Карточный домик

*** Весь следующий день А-325 провел в клинике. Доктор не пытался как-то давить на него работой или к чему-то принуждать. Дал только небольшую стопку бумаг, на которой нужно было поставить печать. А-325 посмотрел на него напряжённо и настороженно. — Что это за бумаги? — Всего лишь подтверждение выдачи лекарств. А-325 внимательно прочитал несколько листов и, убедившись, что это действительно всего лишь подтверждение выдачи лекарства каждому конкретному пациенту, молча проставил на них печати. После этого он сидел в стороне, посматривая в окно и думая об удивительно прекрасном сне. Когда рабочий день был закончен и дверь за последним пациентом захлопнулась, А-325 осторожно попытался начать разговор. — Доктор, можно спросить у вас? — Да? — уставший после работы доктор все ещё перебирал бумаги и ответил на автомате. — А вы, когда общались с сыном, называли его по букве и номеру? Или у вас было особенное имя для него, о котором не знали другие. Доктор оторвался от своего занятия. Брови напряжённо изогнулись. — Я ни в коем случае ни на что не намекаю... — А-325 понял, что снова выглядит странно. — Я просто... Немного начинаю вспоминать, и мне пришла мысль,.. что все мы, хоть и имеем "официальные" имена, но между собой пользуемся какими-то другими. Даже о вас я не думаю как о "буква-номере", про себя я всегда называл вас "Доктором". Кто-то называет детей "пончик" или "малыш"... Это мне кажется или это действительно так? — Многие так делают... — задумался доктор. — Да, действительно. Но в жизни нам не хватает времени, чтобы это заметить. Сына я часто называл Най от слова "Найн — девять". Его номер начинался на цифру 9. — А я пытаюсь вспомнить, как называли меня, но не могу. Это ведь не будет зафиксировано в бумагах? Доктор покачал головой. — Нет, такие вещи никто не фиксирует. А, если и зафиксируют, то только как доказательство сумасшествия, доказывая, что операция нужна. — А я могу каким-то образом узнать хотя бы официальное имя своей сестры? Или брата. Второго ребёнка? Доктор помолчал. — Эти документы хранятся не у меня. Если бы они были у меня, я бы дал вам перечитать их от корки до корки. Но там, где они хранятся, их никогда не дадут на руки гражданским. А-325 вздохнул. — Если вам неудобно пользоваться своим именем... — начал было доктор. — Нет, удобно... Но... У вас нет ничего, что могло бы помочь вспомнить хоть что-то? Какой-нибудь стимулятор памяти? Доктор задумался. — Есть некоторые методы... Но нужны ли они? Понимаете, ваш мозг не случайно отринул эти воспоминания. Это что-то, что приносило боль, с чем вы не могли справиться. Чтобы жить дальше, ваше сознание постаралось закрыть их за тремя печатями. Мы можем снять эти печати и вытащить наружу то, что скрыто. Но нужно ли? Вы сможете потом жить как здоровый человек? А-335 молчал, потом тихо сказал. — Я все таки хочу вспомнить. Теперь уже молчание со стороны доктора. — Вы понимаете, что у вас и без того очень неустойчивое состояние? Это надо отдельно подбирать способ, рецепт... Я даже не знаю, что вам можно порекомендовать. Учитывая принимаемые вами сейчас таблетки. Чтобы любая процедура восстановления памяти была менее травмирующей... Может быть, когда-нибудь в будущем, но сейчас нет. Вы просто не выдержите, сойдёте с ума, если сейчас сосредоточиться на этом. — А есть ли что-нибудь более лёгкое? Я просто обязан вспомнить... — Мне надо подумать. Вы, честно, поставили меня в тупик. Я постараюсь ответить на ваш вопрос завтра. *** Двое детей сидели на на разноцветных камушках возле пруда, любуясь подводными рыбами и игрой света на их чешуйчатых спинах. — Ну как, ты вспомнил? — спросила девочка. Мальчик покачал головой. — Пока нет, но у меня ещё есть идеи. — В любом случае ты уже сделал очень многое. — она обняла его, уткнувшись носом в его плечо. — Ты вернул нам наше секретное место. — Я помню, как мы часами играли здесь. Это было самое счастливое время в нашей жизни. — А что ещё ты помнишь? — Помню, как я заснул где-то здесь под деревом и во сне путешествовал по другим мирам. Помню, как мы соорудили себе "мост", привязав верёвку к нижней ветке какого-то большого дерева. Хорошенько держась за неё и разогнавшись можно было перелететь на другой берег. Помню, как по мелководью перебегали реку. А до этого долго выясняли, на какие камни для этого можно наступить, чтобы не провалиться в ил... Помню, что мы никогда и не слышали здесь ни о каких таблетках. Помню, как ходили в соседнюю деревеньку, и люди всегда давали нам хлеб. Но наша мама редко была с нами. Чаще она уезжала куда-то, не говоря об этих поездках ничего. А мы послушно её ждали, забавляясь здесь как могли. Если нам нужна была помощь, мы шли вниз в деревню. Никто из тех людей и не думал позвать полицию или выдать нас... Они давали еду, иногда могли позволить переночевать в их доме, когда были холодные ночи. — Да ты уже много вспомнил. — хмыкнула она. — Да... Я вспоминаю именно, когда нахожусь тут. Это место ключ к моей памяти... По крайней мере, к светлой её стороне. Девочка потрепала его по волосам. Он задумался: — Я попробую найти это место в реальности, эту деревеньку. Там могут быть люди, которые помнят нас... И это место будет просто дышать памятью. Девочка помолчала. Тихим и осторожным стал её голос. — А если тебе не понравится то, что ты увидишь? Если это место давно разрушено, и никого не осталось? Ты можешь испытать шок, оказавшись там. — Тогда я найду какие-нибудь записи — может, кто-то из нас вёл дневник? Может, мы вырезали где-нибудь на дереве свои имена? Или у нас была посуда с нашими именами, которая могла сохраниться? Или я сам вспомню что-то, когда окажусь там.. Она молча обняла его, сосредоточив все внимание на резвящихся под водой рыбах.