Беспощадная зима

Гет
R
Завершён
30
автор
_Snow Queen_ бета
Размер:
19 страниц, 5 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
Награды от читателей:
30 Нравится 5 Отзывы 5 В сборник Скачать

— Люмин —

Настройки текста
Ночная зимняя вьюга врывается в дом через чуть приоткрытую дверь быстрее, чем Люмин успевает переступить порог — холодный северный ветер бьет в спину одним сильным толчком; но тонкие девичьи пальцы в шерстяных перчатках касаются кованой железной ручки прежде, чем с козырька крыши падает снежный ком. Дверь с грохотом закрывается, отчего Люмин морщится — слишком уж шумно. Красный шарф Тартальи колет шею, но ничего не поделаешь — выходить без него на улицы Морепеска просто невозможно; мало того, что безумно холодно, так еще и снежные бури не дают вздохнуть спокойно — если не укрывать шею, то можно ожидать воспаления легких и отмороженные щеки. Легким движением пальцев она зажигает люстру в гостиной и, развязывая на ходу подаренный Чайльдом шарф, счастливо выдыхает, снимая бордовую шапку — тоже предусмотрительно подаренную им же в первую неделю пребывания на родине. — Я не уверена, что мне нужны все эти вещи, — с недоумением выдыхает Люмин, когда Тарталья протягивает ей большую синюю коробку. — Я послушаю, что ты скажешь завтра утром, — со смешком парирует он, но подарок не убирает, а, наоборот, достает из нее длинный шарф с шапкой, без промедления надевая комплект на удивленную девушку. — У меня есть сила пиро, я могу себя согреть. — Боюсь, корку льда Снежной не под силе растопить даже твоим силам, моя милая леди, — забавно морщится Чайльд, продолжая оборачивать шарф вокруг тонкой шеи. — А что ты будешь делать, если я замерзну даже с этим… набором? — в вопросе Люмин так и сквозит хитростью, но Тарталья делает вид, что не замечает - ну и как тут устоять? Разве что по доброй воле быть одураченным. — У меня есть несколько вариантов, как согреть тебя, моя леди, — выдыхает в самое ухо он и, замечая, что щеки Люмин тут же становятся алыми, чмокает ту в лоб. Когда на плите закипает чайник, девушка снимает его с огня и, кидая несколько листьев стеклянных колокольчиков в заварочник, заливает их кипятком. Часы-кукушка в гостиной стучат одиннадцать раз, и Люмин кидает быстрый взгляд на открытое окно — непроглядная темнота давит, будто на улице не зима вовсе, а просто кто-то плеснул чернила на стекло. В камине трещат толстые березовые поленья, и девушка тянется рукой к рубиновому огню — тепло приятно отогревает ладони, но не сердце — для этого у нее есть Аякс. Тарталья уехал из дома несколько недель назад, клятвенно пообещав, что эта миссия будет его последней на чужбине; прослуживший Ее Величеству Царице больше половины жизни, выполнивший колоссальное число приказов и побывавший во всех странах Тейвата бессчетное число раз, он давно решил для себя взять небольшой отпуск, чтобы провести с любимой женой все свободное время. Тайно поженившиеся чуть больше двух месяцев назад, они планировали свое будущее с оглядкой на настоящее — известив о таком важном для них событии лишь самых близких, они надеялись жить в относительном спокойствии по крайней мере до тех пор, пока Бездна снова не даст о себе знать. Люмин, впервые пришедшая в семейный дом в качестве «той самой леди младшенького», лишь счастливо улыбалась, когда Тевкр пел какую-то песенку про жениха и невесту и, рассказывая о крутости путешественницы брату с сестрой, кидал полные лукавства и зависти взгляды на Тарталью. Купивший небольшой домик на окраине деревни Чайльд хотел ленивого спокойствия после напряженных рабочих дней; Люмин, всецело разделяющая его позицию, бодро выбирала мебель в гостиную и, даже не торгуясь, с легкой руки Тартальи быстро оплачивала все то, что ей нравилось. Когда с приготовлениями было покончено и пара въехала в дом, не прошло и трех дней, как Чайльд получил известие о том, что Ее Высочество Царица настоятельно просит Одиннадцатого взять на себя важную миссию по перевозке особо ценного груза в Натлан. Он уехал следующим утром, оставив после себя лишь записку на еще теплой перьевой подушке и свой серый пиджак, висящий на деревянном стуле у стены. Пообещав вернуться как можно скорее и поцеловав спящую жену в лоб, уже находясь на грузовом судне, отходящим из главного порта Снежной, Тарталья отправил почтового голубя в Заполярный Дворец для своего учителя и наставника, черкнув всего одну строчку: «Пожалуйста, позаботься о ней, пока меня не будет». От заваренных листьев начинает пахнуть карамельной сладостью, когда в крепкую дубовую дверь стучат. Вздрагивая от неожиданности, Люмин спешит открыть ее в надежде увидеть мужа, но вместо этого в помещение входит совсем другой человек. — Добрый вечер, Люмин! Надеюсь, я не очень потревожил, — роняет Пульчинелла, проходя внутрь и отряхивая черный меховой воротник от налетевшего снега. — Решил зайти и проведать тебя. — Не стоило так утруждаться, — тепло улыбается она, захлопывая дверь за гостем. — У меня все хорошо, думала заварить чаю на ночь, в последнее время очень плохо спится, — объясняется она, — не желаете присоединиться? — С удовольствием, — кивает Пульчинелла в ответ и, проходя вслед на хозяйкой, кидает быстрый взгляд на заварочный чайник. — Боюсь, к чаю остались только данго, которые я привезла из Инадзумы на прошлой неделе, — досадливо отмечает Люмин, копаясь в многочисленных шкафчиках. — Ох, все в порядке, — добродушно усмехается в усы Пятый, садясь за небольшой кленовый столик в углу, и добавляет, — в твоей компании мне хватит и просто чая. Без промедления расставляя перед Предвестником старый чайный сервиз, Люмин все-таки кладет на тарелку несколько трехцветных данго — одну из самых любимых сладостей Тартальи — и, ставя на стол чайник, устало садится напротив, совершенно не замечая, как в серых глазах плещется страх. — У вас очень уютно, — отмечает Пульчинелла, когда позолоченная жидкость разливается в чашки. — Благодарю, — чуть смущенно кивает Люмин, вдыхая травянистый запах чая. — Я хочу повесить на стены несколько фотографий, но пока не знаю, каких. — Уверен, у вас с этим несносным мальчишкой будет еще очень много счастливых воспоминаний, — бодро произносит Пятый, как-то слишком громко отпивая горячий напиток из глиняной посуды. — Кто знает, может, не за горами фотографии втроем? — Боюсь, вы смотрите слишком далеко вперед, господин Пульчинелла, — заливисто смеется Люмин, откусывая зеленый данго. — Но я очень благодарна за вашу заботу. Я очень рада, что у Тартальи есть такой наставник. По лицу Пятого морской змеёй скользит едва заметная вымученная улыбка; проворные крючковатые пальцы сильнее сжимают ручку от кружки, очередной глоток проносится по иссохшему горлу приятной, сладостно-терпкой теплотой. Сейчас. — Люмин, дорогая, я могу попросить у тебя немного сахара? Или, быть может, меда? — елейно тянет Пульчинелла, продолжая смотреть в стену позади Люмин, ту самую, куда она минутой назад хотел повесить их с Аяксом фотографии. К сожалению, так и не повесит. Его сердце сжимается от напряжения, когда девушка кивает и, поднимаясь, отходит на кухню; Пятый слышит, как открываются и закрываются ящики, как гремит посуда на полках. Ему хватает пары секунд, чтобы достать из внутреннего кармана плаща небольшую синюю ампулу от Дотторе и, лихо вытащив пробку, вылить содержимое в полупустую чашку напротив. По крайней мере, она не будет мучиться. — Ваш сахар, — говорит Люмин, ставя на стол небольшую фарфоровую баночку с росписью каких-то черных узоров на ней, — прошу прощения, меда не нашлось. Видимо, я использовала последний утром, когда готовила блинчики. — Надеюсь когда-то попробовать их тоже, — нервно замечает Пульчинелла, кидая в чашку три ложки сахара; медленно помешивая, он снова кидает взгляд на стену позади. — Аякс говорит, что у меня получаются самые вкусные блинчики со всем Тейвате! — со смешком роняет Люмин, поднимая свою чашку к губам. — Уверена, вы не останетесь равнодушным. Пульчинелла молчит, не слыша ничего из того, что говорит девушка, продолжая смотреть на стену позади. Ты простишь меня, Тарталья? За то, что я делаю сейчас? Донышко чашки со звонким стуком касается белого блюдца, и Люмин морщится, прикрывая глаза. Головная боль давит на виски, отдает куда-то в затылок; Пятый лишь ставит свой напиток обратно на стол и, опуская взгляд ниже, ловит на себе изумленный взгляд топазовых глаз. Девушка прикладывает ладонь к ребрам справа, когда дыхание начинает походить скорее на сопение чайника; Пульчинелла закусывает щеку изнутри, чтобы не показать своих настоящих эмоций, но непроизвольно тянет руку вперед, чтобы стереть каплю пота, скользящую по лбу бывшей путешественницы. Этого вы хотели, Ваше Высочество? Люмин хрипит, но взгляда не отводит; слабо подрагивают ресницы, глаза прикрываются чуть сильнее, гремит по полу старый кленовый стул — теряя равновесие, она падает на пол. Глаза непроизвольно находят на полке у входа красный шарф и шапку, по губам скользит изломанная улыбка, когда из пересохшего горла вырывается последний хрип, застывая несказанными словами о любви на прощание. Часы-кукушка бьют двенадцать раз.
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.