Хорошо?

Алтан сопит недовольно, но выбирать не приходится, из-за чего он послушно следует за Вадимом. О ночном инциденте никто и словом не обмолвился, за что змея даже была благодарна. Вот только это не избавило от долгих, томных взглядов, которые дракон то и дело кидал на него, оставались ли они одни или же вместе со старшинами других племён. Первые пару раз Алтан уже почти высказывал своё недовольство, да только вовремя вспоминал, что что-то опасное, но завораживающее своим блеском, могло ему попросту почудиться. Вадим, несмотря на внешний вид необузданной зверюги, играл эмоциями искусно, чем злил и, одновременно с этим, пугал. Об этом точно стоило волноваться, но не было ни желания, ни времени на то, чтобы анализировать, что на этот раз могло прийти в глупую голову и какой от этого можно получить откат, если вовремя не предпринять все меры. — Золотейшество, вы хоть о драконах-то читали? — насмешливый голос вырывает его из мыслей, из-за чего Алтан чуть ли не летит носом в землю. Ходьба среди холмов и зыбких трясин ощущалась сомнительным удовольствием, из-за чего ноги раз за разом путались, а руки едва дрожали от наступающих сумерек. Глаза сломишь, пока разглядишь где идет тропинка и есть ли она там вообще, потому что по пышным кустарникам не разобрать даже где начнется берег. — Точно не помню, чтобы в книгах писали о любви к ночным купаниям, — Алтан все же старается смотреть под ноги внимательней, хоть теперь и чувствует, как тяжелая рука почти фантомно придавливает талию. Стоило бы возмутиться, не хватало, чтобы их еще увидели посреди леса, ночью, вдвоем, но ступать так было безопасней и уверенней. Как Алтан на это согласился он и сам не помнил. Слово за слово, зацепились языками, когда Вадим рассказал, что сегодня все идут к костру, чтобы «обжечь» договор. Идти со всеми и участвовать в опасном и точно громком праздновании Алтану не хотелось, но Вадим, словно прочитав его мысли, предложил альтернативу в виде прогулки по племени, а заодно и близлежащим окрестностям. О купаниях речи не шло, однако отказаться от заманчивой мысли смыть с себя всю пыль дороги сложно. — Можете не лезть, я ни в коем случае не настаиваю, — Вадик ухмыляется ехидно, одну травинку заменяя другой, а после отодвигает ветви деревьев перед собой и открывает вид на пологий берег. За деревьями не видно ни блеск костра, не слышно ни чужих голосов, ни песен. Лишь где-то еще шуршат в высоте птицы и отсвечивает луна, являющаяся единственным источником света. Блеск ее падает на воду, заставляя ту серебриться в темноте, переливаясь при этом как настоящие драгоценные камни. Алтан на пару секунд даже замолкает, совсем позабыв, что на колкость уже придуман ответ. Племя змей хоть и находилось близ лесов, те все равно были тронуты рукой человеческой, отчего такая тишина пугала и завораживала одновременно, а легкий ветер от воды подкреплял и насылал мурашки, разбегающиеся по коже. — Вода теплая, согреетесь, — голос Вадима необычно спокойный, почти вкрадчивый, когда он убирает руку с талии, оглаживая невесомо кончиками пальцев бархатистую ткань. — Отвернись. Не слышно даже, как журчит вода, когда Алтан дожидается пока Вадим отвернется и чуть отходит от него, медленно развязывая узелки на одежде. Идея кажется глупой, его согласие неразумным, но когда змея замечает тень, что падает от него прямо за спину благодаря ярким звёздам, в голове появляются еще более смехотворные мысли. Алтан неторопливо ведет вверх по плечу, спуская ткань ниже, оглаживает обнаженную кожу и позволяет одеянию спасть до локтей, чтобы с упоенным удовольствием увидеть, как вся спина Вадима от таких незамысловатых движений напрягается. — Не дразнись, — голос его пропитан чем-то непонятным, почти пугающим, оттого еще более любопытно, и это змея может связать только с завораживающими взглядами, от которых кровь в жилах стынет, а сердце почти готово выскочить. Волосы опадают на спину, когда он развязывает ленточки на самых кончиках. Звук металлических застежек, которые опоясывали рубаху Вадика, Алтан слышит не сразу, скашивает взгляд назад, чтобы разглядеть, как дракон, кажется, приступает к тому, чтобы расстегнуть пуговицы и мышцы его перекатываются от каждого движения, заставляя сглотнуть. Вода омывает ноги, действительно согревая, когда Алтан подходит ближе к краю, переступая через оставленную на песке одежду и туда же отправляя расшитые остроносые тапочки. Он заходит медленно, каждый шаг выверяет, чтобы не упасть в глубину, но держит осанку, продолжая одним им известное выступление. Когда же река достает почти до груди, все же заставляет себя обернуться, чтобы увидеть чужой заинтересованный взгляд. Кажется, что утонуть можно только в нем, отчего неосознанно Алтан подаётся вперед, рукой маня к себе, а второй смачивая шею и волосы, дабы не лезли в глаза. — Дразнишься. Вадим едва улыбается, заходя в воду и подплывая одним гребком совсем близко, чтобы словить чужое запястье и потянуть на себя. Стыд и неловкость ему точно понятия неизвестные. — Это было твое предложение, — Алтан покрывает чужую шею едва ощутимыми поцелуями, глаза от запаха и близости чужого тела почти закатываются, когда Вадим обвивает его талию, заставляя ноги сцепить у себя на пояснице. — Я и не жалуюсь, — хмыкает едва слышно, но в зрачках все также горят огоньки, которые сейчас с луной разве что не перекликаются, — просто не помню у тебя любви к ночным купаниям. — А это и не важно, некоторые обычаи драконов мне вполне по душе. — Что ж вы раньше не сказали, я бы с радостью отвел тебя сюда еще вчера, — чужая рука скользит по волосам, спутывая прядки, которые потом точно нужно будет не один час вычёсывать, но Алтан даже не успевает об этом задуматься, когда ладонь спускается ниже по талии, а потом и бедру. Прикосновения чуткие, почти ласковые, когда Вадим оглаживает ягодицы, проминая и внутреннюю сторону бедра, едва царапает короткими ногтями. Знал бы Алтан раньше чем это закончится, точно бы согласился быстрее. — Ты меня чем-то опоил? — жмурится, губы кусая, чтобы уже через секунду вновь носом в чужую шею уткнуться, делая глубокий вдох. Теплая вода не выпускает из своих объятий, почти как и дракон, руки которого словно везде. — Ну-ну, как я мог, — Вадим улыбается, наконец отпуская и позволяя ногами дно почувствовать, но не отстраняет, все также рядом с собой придерживая. — Тебе просто хочется, признайся в этом, легче станет, — шепот елейный, так и хочется согласиться совершенно со всем, особенно, когда руки его вновь спускаются ниже, а губы неспешно оставляют под скулой поцелуи. — А тебе? — вопрос вырывается сам с собой, совладать с собственной речью — немыслимо, точно не так и точно не здесь. — Глупая змейка, — хриплый смех окутывает сладкой патокой, когда Алтан цепляет чужой подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Жидкое золото светится на дне серебристых зрачков, стоит Вадиму наклонить лицо, выдыхая слова в самые губы. — Я хочу тебя. Хочу тебя всегда, везде и всего. Так лучше? Смотреть в глаза становится невыносимо, из-за чего Алтан все же жмурится, чувствуя, как необратимо кожа начинает гореть и далеко не от теплой воды или исходящего от драконьего тела пара. Остается надеяться, что в ночи этого не видно. — Алтан, — собственное имя кажется странным, но поцелуи, покрывающие все лицо, слишком мешают попросить повторить, чтобы убедиться, что такая интонация ему нравится. Умоляющая, завлекающая и одновременно с этим властная. Нет ни единого шанса, чтобы отвлечься на что-то еще, чтобы забыться и на следующий день не вспомнить каждое движение в мельчайших подробностях. — Золотце, — руки Вадима вновь сжимают бледную кожу, на этот раз чуть расставляя ноги, чтобы можно было огладить внутреннюю часть бедра и обхватить член, некрепко, но ощутимо, от чего почти падаешь. — Вадим, — вздох получается задушенным, когда дракон успокаивающе целует, переключая внимание Алтана, чуть прикусывая, а после посасывая чужие губы, чтобы не оставить ранок. Он неспешно ведет пальцами по стволу, обводя венки, большим проводя по головке, хоть всю смазку и смывает вода, и все ощущения только скрашиваются, заставляя змею вздрагивать и жаться ближе. Вторая рука возвращается на шею, когда Вадим увеличивает темп, глотая чужие стоны и чуть ли сам не получая от происходящего приход. Слишком хорошая ночь, чтобы казаться реальностью, от чего он едва отстраняется только для того, чтобы обхватить два члена и довести обоих до финала, пока красивая картинка не разрушилась и его не прогнали прочь, как происходило обычно. Вот только задушенные всхлипы и прикусанное от переизбытка эмоций плечо заставляют убедиться в обоюдности происходящего. Горячее, извивающееся от желания тело жмется что есть мочи, когда Вадим все же сжимает члены сильнее, уже не заботясь, чтобы попадать в какой-то такт, ловит в поцелуе несдержанный стон и изливается следом, придерживая свое золотце на весу. Мыслей в голове не остается, когда Алтан обвивает руками за шею и пытается отдышаться, только сейчас замечая, что сжал чужие бедра слишком крепко, от чего под ногтями вымывается водой драконья кровь. — Я думал шкура у вас толще, — не заметить чужое напряжение в глазах сложно хоть и смешано оно с дымкой наслаждения, но сейчас обдумывать происходящее сил нет. Хочется вновь прижаться как можно ближе и провести ночь в теплых объятиях, которые на деле действительно согревают и надёжней любого одеяла. — Боюсь ты под любую шкуру пролезешь, — Вадим едва слышно выдыхает, позволяя воде омыть руку и смыть остатки их маленького секрета. — Как насчет того, чтобы завтра вновь сюда вернуться? Вопрос вертится на языке и Вадик почти готов к тому, чтобы ему дали от ворот поворот, но задорная улыбка на губах Алтана говорит за него больше, чем то, что он может произнести вслух. — Хочу набрать здесь трав. — Обворовываешь наше племя? — наигранно возмущается Вадим, когда тот пожимает плечами. — Дракона мне мало.