Карточный домик

*** Девочка дёрнула плечами. — Мне много персонажей нравится. Мне нравятся принцессы... — Я придумал получше. — на лице мальчика довольная улыбка. — Помнишь, мы бегали смотреть зарю? Это было очень красиво. Самое красивое зрелище в моей жизни. Я буду звать тебя Зарей. — Это так мило! Спасибо! — девочка в благодарность обняла его. — Я даже и не думала о таком хорошем имени... *** Вечером к шумной пациентке пришёл брат. — Не плачьте... — начал было он, но К-124 не дала ему договорить. Она рванулась вперёд и обняла его. — Даже если ты не помнишь, я все равно тебя люблю. — Давайте поговорим напрямую... Я не думаю, что вы моя сестра. Я думаю, что вас жестоко обманули. Но я глубоко сочувствую всем, кому плохо... И я здесь, чтобы помочь вам как пациенту нашей клиники, с которым очень нехорошо поступили. Она снова тихо плакала. А-325 испытывал странное двойственное ощущение. С одной стороны ему хотелось пожалеть несчастную. С другой стороны эта странная замена понятий настораживала и отпугивала его. Вздохнув, он все таки уступил и обнял её в ответ. — Вы сказали доктору, что что-то вспомнили? — начал было он. — Можно на ты как тогда... — пробормотала она. А-325 помолчал. Сейчас ему не хотелось называть её "ты". Словно этот жест негласно принуждал его разделить её веру. Но А-325 не был суровым каменным человеком. Его сердце сжималось при виде чужих слез. И в конце концов он уступил. — ... Ладно... Что ты вспомнила? Она пересказала ему то же самое, только тихо и на ухо. А-325 молчал. Части паззла не складывались. — А как тебе пришли эти воспоминания? Когда ты вспомнила? — Мне они иногда приходят. Иногда во сне. Иногда так просто... Вот сейчас я помню, что у тебя тёплые руки. И мне так приятно, когда я тебя обнимаю вот так... Тебе, может, непривычно... Я для тебя чужая, но ты для меня такой родной... — А как тебя лечили от операции помнишь? — Я пришла в себя уже когда была более менее здорова... — А сад помнишь? Деревню? — Тот сад, что только наш? Помню. Там было много цветов и высокая трава. И мне так приятно, что ты о нем вспомнил. — А как мы друг друга звали? — Я звала тебя Эриком. Это имя ты вычитал в какой-то старой книге. А меня ты звал Зарей. Потому что тебе так понравилось. Ты любил рассветное небо. А-325 молчал. Теперь он не понимал, как реагировать. Эта девушка явно не была его сестрой, но как будто бы и была. — Знаешь... — она прервала его молчание. — Давай, мы вместе вернёмся в Сопротивление. Они объяснят тебе все. Они лучше знают, как именно они возвращали мне разум. — А почему ты не хочешь сделать снимок? Он называется исследованием, но это буквально пару минут. Одеть шлем, снять шлем. Это не больно. — Я никаких исследований делать не собираюсь! Они тебе говорят, что ничего, а потом убивают тебя! НЕТ, НЕТ и НЕТ! — Ладно,... — А-325, наконец, выпутался из её рук. — Но точно также и я не собираюсь поддерживать твое Сопротивление. "Нет! Нет! И нет!" — передразнил он. К-124 нахмурилась. — А доктора, по-твоему, совершают меньше убийств? — Доктора иногда ещё спасают жизни. — Сопротивление тоже спасает жизни. — Опять 25... — вздохнул он. — Ты фанатично веришь этим людям. — А ты фанатично веришь врачам! А-325 махнул рукой, отворачиваясь к стене. *** — А может ли быть такое, что воспоминания одного человека, перенесли в голову другого? — А-325 сидел за столом, листая какой-то не особенно интересный ему журнал. Доктор, заполнявший очередные бумаги, удивлённо поднял голову. — Что? — Та девушка. Она не может быть моей сестрой. Но она помнит то, что должна помнить моя сестра. — Может, она просто врет? — Может, но у меня такое ощущение, что она действительно вспоминает не свои воспоминания. Как такое возможно? Доктор пожал плечами. — Люди из Сопротивления сказали ей говорить эти слова. — Мне кажется, что она действительно вспоминает. Но как такое возможно, ума не приложу. — Ну,... По крайней мере наша медицина ещё не научилась подменять воспоминания. А, если в их медицине такое возможно, то эти ребята из Сопротивления химичат не хуже нашего правительства.