Собственность дьявола

Александр «Алекс» Голденблад был брюнетом ростом чуть выше среднего с голубыми миндалевидными глазами и белой, фарфорового цвета кожей. Если Жан был светлокожим, потому что почти восемь лет не покидал Эвермор и сейчас нечасто бывал на солнце, то Алекс от природы был бледной поганкой. А ещё он был сыном богатых родителей. Видимо, чересчур богатых раз попал в Вороны уже после начала сезона, минуя традиционный отбор. Судя по его рассказу Алекс специально выбрал университет Эдгара Аллана, чтобы играть именно с Воронами. Но играл он посредственно, так что самородком его точно назвать нельзя было. Наверняка его родители отвалили большую сумму денег, чтобы их сын попал в сборную. Неужели у Морияма начались финансовые проблемы? Или же Алекс сын очередных «напарников» семьи, которого тоже отдали за долги или в качестве гарантии верности? Жан не любил гадать и угадывать, так что просто сделал себе заметку вести себя с соседом поаккуратнее. Получалось с трудом. Алекс явно вырос в условиях, когда на одно замечание в его сторону нужно было ответить десятью саркастическими выражениями, чтобы доказать свое превосходство. Таким же образом он поступал и с Рико, который сначала не понимал, почему все вокруг него едва сдерживают смех, но скоро осознал происходящее. Морияма по-прежнему не бил и не оскорблял никого из команды — особенно Жана, в его сторону он вообще старался лишний раз не смотреть — но теперь Рико сливал всю скопившуюся энергию и недовольство на поле. Жан, а вместе с ним и Алекс, чаще всего выходил с тренировок и матчей побитым. Синяки от удара клюшкой или прилетевшего на большой скорости мяча были уже привычным делом. Алекс совершал типичные для новичка ошибки, за которые его стоило обязательно наказать. А раз он был партнером Жана, то наказанию должны были подвергнуться оба. Но за Моро стоял Ичиро, поэтому сделать Алексу что-то серьезное не представлялось возможным. Из-за этого Рико, быстро слепивший себе новую боевую пятерку, натравливал на парней собак каждый раз, когда они выходили на поле. Кевин поначалу старался что-то сделать и как-то воздействовать на своего напарника, но Морияма едва ли слышал его. В один день в конце октября, после того, как Дэй утром явился на завтрак с синяком на пол лица и разорванным уголком рта, Жан сам попросил его не лезть в это. Кевин поднял на него пустой взгляд, болезненно зашипел сквозь зубы, неудачно пошевелив головой, и медленно кивнул. Моро мысленно себя успокаивал, что Рико никогда не посмеет поступить со «свободным человеком Кевином Дэем» так, как он заставлял других мужчин поступать с Жаном. Ичиро вновь пропал из жизни Моро. Он не звонил и не писал. Сам парень не был настолько уж придурком, чтобы навязываться самостоятельно. У него был Кевин, который теперь огребал за троих и о котором нужно было заботиться. И Алекс, которого порой Жану дико хотелось придушить голыми руками. Голденблад, казалось, вообще никаких правил не воспринимал и языком двигал быстрее, чем ногами во время игры. Ещё у Жана была щеколда на двери, которая позволяла более менее спокойно спать по ночам. Хотя первое время он просыпался каждый час, опасаясь какой-нибудь выходки со стороны Алекса. Но потом свыкся со своим новым соседом и решил, что парень он в общем-то безобидный. Хоть и тупой. Защита, которую ему даровал Ичиро, ещё действовала. Жан хоть и виделся со старшим Морияма всего пару раз, воспринимался Рико и Хозяином, а за ними большинством других игроков, иначе. Вряд ли сокомандники знали, почему Моро вдруг так быстро вознёсся на Олимп. Не станет же Рико говорить им, что Жан встречается с его братом, с которым сам Рико виделся лишь однажды. Но отношение к нему определено изменилось. Плюс он носил третий номер на щеке и считался частью Свиты. Пресса упоминала о нём почти в каждом выпуске новостей, посвященном экси, а фан-сообщество, которое Моро нашел в интернете, росло с каждым днём. В общем, Жан старался вести себя тихо и не привлекать лишнего внимания. Эти месяцы, если считать с конца мая, когда состоялась его первая встреча с Ичиро, стали самой большой передышкой в его жизни. Никто не избивал его, не толкал с лестницы и не приказывал его изнасиловать. Рико не ломал ему пальцы, потому что встал с утра не с той ноги, а Хозяин не заставлял идти на тренировку с разбитой головой и порванным анусом. Раны, которые Жан зашивал в ту ночь в душевой, уже успели зажить, и на смену им не пришли новые. Жизнь, можно сказать, наладилась — если это выражение подходит для Гнезда — но всему когда-либо приходит конец. Под конец декабря многие Вороны были на взводе, стараясь закрыть все свои долги по учебе и не провалиться на тренировках. На последней в этом году игре Вороны одержали потрясающую победу, но никаких поблажек за это со стороны Хозяина не последовало. Не стоило забывать и про средний балл, который влиял на положение в команде и возможность выйти на поле. В конечном итоге большая часть игроков уже закрыла вопрос с учебой и отправилась по домам. Хозяин, как бы он ни был суров, не мог запретить студентам уехать на каникулы домой. Безвольным и не имеющим дома не оставалось ничего, кроме как провести праздники и каникулы в Гнезде. Хотя каникулами ежедневные тренировки назвать можно с трудом. Тем более, раз игроков теперь меньше, то внимание Рико всё чаще было направлено на Жана, Кевина и Алекса. В тот день поздно вечером Жан сидел за учебниками, и он вновь так увлекся, что не заметил телефонный звонок. — Эй, — хлопнул его по плечу сосед. — У тебя телефон звонит. Моро дернулся, уходя от прикосновения. Выхватил из рук парня телефон и нажал «принять вызов». Ему звонил только Ичиро Морияма, потому что остальные и так знали, где его найти. — Да? — Жан ответил по-французски. Алекс кинул в его сторону заинтересованный взгляд. — Ты опять слишком увлекся учебой? — с усмешкой в голосе спросил Ичиро. Жан взмолился про себя, чтобы мужчина был в достаточно хорошем расположении духа, чтобы простить ему очередную оплошность. — Да, сэр. Простите, что долго отвечал. Ичиро будто оставил его извинения без внимания, но Жан знал, что очередная заметка на бланке с его именем уже поставлена. — Возьми с собой вещи на пару дней. Мы поедем на Новый год в Нью-Йорк. Жан кивнул и тут же согласился вслух, запоздало понимая, что собеседник его не видит. Внезапно в коридоре послышался шум, привлекший внимание Алекса и заглушивший слова Ичиро. — Что простите? Я не расслышал. Мужчина без удовольствия повторил, как вдруг из дальних комнат послышался такой вопль боли, что даже Ичиро замер на полуслове. — Что это сейчас было? — перешел на английский он. — Это… Я не знаю. Всё стихло, и в коридоре тишина. Все действительно затихло так быстро, будто и вовсе ничего не было. Жан держал телефон у уха, сидя за столом, когда Алекс встал с кровати и двинулся к выходу. И только он сделал шаг, как снаружи кто-то сильно ударился о дверь и принялся дергать за ручку. — Жан! Открой мне! Крик Кевина услышал даже находящийся на другом конце провода Ичиро. — Впусти его, — потребовал он, хотя его даже не было в комнате. Алекс среагировал быстрее. Он дёрнул щеколду, дверь распахнулась, и в комнату ввалился побитый Кевин. Лицо его было в крови, на правом запястье болтались наручники, а левое было изрезано такими знакомыми ровными штрихами. — Это пиздец какой-то! Он явно свихнулся! — только и успел прокричать Кевин, когда во всё ещё открытую дверь влетел Рико и повалил его лицом на пол, пытаясь сцепить ему руки обратно. — Я же сказал тебе сидеть смирно! Куда ты собрался, когда я не разрешал тебе уходить?! — Это Рико? — голос Ичиро был на удивление спокойным. Жан, который уже рванулся вперёд и был готов бросить телефон, чтобы помочь Дэю, обмер. Алекс же напал на Рико сверху, стараясь его оттащить. У него почти получилось, когда забежавшие в комнату двое парней скинули его, повалили на спину и начали бить. Кевин, который упал с высоты своего немалого роста и теперь лежал лицом в луже крови, текущей из разбитого об пол носа, не двигался и только что-то мычал на одной ноте. Жан всё также стоял посреди всего этого безумия в ужасе от того, что не находит в себе сил, чтобы сбросить вызов и помочь своему другу. — Да, это Рико. — Дай ему трубку. Я хочу с ним поговорить. Младший Морияма, услышав французскую речь Жана, улыбнулся, оскалившись, и повернулся к нему лицом. Внезапно упершись взглядом в протянутый телефон, он остановился и перестал выкручивать Кевину руки. — С тобой хотят поговорить. Моро не стал уточнять, кто именно, потому что и так было понятно, кто это. На лице Рико был написан шок. Он считал, что Жан периодически ложится под его брата, но явно не предполагал, что они созваниваются и ведут светские беседы на досуге. Рико протянул руку, беря телефон. — Да? Ичиро ответил ему что-то на японском, и прозвучало это грубо. Жан оставил братьев одних и бросился к Алексу. Помощники капитана, увидев, что их главарь отвлекся, растерялись, поэтому выбросить их за дверь не составило никакого труда. Жан помог Голденбладу подняться и усадил на свою постель, когда Рико вдруг вскочил на ноги — послышался вздох Кевина, на спине которого он до этого сидел — и прокричал что-то в трубку. Моро глянул на него и тут же отвернулся, протягивая руку. Дэй помотал головой, сам встал на колени и сел рядом с Алексом. Кевина немного трясло, и ему пришлось опереться локтем о спинку рядом стоящего стула. Кровь из его носа тонкой струйкой капала прямо на колени. Алекс был в состоянии получше, но рассеченная бровь и начинающий заплывать глаз не сулили ничего хорошего. Рико все ещё метался по комнате, что-то порыкивая в трубку. Жан догадывался, что Ичиро не повышает голос. В нём и так хватало стали и холодного презрения, чтобы напугать всех и каждого. И, видимо, Рико бесило то, что он не может ругаться и вести разговор в том формате, к которому привык. — Я всё понял, — прорычал он и сбросил вызов. Комната погрузилась в тишину. Морияма стоял среди погрома, глядя на открытую входную дверь. В коридоре ждали его приспешники, а на кровати сбоку сидело трое парней, не сводящих с него взгляда. — То, что ты трахаешься с моим братом, не делает тебя здесь самым главным, — презрительно бросил Рико и вышел, напоследок швырнув телефон Жана на пол. Алекс вскочил с кровати и, хромая, метнулся к двери, чтобы закрыть её. Он повернулся лицом к остальным и тяжело вздохнул. Кевин, размазывая кровь по лицу, пялился в стену напротив и тяжело дышал. — Так ты и… И Ичиро? Вы типа… — начал он на французском, чтобы скрыть суть их разговора от Алекса. — Блять, Кевин, ты вообще тупой? — воскликнул Жан, поднимаясь на ноги. Алекс хмыкнул и поморщился, хватаясь за ребра. — Ты вообще хоть что-нибудь сам понять можешь или тебе всё разжёвывать надо? — Так вы типа… «Нет, я не трахаюсь с братом Рико», подумал про себя Моро. «Но Ичиро явно намерен исправить это». — Поэтому он зовёт тебя в Нью-Йорк? — на чистейшем французском и почти без акцента спросил Алекс, полоснув по самому больному. Кевин и Жан разом повернулись в его сторону. Они оба нахмурились, думая, что ещё сосед последнего мог случайно услышать, пока они вели переговоры в единственной в Гнезде комнате с замком на двери. — Давно ты знаешь? — грубо бросил Кевин. — Вообще-то я учился во французском пансионе. И я вам об этом говорил, — обижено буркнул Голденблад. На лице его не осталось и следа боли. — Могли бы и запомнить для приличия. Дэй сжал зубы и резко выдохнул, отчего из носа брызнул фонтан крови. Алекс хихикнул, прикрывая рот рукой. — Что ещё ты слышал? — прервал эту перепалку Жан. Парень взглянул на него с такой тихой и спокойной улыбкой на лице, будто в этой комнате не происходит ничего особенного. Никого в ней только что не били, и никто не сидит здесь с разбитым лицом. — Что тебя зовут в Нью-Йорк на Новый год и просят взять вещи на пару дней. — Стой что? Ты уедешь?! Ты оставишь меня с ним?! — воскликнул Кевин, пальцем указывая на дверь и находящийся за ней коридор. Дэй явно был против и вообще дико возмущен тем, что его оставят одного. Внутри Жана вспыхнула буря негодования. Кевин столько раз оставлял его одного с Рико, не верил его словам и игнорировал просьбы всегда быть поблизости. Он почти три года не замечал, что Жана насиловали буквально за его спиной. А однажды, когда Моро упал с лестницы от подножки капитана, не успел сгруппироваться и разбил голову, Кевин и вовсе заявил, что Жан сам виноват и напросился. И теперь он возмущается, что Жан уедет из Гнезда на несколько дней? Да пошел он! — Да, уеду. Потому что Ичиро не предлагает, а утверждает. И потому что ему не отказывают. «И потому что это означает покинуть Гнездо хоть на пару дней. Пусть он хоть сутками меня по кровати валяет. Если это даст передышку, я согласен», эти мысли Жан тоже решил оставить при себе. Кевин, скрепя зубами кивнул. — Когда ты едешь? Моро пожал плечами. Они с Ичиро не успели договорить, а перезвонить сам он не решится. — Я не знаю. Он сказал на Новый год на пару дней. Сегодня двадцать восьмое. Может завтра, а может послезавтра. Ичиро прислал за Жаном автомобиль рано утром тридцатого декабря. Кевин вызвался проводить его до дверей, и под твердым взглядом Хозяина они покинули пределы Гнезда и шагнули на холодную улицу. — Алекс сказал, что будет тебе помогать, — попытался завести разговор Жан. Позавчера вечером Кевин и Жан кратко обрисовали ситуацию и положение в команде Алексу. Тот уже понял, что в Воронах царит жесточайшая дедовщина, а у их капитана проблемы с агрессией, но не думал, что всё настолько плохо. Голденблад без раздумий предложил Кевину свою помощь, но тот лишь закатил глаза и презрительно хмыкнул. А после того, как Жан поддержал это предложение, Дэй перестал с ним разговаривать. — Какая может быть помощь от такого сопляка? Лишь бы под ногами лишний раз не мешался. И на самом деле я ему не доверяю. — Пока можешь занять моё место в комнате. Закроетесь на ночь и спите, — это предложение Кевин принял с большим энтузиазмом. Они подошли к машине, и Жан открыл заднюю дверь, бросая рюкзак на сидение. — Ну, до встречи в новом году? — спросил он, протягивая руку. Дэй согласно кивнул и пожал её. — До встречи в новом году. Уже при подъезде к аэропорту Жану пришло сообщение от Кевина: «Пожалуйста, только обязательно вернись» Он тяжело вздохнул, нервно постукивая пальцами по рюкзаку. Когда едешь на встречу с кем-то из семьи Морияма, нельзя ничего обещать.