Беспощадная зима

Гет
R
Завершён
30
автор
_Snow Queen_ бета
Размер:
19 страниц, 5 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
Награды от читателей:
30 Нравится 5 Отзывы 5 В сборник Скачать

— Пульчинелла —

Настройки текста
Пучильнелла не отводит невидящего взгляда от еще хранящего живое тепло тела Люмин и, слушая истошные, полные отчаяния крики зимней вьюги за окном, в полном молчании встает из-за стола. Стучит по полу старый стул из отоги, а тихие мужские шаги вторят едва бьющемуся ледяному сердцу в груди Пятого, когда он наклонятся над Путешественницей. Старые крючковатые пальцы касаются холодных век; Предвестник в последний раз смотрит в затуманенные легкой дымкой смерти бледно-топазовые глаза и наконец закрывает их, испуская полный горечи вздох. Будь его на то воля, он бы никогда… А так ли это на самом деле? Пульчинелла помнит, когда впервые увидел эти глаза, сверкающие как беспощадное предрассветное солнце на горизонте; как играли в лучах лимонные радужки; как отливались королевским благородным золотом волосы летом. Их первая встреча была не запланирована, он даже не знал о ее существовании — просто однажды Тарталья привез ее к себе домой и, устраивая прогулку на местный рынок, встретил там своего наставника. Пульчинелла помнит, что тогда в погружённой в вечный покой северных льдов Снежной впервые за несколько месяцев бесконечной зимы светило солнце. Пульчинелла помнит и, наверное, никогда не забудет ту счастливую и беззаботную улыбку на лице любимого ученика, когда тот целовал Люмин в макушку и, прижимая за талию к себе чуть ближе, шептал той что-то на ухо. Пятый не мог поверить своим глазам, отчего даже на несколько секунд застыл на месте — неужели Аякса могло радовать хоть что-то, кроме бесконечных кровавых битв и пахнущего скорой смертью воздуха? Пятый любит Тарталью как сына, которого у него никогда не было, поэтому заботится о нем так, как только может: приносит изысканные местные сладости младшим, пока Чайльд выполняет очередное поручение из Заполярного Дворца и находится не менее чем в ста лигах от родного дома; назначает ему лучший отряд из подчиненных, несколько раз ругаясь с Капитано; достает необходимые лекарства для его родного отца, когда ученик жалуется ему на то, что родитель слег с мигренью и больше не в силах выходить на лодке в море, чтобы прокормить семью. Пульчинелла светится от гордости в тот день, когда его воспитанник — лучший из лучших — встает на одно колено перед Ее Величеством Царицей, преклоняя голову, и клянется служить ей в рядах Предвестников Фатуи до самой смерти. Трясущейся рукой он касается худого девичьего запястья, но его попытки найти пульс в бездыханном женском теле остаются тщетными. Она мертва. — Да запечатается твоя благородная жертва во льду, путешествующая звезда, — сиплым басом он вторит известной местной молитве павшим воинам, прикрывая веки на несколько секунд. — Ты заслужила абсолютный покой. Тихонько шуршат поленья в странном кирпичном камине, режущий северо-западный ветер бьет в стекла дома на первом этаже, хлопает ставнями и крутит незатейливый флюгер на крыше, привезенный Люмин из поездки в Мондштадт прошлой весной; Пульчинелле вдруг кажется, что весь его мир застыл в этой комнате, дышащей будто с опаской. Вокруг него время просто остановилось; пока в стране бушует ледяная вьюга — несомненно, отражение настроения Ее Величества Царицы, — Пятый лишь крепче сжимает тонкое запястье, не в силах отпустить его на скрипучий бамбуковый пол. А заслужила ли она покой? Он никогда не оспаривал приказы Крио Архонта — если бы она вдруг пожелала, чтобы он расстался с жизнью сам, он бы сделал это без промедления, кто знает, может, в этом часть того самого Божественного Замысла, о котором не знает никто, кроме, пожалуй, Педролино. Пульчинелла выбрал свой путь, когда поступил на службу к Богине Вечной Зимы; поклялся, что ничто и никогда не сможет заставить его свернуть с него, но сейчас, смотря на безмятежное тело жены его практически сына, он впервые подумал, что получил и исполнил тот приказ, который был не в силах реализовать без колебаний. Есть ли справедливость в этом убийстве? Осознание происходящего бьет по затылку неожиданно больно; на руках Пульчинеллы нет крови в прямом смысле этого слова, но на душе почему-то разливается тягучее чувство запоздалого стыда за свою же безвольность и абсолютная, жалкая беспомощность — как он мог убить жену Тартальи? Тартальи, которого за глаза называл собственным сыном и которого учил держать старый ржавый тренировочный лук, когда мальчишка только поступил на обучение? Отбрасываемые настольной масляной лампой, по стенам пляшут тени прошедших обрывочных воспоминаний о становлении мальчика мужчиной; о его застенчивом «познакомься, Пульчинелла, моя милая леди»; о твердо произнесенном «я согласен» в старой забытой всеми Архонтами Церкви на окраине Снежной. Чайльд Аякс Тарталья, мальчишка, попавший в Бездну и выживший там; отданный родителями в военный корпус Фатуи, сеющий вокруг себя хаос и безумие просто потому, что не знал ничего иного в своей жизни… Чайльд Аякс Тарталья, мужчина, доверяющий Пульчинелле настолько, что за глаза называет его «второй отец». Чайльд Аякс Тарталья — человек, доверие которого предал Пятый Предвестник. Легкой дымкой клубится свет у настольной медной лампы на столе; медленно выгорает пропитанный маслом фитиль. Когда комната погружается в полумрак, Пульчинелла наконец отпускает хрупкое запястье из костлявых длинных пальцев, позволяя ему с глухим стуком коснуться пола. Нежно ласкает оставшиеся березовые поленья багровый огонь, оставляя на их месте лишь горький серый пепел. Пульчинелла теряет веру. Последняя призрачная надежда на обещанное Ее Величеством будущее гаснет в сердце Предвестника пронзительно ярко — будто вспыхнув на мгновение, она тут же тускнеет и, испуская вздох сожаления, от которого даже горло сковывает немотой, исчезает окончательно. Когда-то непогрешимые идеалы рушатся один за другим; Богиня Любви не должна нести смерть безвинным, даже не участвующим в великой войне людям. Возможно, сердце Царицы давно сковал древний полярный лед? Комната погружается в кромешный затхлый мрак, и Пульчинелла невольно думает, что такой же будет и в душе Тартальи, когда, вернувшись, он обнаружит тело своего собственного солнца. Он его не простит. Но Пятый и не требует прощения; ему и понимание не нужно — к чему оно, если самого себя понять тоже невозможно? Регламентируя все свои поступки благом для его страдающей в вечной мерзлоте родины, Пульчинелла всегда упускает одну очень важную вещь — страна состоит из народа. Есть ли смысл быть Архонтом страны, народ которой только лишь живет мечтами о спокойном будущем? Стоит ли настолько далекое и призрачное будущее таких жертв? Настолько ли прекрасно построенное на крови будущее, к которому их ведет Царица? Громко хлопает входная дверь, но Пятый даже не оборачивается — если ему уготовано встретить свою смерть так, он будет более чем рад отдать свою жизнь за то, чтобы он смог выплеснуть свой праведный гнев, не провалившись в бездну собственной беспомощности в попытках защитить ее. — Родная, я дома! — звонко раздается в прихожей, и Пульчинелла невольно начинает считать шаги. С пятым шагом он чувствует лишь замершее за спиной дыхание и слышит, как из рук падает красная маска. Чайльд Аякс Тарталья наконец вернулся домой.
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.