Карточный домик

*** — Знаешь... — мальчик неуверенно дёрнул свою спутницу за рукав, — я больше не хочу называться номером. Я хочу, чтобы у меня было имя. Как у людей прошлого. Из букв. — Из букв? — она удивилась и на секунду задумалась. — Да. Я даже знаю какое... — Какое? — Недавно мы читали сказку... Там был персонаж Эрик... Помнишь? Младший брат. Я хочу, чтобы меня тоже звали Эрик... — он неуверенно потупился. — Можно? Пусть это не мое настоящее имя, но... Мне так нравится, что люди прошлого называли друг друга так.. Она задумалась ещё больше. — Тогда мне тоже надо придумать имя. А я не знаю, никогда не обращала внимания... Мальчик пожал плечами: — Тогда я могу придумать имя тебе. Кто тебе нравится в сказках, которые мы читали?.. *** К-124 жила довольно тусклой жизнью. Утро её начиналось в клинике. Она старательно изображала, что пьёт таблетки, а на самом деле прятала их в карман, чтобы при любой удобной возможности смыть в унитаз. Она улыбалась врачам, отвечая на стандартные вопросы: "Да, хорошо.", "Нет, не помню". И она действительно не помнила ничего. Почти ничего. Главным, что К-124 помнила и во что она верила свято незыблемо, было одно слово "Сопротивление". Чёткие воспоминания начинались именно с него. Это были люди, подобравшие её и долго лечившие. С трудом придавшие её сознанию более менее удобоваримую форму. "Мы спасли тебя после операции." — говорили они. "Мы откопали старые документы и выяснили, что у тебя есть брат." "Он жив. И ты можешь найти его." Вот только брат совсем забыл о своей сестре и завёл дружбу с каким-то доктором, совершенно непримечательным на вид и больше напоминающим маленькую квадратную тумбочку. "Напиши письмо брату." — услужливо предлагали они. К-124 написала. Она не была уверена, что брат услышит, что он поверит, но вдруг... Нет, брат не поверил. Он испугался. Испугался и смылся на следующее утро. К-124 расстроилась. Но все равно прождала его всю ночь на остановке, надеясь, что негодник придёт хотя бы ради интереса проверить, было ли письмо правдой. Но он не пришёл. Когда она совсем уже отчаялась, Сопротивление предложило ей новый план. "Ты можешь устроиться в клинике с амнезией. Там работает твой брат. Ты сможешь увидеться с ним, поговорить. Он как раз работает с потерявшими память". План казался идеальным. К-124 была так рада, словно это небольшое усилие сможет спасти её и поставить все на свои места. Но... Результат полностью выбил её из колеи. Этот человек. Этот "брат" практически напрямую отказался от неё. Да как он мог! К-124 обессиленно ударила спинку кровати Как он мог, негодник, разрушить все, что у неё есть. Весь день она то плакала, то ходила кругами, то как-то ещё выражала свое беспокойство, пока, наконец, это окончательно не надоело периодически наведывающимися в палату медсестрам. Днём к ней пришёл доктор-тумбочка и спросил, что случилось. К-124 молчала, но потом обида дала о себе знать. — Тот человек, что работает здесь психологом, он мой брат! Но он не хочет меня видеть! Знать меня не хочет! А мне больше не к кому идти, потому что я ничего не помню... Доктор замялся. — Почему вы так уверены, что он ваш брат? — Я знаю это точно! — Вам кто-то дал эту информацию? — Мои друзья. — Вероятно, они вас обманули, потому что... — Нет! Они спасли меня из бессознательного состояния! Я была после операции. Не человек, овощ. Но они помогли мне стать на ноги и найти его! — Послушайте... — начал доктор успокаивающе. — Если бы вам делали операцию... — Вы ничего не понимаете! — новые приступы рыданий. — Что ж. Давайте проведём исследование, которое покажет, делали ли вам операцию. Снимок. На нем будет видно, есть ли разрезы, характерные для операции. — Нет, нет и нет! Вы не понимаете, меня вылечили, и никаких разрезов больше нет! — Будет шов... — Не будет! — Послушайте, зачем нам спорить. Результат все покажет. — Ни на какие исследования я не пойду! Доктор только развёл руками. — Вы не понимаете! Я знаю о брате не только со слов друзей. Я кое-что помню. Помню его руки, его глаза. Как он накрывал меня своей курткой. Как мы сидели с ним одни в тёмной комнате. Помню, как он обнимал меня, когда мне было холодно. И... Я добьюсь. Я добьюсь, что он тоже вспомнит! Доктор помолчал. — А саму операцию вы помните? — Я помню, как меня на неё вели. Точнее, я думаю, что на неё. Помню, как какие-то люди ворвались, схватили меня и потащили. Брат пытался меня спасти, но мы были дети. Его схватили за руки и держали, хотя он рвался спасти меня. Я помню, как плакала. А потом мне дали какую-то тряпку. Приложили к носу. И я больше ничего не помню. — Есть, конечно, ещё один вариант, узнать, являетесь ли вы братом и сестрой. Это ДНК-тест... — начал доктор, но его оборвали. — Ни на какие исследования я не пойду!