В порыве ярости

Дорога до Стамбула прошла без происшествий. Ибрагим позаботился, чтобы она добиралась с комфортом и ни в чем не нуждалась. Все это время она вспоминала эти два счастливых дня, что он подарил ей. Вновь и вновь в голове проносились моменты, когда он мягко касался ее кожи, зарывался в волосы, вдыхая ее аромат, нежно целовал в губы, кончиками пальцев гладил лицо. С другой стороны ее одолевало чисто женское самолюбие. «Вздумал поразвлекаться пару дней и отослать» Эти противоречивые размышления охватывали ее разум на весь путь, заставляя понимать, как глупо было сбегать от него посреди ночи. Что только нашло на нее? А если с ним и правда что-то случится, и они больше не увидятся...

***

Султан устроил настоящий праздник в честь возвращения своей матери. Вся столица пировала три дня, также готовясь проводить своего Повелителя в поход. — Валиде, я так рад, что Вы живы! — воскликнул он, когда она наконец вошла в его покои, и кинулся к ней в объятия. — Мой лев, теперь ты Повелитель мира, и я не оставлю тебя и всегда буду тебе опорой. — Валиде! Валиде! — в покоях были все ее дети, и теперь она снова могла обнять своих маленьких ангелов. — Как же Ибрагим Паша нашел вас? — неожиданный вопрос выбил почву из-под ног. Она никого не могла посвятить в подробности ее спасения, но совсем забыла продумать другую версию. Был куда более важный повод для раздумий... — Я не знаю, Мехмед. Но, слава Аллаху, я снова могу видеть счастливые лица моих детей… — Выпустив из объятий свою луноликую принцессу, она снова обратилась к сыну. — У меня будет к тебе просьба. — Конечно, матушка, все, что угодно.

***

Пробыв в столице еще несколько дней, Повелитель выдвинулся в свой первый поход и приехал в лагерь спустя месяц. Первым же делом он пожелал поговорить с Великим Визирем. — Ибрагим Паша, рад вас видеть, — произнес он, приглашая жестом пройти в его шатер.— Отчет о подготовке готов? — спросил Султан, когда они оказались внутри. — Да, Повелитель, если вы желаете… — начал было визирь, но был прерван. — Это подождет. Прежде моя Валиде попросила передать вам это, — проговорил Падишах, протягивая ему свиток и внимательно наблюдая за реакцией. Ибрагим был удивлен. Он и представить не мог, что там. Это явно не личное письмо, иначе бы она не стала передавать его через сына. Но тогда что… — Благодарю, Повелитель, — осторожно проговорил он, не отрывая пристального взгляда от свитка. — Жду Вас на Совете через час. А пока можете идти, Паша. Поклонившись, Ибрагим покинул султанский шатер и направился к себе. Ему не терпелось узнать, что она прислала ему. Не успел он скрыться от чужих глаз, как тут же развернул свиток и жадно впился глазами в написанное. Это был документ об его освобождении от рабства… Он не верил своим глазам. Повелитель, что был другом всю его жизнь, называл братом, наделил невиданными властью и богатством, не возвратил ему того, что было ему дороже всего на свете. Не одарил своего любимого раба милостью, а лишь крепче натягивал короткий поводок, отдавая в объятия тщеславия и высокомерия, которые помогали ему забыть об его истинном положении. Но больше всего его поразило, что такой подарок он получил от женщины, которую он ненавидел и презирал все годы своего восхождения на вершину. От женщины, что чаще всех играла на его самой сильной слабости...

***

Первый поход Султана Мехмеда проходил с грандиозными победами. Под управлением Великого Визиря войска взяли несколько крупных городов и подстроили ловушки для всех, кто был причастен к решению о нападении на Стамбул. Оставалось найти Шаха… — Шах сейчас на другом конце страны! — Мы не можем приносить такие жертвы ради его смерти! — Все равно его место займет сын! — Хором утверждали паши на Совете. — Он должен поплатиться за содеянное! — Ибрагима одолевала ярость. Это было главной целью похода — убить того, кто чуть не отнял у него Хюррем. — Оставим это решение до следующего Совета. Все свободны. Ибрагим Паша, останьтесь. — Прервал их рассуждения Султан и, дождавшись, пока все покинут шатер, осторожно обратился к визирю. — Что вас связывает с моей Валиде? — Могу я уточнить, чем вызван этот вопрос, мой Повелитель? — Единственной целью вашей тайной вылазки в Персию ведь было найти ее, верно? — Ибрагим опешил от этой проницательности и не знал, как вести себя. — Повелитель, я… — Она питает к вам те же чувства? — после продолжительной паузы и пребывая в полном замешательстве, Ибрагим решился признаться. — Я смею лишь надеяться на это, Повелитель, — ответил он в поклоне. Понимающе покачав головой и вздохнув, юный султан продолжил. — Вам нужно успокоиться, Паша. Я понимаю ваши чувства, однако сейчас мы на войне и на первом месте должны быть цели похода. Месть же затуманивает разум. Ибрагим был удивлен спокойными рассуждениями своего юного Падишаха и что он так легко отнесся к их отношениям с его матерью. Ведь это значит, у них может быть будущее. Будущее из его сна, не отравленное ложью и притворством... Но он дал себе слово отомстить Шаху и не мог так просто уехать. — Повелитель, я бы все же хотел проверить сведения лазутчиков. Прошу вас одобрить это решение. — Хорошо, Паша. Отбудете тайно, и не задерживайтесь. Сразу после вашего возвращения мы начнем отправление в столицу и… будьте осторожны… Паша, — добавил Падишах, положив руку на его плечо и заглядывая в глаза. — Слушаюсь, Повелитель.

***

Хюррем не находила себе места. Прошел месяц с того момента, как она получила последние вести из военного лагеря. "… Великий Визирь Ибрагим Паша был серьезно ранен при погоне за персидским Шахом. Уже несколько дней он без сознания…" Эти строки отдались эхом в голове. Острая боль буквально пронзила каждую клетку тела султанши, заставив упасть на колени и содрогаться от приступа внезапного удушья. Слезы покатились из глаз, окропляя письмо в ее руках и размывая ровные строки ужасающих слов. Изорвав пергамент в клочья, Хюррем начала кричать и крушить все, что попадалось ей под руку, пытаясь утихомирить режущую боль. Сбежавшиеся слуги всеми силами старались успокоить султаншу, но она не позволяла даже приблизиться к себе. Внезапно яростная агония сменилась состоянием глубокой апатии. Она обессиленно покачнулась, Сюмбюль только и успел подхватить ее оседающее на пол тело… Сейчас было раннее утро, она сидела у камина и чувствовала как ее душа рассыпается на части… В голове уже который раз крутилась их последняя встреча на лесной дороге, полная надменности и ехидства. Неужели все их отношения… Ненависть. Противоречивость. Непоследовательность. Непозволительность. Страсть. Нежность. Все это закончится именно так… Дверь покоев тихо отворилась, и Сюмбюль подкрался к своей госпоже. Он очень беспокоился за свою госпожу, видел, что она опустошена и убита горем. — Госпожа моя… — Здравствуй, Сюмбюль. У тебя что-то важное? — спросила она бесцветными голосом, не отрывая взгляда от огня, перед которыми просидела всю ночь. — Я хотел предложить вам сегодня выбраться из дворца. Вы давно не ездили верхом. Можно было бы совершить прогулку… Хюррем глубоко вздохнула… все это время она не выходила из покоев, полностью замкнувшись в себе… даже практически не видела детей. «Надо взять себя в руки» — Да, Сюмбюль, подготовь все, поедем вечером. А пока накройте на террасе и пригласите моих детей на завтрак. — Все будет сделано, султанша.

***

Она мчалась по лесу, не разбирая дороги. Конь стремительно несся вперед, возбужденно вскидывая голову. Ее волосы струились по ветру, лицо горело от быстрого галопа, а голову стала наполнять пульсирующая боль. Внезапно у султанши перехватило дыхание, в глазах потемнело, и она почувствовала, как они снова наполнились слезами. Хюррем резко затормозила, обхватив лошадь за шею, чтобы не упасть. Ее сопровождали люди Паши, которым он доверил ее на все время своего отсутствия. — Госпожа, с вами все хорошо? — спросил Мурад, подъезжая к ней. — Да… конечно… — ответила она, немного придя в себя. — Султанша, здесь недалеко есть пляж. Не желаете подышать морским воздухом? — Да, Мурад... едем. Пустив лошадей рысью, они спокойно добрались до пляжа. Оглядевшись, Хюррем узнала это место. Тот самый пляж, где они тогда оказались вдвоем... а на берегу был разбит шатер… Заметив, как Мурад спешился и подал ей руку, чтобы помочь слезть с коня, Хюррем удивилась, но не стала протестовать. Затем он поклонился и предложил жестом пройти ей на берег. Осторожно шагая по мягкому песку, она любовалась чарующим морским закатом, что пылал оттенками всех цветов. Воздух был свеж и сладок, опускался вечерний туман, мягко окутывая ее словно вуаль, завораживая и ввергая в оцепенение. — Хюррем Султан, не изволите со мной отужинать. — Этот голос… бархатный голос, что она уже не надеялась услышать в этом мире. Она не могла заставить себя обернуться… боялась, что он растворится в морском тумане как сладкое видение, как зыбкая мечта, возвратив ее в беспощадную реальность. Но почувствовав его сильные руки на своей талии, горячее дыхание на своей шее, узнав его запах, она поверила в происходящее. Эти глаза, черные как ночное безлунное небо. Нежная улыбка на его губах, что принадлежала лишь ей. «Хюррем и молчание… это что-то новое» пронеслось в его голове. — Не припомню момента, чтобы Хюррем Султан было нечего сказать мне, — проговорил он, широко ухмыляясь. Нежно улыбнувшись в ответ, она обхватила его лицо руками. — Нам больше не нужны слова, чтобы понимать друг друга…