Покалеченные, но несломанные

Англия, школа волшебства «Хогвартс». 1981 год

      Дождь шёл уже около недели. Дороги размыты, передвигаться невозможно, а ученики ходят по замку, словно сонные мухи. Северус Снейп сидел в кабинете ЗОТИ и проверял эссе пятикурсников, когда к нему в кабинет влетел его лучший друг и преподаватель зельеварения — никто иной, как Люциус Малфой. По его внешнему виду было ясно, что пришёл он с важными новостями.       — Отдышись. Что произошло? — размеренно спросил Северус, оглядывая приятеля с ног до головы.       — У Лили и Джеймса отбирают ребёнка, и делает это никто иной, как наш «самый гуманный» директор, — проговорил запыхавшийся от быстрой ходьбы и волнения Люциус.       Снейп поразмыслил. Новость пришла от его лучшего друга, который говорил неестественно, и, что настораживало, неподдельно тревожным тоном, и всё же он потерял нить здравого смысла. — Каким образом? Это, как никак, противозаконно. Дамблдор и впрямь думает, что он обманет министерство? Да и для чего ему Гарри?       — Законно это или нет, для Дамблдора не имеет значения. Он угрожает Поттерам тем, что, если они не отдадут Гарри добровольно, он их убьёт, а ребенка все равно заберёт. Но и это не так уж и страшно по сравнению с тем, что он хочет сделать потом.       — Что может быть хуже, Люциус? — спросил Снейп. В душе его нарастала тревога.       — Он хочет заплатить Петунье за издевательства над Гарри. Боюсь, что они с Верноном возьмут деньги, поскольку их сын Дадли очень избалован и всегда требует на карманные расходы. Ты что-либо слышал о Томе Реддле?       — Да. Он проучился до пятого курса, а после пропал. В то время шла война, а милый директор, несмотря на это, отправил его на каникулы в приют, где он, скорее всего, и погиб. Жалко мальчика. Говорят, он подавал надежды, но судьба сыграла с ним злую шутку.       — Дамблдор собирается сделать так, чтобы все думали, что Том стал… Тем самым, тёмным лордом, разделив свою душу этим заклятьем. Притом для чистоты результата на несколько крестражей. А после… Обвинит его в смерти Поттеров и натравит Гарри на Волан-де-Морта, — шёпотом докончил Люциус.       «Интересно, и откуда он все это знает?» — подумал Северус, однако тут же вновь сконцентрировал свое внимание на преподавателе зельеварения.       — Хочешь сказать, Альбус уверен, что Том жив, а у самого Дамблдора есть намерение услужить тёмной стороне? — он нахмурился. — Для чего это всё?       — Хочу сказать, что, следя за Дамблдором в министерстве, я получил изрядное количество поводов для подозрений. И, друг мой, они подтвердились. Занудному министерскому работнику, да ещё и декану факультета хитрецов не склонны верить, но Фаджи на сей раз крупно прокололся.       — То есть?       — Фаджи Крауч. Двоюродный брат Барти. При странных обстоятельствах переехал года два назад в Англию, когда и занял министерское кресло. Я всегда знал, что он не так прост. Никогда не понимал, что мотивировало его явиться сюда, когда там, где он был прочно обоснован всё только процветало. Однажды я лишь подслушал его разговор с Дамблдором и мне всё стало ясно. Это было спланировано с самого начала.       — Нужно спасать мальца, пока он не стал марионеткой в руках безумного старика, — прервал повисшее в кабинете молчание Снейп.       — Ты видел птичку, которая появилась возле него? Феникс прилетает к тем, кто отворачивается от магии и идёт против неё.       Северус, проглотив эту информацию, не медля уже собирал вещи. Упаковав самое нужное, он уже почти забыл о Люциусе, который оказал любезность переместить того в дом номер 4 по Тисовой улице к Петуньи Дурсль…

Дом на Тисовой улице. 1981 год

      — Петунья, где мой ужин? — пробасил Вернон Дурсль. Его багровое широкое лицо блестело от пота. — Я, вообще-то, голоден.       — Да иду я! Наш сын вообще-то тоже голоден. Я относила ему индейку, фаршированую яблоками, и банановый коктейль.       — Кажется, его аппетиты растут не по дням, а по часам, — проворчал Дурсль, задумчиво покрутив свои усы в пальцах. — Он садится нам на шею, а мы всё поощряем его за это.       — Надеюсь, ты не послушаешь этого старика. — Петунья наклонила голову, говоря то ли с надеждой, то ли с грозным предупреждением. — Он, кажется, совсем из ума выжил.       — Не волнуйся. Я не собираюсь избивать ребёнка за деньги, это совсем уж бесчеловечно. А то, что я слышал из разговора директора с той старухой, наталкивает меня на мысль, что племянника нужно спасать.       Петунья, любительница сплетен и новостей, возбуждённо подошла к мужу.       — А что ты слышал? Ты мне ничего не рассказал об этом.       — Если честно, я мало что понял. Это и не удивительно, ясен пень, людишек этого племени понять нелегко. Но если я правильно понимаю… Он готовит ужасное. — он, как обычно, понизил голос, ценя конфиденциальность, особенно при общении на тему Поттеров. — Убийство… Семьи твоей сестры. А вину собирается спихнуть на какого-то Тома.       — Не их трудно понять. Скорее, их действия. А еще труднее увидеть или услышать, что они делают. К слову, как ты их подслушал?       — Ничего я не подслушивал! — заявил Вернон. — Директор делал какие-то манипуляции со светом, а после стал говорить ужасные вещи. Благо, меня он не увидел.       Хлопок аппарации, и в комнате появились двое мужчин.       Петунья и Вернон вздрогнули и бывшая Эванс едва сдержала вскрик. Им ещё не приходилось видеть трансгрессию. Глаза Петуньи скользили по странному одеянию, характерному магам… Посему они поняли, нет, почуяли, что эти двое имеют к этому странному делу особое отношение.       — Вы от директора? — тихо спросила Петунья.       — Нет, Петунья, — ответил Северус.       Та постепенно начала осматривать чёрное одеяние, крючковатый нос и угрюмое лицо Северуса Снейпа. Она узнала его. Друг Лили, который познакомил её с магией. Тот, кого она в своё время успела посчитать чокнутым психом из неблагополучной семьи, но в нынешних обстоятельствах…       — Я его друг, — кивнул Малфой в сторону Снейпа и подал руку Вернону, — Люциус.       — Что, черт возьми, здесь происходит?! — взорвался Вернон Дурсль, до этого момента молчавший в оцепенении, когда увидел нотки понимания на лице жены.       — Нам стоит присесть, — хмуро предложил Северус. Краснолицый хозяин дома вовсе ему не нравился.       По по обыкновению не желавший марать руки волшебниками, он присел, не смея вымолвить ни слова. Заставляло его удерживать слух лишь то, что рассказ Малфоя, по его словам, должен был касаться Гарри.              — З-зачем вы тут? — тряслась Петунья.       Люциус около получаса рассказывал то, что узнал сам, и то, что слышал из разговоров директора, так что подробностями насытился и Северус.       Вернон на протяжении Малфоева монолога только успевал сужать свои мелкие глазки, под конец выразив смирение и настороженность. — Спасибо за объяснение, — с трудом мог выговорить он. — Итак, что мы имеем?       — То, что старик рехнулся, и это факт, — подала голос практичная Петунья. — Вопрос: как поступить с Гарри? Мы, конечно, не собираемся издеваться над ребёнком, но и денег у нас на содержание двоих не хватит.       — Дорогая, деньги у нас есть, к тому мы можем брать средства со счета Гарри на его воспитание. Однако вопрос в другом: как закрыть этот счёт для старика? И как он собирается создавать этого Волден… Воланда… Волендеморта?       — Тут есть загвоздка. Вы маглы, — он успел пояснить, что это люди, не обладающие магией, — а Дамблдор станет его магическим опекуном. Это усложняет нам жизнь, так как он будет иметь доступ ко всем счетам рода и поместьям.       — И ещё моя сестра — чистокровная волшебница, а не маглорождённая, — вторила Люциусу Петунья.       Малфой, едва подняв палец, чтобы побудить Петунью не перебивать его, раскрыл глаза. Его словно бы осенило. — Подождите... Так это же превосходно! Ей достаточно лишь написать доверенность, и Дамблдор не получит ни гроша из состояния Гарри.        Звук новой аппарации отвлек собравшихся на кухне от разговора.