Собственность дьявола

Ичиро Морияма впервые увидел Жана Моро, когда тому было десять с небольшим. Старшему сыну и наследнику Кенго тогда только исполнилось шестнадцать лет, и отец решил привлекать своего преемника к ведению дел семьи. Ичиро помнил, как долговязый и чересчур высокий для своего возраста мальчик в одиночестве с небольшой сумкой на плече и таким же маленьким чемоданом вышел из аэропорта и потерянно осмотрелся. Жан был необычайно красивым ребенком, и даже спустя столько лет мужчина помнил, как приподнялся на сидении, чтобы рассмотреть мальчика внимательнее, за что поймал на себе недоумевающий взгляд отца. В этот момент Тетсуджи, Рико и Кевин, что стояли у входа в терминал, подошли к Жану, поздоровались с ним и даже улыбнулись. Но Ичиро знал, что этой же ночью Моро ждёт сильнейшее разочарование в его жизни. Старший из братьев Морияма вместе с отцом в этот момент сидел в автомобиле неподалеку и внимательно наблюдал за происходящим. Рико то и дело крутился по сторонам, выискивая их лица в толпе. Кенго был недоволен поведением младшего сына. Ичиро, переведя взгляд с отца на брата, задумался, а знает ли Рико, что все эти годы их отец винит именно его появление на свет в столь быстром и болезненном уходе их матери из жизни. В следующий раз Ичиро увидел Жана на экране телевизора. Мужчина мало интересовался делами своего дяди и успехами брата, но экси действительно увлек его. Сам Ичиро не играл, но любил наблюдать, а кроме как за Воронами смотреть толком было не на кого. Когда в рядах Воронов официально появился Жан, Ичиро, наблюдающий за игрой в прямой трансляции, потерялся на долгое мгновение. Морияма никогда не видел настолько красивых людей. Жан Моро был прекрасен со своей бледной кожей, черными локонами и сероглазым взглядом несломленного мученника. Изумительный. Такой красивый. Его лицо было полно печали и страдания, но парень буквально расцветал, стоило ему взять в руки клюшку. Ичиро, наблюдая за ним, к концу матча с трудом вспомнил, кто он и где находится. Он вздохнул, глядя в пустой экран, и взял в руки мобильный. Ичиро Морияма любил красивые вещи и не собирался упускать очередной предмет коллекции. Во многом именно Жан стал причиной того, что Ичиро решил плотнее заняться делами Воронов. Отец не был против. До них давно доходили слухи о неподобающем отношении Рико к другим игрокам и попустительстве Тетсуджи. Реальная проверка показала ужасающие результаты, и Ичиро никогда не забудет вид изрезанной спины и ручьи крови стекающие по бледным крепким бёдрам. Не прикоснуться тогда к Жану было бы преступлением. Не избавить этот мир от его обидчиков означало нарушить основные законы мироздания. — Зачем ты вообще тронул этих Воронов? — Кенго морщился от боли во всем теле. В последнее время его приступы стали сильнее. Отец и сын знали, что это значит. — Не делай вид, что ты тут ни при чем. Всё стало понятно сразу после того, как ты заступился за того мальчишку. — Я и не думал отрицать, — Ичиро протянул отцу стакан воды и таблетку. — Они своим поведением портили репутацию Воронов и тренера Морияма. А это бросает тень на нас. И в Гнезде именно они убеждали Рико совершать разного рода мерзости. Не терплю, когда кто-то портит дорогих мне людей. Под дорогим человеком он имел ввиду далеко не брата, но поймет Ичиро это только несколько лет спустя. Убивать тех парней было приятно. Морияма и его люди впервые использовали героин для таких целей, но пистолет или нож могли навести лишние подозрения. Изначально у мужчины не было мысли приурочить это ко дню рождения своего Ворона. Так получилось случайно. Он всего лишь хотел дождаться момента, когда те пятеро решат, что весь мир у их ног, а затем ударить так же больно, как они все эти годы делали больно Моро. Но Ичиро вспомнил памятную дату, когда в окне машины увидел вывеску цветочного салона. Красные розы должны были так прекрасно контрастировать с холодной красотой Жана, что мужчина пожалел, что никогда не увидит этого хотя бы на фотографии. Цифра три, нарисованная черными чернилами на бледной коже щеки, и многочисленные шрамы на теле эту красоту почти не портили. Скорее добавляли изюминки. Скромность и неуверенность Жана тоже приятно удивляли. Их можно было бы принять за флирт, если бы Ичиро не знал, через что парню пришлось пройти. Тогда мужчина впервые восхитился той внутренней силой, которая все ещё держала юношу на этом свете. Целовать Жана было невероятно приятно. На вкус он был как молочный шоколад. А ещё оказался таким отзывчивым и податливым, что держать себя в узде было действительно сложно. Достаточно было проявить немного внимания и выдержки, аккуратно погладить и целовать не настойчиво, но намекающе, и Жан уже сам ластился под прикосновения. Первоначально в планы Ичиро не входило заниматься с ним сексом. Жан Моро был красивым, как фарфоровая куколка, и должен был занять свое место на полке для любования. Но в Нью-Йорке он вел себя так открыто, привыкнув к присутствию мужчины рядом, что сдерживать себя было невозможно. Жан легко шел на контакт, не лебезил и чётко помнил своё место, действуя в пределах установленных границ. Послушно отзывался на поцелуи, его тело весьма недвусмысленно реагировало на мужские прикосновения, а с каждым бросаемым на него взглядом волна голодного безумия приближалась всё быстрее. И, кажется, сам Жан ожидал именно такого продолжения их общения и в какой-то степени даже ждал близости. А кто Ичиро такой, чтобы отказывать себе в сексе с привлекательным парнем? Морияма с юности знал, что его привлекают и мужчины, и женщины. Первые даже больше, чем вторые. Но он никогда не пробовал, пока не оказался достаточно далеко от отца, чтобы не получить наказание за подобного рода связи. Стажировка во Франции оказалась плодотворной не только в плане учебы и семейного бизнеса, но и подарила Ичиро незабываемый и крайне полезный опыт обращения с мужским телом в постели. Поэтому он не сомневался в том, что сможет доставить парню удовольствие и заставить забыть, что с его телом делали прежде. В конце концов, ему не сложно, а Жану приятно. Впервые мужчина заподозрил изменения в своем отношении, когда в начале весны заглянул в ежедневник. Почти каждый день минимум десять минут было отведено на «позвонить Жану». Сначала они разговаривали совсем недолго, но с течением времени Ичиро всё чаще ловил себя на мысли, что интересуется делами Моро не только, чтобы получить информацию из Гнезда, но и чтобы продлить разговор и дольше слышать этот голос с непередаваемым акцентом. Парень действительно стал занимать слишком много места в его жизни. «Жан, Жан, Жан, Жан!» В последнее время чужое имя значительно потеснило иные мысли в голове мужчины. Следующие полчаса после окончания каждого их разговора только о нём Ичиро и мог думать. Кажется, он действительно немного помешался. Подозрения подтвердились в апреле, когда телефон Жана ответил голосом Кевина Дэя. — Его накачали наркотиками, — с заминкой сказал парень. — Рико даже не отрицал этого. А ещё он приставал к нему и пытался затащить к себе в спальню. Столь незнакомая прежде ревность хлестанула прямо по сердцу. За ней пришли ярость и холодная злость, которая всегда помогала вернуть самообладание. Ичиро сжал зубы и твёрдым голосом спросил. — Как он? — В относительной норме. Ему было очень плохо, но сейчас он спит, — в телефоне послышались шорох и хрипы. Дэй прикрыл динамик ладонью, но его крики всё равно было слышно. — Алекс, не трогай его! Выйди нахуй из комнаты! Идея отца отправить в Гнездо Алекса Голденблада одновременно понравилась и не понравилась Ичиро. С одной стороны было неплохо иметь ещё одни глаза, тем более так близко к Жану. С другой стороны категорически не хотелось делить парня с кем-либо, пусть и весьма косвенным образом. Но теперь, напрямую столкнувшись с тем, каким психом за это время стал Кевин, Ичиро был рад, что рядом с Жаном есть кто-то, кто сможет о нем позаботиться, а не бессмысленно орать. Разговор с родственниками не заставил себя ждать. Рико делал вид, что не чувствует себя виноватым, но он явно боялся старшего брата, сидящего в кресле напротив. Они оба молчали, потому что Рико так и не смог ответить на достаточно простой вопрос «зачем». Пуля в лоб за те слова, что вертелись у него на языке, была бы ему гарантирована. — Давай поиграем в игру, — предложил Ичиро. Пистолет, лежащий рядом на столе, намекал, что Рико отказаться не может. — Ты задаёшь мне вопрос, а я предельно честно на него отвечаю. Затем мы меняемся. Ты можешь начать первым. С братом мужчина до недавнего времени вообще никак не пересекался. Рико стоило бы поблагодарить Жана за то, что его присутствие в Воронах привлекает к ним внимание Ичиро. Но Рико был слишком глуп и зол для этого. — Тебе не противно его касаться? Я не говорю о том, чтобы трахаться с ним. Ты ведь знаешь, что… Рико не успел договорить, потому что мужчина схватил его за затылок и изо всех сил ударил лицом об стол. Из носа хлынула кровь. Младший из братьев захрипел, но слез в его глазах не было. — А в чем он виноват? Скажи мне, — прошипел ему на ухо Ичиро. — В том, что ты решил воспользоваться его зависимостью от тебя? Или в том, что ему было всего шестнадцать? И все эти годы он не мог сопротивляться мужчинам, каждый из которых был на несколько лет старшего и в несколько раз больше его. В том насилии, которому подвергался Жан, Ичиро никогда не видел ничьей вины, кроме насильников и Рико. И это не касалось никого, кроме Жана, Рико и тех старшекурсников. Поэтому Морияма считал, что не имеет право поднимать эту тему в разговоре и тем более кому-то рассказывать. Если когда-нибудь Жан почувствует, что ему необходимо обсудить пережитый опыт, то Ичиро будет рад помочь ему сам или найдёт для него компетентного врача. И как там Оскар Уайльд писал? За чем-то действительно прекрасным всегда стоит трагедия? Кажется, как-то так. В общем и целом Ичиро был с ним согласен. Вряд ли бы Жан стал таким цельным в своей обманчивой хрупкости, если бы не произошедшее с ним. И едва ли бы он смог найти в себе силы бороться дальше, если бы не знал, насколько хуже может быть в мире без борьбы. Так сейчас Моро прекрасно справлялся даже без помощи специалиста, явно желая оставить произошедшее с ним в прошлом. Рико тоже помалкивал, понимая, что если правда всплывёт, то общественность его по головке не погладит. А те мужчины, которых Ичиро уничтожил не в силах утолить свою жажду иным образом, уже никогда и никому ничего не смогут рассказать. То убийство было действительно приятным делом. Ичиро не любил пачкать руки, и он определенно не был таким охочим до крови, как его брат. Он предпочитал решать дела мирным образом, чистку оставляя на крайний случай. Те пятеро были как раз таким случаем. Рико имел власть над каждым в Гнезде, но только те старшекурсники поддались ему и своему желанию причинять боль. Выбрать для этого человека менее удобного, чем Жан, было невозможно. За то время, что они были знакомы, Ичиро успел понять, что Моро всегда готов принести себя в жертву, лишь бы избавить от боли кого-то другого. — Так в чем он виноват? Ты ответишь или нет? — Только когда ты ответишь на мой вопрос, — просипел Рико. — Нет, мне не противно его касаться, — тихо сказал Ичиро. — Человека более сильного духом и красивого телом я в жизни не видел. Рико усмехнулся, вытирая кровь у губы. — Я могу исправить и первое, и второе. Ичиро вздохнул. Всё-таки с мозгами у его брата всё плохо. — Я разобрался с теми мужчинами, а ведь они приносили Воронам деньги и славу. А ты не приносишь ничего, кроме проблем. Думаешь, у меня не хватит сил разобраться с тобой? — Рико усмехнулся, но улыбка драматично сползла с губ, когда он понял, что брат не шутит. — Если ты ещё раз тронешь его, я тебя убью. «Я убью всех, кто посмел его коснуться», мелькнула в голове мысль, и рука дрогнула, когда мужчина жестом показал брату выметаться. Увидеть тогда Жана хотелось до зубного скрежета, но Ичиро сдерживался. Не мог же он в самом деле начать что-то чувствовать к парню, который стал лишь пополнением в его коллекции красивых вещей? У Ичиро таких предметов было много: пистолет и ножи ручной работы, костюмы и часы. Жан тоже был красивым. А ещё немного сломанным. Ичиро не относил себя к тем, кто любит тратить время на починку. Тем более разбираться с тем, что поломал по глупости его брат. Но Моро, казалось, восстанавливался только от доброго взгляда и слова в свой адрес. Ничего ведь не произойдёт, если Ичиро встретится с ним и поможет парню своим присутствием? А сам он получит от этого эстетическое — и не только — удовольствие. В конечном итоге, выкроив несколько часов, мужчина прилетел в Западную Вирджинию и потребовал привезти ему Жана сразу, как только тот освободится. Та встреча его только раззадорила, поэтому летом Ичиро себя в планах на отдых не стеснял. Тетсуджи не выглядел довольным, когда племянник сказал ему, что один из Воронов на неделю отправится в отпуск. Ещё более недовольным он стал, когда ему намекнули, что произойдет, если после возвращения из этой поездки Жан как-то пострадает. Сам парень радости от встречи не скрывал. Каждый вечер наблюдая, как он почти сияет в лучах предзакатного солнца, Ичиро ловил себя на мысли, что ему приятно радовать Жана не только в сексуальном плане. Время в солнечной Калифорнии наверняка запомнится мужчине на всю жизнь. Вкус едва загоревшей кожи и веснушки, усеявшие некогда бледные плечи. Ичиро полюбил соединять их пальцами и губами, выводя на коже невидимые узоры. Жан от этого сжимался, как от щекотки, но не избегал прикосновений, которые также дарили удовольствие. Чем больше времени они проводили вместе, тем меньше Ичиро узнавал в Жане прежнего Моро. Тот все ещё был скрытен, скромен и опасался сделать что-то не так, получив в ответ наказание. Но стоило его приобнять... Провести ладонью по волосам, коснуться поцелуем плеча или щеки... Прижаться со спины, переходя поцелуями на шею... Жан быстро облизывал свои яркие губы, издавал едва слышный стон и медленно, словно опасаясь, что ему запретят, поворачивался к мужчине лицом. Его ладони скользили по плечам, обнимая в ответ, в полуприкрытых глазах загорались дьявольские огоньки, а кончики ушей очаровательнейшим образом покрывались краской. Ичиро на собственном опыте знал, что человека можно унизить и оскорбить, растоптать его достоинство и сломить волю. Но убить в человеке жажду удовольствия невозможно. Чем чаще они с Жаном уединялись, тем активнее в нём просыпался молодой, желающий наслаждений юноша. Те гнусности, которые с ним прежде творили, едва ли смогли хотя бы прикоснуться к его душевной невинности. И пусть многие его движения всё ещё были несколько нескладными и порывистыми, словно он опасался, что может быть наказан за свои попытки доставить ответное удовольствие. Однако теперь Жан не избегал инициативы и больше не боялся показать, что ему действительно нравится то, что между ними происходит, когда они находятся в одной постели. В тот день Ичиро необходимо было уехать, и он оставил Жана в доме одного буквально на пару часов. Два часа незаметно превратились в половину дня, и обратно Морияма вернулся только к вечеру, когда зной и жара уже спáли. Моро в доме он не нашел. В спальне его не было, в полюбившейся ему библиотеке тоже. Возле бассейна было пусто, а охрана, окружающая периметр, утверждала, что на пляж парень не ходил. Сбежать Жан точно не мог. Просто не посмел бы этого сделать: так сильно в него были вбиты правила Гнезда и семьи Морияма. Ичиро понадобилось около получаса, чтобы найти парня в оранжерее. Тот сидел на каком-то мешке, на который сверху накинул плед, и читал книгу. — Ты провел весь день здесь? — спросил мужчина, опираясь плечом о дверной косяк. Жан дёрнулся, отвлекаясь от книги, резко поднял голову и улыбнулся. Ичиро почувствовал, как его губы невольно расползаются в ответной улыбке. — Да. На нем была лёгкая рубашка с коротким рукавом и шорты чуть выше колена. Вид едва загоревших крепких ног сводил мужчину с ума, и он, не удержавшись, погладил Жана по колену. Прикосновение к его телу отозвалось дрожью в пальцах. А, когда парень в ответ положил свою руку сверху, его касание послало разряд тока под кожу и отозвалось жадным возбуждением во всем теле. — Что ты читаешь? Жизнь и смерть Юлия Цезаря?! Жан, казалось, немного смутился. — Кевин любит историю. Я брал у него несколько раз книги, и некоторые мне понравились. — Что ещё тебе нравится? — Экси. — Нет, — Ичиро рассмеялся. — Что-то не столь очевидное. Что я ещё не знаю о тебе. Жан замолчал, но мужчина знал, что он просто подбирает ответы. Их отношения вышли на новый уровень, но парень всё ещё помнил своё место. — Цветы. Я поэтому здесь и сижу. И ещё звёзды. В смысле созвездия. Я как-то читал мифы о них, и мне тоже понравилось, — внезапно он погрустнел и закусил губу. — Но в Гнезде не видно звёзд, солнца и неба вообще. Там даже окон нет. Ичиро согласно кивнул и вплел пальцы Жану в волосы. Тот послушно наклонил голову и ответил на краткий поцелуй, удержаться от которого мужчина был просто не в силах. — Если ты хочешь, мы можем сегодня ночью провести здесь пару часов и посмотреть на звёзды. Я тоже кое-что знаю о созвездиях и могу тебе рассказать. И показать. Парень прикусил губу, понимая намек, и кивнул. В глазах его вновь вспыхнул знакомый дьявольский блеск. Мужчина ответил улыбкой и вновь потянулся к чужим губам. На секунду Ичиро показалось, что он готов тратить часы лишь на то, чтобы, не отрываясь, смотреть в серые глаза напротив и бесконечно обводить пальцем цифру три на покрасневшей от загара коже щек. Но тень Рико не отпускала их даже там. Кевин не переставал писать Жану с момента отъезда, что только убедило Ичиро, что как человек Дэй совершенно бесполезен. Он не пытался защитить своего друга, когда тот стал жертвой издевательств, но теперь требовал защиту для себя. Поэтому, когда Жан рассказал, что Рико сделал пару месяцев назад со вторым номером Воронов, Ичиро даже не попытался придать голосу сочувствия. — Плевать на всех. Главное, что ты в порядке. Неосторожно брошенная фраза вскрыла все потаённые секреты. Жан не ответил ничего. Ичиро, зарываясь носом ему в волосы и прижимая к себе ближе, признал, что привязался сильнее, чем думал. — Что подарить тебе на день рождения? — спросил он по возвращению, стараясь оттянуть момент их прощания. Ладонь Жана под его ладонью ощущалась так правильно. — Я не знаю. Мне ничего не надо. Мужчина посмотрел на него, едва улыбаясь уголками губ. За время их знакомства Жан ни разу ни о чем его не попросил. И Ичиро понял, что готов отдать ему всё. Побег Дэя был делом времени. Морияма был готов к подобному ещё с тех пор, как Жан начал рассказывать о регулярных издевательствах Рико над Кевином. После того, как он рассказал, что в мае Рико изнасиловал Дэя, Ичиро мысленно начал обратный отсчёт. Без вклада Жана не обошлось по-любому, и мужчина это понимал. Возможно, парень сделал это ненарочно, без умысла подтолкнув одно обстоятельство к другому. Но побег состоялся, и теперь виновные должны быть наказаны. Алекс своё уже получил и теперь, потирая израненные ладони, сидел в углу кабинета, где проходило обсуждение. Ичиро не отрывал взгляда от дяди и думал, вырвать ли тому язык или сразу прострелить голову после его слов. Мужчина слышал рассказ Моро о случившемся. Видел слезы на его глазах, клубящийся в них ужас и трясущиеся в истерике руки. Слышал просьбы не убивать Кевина Дэя, но так и не услышал мольбы о пощаде для себя. Это впечатлило и совсем капельку разозлило. Нельзя быть настолько жертвенным, иначе тебя просто раздавят. Благо в тот момент с Жаном был только Ичиро, который смог найти нетривиальный способ успокоить его, а затем отнес к себе в спальню. Смотря на спящего в его постели Жана, Ичиро понял, что тогда в Калифорнии ему не показалось. Он привязался слишком сильно. Так, что выдрать теперь получится только с мясом. Шагнул в пропасть с названием на букву «Л». Моро тихо сопел, уткнувшись лицом в подушку, и кудри его волос едва прикрывали бледную шею. Ичиро не мог прекратить смотреть на этот кусочек кожи, под которым сосредотачивалась чужая жизнь. Он протянул руку вперёд, не решаясь прикоснуться. Если бы он только знал, чем всё закончится. Он бы не подошёл к нему тогда... Да кому он врёт?! Ичиро знал всё с первой секунды, едва их глаза встретились на том чертовом празднике! И он бы всё равно повторил. Ведь сколько бы проблем это им не обещало, это всё равно было восхитительно. Однако ещё ведь можно всё исправить, да? Вздохнув, Морияма едва коснулся чужой кожи пальцами. Жан был бледен, но тело его горело. Может быть, причиной тому была истерика. Может быть, теплое одеяло поверх одежды. Неважно. Он был такой теплый, такой живой. Парадоксально, ведь если сжать чуть сильнее, то... Ичиро провел ладонью, убирая волосы. Склонился и оставил короткий поцелуй у парня на щеке, тут же поднимаясь и направляясь к выходу. Прошлое не исправить, но за будущее побороться можно. Слушая паскудные советы дяди, Ичиро понимал это всё отчётливее. Как и то, что готов устроить маленькую революцию и перестрелять свою родню к чертовой матери, если это обезопасит Жана. Его маленькую собственность под третьим номером, которая, не делая ничего, буквально стала всем. — Нет, — ответил он твёрдо. Тетсуджи замер, так и не договорив. Он явно хотел добавить что-то ещё, но посмотрел Ичиро в глаза и замолчал. Алекс, наблюдающий за этой сценой, едва слышно охнул и вжал голову в плечи, будто стал свидетелем того, что видеть не должен был никто. — Значит, всё-таки попался, — пространно произнес Тетсуджи. — Поэтому я против отношений в своей команде. Это делает тебя слабым. Это заставляет тебя пренебрегать своим долгом и спускать с рук проступки… — Ты против отношений, потому что однажды Кейли Дэй предпочла тебе другого мужчину, от которого потом родила сына, — жёстко прервал его Ичиро. — И ты неоднократно спускал Рико с рук откровенно отвратительные поступки. Но об этом мы поговорим позже. И не сомневайся в том, что своё наказание ты получишь. Тетсуджи действительно получил своё, но занимался его наказанием Кенго. Рико, как и говорили Жан и Алекс, действительно оказался под действием таблеток, но это были не наркотики, а допинг. Тренер Морияма, опасаясь, что Кевин может обойти его племянника, дал Рико столько стимулятора, что у того сорвало крышу. Он в упор не помнил, как они с Дэем разыгрывали партию один на один, как он потом избил его, и как поломанный Кевин вернулся в их комнату и с кем. Узнав об этом, Ичиро лишний раз убедился, что наказывать Жана не было никаких причин. Вряд ли скользкий капитан Воронов заметил, даже если бы Кевин нагло собрал свои вещи и ушел, громко хлопнув дверью и предварительно попрощавшись. Разговор с Жаном утром, его дрожащие руки, покрасневшие глаза, сошедший с плеч загар и побледневшие веснушки убили Ичиро наповал. Он занимался отрицанием очевидного больше полугода, требуя от Алекса отчёта не только о происходящем в Гнезде, но и о мельчайших подробностях жизни Жана. Мужчине хватило храбрости, чтобы признаться в том, что он стал немного одержим, но не для того, чтобы назначить личную встречу. Это время было сложным по всем параметрам. Отец пережил ещё несколько приступов, но благо с ними пока мог справиться их личный врач. Информация о болезни не вышла за пределы близкого круга, но работать Кенго теперь не мог. Его представлял Ичиро, и если приближенные давно привыкли к его роли, то далеко не все партнёры хотели иметь дело с «временной заменой». Конфликты и непослушание приводили к неполадкам в чётко отработанной системе, что невероятно злило. Всё чаще отец начал поднимать вопрос о преемственности и принялся подбирать ему кандидаток в жёны. Ичиро, как послушный сын, ходил на свидания, но ни одна встреча так ни к чему и не привела. — Как всё прошло сегодня? — спросил Кенго, когда старший сын пришёл вечером к нему в спальню. Писк медицинского оборудования раздражал, а витающий в воздухе запах лекарств вызывал зуд в носу. — Она тебе понравилась? — Милая девушка, — просто ответил Ичиро, складывая руки на груди. Он сидел напротив отца и не пропустил его недовольный взгляд. — Значит, и этой нет, — Кенго скривился не то от боли, не то от недовольства. — Твоё сердце занято, поэтому ни одна из них тебя и не привлекает. Повисла пауза, после которой Ичиро ответил, мастерски скрывая волнение. — Это неправда. Кенго лишь махнул рукой, прерывая все его дальнейшие объяснения. — Даже если ты будешь это отрицать, оно никуда не исчезнет, — он снова мучительно вздохнул и стиснул зубы, прикрывая глаза. — Я всегда знал, что оба моих сына меня разочаруют. И всё гадал, чем же отличишься ты. Никогда бы не подумал, что всё дело будет в восемнадцатилетнем мальчишке из Франции. — Ему не восемнадцать… — Неважно, — жёстко прервал его Кенго. Руки его сжались в кулак, и он сурово посмотрел на сына. — Знаешь, будь он девушкой, я бы даже не был против. Семья Моро давно исправила все свои ошибки и сделала из них выводы. И жениться иногда полезнее на своих подчиненных, а не на партнерах. Семейная жизнь Натана тому пример. Но этот твой французишка — парень! А у тебя должны быть жена и как минимум один сын, которому ты оставишь всё после себя! Считай, что это моя родительская воля. И с мальчишкой этим не смей больше встречаться. Ичиро лишь едва пожал плечами, сохраняя невозмутимое выражение лица. Сразу после того, как он вышел из комнаты отца, он решительно пошел наперекор родительскому слову. Мужчина сел в машину и отправился в Западную Вирджинию, чтобы остаться с Жаном наедине хотя бы на день. Никогда прежде Ичиро не чувствовал себя настолько цельным и истинно на своём месте, как в тот момент, когда готовил для них двоих поздний завтрак, пока Жан доставал из ящика две одинаковые кружки, чтобы заварить им кофе. Присутствие этого парня рядом творило с мужчиной что-то невероятное. Его объятия, запах и ощущение рук на теле заземляли, позволяли перевести дух и выдохнуть, чтобы на следующий день начать работу заново. Семья Морияма никогда не была дружной, но она была семьёй. Ичиро помнил, что служит на благо её существования. Однако не все партнёры были преданы семье. Например, Мясник, даже находясь в заключении, начал зарываться. Его приближенные работали спустя рукава, едва ли пытаясь удержать на плаву бизнес. Ичиро уже собирался наведаться к ним лично, чтобы объяснить, в чем же они не правы, когда его брат так неожиданно ему помог. Иметь в своем распоряжении информацию о том, где находится сын Натана Веснински, было чрезвычайно полезно. Особенно когда ты знаешь, как сильно Мяснику хотят отомстить родственники некогда ненаглядной Мэри. Ичиро сначала дал возможность Натаниэлю показать себя и то, чему его научила жизнь в бегах. После передал информацию о его местонахождении его родственникам по обе стороны океана, позволяя себе закрыть глаза на контакты своих английских партнёров с ФБР. Пусть все думают, что семья Морияма ни о чем не знает. Да начнется великая чистка! Разумеется, всё это пришлось провернуть за спиной у отца. Благо, что тот уже давно был исключительно номинальным главой, а бразды правления Ичиро взял в свои руки. Через некоторое время это оформили официально Смерть Кенго была предсказуемой, но от этого она не стала менее болезненной. Несмотря на холодность их отношения друг к другу и отсутствие согласия по многим действительно важным вопросам, Ичиро всё-таки любил отца. Новоявленный господин Морияма с благодарностью принимал соболезнования, не ответив лишь на одно. От Жана. Мысль о том, чтобы немедленно вывезти парня из Гнезда, затерялась в суете похоронных приготовлений. И тогда произошло то, что Ичиро вряд ли сможет себе простить. Единственный раз, когда Жан Моро попросил его о помощи, Ичиро Морияма его проигнорировал.