Одно и тоже дважды не загадывают

      Сквер перед больницей известной семьи Шинтаро стал мгновенно тихим. Два цепких, уверенных в своей правде взгляда зацепились друг за друга. Напряжение росло не физически — оно давило изнутри. Два стальных столпа этой истории встретились противниками. Каждый со своей правдой.       Уставший от суеты и несоизмеримо растущего с каждым днем все сильнее одиночества – Аомине. И невольно заброшенная в чужой мир, чьи мотивы защитить то, что дорого от мясорубки якудза — Белла. Каждый считал свои мотивы божественно справедливыми и правильными. Но, помарка – каждый по своему. И у каждого из них были разные, не совсем равные права. Аомине лишь Цепной Пес. В сравнении с невестой его оябуна, который как оказалось буквально существует любовью к ней — Аомине просто пешка. И сейчас он понял это как никогда больнее.       —Эй! — раздалось от куда-то снизу чуть писклявое, — Чего тут такие понурые сидите?       Девушка, чье имя на пару прекрасных дней для Аомине казалось островком нормальности, сейчас глухо отозвалось ударом сердца прямо по ребрам. Он невольно закурил еще одну. Хитоми мило улыбалась, отчего щечки ее, розоватые, казались чуть больше. Сияя чернющими радужками глаз, она нервно передвигала взглядом с Аомине на Ёширо и обратно.       За ее спиной стоял как всегда цинично-спокойный Шинтаро. Он кивком головы отозвал Аомине в сторону. Выдыхая едкий дым куда-то в сторону, Аомине бросил последний колкий взгляд на Ёширо и двинулся в сторону Шинтаро. По пути, он легко, почти невесомо похлопал Хитоми по плечу. От чего у последней на лице проскочило сначала смущение, потом непонимание и отчаянное желание запомнить момент.       — Чего это он? — уже стоя спиной и отходя, услышал Аомине, встревоженный голос Хитоми.       Увидеть реакцию или услышать, от Ёширо Аомине уже не смог, а потом просто молча сделал вместе с Шинтаро еще пару десятков шагов от девушек. Куда-то ближе к деревьям, подальше от их любопытных ушек.       Мидорима, по обычаю, бил не в бровь, а в глаз, — Что удалось нарыть? — поправил свои очки двумя пальцами, щурясь от солнца.       Дайки отрешенно пожал плечами, — Ты знал о том, что их «любовь», — выделил он последнее слово кавычками в воздухе с помощью пальцев, — Началась еще в Тейко?       — Я сейчас, блять, сам закурю…       Аомине удивленно поднял брови, — Чего это вдруг?       Мидорима, выдохнув, тяжело и протяжно, пустился в объяснения, — Мы тут сеанс гипноза проводили. Она же память потеряла, а сейчас говорит, что у нее вообще другая жизнь была и парень у нее какой-то… — Шинтаро пощелкал пальцами, вспоминая, — Как его… Олег! Вот.       Дайки обернулся в сторону девушек. Нахмурился от ощущения неприятности их разговора. Ёширо держала Хитоми за руки, сложив их в плотном замке своих ладоней и что-то ей говорила. Хитоми сейчас явно промывали мозг, что Дайки это очень не нравилось.       Мулат почесал затылок, — Может это после амнезии шарики за ролики заехали? — он поймал на себе серьезный взгляд Шинтаро и, разведя руками, дополнил — Или семейное помешательство?       — Очень не похоже… так обычно не бывает… тут что-то не чисто.       — А Сейджуро что-то говорит? Он вообще тут был?       Мидорима густо улыбнулся, кивая, — Конечно был… в машине посидели вдвоем, а после на сеанс гипноза ее повел.       Аомине сразу понял эту улыбку и интонацию, — А-а, приехал, трахнул, накинул еще дерьма и уехал… ну что ж — это в его стиле, — хохотнул Дайки, сплевывая с языка горький привкус никотина, — Ладно, пора завязывать. Да и Мартышку домой отвезти надо. — он, не моргая, смотрел в сторону девушек, будто пытаясь понять, о чем они говорят.       Этот взгляд не укрылся от внимательного Шинтаро, — А давно ты в таксисты заделался?       Дайки сначала не понял сути вопроса, замешавшись и не зная, что ответить, — Да нет, просто хоть так сгладить неудобства, которые доставил…       — А давно тебя волнует кому и какие неудобства ты доставляешь?       Шинтаро в своих догадках и пытливой интонации оставался неумолимым. Он хитренько оглядывал товарища, проверяя реакцию. И реакция не заставила себя ждать. Дайки мгновенно стал резче во взгляде и холоднее в лице.       Делая два широких шага в сторону, он коротко и резко ответил, — Отъебись, а, — убрал руки в карманы и двинулся дальше.       Девушки мгновенно смолкли, стоило парням оказаться в радиусе пары метров. Обстановка ощущалась разряженным после дождя воздухом. Дышится вроде легче, но воспоминания о том, как громыхало остались в голове. Буря пока миновала молодых людей. Или только начиналась, кто его знает.       Холодно разрубая тишину, первой заговорила Ииноноке, — Мидорима, я домой хочу. — Шинтаро напрягся, Дайки нахмурился. — Сегодня. А Аомине довезет меня и Хитоми.       Дайки чуть не подавился собственной слюной от услышанного. «Вот змея ядовитая…» - пролетела мысль в его голове.       Шинатро по обычаю поправил кончиками пальцев очки, блеснув линзами, — Да, хорошо. Ты же не пленница…       — Вот и славно, вещи отправьте курьером. — Она слишком шустро поднялась на ноги, — Поехали.       В след за ней, качнувшись от неожиданности, поднялась и сама Хитоми, она разгладила края футболки и робко глянула на Аомине. Его лицо не выражало ничего. Лишь, как показалось, в глазах плескались удивление, злость… и что-то еще. Что-то тоскливое, тянущее.

***

      Когда троица, уже попрощавшись с Мидоримой, остановилась возле машины Дайки ситуация обрела новый виток в глазах Аомине. Мартышка по обычаю потянулась сесть на переднее сидение, но была остановлена Ёширо. Хватило короткой просьбы поехать рядом сзади и Хитоми, словно безвольная собачка, повиновалась. Делала она это нехотя, словно по принуждению. Но, делала же! А значит, хотела. На том и строилась всю оставшуюся дорогу логика Аомине. Ехали они молча. Изредка Дайки бросал взгляд в зеркало заднего вида, замечая, как быстро Хитоми уводит от его лица свои глаза. Когда не смотрела на него, то взгляд ее, отрешенный и даже какой-то тоскливый, был направлен в окно. Она явно собиралась пробурить там дыру, уставившись с такой яростной задумчивостью, что Аомине впервые увидел, как она хмурит тонкие брови.       Наконец, когда эта долгая, молчаливая поездка подходила к концу, на горизонте замаячил дом Ииноноке. Аомине плавно оттормозил машину, но не стал глушить. Девушки собирались выходить вдвоем.       — Мартышка, — неожиданно даже для самого себя начал Аомине, — Я у тебя пару вещей своих оставил, пойдем — заберу?       На мгновение Хитоми даже просияла, а после натянула свой привычный отрешенный вид, — Ну, хорошо, пойдем, заберешь.       Она кинула Ёширо, что буквально десять минут и под сверлящий ее взгляд они с Дайки направились ко входу дома Иматсуджи. Дом ее по обычаю встретил пустотой и холодом. Гулкое эхо от стука двери разнеслось по широкой прихожей и дальше в зал. Аомине первым скинул обувь, походя в глубь дома.       Быть честным он и сам не знал, что ему тут нужно. По факту же, мог просто молча развернуться, а вещи бы она потом с Кагами передала. Но нет же, что-то заставило еще раз зайти сюда. Хоть он и смирился с тем, что гиблую идею «попробовать» стоило оставить. Смирился он еще там, пол часа назад в машине. А сейчас ходил по залу, под внимательным взглядом Хитоми, которая стояла в проходе, и что-то искал.              Хитоми, с грустью вспоминая последние вечера, следила за тем, что делал Аомине. После слов Ёширо и очередной нотации жизнь перестала казаться такой радужной. Она наблюдала за тем, как под белой футболкой переливаются годами тренированные мышцы. Смотрела, как Аомине размашисто шагает по комнате, нелепо заглядывая под подушку, потом под диван. Цирковое представление — не меньше. Но, от того в душе тлела надежда, что Ёширо не права.       Хитоми не сдержалась первой, нарушив тишину, — Дайки…       Тихо позвав парня впервые по имени, она стушевалась и опустила голову вниз. Носком отбивая по полу, ждала хоть какой-то реакции.       Собственное имя резануло по ушам и отозвалось волной мурашек по всему телу. Дайки замер на секунду.       — Что, Хитоми?       Удивление заиграло под кожей сотней мелких разрядов. Хитоми подняла голову. Аомине стоял в паре метров, спокойно, расслабленно. Свет из окна за его спиной еще больше придавал парню контраста. Яркий, сочный, завораживающий… Хитоми тихо сглотнула. Не зная как продолжить то, что хотела начать.       — А ты дальше куда поедешь? — запнувшись на середине, ели промямлила Иматсуджи.       И вот тут до Аомине дошло, почему ему не нравилось то, как выглядел со стороны разговор Хитоми и Ёширо у стен больницы. Его чуйка не подвела и в этот раз. Вот что не поддавалось объяснению — всегда идущая на встречу Хитоми в доли секунды отстранилась. Он и сам этого хотел, но не так. «А как тогда?» — задумался Дайки, теряясь в том, что ответить. Кажется он смотрел в эти полные понимания ситуации глаза, дольше, чем требовалось. Если она знает, то это даже упростит задачу. Не надо долго тянуть, можно оборвать прямо сейчас. Но тогда ведь уже пути обратно не будет…       Дайки широко и свойственно только ему оскалился, — К Айке.       Коротко, ясно, и невероятно болезненно. У Хитоми чуть не подкосились ноги, когда медленно, с хищной грацией дайки двинулся в ее сторону. Оперевшись локтем о косяк, Дайки скалой навис над съежевшейся Хитоми. Он видел, как надежда в ее взгляде с каждой секундой молчания меркнет.       Иматсуджи сглотнула ком и дрожащими губами спросила, — По какому-то делу или..?       — Или, Хитоми, или.       Более подробные объяснения стали бы лишними, как думалось Аомине. Он предпочел самый короткий, болезненный и быстродействующий способ — прямо в лоб, что б точно сомнений не осталось. Ему это показалось даже снисходительно.       Хитоми, уже еле сдерживая дрожь по телу, собрала все свое достоинство и лишь коротко попыталась узнать причину, — Зачем?       Аомине сразу понял, смысл вопроса. И предпочел остаться режущим до конца, — Стало интересно, — он легко пожал плечами, чуть уводя взгляд в сторону, — А потом быстро стало скучно.       — Вот оно как… — брови девочки съехались на переносице, а голос стал более ядовитым, чем потерянным, — Урод.       — Оу… грубо, — скалясь, насмехался Аомине, — Но, малышка, я слышу это чаще, чем ты можешь себе представить, — он театрально исказился в лице, меняя выражение на более «обольстительное» — Обычно, конечно, в меня еще что-то летит…       Хитоми, сквозь зубы, прервала его, — Убирайся.       Аомине дважды просить не пришлось. Он в два шага обошел Хитоми, уже спиной чувствуя, как она медленно сказывает по косяку на колени. Обулся, не оборачиваясь, и так же холодно, бросил через плечо, — Привыкай.       Дверь за Аомине закрылась подозрительно тихо. Это был не скандал. Это был не ураган. Тихое принятие неизбежности, несправедливости. Он слишком тихо закрыл за собой дверь, уходя. Хитоми, роняя тяжелую голову на колени, сжимаясь всем телом, тихонько шмыгнула носом.       Секунда.       Десять.       И вот уже в собственных слезах и криках боли она даже и не слышала, как дверь закрылась повторно. Но уже окончательно и с щелчком замка. Он не оглядывался, уходя. И это, по его мнению, было самое честное, что он мог сделать, услышав, как ее ломает.