Никто не достоин твоих слез...

Хоть я и вампир, но задницу себе точно отбила. Вставать почему-то совсем-совсем не хотелось, да и Кол особой прыти не проявлял, так и остался сидеть на месте. Рыцарь, тоже мне, в сияющих доспехах. Губы искривились в ядовитой усмешке: — Ну, раз я тебе не безразлична, может, руку подашь хоть? — приподняла одну бровь. Наверное, я невообразимая тупица — принимаю его слова за чистую монету, подшучиваю. Нет, пора покинуть это гиблое место, не то моя головушка не скоро отойдёт от этого дурного алкоголя. Неправильный он какой-то, ведь вампиры не пьянеют. Настолько сильно. Я нахмурилась, как-то подозрительно всё это. Обдумать, правда, как следует не смогла, мой собутыльник поднялся с высокой табуретки, чуть пошатываясь. — Я, кажись, в минусе, — проворочил он языком. Стоит, вроде как, ровно. А, показалось. Завалился рядом. Идиот. — Не разобрала, — тыкнула его в бок. — Это было риторически! — бросил Майклсон, повернувшись ко мне своей ухмыляющейся мордой, — Достали все меня этой фразой, вот тебе месть моя. Я зависла. Надолго так. Смотрела на этого придурка, развалившего на полу в баре в обнимку со мной. Стоп. — Руки свои убери! — вскрикнула. Неожиданно для самой себя голос вышел визгливым и ужасно противным. Аж передернуло. — И реплика твоя была неуместной. — Ох, Кэрри, ты такая мягкая, круче любо-о-о-ой подушки, — прощебетал Кол, крепче обхватывая мою талию. — Ты меня только что толстой назвал? — я скривилась от подобной наглости. Вот же… сволочина. Майклсон почёл за лучшее промолчать. Умничка, иначе нарвался бы на мой маленький кулачок. Бью я метко, сильно. Специально тренировалась. Кол молчать, как я поняла, решил долго. Рот свой попросту не разевал, так и лежал рядом, руки не убрал. А я всё думала, почему в таком многолюдном баре мы преспокойно валяемся на полу, никто не трогает, не орёт, не танцует, музыки и не слышно, вроде. Или это всё же я оглохла. Боже. С мозгом беда. — Эта в сознании, — парень возникает из ниоткуда. Вижу его расплывчато, понимаю только, что он склонился надо мной. Тормошу Кола — безрезультатно. Мимо проносится сотня догадок, домыслов. Хочу встать — тело не слушается. Хочу спросить, что им нужно — горло саднит. И тогда молюсь лишь об одном, всё это только сон. Страшный, потому что я действительно боюсь. Наверное, в жизни так ничего не боялась, хотя чего со мной только не было: и пытки терпела, и в плену побывала, и близких теряла. Но сейчас как-то по-другому. Кровь стынет в жилах, которая уже давным-давно не циркулирует в моем организме. Чувствую на себе чьи-то руки, не Кола, его уже рядом нет, даже не заметила. А дальше проваливаюсь в туман. — Ух, ты ж ежик, — прошептала на выдохе, прежде чем окончательно отрубиться.

***

— Вот оно! — воскликнула Мишель, тыкая изящным ноготком в точку на карте. — Он здесь, — уже спокойнее, — в Джэксонвилле. Элайджа окинул взглядом карту. — Отличная работа, знал, что ты не подведёшь. — кивнул он с благодарностью. Она действительно помогла, и он доверял ей — Мишель не станет трепать языком зря. Ему не на руку связываться с теми, кто может объединиться с Локвудом и начать охоту уже на него, Элайджу. Всё-таки врагов он, несмотря на более складный характер, тоже нажил не меньше, чем Никлаус. Мишель наблюдала за мужчиной какое-то время, после чего положила руку ему на плечо в поддерживающем жесте. — Рада стараться, — широко улыбнулась она, — и, знаешь… — помедлила, — больше не смей сюда приходить. Мишель впечатала ему в грудь браслет, Элайджа от шока в последнюю секунду успел подхватить его, и прошла к двери, открывая её нараспашку. На лице больше не сияла улыбка. — Милости прошу. — О, нет. Это точно не улыбка. Оскал дикого зверя — вот, что это. — На выход. Элайджа был известен не только своим тысячелетним возрастом и любовью к убийствам, но и своей поражающей хладнокровностью. В любой ситуации. И сейчас тоже, отойдя от первого изумления на столь радикальные изменения в поведении ведьмы, Элайджа быстро взял себя в руки. Спокойно вышел в коридор, оглядел упрямо задравшую нос Мишель и совершенно спокойно захлопнул дверь. Но не за собой. И не с той стороны, на которую надеялась Мишель. Девушка недоумевающим взглядом окинула вампира. — Да как ты… — захлёбывалась возмущением она. — Как я что? — будничным тоном осведомился Элайджа. — Как ты посмел привести его сюда? — прошипела Мишель, понимая, что Элайджа не оставит всё просто так. Ей придётся объясняться. И защищаться тоже. А лучшая защита — это нападение, — Ты прекрасно знал, какие у нас с ним отношения, чёрт возьми! Элайджа поднял на ведьму тяжёлый взгляд. — Ты знаешь, зачем я посетил тебя. А так же прекрасно знаешь, что мне абсолютно наплевать на ваш с ним конфликт, — он отвернулся, прикрыл глаза. Внутри ярким пламенем разгоралась надежда. Надежда на то, что ещё не всё потеряно, что он сможет найти способ унять боль, что он наконец убьёт треклятого Локвуда. Вот только одна маленькая деталь всё не давала ему покоя. — Кэролайн может всё испортить. Мишель нахмурилась: — Ты думаешь, она всё ещё любит этого щенка? — злость куда-то улетучилась. Она не понаслышке знала, каково это — испытывать чувства к настоящему дерьму. Да эти придурки и звания дерьма не стоят, лишь жалкие куски. — Такая любовь быстро не проходит, — пробормотал Элайджа, — Они были очень близки. И я уверен, что из-за этой их связи, всё пойдёт не по плану. — Она не сможет убить его? — предположила ведьма. Сама она, вероятнее всего, не смогла бы. Причинить невыносимую боль — да запросто, убить — никогда. Лучше уж знать, что он есть где-то на этом свете, даже если и не с ней. Майклсон бросил на неё один из своих фирменных проницательных взглядов. Будто рентгеном просвечивал. Кларк Кент чёртов. — Тут существует два пути, — всё же соизволил он ответить, — Либо, либо, так сказать. Может пощадить, а может и убить. Но при последнем варианте её саму это убьёт. Съест собственная совесть. Чересчур порядочна для вампира. Поэтому это должен сделать я. — Ты что-то хочешь от меня, — скорее, утвердила Мишель. Её всегда бесила его эта дурацкая черта — оборачивать свою просьбу в тысячу обёрток. Как будто прямо сказать нельзя. — Мне нужно её устранить на некоторое время. — Это не проблема, ты же знаешь. — Да, — согласился мужчина, — но не забывай о моём брате. Ему это не понравится. Мишель понимающе хмыкнула: — Это тоже ещё не проблема. Элайджа едва заметно качнул головой и выудил из кармана брюк телефон. Через несколько мгновений на другом конце послышался весёлый голос, немного невнятный и иногда прерываемый взрывами громкого хохота. — Бра-а-а-ат, — протянул Кол в трубку, — Мы все тебя очень ждё-ё-ё-ё-ём. И я, и Кэрри, и наша собака. Элайджа немного отстранил мобильник от уха, вероятно, Колу не хило досталось, судя по глухим ударам, доносившемся из динамика. — Где вы? — спокойно спросил Элайджа. — В баре на углу, — после непродолжительного молчания ответил наконец Кол, и Элайджа сразу отключился. — У тебя есть знакомые в баре на углу? — обратился к Мишель. Та утвердительно кивнула. — Уверен, ты знаешь, что делать, — бросил Элайджа, и уже через мгновение исчез из поля зрения. Мишель громко фыркнула: — Тысяча лет, а воспитания! — посетовала девушка, набирая знакомый номер, — Привет, Крис! Нужна твоя помощь.

***

— И как успехи? — поинтересовался Никлаус. Вроде, говорил, как обычно, но в голосе проскальзывало… волнение? Вряд ли. — Всё идёт согласно моим ожиданиям. На том конце послышался протяжный вздох. — Как… кхм… Кэролайн? — Клаус замолчал. — Не мешается под ногами? Элайдже захотелось посмеяться над потугами брата. Он так усердно старался скрыть свою заинтересованность блондинкой, хотя всем было ясно как божий день, что он влюблён в неё. — Я же сказал, что всё так, как я и планировал, — Элайджа хмыкнул, — волноваться не о чем. — Что ты задумал? — насторожился Клаус. Элайджа немного помялся. Он не был уверен, что обязан отчитываться Никлаусу об этом, но всё же… Он бы на месте брата хотел знать, что происходит с Катериной. — Я принял решение, что буду продолжать путешествие в одиночестве. Реакция последовала незамедлительно. — Что произошло? — Я полагаю, Кэролайн может помешать осуществлению моего замысла. — Мы с тобой уже говорили на эту тему и… — Никлаус, я звоню тебе не за советом. Просто уведомляю, что намерен оставить Кэролайн в Нью-Йорке. — А сам ты куда направляешься? — В Джэксонвилл, причём незамедлительно. Ещё нужно обговорить некоторые детали с ведьмой, но, думаю, она сможет держать меня в курсе относительно его перемещений. — Вылечу туда первым же рейсом, — тут же отозвался Клаус. — Это ни к чему, побудь вместе с дочерью. — Ни к чему этот разговор. Я же сказал, что вылечу первым же рейсом, — передразнил он Элайджу. Майклсон-старший лишь прикрыл глаза. Спорить с Никлаусом себе дороже, поэтому… — Так что там с Кэролайн? Мне не ждать встречи с ней в аэропорту? — Я не поменяю своего решения, Никлаус. Девочка останется здесь. Видимо, Клаус думал что-то похожее о спорах с Элайджей, потому никаких возражений в ответ не послышалось. — Обговорим дела на месте. Только… если ты решил лететь в одиночестве, что ты сделал с Колом? — Ты знаешь нашего брата, Никлаус. Как думаешь, он хорошо отреагирует, скажи я ему, что собираюсь запереть Кэролайн в этом городе? — Не говори мне, что собираешься запереть их обоих. — Пора выдвигаться. Локвуд может уйти.

***

Голова раскалывалась просто ужасно. И, кажется, ещё немного кружилась. А во рту… во рту будто стухло всё то пойло, что девушка выпила вместе с Колом. Кэролайн открыла глаза. Взгляд тут же упёрся в потолок. Белый. Даже сквозь окружающую полутьму было видно, насколько он белый. Кэролайн попыталась повернуться. Получилось. И довольно неплохо. Только к горлу моментально подступила тошнота. И Кэролайн прокляла всех чертей в своей голове, которые заставили её напиться до беспамятства. Кто её вообще об этом просил? Правильно. Никто. Она сама во всём виновата. Потому что, кто она? Дура. Дурадурадурадура. Непроходимая тупица. Кэролайн повернулась ещё раз. И это привело к её триумфальному падению на пол с кровати или на чём она там лежала. Больно не было, скорее унизительно всё это. Ей же не восемнадцать, чтобы просыпаться после пьянки и вести себя… так. Хотя. Ей как раз таки восемнадцать. И она очень давно не испытывала всех этих ощущений. Чувство, словно она… Жива? Бред. Надо найти Кола. — Ко-о… гкх, гкх… ол, — вышло ещё более пугающее, чем она думала. Попробовала снова. — Кол! — даже связно. Круто. — О, милая, ты уже проснулась? — издевательски пропел его голос откуда-то сверху. Кэролайн шумно выдохнула. Нашарила его глазами. Снизу вверх он казался донельзя раздражающим. Захотелось его пнуть. Хорошенько так. — Тебе как на полу? Не слишком твёрдо? Может, тебе предложить подушку? — продолжал насмехаться. Ха-ха-ха. Просто уморительно. Кэролайн, преодолев невообразимое желание придушить его, кое-как приняла сидячее положение. Кол успел включить свет, отчего девушка невольно зажмурилась. — М-да, до спящей красавицы тебе далеко. — Спасибо за комплимент, — пробурчала девушка, запустив в спутанные волосы ладони, пытаясь хоть так придать им божеский вид. Она, конечно, ни за что не признается, но замечание Кола задело. Заставило… смутиться? Ох, какие глупости. Вот ещё. — Где мы? — решила перевести тему Кэролайн. Как ни пыталась и волосы слушаться не хотели, и память, которая услужливо спрятала все воспоминания о проведённом с Колом времени. Она чётко и ясно помнила лишь бар. И алкоголь. Много алкоголя, а что там происходило… Сплошной туман. Кол призадумался, наморщил лоб, выпятил губы, потом поиграл бровями и с видом умудрённого старца взглянул на девушку. — Да говори уже! — разозлилась она. — Показушник. — Ладно, Кэр, — сдался Кол, усмехнулся. — У меня для тебя две новости — хорошая и плохая. Выбирай. — Ммм, давай хорошую. — А ты совсем не похожа на других, да? Кэролайн фыркнула, задрав подбородок повыше. — Ну да, да, я так и понял. — пробормотал себе под нос. — В общем так. Дела обстоят у нас следующим образом — мы сейчас находимся в пентхаусе Элайджи. Отсюда открывается чудесный вид на Центральный парк. Закачаешься. — И в чём же состоит плохая новость? — Кажется, нас в нём заперли. Заклинанием.