Цитадель сатисфакции

Первый утренний луч солнца осветил Пашино лицо, и он проснулся. Увидел Лёху, сидящего на стуле у стены. — Привет! — Паша зевнул и сладко потянулся. — С днюхой тебя, кобыла. — Спасибо, кабан. Они внимательно посмотрели друг на друга — Подарок твой под подушкой. Пашино лицо просияло улыбкой, глаза загорелись. Он засунул руку под подушку, начал шарить, но в итоге достал только одну карамельку. Паша посмотрел на Лёху, на конфету, вздохнул, развернул и кинул в рот. — Ну и на этом спасибо. С тебя, козла, хоть что-то! Леха злорадно ухмыльнулся и вдруг бросил в Пашу небольшой пакет. — С совершеннолетием! — улыбнулся Лёха. — Теперь хоть не буду ощущать себя педофилом. Не веря в происходящее, с ошалелой улыбкой Паша полез в пакет и достал умные часы. — А чё ремешок не розовый? — возбуждённо дыша от счастья, спросил Паша. — А по ебалу? — Иди ко мне! Лёха подошёл, упёрся руками в постель. Паша потянулся к нему и замер. — Конфетку хочешь? — И высунул язык с конфетой. Лёха взял её губами и принялся сосать. — Сегодня у нас выходной, — выпрямляясь, объявил Лёха. — Сегодня у тебя днюха. Сегодня всё должно быть идеальным! Паша посмотрел на стул, где сидел Лёха, и задумчиво спросил: — Подожди! То есть ты сидел и смотрел на меня спящего? Ждал, пока я проснусь? Долго? — Ну, где-то минут… С полчаса. — Полчаса?! Иногда ты меня пугаешь! — Только лишь иногда? Из спальни они пошли в ванную. Лёха полез в душ, а Паша начал чистить зубы. Когда с зубами было покончено, Паша решил побриться. К этому времени Лёха вылез из душа, посмотрел на Пашу и тоже решил побриться. Они стояли плечом к плечу у запотевшего зеркала, голый Лёха и Паша в одних трусах. Размазывая по челюсти пахучую пену, Лёха вдруг негромко запел:       — Пусть бегут неуклюже       пешеходы по лужам… Он замолчал, ожидая, что Паша подхватит, но тот был занят бритьём. Лёха продолжил: — А вода по асфальту рекой. Паша молчал, и Лёха подтолкнул его бедром. — И неясно прохожим… Паша посмотрел на него внимательно. — В этот день непогожий… Паша моргнул, вспоминая, и тоненько затянул: — Почему я весёлый такой! И тут они запели уже в два голоса:       — Ах я играю на гармошке       у прохожих на виду!       к сожаленью, день рожденья       только ра-а-аз в го-о-ду! — Я всё! — объявил Паша, сполоснув лицо водой. — Дай-ка… — нахмурился Лёха и взял его за подбородок. — Вот тут ещё и вот тут торчит. Ничё не можешь сделать нормально! И Лёха сам принялся добривать оставшиеся волоски. — Сегодня ты должен быть идеален, — заявил Лёха, осматривая Пашино лицо. — Я всегда идеален. В отличие от тебя. — Сегодня не только твоя днюха, но и наша годовщина. — Почему сегодня?! Через неделю же. Ты с какого момента считаешь? Отложив бритву, Лёха взял расчёску, смочил её под краном и принялся аккуратно расчёсывать Пашины волосы. Легкомысленную подростковую чёлку на пол-лица Паша уже давно остриг. Сейчас он коротко брил виски, а чёлку оставлял совсем небольшую, только чтобы можно было зачесать её на правую сторону. Лёха тоже один раз поэкспериментировал с причёской и обрил свою золотую гриву. Пашу это привело в такой ужас и негодование, что он на две недели лишил Лёху секса. После этого Лёха с волосами больше не экспериментировал. — Я считаю с того момента, когда в первый раз увидел тебя вечером на футбольной площадке, — сказал Лёха. — Это было в день моего рождения. Сегодня. Правильно. Но познакомились-то мы только через неделю. — Но в первый раз увидели друг друга в этот день. Лёха закончил его причесывать, отложил расчёску, взял за плечи, отстранил от себя и внимательно оглядел. Гипс с ноги уже сняли. Только на правой руке и ноге остались длинные толстые шрамы, похожие на больших сколопендр. — С первого же взгляда запал ты мне в самую душу. Хули поделаешь… — Жалеешь? — чуть прищурился Паша. Лёха осмотрел его с ног до головы и, глядя прямо в глаза, отрицательно покачал головой. — Скажи мне это. Скажи прямо сейчас! — выдохнул Паша. — Потом, когда пьяный буду. — По пьяне ты мне это охотно говоришь, не то что по трезвляне! — Вот такой вот я негодяй…

***

Вечером они собрались ехать в клуб. Паша сам выбрал какой-то паб с живой музыкой. Лёха оделся быстро. Он всегда одевался быстро и был лёгок на подъем. Паша же всегда одевался долго. Делал зачем-то множество ненужных, бессмысленных вещей. Просто бродил в трусах по комнате. Лёху это нервировало, но он молчал, крепился. Кряхтел потихоньку на диване. Одевшись, Паша залез на диван, встал на четвереньки, выгнулся, оттопырил задницу и с пошлой улыбкой попытался лизнуть Лёхину щеку. Лёха опасно сощурился, сжал губы, засопел. — Ненавижу, когда ты так себя ведёшь! — поморщился он, отстраняясь от Пашкиного лица. — Как? — Вот так. Как женственный педик! — Может, потому, что я и есть педик? — Ты пацан, прежде всего! И веди себя как пацан. И зачем я в тебя влюбился? — Но ведь влюбился же! — Я думал, ты пацан, а ты оказался педик! Манерный пидаройд! Паша устало выдохнул и уселся на другой край дивана. — Эти твои пацанско-пидорские загоны такие душные, такие бесконечные и такие… ни о чём. Иногда отношения — это полное дерьмо! — заявил он, обиженно отвернувшись и уставившись в стену. — Угу, особенно когда твой парень пидорастичный педик! — Особенно когда твой парень биполярочный гомосексуал-гомофоб. — Такого, блядь, не бывает! — Бывает! — Угу. — Вот тебе и угу. — Не угукай. Разугукался как бабка! — Сам и не угукай. — Даже сидишь как баба, нога на ногу, — с презрением глядя на него, заявил Лёха. — Иди на хуй! — Демонстративно отвернувшись, Паша показал ему средний палец. — Да где это грёбаное такси?! — Лёха, не выдержав, вскочил с дивана. Впрочем, такси было уже подано. — В этом пабе знакомый мой работает. Кирилл. Одноклассник, — пояснил Паша. — Симпатичный? — не удержался Лёха. — Охуенный блондин. Накачанный и ведёт себя как чёткий пацан. — Бля-а-а! Может, я не того выбрал? Паша молниеносно схватил его за хозяйство и припёр к стене. — Паш, Паш, Паш! — задохнулся Лёха. — Он мне ещё пригодится! И тебе! Тебе он тоже ещё пригодится! Грозно взглянув ему в глаза, Паша убрал руку. Лёха согнулся, жалобно застонав. — Не слышу «спасибо»! — Спасибо. Фух-х-х… Ой… Паб оказался небольшим. Одно длинное прямое помещение. По левую руку вдоль стены круглые столики. Во всю правую стену — барная стойка. В самом конце небольшая сцена. Народу было средне. Всё больше девушки. Они сели за столик. Официант, молодой парень весь в пирсинге, принёс им водку, кувшин пива и ассорти закусок. Водка жарко побежала по венам, принося удовольствие и расслабление. Расчувствовавшись, Лёха незаметно взял Пашу за руку. — Я, наверное, сейчас должен сказать длинную речь… Но я… и так уже давно тебе всё сказал и говорю каждый день. И всё это ты и так знаешь. Да и не мастак я на длинные и красивые речи. Просто хочу сказать тебе спасибо. Спасибо за то, что ты со мной. Ты всё, что у меня есть. Я люблю тебя больше себя самого! — выдал Лёха и тут же проглотил стопку. Тут к ним подошёл длинный, тощий, прыщавый, патлатый парень. — Вот, это Кирилл, я о нём говорил уже, — пояснил Паша. — Кирилл, это Лёша. И патлатый с Пашей начали о чём-то переговариваться и кивать, поглядывая на сцену. Всё обсудив, патлатый встал и собрался уходить, но вдруг обернулся и произнёс: — Я всё же хочу спросить. Без обид. Так вы геи? — Он — да! — кивнул Лёха, показав пальцем на Пашу. — Я гей, — кивнул Паша. — А ты? — Кирилл посмотрел на Лёху. — А я нормальный пацан, чё, не видно, что ли?! — Он нормальный чёткий пацан, который влюблён в гея, — охотно пояснил Паша. — Ну да… Вот так всё сложно у нас в отношениях. — Ясно… — задумчиво проговорил парень и ушёл. — Чё воще происходит? Мне воще стоит начинать волноваться? О чём вы с ним говорили? Паша молча жевал гренки. — Патлатый! Ненавижу длинноволосых! — Почему? — Да я ебу?! Не нравятся просто, и всё! Паша выпил стопку. Запил её пивом. Встал и с решимостью шмыгнул носом. — Паша! Паш… Паш! Но Паша не реагировал. Он посмотрел на сцену и вдруг взъерошил Лёхины волосы. — Смотри на меня, львёнок! Только на меня одного! И бодрым шагом пошёл к сцене. — Нет! — прошептал Лёха, кажется, понимая, что́ сейчас начнётся. — Нет! Господи! Нет! Пожалуйста! Только не это! Паша ещё раз переговорил с патлатым, залез на сцену, встал в центре и взял микрофон. Микрофон зафонил. Сердце Лёхино беспощадно разорвалось. — Извините… Простите! — обратился Паша в зал. Лёха зажмурился. «Самое время для инфаркта!» — взмолилась мысль. — Я понимаю… Вам это не нужно и не интересно… Но… Тридцать секунд вашего внимания! Пожалуйста! Всего лишь полминутки! Люди за столиками обернулись на сцену. «Боже, боже, боже, боже! Идиот ты проклятый! Паша!» — Сегодня у меня очень важный день! День рождения. И годовщина… И я просто хотел сказать, что очень люблю одного человека! «Блядь!» — взвизгнуло всё Лёхино нутро. Он покраснел так, что пол под ним вот-вот должен был расплавиться. — Вот он тут! Встань! Да встань ты! Покажись! Пусть все тебя увидят! Ты такой красавчик! Скрипя зубами и умирая от стыда, Лёха поднялся. — Вот он! Человек, который меня спас! Человек, которого я люблю больше всех на свете! И я хочу, чтобы весь мир об этом знал! Я люблю тебя, слышишь?! Лёха стоял сжавшись, не в силах поднять глаза. Паша отдал микрофон, соскочил со сцены, чуть не упал и резвым шагом пошёл прямо к Лёхе. — Засоси его! — радостно гаркнул какой-то парень. Почти подбежав к Лёхе, Паша схватил его лицо в ладони и смачно впился в губы… Как ни странно, ничего особенного не произошло. То ли публика подобралась толерантная. То ли всем было реально всё равно. То ли люди подумали, что это просто какая-то шутка… Разве что только откуда-то справа высокомерно-язвительный голос спросил: — Здесь что теперь, гей клуб? Но после поцелуя Паша спокойно уселся на место, и вечер продолжился как ни в чём не бывало.

***

Утром, как только Паша заворочался на кровати, Лёха с ухмылкой сказал: — Доброе утро, солнышко. Проснулся, зайчик? Ты ж моя лапочка. Ты ж мой котик. Как головка? Бо-бо? — Да… — с сожалением признался Паша. — Голова болит. Сколько мы вчера выпили? — Пивом хочешь похмелиться? — Ой, нет! От одного вида бухла меня стошнит! Дай таблетку. Лёха принёс ему таблетку и стакан воды. Кинул на одеяло телефон. — Почитай городские новости… — Ой… Лёш… Не до этого мне сейчас! — простонал Паша, откидываясь на подушки. — Прочитай блядские городские новости, сука! — зло процедил Лёха. — Чего такое? — испуганно округлил глаза Паша. — Читай вслух! — приказал Лёха. Паша сглотнул и полез в интернет. На сайте городских новостей он тут же наткнулся на радужный флаг. Стал читать мелкие строчки. — Вчера в клубе… Тра-та-та… Молодой человек в нетрезвом виде взобрался на сцену… И в микрофон объявил о своей любви к другому молодому человеку, который стоял… Т-т-т… После чего они поцеловались на глазах у обомлевших посетителей. Руководство клуба… Т-т-т… Ну и как бы что? — спросил он, подняв глаза на Лёху. — Ты отзывы почитай. — Да зачем? — Читай блядские отзывы! — крикнул Лёха, кинув в него подушкой. — Всегда же приятно узнать, что о тебе думают жители твоего родного города. — Блин. Тут даже и видео есть! И тут же из телефона раздалось: «Я люблю тебя, слышишь?!» — У меня и вправду такой голос? — Отзывы! — Да читаю, читаю! «Пидорасы совсем страх потеряли». — Угу. Дальше. — «Пиздить ёбаных пидоров!» — Хорошо. Ещё. Не останавливайся. — «Ебашьте на хуй в Америку, глиномёсы ёбаные!» — Как только, так сразу, дорогой. Как только, так сразу. — «Пидорги, они заполонили эту планету!» — Классика! Дальше! — Зачем тебе это? Ты что, мазохист? — Я, блядь, сказал, дальше! — Да зачем тебе это?! — Я сказал, читай всё! Я сам всю жизнь был пидорасоненавистником… — Гомофобом. — Ненавижу, блядь, это слово! И вот сейчас вся моя ненависть возвращается ко мне. Это называется карма, блядь! Так что читай! Паша задумался. — Хорошо. Я тебе почитаю. Только с другого сайта. Лёха нахмурился: — С какого другого? — С гей-сайта нашего города. — Нет такого! Не пизди! — огрызнулся Лёха, впрочем, как-то неуверенно. — Есть. У нас всё есть! — Закусив нижнюю губу, Паша искал нужный сайт. — Вот. Пожалуйста! «Самое смелое и романтичное признание года»! — Пиздишь, сука! — Вот. Пожалуйста! Сам посмотри. Лёха схватил телефон. — Твою мать! — Ноги его подкосились, и он рухнул в кресло. — «Эту пару из бара уже называют самой романтичной гей-парой города!» — прочитал Паша, глядя на Лёху с весёлым интересом. — А я так и знал, что вот именно этим всё и закончится! Вот этим кнамин-наутом… — Каминг-аутом. — Похуй! Говорил же тебе, блядь! Сколько раз говорил! Просил как человека! Это приват! Не нарушай приват! Не нужно рассказывать всем подряд, что любишь ебаться в жопу! Нет! Наша Паша хочет приключений! — Как ты относишься к тому, что ты теперь самый известный гей в городе? — Замечательно, блядь! — всплеснул руками Лёха. — Всю, сука, жизнь, блядь, мечтал об этом! — Я напишу им, что это мы. Скину ссылку на мою страничку вконтакте… — Да. Конечно. Чё уж нет-то? — сокрушённо вздохнул Лёха. — Делай что хочешь. Да ты и так всегда делаешь, что хочешь! — Ого. Сколько к нам друзей сразу привалило! Все хотят с нами дружить, Лёш! Во! Смотри! Максик 92. Ебать у него жопа какая! Как жопу-то оттопырил! Гляди! Лёха демонстративно закрыл лицо ладонями. — Хочет встретиться. Давай позовём его в гости. Максик 92. Мы будем сидеть, пить вино и обсуждать, какие обои лучше поклеить в прихожей. Давай? — Задавлю на хуй! — А баб-то сколько! Даже ещё больше, чем мужиков! И тоже хотят с нами дружить. — Этим-то чего надо? — заныл Лёха. — Мы же геи! При чём тут бабы? Эти-то куда лезут?! — Тут Виталик один интересуется, мы в браке или нет? Паша задумался. Прикусил указательный палец правой руки. Посмотрел на экран телефона, на Лёху, опять на экран, опять на Лёху и спросил: — А у нас будет свадьба? — Да иди-ка ты на хуй! — ошарашенно подскочил Лёха. — А это отличная идея, кстати! И почему я раньше об этом не думал? Но я погуглю и всё узнаю! Так что тебе пиздец! Готовься! Я тебе слово даю: мы поженимся! Лёха смотрел на него с мученическим видом. Они замолчали и вдруг одновременно заорали друг на друга: — Ты будешь невеста! — Кто чаще снизу, тот и невеста! — заявил Паша. — Да хуй ты угадала! Кто женственнее, тот и невеста! — Вообще, мы оба можем быть женихами. — Не-е-е-е… Свадьба без невесты — это как пиво без пены. — Хорошо, — схитрил Паша. Он уже знал, на какие кнопки нужно нажимать, чтобы получить желаемое. — Я буду невеста. В белом платье. В фате. Только представь, насколько пидорастично это будет выглядеть! Это будет самое пидорастичное, что только может быть на свете! Даже геи скажут, что это по-гейски! Лёха задумался. Глаза его забегали. — Только представь… «Щас психанёт!» — подумал Паша. — Я не хочу ничего представлять! Отстань от меня! Мы что, сегодня женимся? Сначала кольцо с бриллиантом мне подари, потом и решать будем. А без кольца — хуй тебе, а не свадьба! Я всё сказал. Я за пивом. — То есть ты не против? Я правильно понимаю? — Ты совсем уже ебанулся?! Наша свадьба — это бред! — Зассал? — При чём тут зассал? Ты бредишь, а я почему-то зассал! — Зассал, потому что тебе слабо! Потому что ты ссыкло! Леха посмотрел на него, прищурившись. — Ты меня на слабо, что ли, берёшь, я не понял? — Да, беру на слабо! — Может, ещё и забьёмся? — Давай забьёмся! — Давай! — Давай! Они встали друг напротив друга и ударили по рукам. Лёха пристально уставился на Пашу, но тот спокойно выдержал его взгляд. — Значит, условия такие… — немного подумав, объявил Лёха. — Я даю тебе… Полгода. Даже, похуй, год. Потому что я уверен, что у тебя ни хуя не получится. В течение этого года ты должен найти загс, который венчает гомиков, ну или как это называется. Но не в Москве и не в Америке, а у нас. А у нас такого, конечно же, нет. Так вот. Найти загс, договориться. Договориться с рестораном, всё оплатить. Собрать гостей, друзей, родственников — всех. Ну и купить кольца и сделать мне предложение. — И если я всё устрою и всё будет готово, а ты включишь заднюю, то ты проспорил. — Хорошо. Но если у тебя ни хера не получится устроить — а у тебя ни хера не получится устроить, — то ты проиграл. — А проигравший… — на секунду задумался Паша. — А проигравший до конца жизни каждый раз перед сексом, каждый раз, будет надевать женское платье, красить губы и… И если ты зассышь выходить за меня, я всегда во время секса буду называть тебя Люся. Люсенька, сладкая дырочка. — А я буду называть тебя Наташа. — Ну всё. — Ну всё. — Слово пацана? — Слово пацана! Лёха уже хотел разомкнуть рукопожатие, но Паша крепко держал его руку и вдруг припёр его к стене и проговорил прямо в лицо: — Знаешь, что я вижу в твоих глазах? Крохотные искорки… Глубоко-глубоко… Они почти незаметны, но я их различаю. Это неуверенность. Ты боишься, что я справлюсь и всё организую. И правильно делаешь, что боишься. Потому что, когда я всё организую, перед тобой встанет дичайшая, неразрешимая дилемма. С одной стороны, либо ты встаёшь перед толпой народа, перед всеми родственниками и прилюдно заявляешь, что ты педик… Что, конечно же, для тебя абсолютно неприемлемо и страшнее смерти! Либо ты признаёшь поражение и соглашаешься с тем, что ты девочка… Что тоже для тебя невыносимо и абсолютно неприемлемо. Но у тебя только два варианта. И оба они для тебя адовые. И ты должен выбирать. И, господи боже мой, я всё сделаю и всё отдам, только чтобы видеть, как ты будешь разрываться и прыгать по этим раскалённым сковородкам. Лёха засопел, сжал губы, и глаза его холодно сощурились. Обеими руками он довольно грубо оттолкнул от себя Пашу и процедил сквозь зубы: — Пошёл ты со своими дилеммами! Единственное, что ты увидишь, так это мой хуй у себя под носом! Я всю жизнь таких, как ты, ебал, ебу и ебать буду! Понял?! — О-хо-хо! — засмеялся Паша. Развязно, с видом победителя плюхнувшись в кресло, он вдруг запел: — Жила-была одна маленькая девочка, и звали её Люся. Когда она родилась, всем показалось, что это мальчик, и её назвали Алексеем. — Завали ебало! — Но когда она повзрослела, все поняли, что это девочка! — Пидорас! — И стали называть её Люсей! — Я тебе всеку, блядь! — Потому что у неё не было яиц! И когда её трахали мужским членом в жопу… — Ублюдок! — …то шептали на ушко: «Люсенька, моя любимая дырочка!» Лёха не вытерпел и, сняв тапку, хлестанул Пашу по коленке. — Ай! — Заткни хлебало, говорю! Певец, бля! Всё! Я за пивом! Выйдя на улицу, Лёха остановился и посмотрел на окна Пашиной квартиры. Паша приветливо помахал ему рукой. Лёха оскалился и показал ему средний палец. День обещал быть жарким.