Цитадель сатисфакции

— Подожди! То есть ты сам себе взял и разрезал ладонь? — в ужасе спросил Андрюша, худой и плешивый мужичок. Ему было уже пятьдесят с хвостиком, но его всё равно все называли Андрюшей. У него была хоть и старая, но очень хорошая дача в красивейшем месте прямо на берегу реки. После того каминг-аута в клубе Паша нашёл в интернете дюжину друзей. — Ну да… А чего такого? — не понимая, по-детски улыбнулся Лёха. — Господи, Лёшенька, а вдруг заражение крови?! Ну ты чего?! — Да ладно… Просто обычный порез. Я его ещё вискарем промыл. Больно было, пипец! — А я ужасно боюсь крови! Я недавно ходил сдавать кровь из вены, так упал в обморок прямо в кабинете. Чувствую, лежу уже на кушетке и меня по щекам бьют. — Ну… Ты такой нежный. Такой… — усмехнулся Лёха. — Но зачем же ты себе руку резал, дурачок? — Не знаю. Пьяный был. Мы поссорились… — Господи! Вы, молодые, такие глупые! Такие беспечные! Ну зачем вам ссориться? Ну что вам делить? Живите и радуйтесь жизни! Эх, молодость, молодость! На кухне Паша наконец-то вырвал из морозильника пакет со льдом. — Ты не боишься его вот так сюда приводить и оставлять без присмотра? — спросил Борода. Это был взрослый полноватый парень с печальными карими женскими глазами. У него был большой рот и очень чувственные губы. Его густая тёмная арабская щетина, из-за которой его и прозвали Бородой, парадоксальным образом лишь подчёркивала женственность его губ. — Не. Абсолютно, — улыбнулся Паша. — Мне бы твою уверенность. — Понимаешь… Тут дело в том, что Лёха… Он не воспринимает его как человека. Ну, вернее, как сексуальный объект. Андрюша настолько женственный и манерный, что с таким же успехом можно рядом с Лехой положить старый ковёр или… ну я не знаю… — Понятно… — вздохнул Борода. — Опасно будет, если здесь появится молодой пацан натурального вида. — Паша вдруг умолк, глядя в окно и думая о чём-то своём. — Но и даже тогда Лёха не будет всё херить, все отношения, всё, что было, ради минутной интрижки. Он у меня честный. Надёжный. — Везёт тебе, сволочь… — вздохнул Борода. — Когда-нибудь и тебе повезёт. — Паша подмигнул, взял лёд, напитки, и они пошли к остальным — О чём воркуете, голубки? — спросил Паша, входя в комнату. — Да всё о своем, о девичьем, — ответил Лёха, встречая его улыбкой. — Паш! Ну что это за безобразие такое? Почему он руки-то свои режет?! Почему ты за ним не следишь-то? — Кто руки режет? Не надо никакие руки резать! Что за глупости?! — Паша потрепал Андрюшу по плечу. — Пойдём поговорим. И они ушли на кухню. Лёха остался один с Бородой. — Ну а ты как? Познакомился с кем-нибудь? — спросил Лёха. — Не тревожь мне душу, скрипка… — вздохнул Борода. — Не расстраивайся. Найдёшь обязательно. — Лёха похлопал его по коленке. — Сделай мне колу с ромом. У тебя так классно выходит. — Ну хоть что-то у меня классно выходит, — снова вздохнул Борода и принялся миксовать. Дождавшись, пока Паша выйдет из кухни, Лёха сиганул, поймал одинокого Андрюшу и прикрыл за собой дверь. — О чём он тебя спрашивал? — Ой, Лёшка! Напугал. Ну так, просто говорили… — О чём вы говорили? — разделяя слова, проговорил Лёха и ущипнул Андрюшу за бок. — Ох, ну больно же! Спроси его сам. — Считаю до трёх! Раз… Андрюша внимательно посмотрел на Лёху. — Он спрашивал про агентства, устраивающие ЛГБТ-свадьбы. — И? — Я сказал, что у меня есть знакомый, который этим занимается… — И?! Продолжай-продолжай. Не останавливайся. — Ну… Вообще, нужно ехать в Европу. На Кипр или в Данию. Хотя можно и через интернет по видеосвязи. Но можно провести церемонию и тут… — Пиздишь, — сощурился Лёха, ухмыльнувшись. — У нас такое запрещено и не будет иметь никакой юридической силы. — Ну и что? Так и те бумаги о браке, которые в Европе выдают, здесь тоже не имеют никакой юридической силы. — Тогда какой смысл в этой церемонии? — Ну что значит «какой смысл»? Люди едут в Европу вдвоём, оформляют брак. Возвращаются сюда и тут уже закатывают полноценную церемонию со всеми друзьями и родственниками. Всю толпу же в Европу не вывезешь. Нет, если ты миллионер, то пожалуйста. А так… Ну и я посоветовал ему человека, который проводит такие церемонии. Что-то типа аниматора для гей-свадьбы. Ну и банкетный зал, где всё это можно спокойно провести. — А почему нельзя пойти в любой ресторан? — Господи, Лёша, ты как маленький ребёнок! А что если владелец «любого» ресторана — гомофоб? Или персонал начнет бычить? Или ещё что-нибудь? Мало ли. А так все в теме. Всё окей. — То есть это будет просто как спектакль? — Ну да… Нет, ну если есть желание, можете потом слетать в Европу и оформиться там официально… Но опять же, здесь это всё будет недействительно… Лёха замер, глядя в пространство перед собой. — Так я не понял… У вас какие-то проблемы в отношениях? Он хочет чего-то такого, чего не хочешь ты? Лёш, не пугай меня! Я за вас переживаю! Лёха, не реагируя, смотрел в пустоту весь в своих мыслях. — Лёша! Вдруг очнувшись, Леха сморщился, махнул рукой и отошёл.

***

Наступил малиновый вечер, стало прохладно. Шашлыки на мангале уже подрумянивались. Гуляли, как обычно, на даче у Андрюши. Кроме самого хозяина были Лёха с Пашей, Борода и Саша с Леной. Лёха вышел из сарая, неся пакет с пивом. — Вот этого вкусного немецкого пива больше нет! — заявил Лёха. — Осталось только дурацкое, кислое. А я говорил, что не надо было его брать. А кто его брал? Паша! Конечно же, Паша! А оно противное, кислое. — Лёха оглядел двор. — А чё музыки-то нет? Где музыка? Только не говорите, что свет выключили! Блин! Ну а за мангалом-то чё никто не смотрит?! Мясо подгорает, и всем пофиг! Открыв бутылку пива, Лёха принялся хлопотать над мангалом. — Лёш, — тихо позвал Паша. — Подойди ко мне. — Отстань! Мясо подгорает, а всем пофиг! Паша сам подошёл к нему. — Лёш, ты помнишь, как на съёмной квартире… принёс кольца? — Да помню, конечно! — отхлебнув пива и шмыгнув носом, ответил Лёха. — Серебряные такие. По интернету заказывал… А чё… — Лёха посмотрел на Пашу, и лицо его вдруг вытянулось, а рот приоткрылся. — Блядь! — ахнул Лёха. — Блядь! Паш. П… Н… Только не говори, что ты… Только не сейчас! Ведь ты же не… Умоляю! Скажи, что… Улыбаясь, Паша достал из кармана красную коробочку. — Блядь, у него кольцо! — вскрикнул Лёха, подскочив. — Блядь! Он! У него! Блядь, он это сделал! Блядь, он это сейчас сделает! — Алексей, — сверкая глазами и открывая коробочку с кольцом, неспешно проговорил Паша, — ты выйдешь за меня? Лёха попятился. Зачем-то содрал с себя куртку и бросил её на землю. Закрыл рот ладонью. Пошёл в дом, но на полпути остановился. Сделал шаг в сторону калитки. Замер. — Вы знали, да? — задыхаясь, спросил Лёха сразу у всех присутствующих. — Знали и молчали?! Предатели! Андрюшка! Андрюша молча плакал от умиления. — Блядь! — Лёха схватился за голову. — Блядь, я же проиграл! Борода! Ну а ты-то чё молчишь?! — А чего я молчу? Это тебе делают предложение, а не мне. — Блядь! Но я же… Я… Блядь, он всё же сделал это! — всплеснул руками Лёха. — Выходи за него. Лучше Пашки всё равно не найдёшь… — Да я же… Я… — Да заебал причитать! — гаркнул на него Саша. — Ты мужик?! Мужик или нет?! — Мужик… — не сводя глаз с Паши, прошептал Лёха. — Ну и выходи за мужика, если ты мужик! А то хули ты мозги ебёшь? Ломаешься, как целка! Кодовое слово «мужик» подействовало на Лёху безотказно. Как заговорённый, он подошёл к Паше и опустил голову. — Помнишь, мы поклялись друг другу ночью в гаражах? — терпеливо спросил Паша. — Ты помнишь эту клятву? Я хочу, чтобы ты произнёс её… по-взрослому… Перед всеми… — Да всё я помню! Сам-то помнишь? Сам-то уже, поди, забыл! — Ты выйдешь за меня? Лёха замер. Подняв голову и влажно дыша, окинул взглядом холодное синее небо и потухший закат. Дрожащей грудью наполнил лёгкие воздухом, и резко выдохнул: — Бля, чувак, ну давай сделаем это дерьмо! Давай сделаем это вместе! Похуй на всё! На всех! Давай! Да! Да! Я согласен! Я пойду за тебя! Я выйду… Я сделаю всё что хочешь, похуй! Это пиздец! Но похуй! И он схватил Пашу и вжал его в себя. И тут же Лёха попал в круговорот рук, голосов и вопросов. — А фамилию кто чью будет брать? А в свадебное путешествие куда поедете? — Я не знаю, Лен, — замотал головой Лёха, вырываясь на свободу. — Все вопросы к моему мужу. Господи! Сделав несколько шагов, он увидел Сашу. Спросил: — Я мужик? Я же всё ещё мужик? Скажи мне! Саша с улыбкой смотрел на него. — Нет. Ты теперь уже не мужик. — Да? — жалостливо приподняв брови, вздохнул Лёха. — Я так и знал! Я так и знал, что вот именно этим всё и закончится! Конечно, теперь я уже точно не мужик! — Ты не мужик. Ты, мать твою, мужичара! Ты настолько альфач и мужичара, что даже женился на мужике! Все обычные парни женятся на бабах, и только такой мужичара, как ты, женился на мужике! — Правда?! — по-детски обрадовался Лёха. — Спасибо, бро! Ты тоже офигенский мужик! Хоть и женат на… бабе. Прости, Лен, я не знаю, что я несу. У меня, наверное, истерика… — Ты чего, сволочь этакая, устроил тут, а? — Лена схватила Лёху за ухо. — Что за сомнения? Начал бегать, скакать как козёл! Блядкать! Ты чего — сомневаешься? А? Жениться не хочешь? Паш, он что, жениться не хотел? — Не хотел! — улыбнулся Паша, обнимаясь с Бородой. — Ах ты гад! Я за Пашку тебе все глаза выцарапаю! Жениться он не хотел! Посмотрите на него! Лёха уже еле стоял на ногах. — Ну ладно, ладно! Иди сюда, львёнок, я тебя поцелую! Ой, мальчишки, вы такие молодцы! Я за вас такая счастливая! Лёха плюхнулся на шаткую лавочку и обхватил голову руками. — Я замужем, я замужем, я замужем! Это пиздец! Мои родаки меня кастрируют!

***

Лёха молча, растерянно и как-то пришибленно смотрел в ночное окно. Паша позвал его из спальни, он невольно вздрогнул и нехотя подошёл. Паша лежал на кровати. Горел ночник. Вокруг него были какие-то бумаги, листовки, блокноты. В планшете была открыта куча вкладок. То и дело дзынькал телефон. — Так ты решил? От тебя кто придёт? — спросил Паша. — А кто вообще будет? — вопросом на вопрос тихо ответил Лёха. — Ну смотри. — Паша отыскал какой-то листок. — Будет мама моя. Её сестра, тётя Таня с дочерью. Она яойщица и обожает всё элгэбэтэшное. — Кто?! — Ну… Яойщица. Любит читать всякие рассказы про геев, смотреть сериалы про геев и всякое такое… — Господи… — Лёха страдальчески прикрыл лицо ладонью. — Плюс ещё Саша с Леной. Борода. Андрюша с Владиком и Никита. — Это какой Никита? — Бариста который. — Баристы натуралы вообще существуют? — Не знаю. Я не встречал. Так вот. Девять человек. А от тебя кто придёт? — Мама моя точно не придёт. Особенно после того, как ты её отхуесосил по телефону… — проговорил Лёха. — Я её отхуесосил после того, как она меня отпидорасила. — Да знаю я. Короче, только отец мой придёт. — А он как? Нормально к этому всему относится? — Нормально… — глядя в окно и думая о своём, ответил Лёха. — Он мне ещё давно по пьяне рассказывал, как по ночам в кустах Центрального парка парней в рот ебал. Так что батя в этом отношении нормальный чел. Пашины брови поднялись в весёлом изумлении: — Ну вот пазл и сложился. Наше яблочко от яблоньки-то совсем недалеко упало. — Да не, он не гей. — Не гей, не гей. У него просто хуй стоит на мужиков, а так-то он натурал. Натуральней не бывает. — Блядь, я тя прошу, только не стеби меня этим! — со страданием в голосе попросил Леха. — Да ладно, ладно! — успокоил его Паша. — Уж и пошутить нельзя. Они замолчали. Паша сделал новые пометки в блокноте. Потом покосился на Лёху и, улыбаясь, сказал: — Гомосексуализм — давняя традиция нашей семьи. Она бережно хранится и передаётся от отца к сыну… — И вдруг не удержался и заржал в голос. — Сука! Ну просил же! — не выдержал Лёха и ушёл на кухню. Не зажигая свет, он невидящими глазами пялился в телефон. В какой-то момент ему это надоело, и он вернулся в комнату. Замер в дверном проёме и пристально поглядел на Пашу. — Паша. — Да. — Паш. — Я тебя слушаю. — Паш. Я вот тут подумал… — Да-да. — Я просто подумал… А почему… Зачем нам люди? Вся эта родня. Давай мы просто зайдём в эту контору и… распишемся. Ну там… Всё, что надо, сделаем. Ты и я. Зачем нам люди? Ты как думаешь? Не отрываясь от планшета, Паша просто и утвердительно кивнул: — Да. Конечно. Почему бы и нет. — Правда?! — обрадовался Лёха. — Ну конечно! Вот смотри, нам осталось ещё только одежду прикупить хорошую. Вот есть сайт прекрасный… «Сударушка» называется. Тут огромный выбор женских сарафанов. Ты какой хочешь? Вот этот голубенький очень тебе подойдёт. Или ты хочешь розовенький? Весёлая нечаянная радость в один миг сменилась на жгучее озлобление: — Сука! Сука ты, блядь! Просто ссучная сушёная сука и больше никто! Застонав, Лёха начал биться лбом о стену. — Мы поспорили, дятел! У тебя только два пути! Либо полноценная церемония, либо на хуй! Либо ты надеваешь костюм жениха, либо бабью юбку! Выбирай! Лёха застонал ещё сильнее, закрыл лицо ладонями, плюхнулся на кровать рядом с Пашей и зарылся в подушки. — Я не хочу этого делать! — честно признался он. — Я знаю. — Мне очень тошно, блядь, от одной этой мысли! — Я знаю. — Ты меня любишь? Я тебя люблю, а ты меня любишь? — Я люблю тебя. — Если ты меня любишь, не заставляй меня делать это! У меня всё нутро выворачивается! Ну не могу я! Не могу! Проси о чём хочешь, а этого я не могу! — А если ты меня любишь, то ты сделаешь как я хочу. Сердце упёрлось в тупик. Лёха завыл. — Мне придётся это сделать, да? — Боюсь, что так. — Не хочу-у-у-у-у! — Ты же уже взрослый, возьми себя в руки. Сожми яйца в кулаке и сделай. — Я не хочу быть взрослым! Я не хочу ничё делать, ничё решать! Не-хо-чу! Я хочу лежать на диване с тобой в обнимку, пить пиво и смотреть бои без правил. И чтоб ты мне время от времени отсасывал… Это всё, чего я хочу. Разве это так много? — Ну, милый, боюсь, тебе придется повзрослеть. — Не хочу взрослеть! Не хочу делать того, чего не хочу! И не называй меня «милый». И вообще, ты меня не любишь, и сам я тебя не люблю! Всё! Плохой ты! Плохой! Лёха отвернулся к стене и сжался. Паша собрал с кровати блокноты и записки, телефон и планшет, убрал всё это в тумбочку, разделся, выключил ночник, залез под одеяло, прижался к Лёхе и обнял его. Нервно дёрнув плечом, Лёха скинул его руку. Но Паша был упрям и всё же обнял его. Потеревшись носом о Лёхин затылок, он прошептал: — Всё будет хорошо, всё будет хорошо, всё будет хорошо… И он всё шептал, и шептал, и шептал это. И Лёха сам не заметил, как заснул со спокойным сердцем.