Собственность дьявола

— Да ладно тебе, — из темноты раздался голос Алекса. Рико резко обернулся и увидел Голденблада у подножия лестницы. За ним стоял Кевин, скрестив руки на груди, и недовольно смотрел то на Жана, то на своего соседа по комнате и капитана в одном лице. Моро уже успел забыть, что отправил им сообщение о своем возвращении. Рико явно был недоволен новой компанией, хотя бы потому что сам пришел один, чтобы не привлекать лишних свидетелей. — Просто признай, что тебе завидно, — продолжал Алекс. — Ты с братом видишься раз в столетие, и каждую вашу встречу он раздает тебе пиздюлей. А с Жаном он каждый день созванивается и ради него всё Гнездо вверх дном перевернул. Тишина повисла такая, что было слышно малейшее дуновение ветра за закрытой дверью. Жан так и замер, занеся ногу над ступенькой. Дэй с тупым выражением лица пялился в затылок Алекса и одновременно в никуда. Сам Голденблад улыбался, явно довольный произведенным эффектом. А Рико смотрел на него не то обиженно, не то изумлённо. — Ты оху… — взревел он, сбегая вниз. Моро бросился следом, пытаясь поймать его руку. — Ну ещё скажите, что я не прав. — Алекс, заткнись! — воскликнули хором Кевин и Жан. На фоне их крика прозвучал звук смачного удара кулака о лицо. — Прекратили немедленно. Тетсуджи Морияма вышел из темноты так медленно и тихо, что его не сразу заметили. Но даже шёпота его было вполне достаточно, чтобы драка закончилась, едва начавшись. — По комнатам, — бросил он. Жан с Кевином подхватили Алекса подмышки и буквально потащили по коридору в сторону их почти общей комнаты. Моро, проходя мимо Хозяина, поймал на себе его заинтересованный и одновременно брезгливый взгляд. — Ты ебанулся?! Ты скажи мне, ты ебанулся?! — орал Кевин, усаживая Алекса на кровать. Тот размазывал кровь по лицу и ржал сквозь слезы. — А что нет? Я же правду сказал. — Ты придурок, — Кевин вскочил и принялся ходить по комнате. — Не лезь в то дело, о котором ничего не знаешь. Ты не знаешь ничего ни о Жане и его положении, ни о брате Рико. Моро поджал губы, стоя спиной к двери. На секунду ему стало обидно, что его друг так о нем отзывается. Жан помнил свою принадлежность семье Морияма и осознавал место Ичиро в этой сложной иерархии. И он понимал, что не может быть между ними никакой великой любви или чего-то хотя бы отдаленно напоминающего это. Но ему стало так чертовски обидно, что Кевин его почти что носом тыкает в его вещевую принадлежность, что Моро грубо прервал очередную истерику Дэя. — Заткнись, а? И без тебя тошно, — Кевин выпрямился, тупо глядя на него. Он не привык что Жан на него огрызается. — Алекс, он сделал это не из-за меня, а потому что ответственен за Воронов. — Ага, конечно. Ты хотел сказать, за одного конкретного Ворона? — усмехнулся Голденблад, ощупывая нос. — Ладно, окей. Я понял, что вы не пара. Но позволь тебе поведать результаты моего небольшого наблюдения со стороны. Я помню, как ты волновался перед поездкой в Нью-Йорк и каким довольным оттуда вернулся. И ты всегда улыбаешься, когда он звонит тебе. А делает он это почти каждый день. Вряд ли надо звонить так часто, если просто хочешь потрахаться на досуге. Так что… Сам делай выводы, — Алекс встал и направился в ванную. Ткнул пальцем в открывшего было рот Кевина и жёстко одернул его. — А ты завались нахер со своими нравоучениями! Жан опустил голову, потирая виски. Он вернулся из Нью-Йорка счастливым, потому что его не изнасиловали вновь, а занялись с ним очень даже нежным сексом и разрешили погулять по городу. Он созванивается с Ичиро каждый день, потому что поставляет ему информацию из Гнезда. И он улыбается, потому что Морияма при этом интересуется, как прошел его день и как его настроение. Понятно, что он делает это ради приличия и чтобы держать на поводке к себе поближе. Но всё равно приятно. Некстати вспомнилась сегодняшняя встреча с Ичиро. Их поцелуи и его твердый взгляд. Как Морияма расспрашивал о пережитом, буквально ощупывая Жана взором, будто искал на его теле новые раны и повреждения. И он словно ревновал, когда Жан рассказал ему о словах и намеках Рико. Нет, Ичиро это точно ни к чему. Жану просто показалось. — Через полчаса тренировка, — пробубнил Кевин, отвлекая всех в этой комнате от их мыслей. Алекс натужно вздохнул, промакивая лицо полотенцем. — Сейчас я приведу себя в порядок, снова стану самым сексуальным красавчиком нашей сборной, и мы отправимся на поле пиздить Рико и его дружков.

***

На последнюю игру сезона Ичиро действительно приехал, но не один, а с отцом. Он не предупреждал об этом и по понятным причинам не смог встретиться с Жаном, а потом вообще несколько дней не выходил на связь. Парень узнал о приезде Кенго от Кевина, который пришел к ним в комнату в ночь после игры весь избитый и изрезанный. На одной его руке болтались наручники, а запястье другой обвила рваная рана. — Рико расстроен и зол, — прохрипел он, волоча за собой ногу и морщась. Алекс помог ему сесть на свою кровать и полез за аптечкой. — Это вообще ни хрена не объясняет, — сказал он. — Рико вечно расстроен и зол. Голденблад продолжал ковыряться в аптечке, выкладывая на одеяло поочередно то бинт, то перекись, то ещё незнамо что. — Ну, как я понял, сегодня на игру приезжал его отец. И Рико думал, что они, наконец, встретятся. Что он это ради него приехал. И Рико даже пригласили в башню вместе с Хозяином, но Кенго просто прошел мимо, когда решил, что пора ехать обратно. Жан понимающе вздохнул. Тема отца для Рико была болезненной. Он воспитывался дядей, кучей репетиторов и тренеров, а с отцом виделся только в раннем детстве и ещё вроде бы в тот день, когда Жан приехал в США. Но там, кажется, знакомство тоже не заладилось. Моро не удивится, если вдруг узнает, что Рико во многом срывает на нем злость именно из-за того, что парень напоминает ему о той провальной встрече. Подробностей отношений отца и сына Жан не знал. Об этом стоило скорее спросить Кевина, но он был не в лучшем состоянии. — Блин, — вздохнул Алекс, вставая с пола. — У нас закончился йод и пластыри. А ещё обезболивающее. Я пойду в медблок зайду, а вы ждите и закройтесь. Я постучу нашим отработанным супер скрытным шпионским стуком. Дэй даже ничего не сказал на эту тупую шутку и попытался стянуть кофту с плеч. Жан, закрыв дверь, потянулся помочь ему и увидел следы от ногтей на шее и расцарапанные в кровь плечи. — Что случилось, что он так тебя отходил? — Он сказал, что… Что пусть отец его не любит, но у него хотя бы есть отец. А я проболтался, что знаю, кто мой отец. Жан прикрыл рот, чтобы не издать ни звука. — Что? Кто? — Ты меня бить не будешь, если я скажу? — усмехнулся Кевин. — Придурок, — пихнул его парень и тут же пожалел, услышав болезненный стон. — Говори давай, кто это. — Тренер Ваймак. — Что? Жан что-то слышал о том, что благородный и великодушный тренер Лисов был в молодости знаком с матерью Кевина. Но он никогда не слышал ничего о том, что их связывали более интимные отношения. С другой стороны, кто бы ему об этом сказал? — Как ты узнал? Ты ведь не назвал его имя Рико? — Нет, конечно! Я же не дурак. А узнал я в тот день, когда Рико и Хозяин уехали. Я зашёл в его кабинет, порылся в бумагах и нашел в ящике стола письмо от мамы, — Дэй вздохнул, прикрывая глаза и откидываясь на стену. — Вообще-то на конверте было написано «Вручить Кевину на его шестнадцатый день рождения», но хер. Письмо было вскрыто, прочитано, но мне его так и не отдали. Я сам забрал. Кевин замолчал, и Жан молчал вместе с ним, обдумывая ситуацию. Дэвид Ваймак славился тем, что берет в команду трудных подростков, давая им второй шанс. В принципе в команде встречались неплохие игроки, но мало кто задержался на год и больше. То вены перережут, то под наркотой в полицию или в клинику на лечение загремят. В общем, своё звание трудных эти игроки оправдывали с лихвой. Впрочем, в Гнезде таких трудных тоже хватало. Даже если к ним попадал вполне адекватный и нормальный с медицинской точки зрения человек, через весьма короткий промежуток времени он переставал таким быть. Стресс, напряжённые отношения в команде, жёсткие тренировки, переход на шестнадцатичасовой рабочий день и потеря ориентации во времени никому здоровья не прибавляли. Жан знал, что как минимум двое подручных Рико сидят на антидепрессантах, которые достали нелегально. Возможно, и сам капитан не отказывает себе в удовольствии побаловаться таблетками. Но никто никогда никому об этом не расскажет. Все боятся последствий и наказания за непослушание. Молчат даже те, кто давно покинул ряды Воронов. Особенно, если сами были втянуты во что-то противоправное, как, например, помалкивал «подарок» Жана. Но неважно, насколько отбитыми по сравнению с Воронами были Лисы. Их тренер был отцом Кевина, и тот теперь может уйти к нему. Дэй официально был свободен, и хотя его держали в узде, он никогда не был собственностью, какой был Жан. Парень громко вздохнул. Если Кевин решит уйти жить к отцу, они с Алексом останутся совсем одни. Удивительно, как быстро и легко Голденблад завоевал его полное доверие и даже стал одним из тех, о чьей безопасности Моро печется особым образом. — Жан, я задам вопрос на тему, которую ты просил никогда не поднимать? Тот отвлекся от своих мыслей, посмотрел на Кевина и всё понял. И хромоту, и почему Дэй так морщится, когда сидит. Зачем его рука то и дело дёргается к бедру, а сам он пытается поправить брюки и белье сзади, будто они пропитались потом и прилипли к телу. Только в его случае это был не пот, а кровь и чужая сперма. — Со мной Рико сам этого никогда не делал, — ответил Жан на вопрос, озвучивать который не требовалось. Кевин вздохнул, смотря в стену напротив. — Значит, меня можно назвать избранным. Вернувшийся Алекс стоял под дверью минут десять, прежде чем ему открыли. В ванную его не пустили, и Жан сам обрабатывал раны Кевина. У него в этом деле был опыт, которым, он прежде надеялся, ему никогда и ни с кем не придется делиться.