Собственность дьявола

Нью-Йорк был очень красивым городом, полным праздничных украшений и новогоднего настроения. Когда в аэропорту Жана привели к Ичиро, тот лишь коротко кивнул и указал на кресло рядом с собой. Он ни о чем не спрашивал и никак не прокомментировал ситуацию двухдневной давности. В самолёте Морияма тоже молчал, без конца перебирая бумаги. Жан за время полета пожалел, что не взял с собой книгу. Но, когда они вышли из самолёта и пересели в машину, он порадовался, что Ичиро не требует от него безраздельного к себе внимания. Жан не помнил, путешествовал ли он, будучи ребенком. Воспоминания о родном городе практически полностью стёрлись под гнетом впечатлений от пребывания в Гнезде. Почти восемь лет парень безвылазно провел там, получив возможность видеть дневной свет только, когда поступил в университет и начал официально играть за Воронов. Иногда команда отправлялась на соревнования в другие города, но и там их во время дороги не отпускали далеко от автобуса. О том, чтобы погулять и поглазеть на достопримечательности и речи быть не могло. Поэтому Нью-Йорк был первой осознанной поездкой Жана, и он, не отрываясь, смотрел в окно всю дорогу до отеля. Отель был шикарный. Огромное здание в центре, вокруг какие-то кафе и множество магазинов. Едва они вышли из машины, как к ним подошла женщина-администратор и проводила до лифта, а затем и до номера. Жан старался не выглядеть совсем уж диким и осматривался по сторонам осторожно, стараясь не светить татуировкой. Капюшон толстовки ему в этом помогал, но портье, кажется, всё равно узнал его. В номере была большая гостиная, кабинет и несколько спален. Жан понятия не имел, где и как будет ночевать охрана Ичиро, но знал, что точно не здесь. А вот он ночь проведет в большой спальне. — Располагайся, — Ичиро, как только ушла администратор, а охрана скрылась за дверью, стал более разговорчивым. — Я сегодня буду занят допоздна, но ты не обязан сидеть здесь безвылазно. Если хочешь куда-нибудь сходить или съездить, я дам тебе машину. Жан растерялся. Он не планировал ничего на эту поездку, прекрасно понимая, зачем его позвали на самом деле. Они с Ичиро виделись всего пару раз и примерно столько же целовались. Но если учесть всё время их знакомства, помощь с жизнью в Гнезде и уверенность Рико в том, что Жан трахается с его братом, то их «отношениям» уже около полугода. Постельный срок давно подошёл. — Жан? — вывел его из задумчивости голос. Парень отвлекся от своих мыслей, понимая, что всё это время смотрел в окно. — Я не знаю, сэр. У меня нет никаких конкретных планов. Если можно, я бы хотел просто прогуляться. — Хорошо, — Ичиро снял пальто и бросил его на кресло, подходя к Жану. — Тогда пообедаем и можешь идти. Ты ведь не будешь против, если с тобой пойдет один из моих людей? — Нет. Можно подумать, у него есть выбор и право на отказ. — Отлично. Ичиро наклонился к нему чуть ближе, и Жан, правильно поняв намек, подался навстречу, чтобы их губы встретились. Сегодня они провели вдвоем времени больше, чем за две предыдущие встречи вместе взятые. Но это был их первый поцелуй за этот день, а ведь часы уже показывали полдень. Целоваться с Ичиро было приятно, поэтому Жан не был против ещё одного поцелуя. Он даже неуверенно протянул руку, касаясь чужого бока и чуть сжимая ладонь. Морияма на это вздохнул громче и притянул его ближе, ладонями оглаживая поясницу через ткань куртки и толстовки. Когда в дверь постучали, мужчина плавно оторвался от него, опустил руки и отошёл в сторону, словно и не стояли они только что так близко друг к другу, что жар тела ощущался через одежду. Жан неровно выдохнул, глядя на удаляющуюся спину. Если так пойдет и дальше, если Ичиро будет таким же аккуратным в более интимной обстановке, то Жан, возможно, даже будет не против секса с ним и получит от процесса удовольствие. Впрочем, разве кто-то его будет спрашивать? — Ваш обед, мистер Морияма, — официант вкатил тележку в номер и двинулся к обеденному столу. Ичиро дождался, пока тот расставит блюда, и проводил его кивком головы. Жан за это время снял куртку и обошел комнату, осматриваясь. Лицом к сотруднику отеля он решил не поворачиваться, боясь, что и этот парень может его узнать. — Меня беспокоит твоя татуировка, — мужчина сел за стол, жестом призывая Моро сделать то же самое. — Меня тоже, сэр. Портье в лифте меня явно узнал. — Не думай об этом, — Ичиро взял в одну руку вилку, а в другую нож, но затем отложил его в сторону. — Сотрудникам отеля запрещено разглашать информацию о постояльцах. Тем более журналистам. Так что твой отдых не омрачит ни одна фотокамера. И, пожалуйста, Жан, не называй меня «сэр» или «господин», когда мы одни. В конце концов, я всего на пять с небольшим лет старше тебя. Морияма усмехнулся его реакции — парень кивнул, но на лице его застыла маска недоумения — и приступил к еде. После обеда Жан прошел в спальню, вытащил свои вещи из рюкзака и надел под толстовку сразу две футболки. Вещей у него было немного, а теплых так ещё меньше. Шарфа, шапки и перчаток не было вовсе, но Жан решил, что и так сойдёт. По дороге в отель он видел людей без головного убора, да и всегда можно зайти в торговый центр погреться. К тому же по словам Ичиро, парень пойдет не на своих двоих, а поедет на машине. — Ты точно не замёрзнешь? — окинул его взглядом мужчина, когда Жан вернулся в гостиную. — Нет, — Ичиро приподнял бровь с намеком. Парень замялся и поправил застегнутую куртку. — По крайней мере, не должен. Морияма с усмешкой осмотрел его с ног до головы ещё раз, а затем встал, прихватив из своих вещей шарф. — Совсем нет теплой одежды? — спросил он, повязывая шарф Жану на шею. Тот, подавив приступ паники, заторможено кивнул. — Деньги хоть есть? — Да. Нет. Хозяин считал, что Воронам ни к чему иметь свободные финансы. У студентов он банковские карты забрать не мог, но с Рико, Кевином и Жаном поступил именно так. Сегодня перед отъездом Тетсуджи отдал его карту, но парень не знал, есть ли на ней хотя бы пара центов. — Понятно, — Ичиро кивнул сам себе и отошёл от Жана на пару шагов назад, напоследок коснувшись губами его татуировки на щеке. — С тобой пойдет Нобуо, а машина ждёт внизу. Можешь идти. Парень чуть улыбнулся и вышел из номера. Поведение Ичиро настораживало и вводило в ступор. В предыдущие их встречи мужчина вел себя властно, а сейчас хоть и был строг, но уже казался намного более теплым. Он словно старался вести себя так, будто Жан был его старым другом, с которым они встретились спустя годы жизни порознь. Будто они оба равны. Возле дверей его ждал Нобуо, который направился за ним хвостиком, только Жан сделал шаг к лифту. Когда он вышел из отеля, на телефон пришло оповещение о пополнении счета карты. Парень немного притормозил у машины, с недоверием глядя в разбитый экран телефона, а затем резко открыл дверь и сел на заднее сиденье. Он попросил просто прокатить его по городу и вышел, увидев на улице ярмарку. Нобуо отправился за ним. Зимний Нью-Йорк был прекрасен. Жан не помнил, видел ли он прежде когда-либо так много украшений. В Гнезде новогодние украшения и вообще праздники были не в чести. Хозяин как-то раз сорвал венок, который повесили на дверь в свою комнату две девушки. После этого они до конца семестра оставались после тренировки, чтобы убраться на поле, и на пасхальные каникулы Хозяин им ехать домой запретил. Кажется, тогда это чуть не переросло в скандал, когда их родственники дошли до ректора, а тот пригрозил Тетсуджи расформировать его «общежитие». Это был единственный раз на памяти Жана, когда тренер пошел кому-то на уступки. Он всегда жёстко контролировал контакты команды с другими людьми, не допускал, чтобы они надолго задерживались где-то вне Гнезда и с видимым недовольством смотрел, как студенты разъезжаются по домам на каникулы. Сейчас, гуляя по праздничному городу и наслаждаясь его немного безумной атмосферой, Жан понимал, почему Тетсуджи их так ограничивал. Его игроки жили в Гнезде в вечном страхе быть наказанными, избитыми или обруганными. Увидев, что другой мир живёт не так, они бы очень скоро поняли, что и сами так жить не обязаны. Почему Хозяин вообще решил, что единственный способ управлять командой это держать её в страхе, Жан не знал. Отставая на пару шагов, Нобуо безликой тенью следовал за Жаном, пока тот разгуливал вдоль рядов, огибая других таких же зевак. Лицо его скрывал капюшон, но если его кто и узнал, то виду не подал. Моро дошел до кофейни на другой стороне улицы, оплатил свой американо и направился к лавочкам. Телефон задрожал в кармане, как только Жан подошёл к одной из них. Парень отвлекся, упустил из-за этого свободное место и отошёл к ограде, отделяющей пешеходную зону от парка. Оперевшись на неё, он достал мобильный из кармана и принял входящий звонок от Кевина. — Я уже начал переживать, — произнес Дэй с тихим вздохом. Жан отнял телефон от уха и глянул время. Половина третьего дня, а уехал он из Гнезда, когда ещё шести не было. — Все хорошо. «По крайней мере, пока», решил не уточнять Моро. — Точно? — Ну, — Жан обернулся и увидел Нобуо, который стоял от него в паре шагов, повернувшись спиной. Решив, что он вполне может подслушать разговор, Моро понизил голос и перешёл на французский. — Он — сам знаешь, о ком я говорю — не похож на своего брата. По крайней мере, он ещё ни разу не сделал мне больно только из-за того, что ему вдруг захотелось. И он сказал, что сегодня занят, и отпустил меня на прогулку. — Так ты сейчас не с ним? — не скрывая удивления, переспросил Кевин. — Нет, — усмехнулся Жан. Впервые за долгие годы он хотя бы номинально остался один среди толпы незнакомых людей. Сначала он испытывал от этого ощутимый дискомфорт и даже страх. Но Нобуо, следующий по пятам, был живым напоминанием, что никаких правил парень всё-таки не нарушает. — Но со мной охранник. Я просто гуляю по городу и дышу свежим воздухом. — Надо же. Дэй замолчал, и Жан не стал прерывать его раздумий. Он хотел спросить, как там Алекс, но решил, что за несколько часов вряд ли Голденблад успел создать себе проблем своим неуправляемым языком. В любом случае, Кевин не стал бы скрывать, если бы что-то подобное произошло. — Я не понимаю, когда всё изменилось, — вдруг начал Дэй. — В детстве Рико не был таким. Он хулиганил и получал потом за это. Иногда он мог ударить в запале игры, но всегда после этого извинялся. Я не понимаю, почему всё изменилось. Когда. Почему я так долго не замечал, что… что он делает с тобой? — Ты всё видел и всё замечал, — жёстко осадил его Жан, делая глоток кофе. — Ты просто не хотел этого признавать. Кевин замолчал, а Моро принялся прокручивать в памяти картинки прошлого. Для него это началось, как только он перешагнул порог Гнезда. Ещё вчера он засыпал в своей кровати, и мама поглядывала на него из приоткрытой двери. А сегодня его запихнули в комнату, где вся мебель и даже стены были черными. Расписание тренировок его испугало хотя бы тем, что времени на сон было по четыре часа между каждым занятием. Школьные предметы он изучал вместе с Кевином и Рико с помощью репетиторов, а домашние задания им не давали. Личные вещи у Жана забрали, выдав взамен только кнопочный телефон, и сейчас парень даже не помнил номер телефона своих родителей. И в первые же сутки Рико сделал это. Кевин уже проснулся и куда-то ушел. Морияма собирался на завтрак и тренировку, а Жан, запутавшийся в часовых поясах и отсутствии суток как таковых, никак не мог проснуться. Он открывал глаза, но не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Подняться с кровати он тоже не мог, поэтому Рико решил ему помочь. — Так будет всегда, если ты будешь нарушать правила, — сказал он, нависнув над Моро. Тот хлопал мокрыми ресницами и судорожно вдыхал. Ведро ледяной воды его, конечно, разбудило, но Жан предпочел бы вставать по будильнику и никогда больше не повторять этот опыт. Следующие восемь лет слились для него в один непрекращающийся кошмар. Четыре перелома пальцев, три полета с лестницы. Пытки водой, из-за которых Жан теперь иногда ловил приступ паники в душе. Бесчисленное количество шрамов от тренировок Рико на ножах. Парень не хотел вспоминать, сколько раз к нему в комнату приходили старшекурсники, желающие его полапать. И как часто потом они усмехались, видя его в душевой голым. Приставали и зажимали, руками пытаясь проникнуть между ягодиц. И Жан предпочел забыть, сколько раз и скольким из них это удалось. Для него эти годы были наполнены днями ужаса и ночами кошмаров. И парень знал, что Кевин всё знал. Просто не хотел признавать очевидное, чтобы не пришлось бороться ещё и за кого-то другого. — Жан? Прости, что я вновь касаюсь этой темы. Ты просил никогда больше этот вопрос не поднимать, но… — Пять, — с тихим вздохом ответил Моро, не дожидаясь конца вопроса. Кофе уже остыл, и пальцы, сжимающие стаканчик, тряслись от холода. — Первый раз был в день моего шестнадцатилетия. Рико назвал это подарком. На пятый раз я уже не сопротивлялся, и ему это не понравилось. Он сказал им прекратить меньше чем через десять минут, но порезал мне руки и спину. Кевин ахнул на том конце провода. Что-то заскрипело, задрожало. Парень переложил трубку из одной руки в другую и, решительно выдохнув, начал свой рассказ. — Он пытался сделать это позавчера. Я читал книгу, когда пришел он и ещё несколько человек. Я ударил одного из них гантелей по ноге и убежал. К тебе. Потому что знал, что ты поможешь. Мне очень жаль, что я сам никогда не делал ничего, чтобы помочь тебе. — У тебя есть возможность искупить свои грехи, — усмехнувшись, ответил ему Жан. Весь этот разговор вызывал у него неконтролируемый прилив смеха. Дэй решил помочь ему очень вовремя, когда эта помощь уже была не нужна. — Я не хочу сейчас продолжать этот разговор. И, знаешь, мне уже пора идти. Парень скинул вызов, не дождавшись никакого ответа. Он простоял так ещё с полчаса. Допил холодный кофе, выбросил стаканчик и просто смотрел вдаль на парк и гуляющие в нем семейные пары с детьми. К сожалению или нет, но своих родителей Жан помнил слишком хорошо. Они никогда не топили его в своей любви, но и не были отстранены от него так, как Хозяин был отстранён от Рико или Ичиро от брата. Моро, вспоминая, как мама готовила ему завтрак, а отец катался с ним на велосипедах, всё гадал, какого же размера должен был быть их долг, чтобы они продали собственного сына семье Морияма. — Мне нужно в торговый центр, — сказал Жан, подойдя к Нобуо. Мужчина кивнул. Вдвоем они отправились к машине.