Собственность дьявола

В свой первый день в Нью-Йорке Жан засыпал один. Когда он вернулся, Ичиро всё ещё был занят, поэтому они поужинали, а после Морияма сказал ему идти спать. Парень прошел в спальню, прикрыл дверь и включил ночник. Присел на кровать и завис, глядя на дверь ванной комнаты перед собой. Когда Жан ехал сюда, он не питал иллюзий о цели своего здесь нахождения. Ичиро ему казался более спокойным, чем его брат, человеком, но всё же он был не из тех людей, кто занимается пустой благотворительностью. Он достаточно помог Жану в Гнезде, аккуратно и вежливо обращался с ним, тогда как парень, будучи простой собственностью, на подобное даже не думал рассчитывать. Ичиро разрешил ему прогуляться по городу и вообще давал хоть и иллюзорное, но право выбора. А теперь отправил его ложиться спать, потому что всё ещё не закончил разбираться с бумагами. Не то чтобы Жан всей душой хотел переспать с Ичиро Морияма. Но он так накрутил себя перед поездкой, что теперь ожидание его убивало. И пугало. Вдруг и старший из братьев решил устроить с телом Жана какое-то массовое мероприятие, а не все зрители ещё собрались. Но, как бы сильно Моро не переживал, он уснул слишком быстро. Долгая поездка, прогулка по городу, переизбыток свежего воздуха, впечатлений и времени сделали своё дело. Горячий душ завершил начатое, и парень уснул, едва лег в постель. Проснулся он от того, что головой упирался во что-то твердое, чья-то рука гладила его по ноге, а сверху доносилась монотонная речь. Жан приоткрыл глаза и понял, что уткнулся головой в бедро Ичиро, который сидел рядом. Мужчина опирался спиной о подушки, прислоненные к спинке кровати, и с кем-то разговаривал по телефону на японском. Нога Жана торчала из-под одеяла и лежала у Ичиро на коленях. Тот машинально поглаживал её, проходясь пальцами от коленной чашечки по бедру до края одеяла. Парень закрыл глаза, глубоко вдыхая. От мужчины пахло тем же гелем для душа, которым до этого пользовался Жан. А его прикосновения были очень приятны, хотя вряд ли он преследовал подобную цель. — Ты уже проснулся? Ичиро сбросил вызов и убрал телефон на тумбочку. Его рука оторвалась от колена Жана и коснулась его волос. Тот открыл глаза, смотря наверх. Прятаться смысла больше не было. То, чего он ждал и одновременно боялся, произойдет прямо сейчас. — Да, — голос был хриплым после сна. — В это время мы обычно идём на утреннюю тренировку. Морияма кивнул, улыбнувшись. Его пальцы провели по волосам, спустились к татуировке и обвели её по контуру. — Но сегодня тренировки у тебя не будет, — усмехнулся он. — Можешь поспать ещё. Будто в подтверждение своих слов мужчина сдвинулся по кровати ниже и подложил подушку себе под голову. Лег на бок, помогая Жану повернуться к нему спиной, и обнял его. — Спи, — прошептал он ему в затылок, поправляя одеяло. И Жан действительно уснул, хотя не был уверен, что хочет спать. Но такова сила убеждения каждого, рожденного в семье Морияма. Проснулся он, когда на улице уже было светло. Из окна напротив виднелись крыши домов и заснеженные улицы города. Для Жана такое количество людей и света было крайне непривычным. Он провел почти восемь лет в Гнезде и все свои выходы на солнце за это время мог пересчитать по пальцам одной руки. После поступления в университет стало чуть лучше. Несколько раз в неделю они выбирались на поверхность и ходили на занятия, но первое время Жан все равно подвисал, стоя посреди улицы, очарованный солнечным светом и воздухом. Вчерашняя прогулка и сегодняшнее пробуждение заставили парня на несколько минут потеряться и усомниться в том, что происходящее не сон. Ичиро обнимал его со спины, но уже не спал. Приподнявшись на локте, он тоже смотрел в окно на просыпающийся город. — С добрым утром, — сказал мужчина. — Доброе утро. Жан не знал, можно ли ему повернуться или хотя бы пошевелиться. Сторона, на которой он лежал, немного затекла, но прикосновения Ичиро к другому боку были слишком приятными. Парень не испытывал таких ощущений никогда. Иногда те мужчины, которых к нему приводил Рико, пытались поиграть во взаимность. Жан сначала думал, что они делают это специально, чтобы ещё больше унизить его. После третьего раза он понял, что его насильники сами не рады быть таковыми. Рико был жесток ко всем, а не только к Жану. Он не терпел, когда ему отказывали, поэтому мало кто решался сказать ему «нет», даже если речь шла о групповом изнасиловании своего сокомандника. Оглаживая его тело, с ложной лаской шепча ему на ухо и касаясь губами его губ, они старались скорее для себя, пытаясь придать процессу видимость нормальности. Возможно, они думали, что Жану так будет морально легче. На деле ему становилось только гаже. Он чувствовал, что его используют. А эти псевдоласковые прикосновения и поцелуи подводили его к черте, перейдя которую он сам хотел быть использованным. И Рико эта нежность злила, побуждая использовать нож после того, как все уйдут. На самом деле Жан предпочел бы, чтобы кто-нибудь из этих мужчин хоть раз принес смазку и облегчил ему боль физическую, а не пытался наложить заплатку на его изувеченную душу. Прикосновения Ичиро были другими. Он не старался сделать больно, но и не преследовал цели доставить удовольствие. Он просто касался, а тело Жана отзывалось на это каким-то совершенно ненормальным образом. Наверное, это потому, что сам себя парень тоже никогда не касался. Ему было слишком противно, а воспоминания о разнообразном насилии только упрочили уверенность в том, что его тело способно испытывать лишь боль. Но сейчас сквозь страх, волнение и жар стыда, Жан ощутил, как в его животе зарождается щекочущее чувство, заставляющее непроизвольно напрягать бедра. Испугавшись, он быстро сжал ноги и подтянул колени к груди. Ичиро, заметив чужое движение, убрал ладонь и посмотрел вниз. Жан поймал его взгляд и чуть улыбнулся, надеясь, что не сделал ничего, что потом заставит его испытывать дискомфорт. Морияма лёгким прикосновением руки помог ему перевернуться и лечь на спину и принялся внимательно рассматривать его лицо, придерживая за подбородок и большим пальцем касаясь губ. — Ты очень красивый. Ты знаешь это? Жан должен был кивнуть, потому что этого от него ждали. Но он знал, что обманывать нехорошо. Это был первый урок, который Рико и Тетсуджи заставили его выучить. А никто и никогда не говорил ему, что он красивый. — Нет? Никто тебе этого не говорил? На этот раз парень согласно кивнул. Ичиро провел пальцем по его губам ещё раз и наклонился ниже, опираясь на локоть. — Теперь знаешь. Поцелуй был не более чем аккуратным прикосновением губ, которое сопровождалось таким же лёгким поглаживанием по щеке. Жан вздохнул и, сам себя не помня, коснулся руками чужих плеч, обнимая. Для Ичиро это явно стало знаком продолжать. Он надавил пальцем на подбородок, заставляя приоткрыть рот, и проник языком внутрь. Убрав локоть, он почти полностью лег на Жана сверху, выбивая из его груди весь воздух. Парень едва слышно вскрикнул, и его руки скользнули выше. Пальцами он провел по волосам мужчины, когда его тело само подалось навстречу прикосновениям чужой горячей ладони. Ичиро погладил его по шее и плечу, проникнув пальцем в вырез футболки. Провел рукой ниже, обнимая, и остановил прикосновения на рёбрах, почувствовав ответную дрожь. Жан весь превратился в комок нервов. Он привык, что подобное времяпрепровождение приносит только боль. Но то, что делал с ним сейчас Ичиро, вызывало в теле иную реакцию. Этот дисбаланс путал мысли, заставляя захлёбываться в ощущениях ещё сильнее. Моро всю ночь перед поездкой просидел на форуме помощи жертв сексуальных преступлений, читая чужие истории. Головой он понимал, что от добровольного секса — или условно добровольного, как в его случае — ощущения совсем не те, что от насилия. Но то, что происходило с Жаном сейчас, одновременно его пугало и заставляло едва ли не парить от кайфа. Всего было слишком много, и он с радостью попросил бы остановиться или притормозить, но знал, что Ичиро это не понравится. Мужчина и так был к нему слишком добр. Пора прекращать испытывать его терпение. Всё прекратилось само, когда раздалась мелодия звонка. Морияма оторвался от его губ и плавно встал на колени, протягивая руку к телефону. Парень остался лежать, наполовину укрытый одеялом, в изумлении касаясь своих губ. Это было чертовски приятно и в тоже время заставляло Жана чувствовать себя немного грязным из-за того, что ему нравится, как его используют. — Хорошо, — он уловил лёгкое недовольство в чужом голосе. — Сейчас отправлю. Ичиро закончил звонок и убрал телефон на место. Достал ноутбук и, снова подтянув подушки выше, сел, опираясь о спинку кровати. На Жана он внимания не обращал, а тот и рад был. Бешеное сердцебиение всё не хотело приходить в норму, а мысли путались в голове. — Кажется, сегодня ты снова весь день будешь развлекать себя сам, — Ичиро погладил его по голове, отвлекая от мыслей. Ноутбук он всё ещё держал на коленях, и парень краем глаза успел заметить какие-то схемы и таблицы, пока Морияма не свернул рабочее окно. — По крайней мере, половину дня точно. — Так много работы? Сегодня ведь Новый год. — Да. Под конец года всегда много работы, — с улыбкой ответил Ичиро, продолжая перебирать его волосы. Парень повернулся на бок, подложив ладони под щеку, и смотрел прямо на мужчину. — А ты милый, когда лежишь и смотришь вот так. Скажи, Жан, какие у тебя планы на этот день? Моро чуть не подавился. Это сейчас был флирт? — Зависит от ваших планов, — стараясь придать голосу игривости, ответил он. И на пробу добавил, — господин Морияма. Глаза Ичиро вспыхнули, и Жан понял, что попал точно в цель. Вчера мужчина попросил не называть его «сэром» и «господином», когда они одни. Но в определенном формате это обращение ему более чем нравилось. — Тогда вечером я приглашаю тебя на ужин. Мужчина сжал пальцы в его волосах, заставляя повернуть голову. Оставил на губах крепкий поцелуй и встал, направляясь к двери. — Скажи мне, что случилось с твоим телефоном, — Ичиро сидел за обеденным столом и помешивал сахар в чае, когда парень оделся и вышел из спальни. — Он упал. Телефон Жана стал очередной жертвой агрессии Рико. Тот швырнул его на пол после разговора с братом, отчего на экране образовалось несколько трещин. Но телефон работал, звонил и принимал сообщения. Разве что изображение иногда рябило. — Он упал, потому что ты уронил его или…? — Его швырнул Рико после вашего разговора. Ичиро с улыбкой кивнул. — Мне нравится, что ты не пытаешь скрыть от меня то, что творит Рико, — сказал он. — Я понимаю, что он держит всё Гнездо в страхе, а наш дядя этому потворствует. И я бы давно решил этот вопрос кардинально, но пока у меня нет возможности. Приходится действовать в доступных пределах, а это не всегда работает. Жан только кивнул, не до конца понимая, о чем идёт речь. Он уже понял, что старший брат — единственный, кто может воздействовать на Рико. Но того всё равно приходилось контролировать и одергивать, потому что границы и рамки дозволенного для него размывались слишком быстро. Вскоре после того, как они закончили завтракать, в номер постучали. Ичиро медленно поднялся и открыл дверь. Что-то забрал у сотрудника отеля и вернулся к столу. — Это твой новый телефон, — сказал мужчина, протягивая Жану коробку с новомодным смартфоном, реклама которого висела едва ли не на каждом шагу. — Вместо того, который разбил Рико. К тому же сегодня праздник, так что не вздумай отказываться. Моро едва нашел в себе силы кивнуть. Ичиро благосклонно улыбнулся и коснулся кончиками пальцев его руки. Оставив на затылке лёгкий поцелуй, он ушел в кабинет. Жан половину дня таскался по музеям, выставкам и ярмаркам. Он не привык к тому, что в сутках так много часов. Тем более, что всё это время принадлежит только ему одному. У него словно сорвало стоп-кран, и он переходил от одного мероприятия к другому, едва увидев что-то интересное. Сегодня с ним снова поехал Нобуо, которого Моро явно достал своим моторчиком в одном месте. Но утренняя ситуация вызвала в его душе бурю, успокоить которую он был не в силах. Удивительно, что с ним и его психикой сделало Гнездо, раз Жан чувствует себя в безопасности в объятиях и постели сына мафиози. Ичиро был так аккуратен, так нежен. И Жану уже стало интересно, что он почувствует, когда они перейдут к сексу. Вечер прошел странно. Ичиро, как только освободился, предложил посмотреть новогоднюю комедию, каких великое множество крутили по телевизору. Жан согласился, скромно улыбаясь. Целоваться под звуки фильма на фоне было одновременно интересно и смешно. Время близилось к полуночи, и темнота давно накрыла город. Жан, поймав очередной заинтересованный взгляд со стороны мужчины, смущённо улыбнулся ему в ответ и послушно подставил губы для поцелуя. Всё, что сейчас происходило, было похоже на затянувшуюся прелюдию. Они оба знали, чем всё закончится, но ни один из них не делал первый шаг, сохраняя видимость приличий. Моро поймал себя на мысли, что испытывает неясное предвкушение. Уже ночью Ичиро вновь улыбался, наливая в два бокала шампанское. Жан, никогда прежде не употреблявший алкоголь, согласился сделать исключение в этот Новый год и подавился напитком прямо в полночь под шум и радостный крик толпы, доносившийся с улицы. — Что же ты так? — Оно такое… горькое, — откашливаясь, произнес Жан. Морияма только рассмеялся, убирая бокал на стол. — Это алкоголь. Он сперва всегда кажется горьким. Но потом ты войдёшь во вкус. На последних словах мужчина подошёл вплотную, приобнял Моро за талию и притянул к себе ближе. Парень поднял голову, на краткий миг заглянул в чужие глаза и сразу же утонул в поцелуе. Секс с Ичиро был таким же прекрасным, как и поцелуи. К сожалению, Жану в этом плане было с чем сравнивать. Стоя в душе и вспоминая произошедшее в спальне, он чувствовал, как подкашиваются колени, а внутренности заполняет кипяток. Ичиро оказался очень аккуратным и нежным любовником. Это чувствовалось в каждом его движении, но ни капли не убавляло в них властности. Он ласково поглаживал парня по спине и едва ощутимо щекотал кончиками пальцев его рёбра, но вел уверенно, заставляя пятиться прямиком в спальню. Жан хоть и понимал, чем они займутся этой ночью, и даже испытывал подобие предвкушения, всё равно был напуган до дрожи. И она только усилилась, когда он осознал, что ему нравится то, что Ичиро делает с его телом. Те ощущения, которые предлагает ему испытать. Моро, ожидавший, что ему вновь предстоит перетерпеть не самые приятные в его жизни минуты, с удивлением понял, что у него словно мутнеет в голове от прикосновений чужих губ к коже и пальцев, которые быстро и проворно стянули одежду и проникли под белье. В кровати под подушками оказалась столь желанная смазка, поэтому, когда эти пальцы оказались в нём, больно не было. Сердце в груди громыхало о рёбра, и кровь в ушах била барабанной дробью. Пот выступил на груди и шее, когда Жан почувствовал, как его ноги осторожно раздвигают, и мокрые, прохладные пальцы касаются тугого отверстия. Он выдохнул, прикрывая глаза и вытягивая губы трубочкой, ощущая, с какой мягкой силой этот палец преодолевает сопротивление мышц его тела. Дрожь сместилась вниз к бёдрам, от чего парень неловко подался навстречу этому движению. Ичиро, словно хваля его за поведение, прихватил губами кожу над бьющейся на шее веной. Жан повернул лицо в другую сторону, чувствуя, как катастрофически сильно нагревается всё его тело. Мысли в голове возникали и тут же пропадали, путанно сменяя друг друга. Всё, о чём он мог думать, это как не застонать и ненароком не помешать Ичиро. Тот же, ничуть не считая себя чем-то обделённым и не стесняясь своих желаний и действий, поцелями двинулся вверх, скользя мокрыми губами по челюсти к уху и оставляя короткие, влажные следы языка на коже. Он повернул руку. Один его палец чуть подразнил внутри, пока другой лишь намекающе коснулся натянутых мышц снаружи. Жан с дрожащим, едва ли не скулящим выдохом отчётливо ощутил, насколько всё это для него много. Вся его суть была сосредоточена на прикосновениях. Жар тела, которым Ичиро придавил Жана к постели, проникал внутрь и размягчал кости. Дыхание было слишком горячим, поцелуи обжигали, а прикосновения языка словно сдирали кожу, делая её сверхчувствительной. Простыни под ними будто превратились в тлеющие угли. Моро задыхался и сжимал кулаки, не зная, куда может день руки и насколько много себе позволить. Его тело балансировали на тонкой грани между «чересчур» и «недостаточно». Один единственный палец ощущался слишком чуждо и ошеломительно, и бедра дрожали, пытаясь одновременно исторгнуть его и расслабиться, чтобы пустить дальше. Жан едва ли представлял, что в него может поместиться что-то большее. Но Ичиро направил внутрь ещё палец, ловко затыкая недовольный рот поцелуем. Вздох изумленного недоумения умер на чужих губах. Жан едва не ахает, когда пальцы задевают внутри него что-то такое, от чего пресс напрягается и поджимается, а бедра словно деревенеют. Ичиро подобная реакция явно радует. Он касается так ещё раз и затем снова и снова, будто соревнуясь с кем-то. Моро только успевает прикрыть свое красное лицо локтем и резко выдыхать на каждом движении. Как в нем оказался ещё один палец, он пропустил. И как Ичиро вошёл в него тоже. Это было вовсе небольно, мягко и словно даже немного трепетно. Жан привык, что проникновение и движения внутри него отзываются режущей болью, поэтому замер, пытаясь понять, что же чувствует. И не ощутил ничего, что хотя бы отдаленно напоминало дискомфорт. А когда мужчина вновь подался бедрами вперёд, удивленный вздох Жана потонул в поцелуе. Губы Ичиро будто бы вообще от его кожи не отрывались. То касались губ, то татуировки на лице или ласкали шею. И это было чертовски приятно. Настолько хорошо, что Жан не смог сдержаться, и тяжёлое дыхание, сорвавшееся с его губ, превратилось в стон. Смутившись, он прикрыл рот ладонью. — Не стесняйся. Мужчина убрал его руку от рта, уводя в сторону, и двинулся чуть резче, выбивая очередной задушенный стон. Затем наклонился к уху, шепча: — Мне нравится твой голос. И ты такой красивый, когда возбужден. Жан смог только кивнуть и снова охнул, лбом утыкаясь в шею Ичиро. Тот коснулся его колена правой рукой и подтолкнул выше, заставляя скрестить ноги у себя на спине. Всё, что происходило дальше, для парня размазалось в ощущениях и звуках. Его будто накрыло теплой, удушливой волной. Наверное, было бы лучше, если бы Ичиро ничего для него не делал. Если бы он вставил просто так и тут же начал искать своё удовольствие, ничуть не заботясь о чужом. Жан многое пережил. Он бы и это потерпел. Но то, что Морияма творил с ним, было… Немыслимо. Он словно играл на его теле, как на инструменте, и Жан действительно готов был начать издавать совсем стыдные звуки. Моро едва ли понимал, что конкретно делает. Тело его будто начало жить своей жизнью. Он с запозданием понял, что притягивает Ичиро ближе, сжимая его плечи руками и скрещенными ногами. Мужчина не был против и прижался практически вплотную, но в какой-то момент проник между ними рукой. В другом случае Жан наверняка бы сгорел со стыда, почувствовав горячую ладонь, охватившую его член. Но Ичиро не дал ему времени на это, сразу начиная двигать размашисто и уверенно. Парень сжался всем телом, ощущая тягучее напряжение, а затем резкую слабость, от которой пробило на дрожь. Чувство освобождения было таким сильным, что захотелось кричать, и Жан обессиленно застонал Ичиро в рот. Его немного трясло от остроты пережитых ощущений, в теле чувствовалась лёгкость, а мокрый от пота и спермы живот начали покрывать мурашки. Когда Ичиро в очередной раз коснулся его губ с глухим стоном, Жан почувствовал, как мужчина дрожит внутри него. Напоследок в голове мелькнула совершенно дурацкая мысль: «Вот это и есть секс? То есть он на самом деле такой?!» Сейчас, вспоминая всё это, Жану вдруг стало так обидно, что он расплакался. Прижал ладони к глазам и зажмурился, чувствуя, как соленые слезы смешиваются с водой. Как бы он не старался, но картины прошлого иногда всплывали перед глазами. И ему было обидно за всё, что он видел на них. За свое детство, юность и разбитые мечты. Родителей, которые посадили его одного в самолет и отправили в незнакомую страну, языка которой он даже не знал. За то, как поступал с ним человек, едва ли не братом назвавший его при знакомстве. За то, как его проблем не замечал тот, кого он считал своим другом. За то, что секс, оказывается, так прекрасен, а у Жана отняли это ощущение, заставляя его поверить, что его тело способно приносить ему лишь боль. Успокоившись, парень закрутил кран, выключая воду. Он вытерся, глядя на себя в запотевшее зеркало, а затем провёл по нему краем полотенца и принялся внимательно рассматривать своё отражение. Со спокойным принятием и даже без удивления Жан не обнаружил на своем теле ни одного синяка или пореза. А ведь прежде любая его сексуальная деятельность сопровождалась подобным. Жан повесил полотенце на крючок и потянулся к халату. Чёрта с два! Если для того, чтобы больше не испытывать боли, ему нужно будет иногда проводить время с Ичиро Морияма, то он согласен. И ему ни капли не стыдно за то, что он получает от этого удовольствие.