В порыве ярости

Два дня султанша не выходила из покоев и не видела Ибрагима. Она не знала, здесь ли он, и уговаривала себя не думать об этом… Но в следующую секунду внимательно прислушивалась, желая услышать хотя бы шорох, но в доме была абсолютная тишина. Поздний вечер. Хюррем стояла у окна, обхватив себя руками, и наблюдала за темным бескрайним небом. На ней был лишь легкий шелковый халат вновь глубокого темно-зеленого цвета. На небе уже начали рассыпаться звезды. Те же звезды, которыми она любовалась со своего балкона во дворце. Поразительно… сейчас она вдалеке от дома, от своей семьи, но в этот час, в эту самую минуту ее дети смотрят на те же звезды, что и она. Дверь за спиной тихо скрипнула. Она обернулась. — Завтра мы выдвигаемся, — только и сказал он. Хюррем кивнула, а взгляд упал на его левый рукав, который был обагрен кровью. — Ты ранен, — произнесла она безразличным тоном, но почувствовала, как встрепенулось сердце. — Это неважно. — Раны обычно кто-то умышленно наносит, — продолжила Хюррем, подразумевая, что хочет узнать, кто это был, и стала рыться в сундуке в поиске чистых лоскутов ткани. Ибрагим же проигнорировал ее интерес и стал с любопытством наблюдать за этими действиями. Закончив свои поиски, султанша выразительно посмотрела на него. — Так и будешь стоять? Ее надо промыть. Еще не хватало, чтобы пошло заражение, и ты умер до того, как я окажусь дома. Ибрагима посмешила эта реплика, наконец он стал узнавать ее язвительную натуру. Хюррем же стало не по себе, она все еще не понимала, что чувствует к нему. А за те месяцы, что они не виделись, старалась заглушить все мысли и воспоминания, связанные с ним. «Неужели я действительно волнуюсь за него?» Он прошел внутрь и по-хозяйски устроился на ее кровати. Присев рядом, Хюррем ожидала, что он снимет рубашку, чтобы открыть ей доступ к ране, но он не двигался, а лишь пристально смотрел на нее, дожидаясь действий с ее стороны. Тогда она принялась сама расстегивать пуговицы пальцами, что моментально перестали ее слушаться. Наконец справившись с этой задачей, она придвинулась ближе, чтобы стянуть ее с его плеч. Их дыхания переплелись, волнение пронзило ее насквозь и вновь образовало ком в горле, а щеки невольно покраснели. С трудом сглотнув, она облизнула пересохшие губы и невероятным усилием воли удержалась, чтобы не посмотреть ему в глаза, чувствуя, что тогда уже не сможет отвести их. Ибрагим с нескрываемым наслаждением наблюдал за этими изменениями. Она начала возвращаться к нему… Скользнув руками по плечам, Хюррем освободила его от рубашки и добралась до пореза. Переведя дыхание, она обмакнула ткань в воду и начала аккуратно смывать грязь и запекшуюся кровь по всей длине раны. Она была неглубокой и не представляла опасности, чему султанша была очень рада. Закончив процедуру, Хюррем аккуратно перевязала плечо и резко поднялась, чтобы сбежать от жара его тела, который пробирал ее насквозь и заставлял окунаться в водоворот навязчивых мыслей. Но, не успев сделать и шага, она почувствовала руку на плече, которая резко дернула ее назад, отчего султанша оказалась на кровати, прижатая его телом. Теперь она не могла избежать этого черного пронизывающего взгляда. Ибрагим смотрел на нее также, как в тот день на утесе, словно не было всех этих месяцев разлуки, словно он не покидал ее, словно она не умирала для него, словно их души были все еще живы… — Это было грубо, — тяжело дыша, Хюррем пыталась сосредоточиться на его лице и руках, которые обхватили ее и тесно прижимали к его телу. — Ты испугалась? — Их близость действительно всегда пугала ее… но от этого вопроса ее глаза вспыхнули как прежде… в их прошлой жизни, где они были заклятыми врагами, отражая бушующий огонь, возникший из-за возмущения, что он видит ее насквозь. — Что за глупости?! Довольная ухмылка коснулась его губ от ее реакции, и, опустившись к лицу, он провел носом по ее скуле в направлении к уху. — Тогда от чего ты дрожишь? Только сейчас она заметила, что все ее тело трепещет мелкой дрожью, сердце безумно колотится, отдаваясь толчками по ребрам и разгоняя закипающую кровь по всему телу. Внезапно накатило осознание неспособности противостоять ему, спровоцировав сделать глубокий вдох, отчего ее губы приоткрылись, а руки тем временем скользнули по его оголенной груди и шее. Почувствовав ее немой ответ, Ибрагим вовлек султаншу в поцелуй, впившись в ее дрожащие губы и будя в ней ощущения и эмоции, которые она испытывала лишь с ним. Словно в тумане она ощущала, как его пальцы жадно сжали ее бедра. Тело окатила жаркая волна, лишая остатков воли и ввергая разум в вихрь желаний и соблазнов. Упиваясь страстными стонами султанши на своих губах, визирь потерял остатки рассудка от осознания, что она полностью отдалась его власти и жаждет быть с ним в эту ночь…

***

Когда утром Ибрагим поднялся с постели, Хюррем еще крепко спала. Увидев это очаровательное сонное создание, что закопалось в одеяле, он захотел сделать ее пробуждение волшебным… Тихо выйдя из комнаты, визирь прошел на кухню и своими руками приготовил для нее завтрак, насмехаясь над самим собой. Они знакомы столько лет, но эта рыжеволосая бунтарка продолжает пробуждать в нем чувства, о которых он не знал, заставляет совершать поступки, что он не делал больше ни для кого другого. Аккуратно расположив поднос на столе, Ибрагим вернулся в постель, ожидая ее пробуждения. Спустя несколько минут Хюррем заерзала и откинула одеяло, что-то мыча, а затем выгнулась, сладко потягиваясь. Наблюдая за этой картиной, он больше не мог держаться и обнял ее за талию, приблизившись к лицу. — Доброе утро, дорогая. Взглянув на него из-под полузакрытых век, Хюррем положила руку на его лица и изучающе скользнула пальцами по скуле и губам. Хюррем все еще не верила, что эту восхитительную ночь подарил ей он. — Я приготовил для нас завтрак. — Приготовил? — ее бровь подскочили вверх, а глаза широко распахнулись. — Здесь имеются некоторые проблемы с рабами… они все персидские. — Что ж, ради завтраков твоего приготовления я готова здесь задержаться, — произнесла она, потянувшись к его губам. Сейчас мир сжался до них двоих. Было неважно, где они и что будет завтра. Были лишь они двое… и чувство голода. — Хочу немедленно его попробовать, — игриво прошептала султанша, отрываясь от него и прикусив свою нижнюю губу. — Все для тебя, — Ибрагим откинул одеяла и, подхватив ее на руки, усадил на подушку возле стола. Завтрак действительно был прекрасен, здесь было все, что она любит. Принявшись за еду, она почувствовала, что он не отрывает от нее пристального взгляда. — Что? — Спросила Хюррем, лукаво улыбаясь. — Ты свела меня с ума… — Уверена, я тут ни при чем, это все сладость лукума, — потянувшись к лицу, она кокетливо стерла с его губ сахарную пудру и облизнула палец. Это было настолько соблазнительно, что мужчина потерял дар речи. Визирь даже представить себе не мог, что она может быть такой. Он резко завалил ее на подушки, отчего Хюррем начал задорно смеяться. Рыжие волосы рассыпались по ковру, а руки потянулись, чтобы обнять его. Ибрагим залюбовался ее красотой, блеском ее глаз, что теперь смотрели на него так ласково. Султанша обхватила лицо визиря обеими руками, вглядываясь в каждую черту. Она знала это лицо много лет, изучила каждую морщинку во время их словесных перепалках, когда пристально следила за движением каждой мышцы, чтобы разгадать его мысли… но сейчас не узнавала. Оно было другим. Этот взгляд полный нежности и тепла, эта легкая улыбка, что не сходила с его лица, когда он наблюдал за ней. Вновь его губы касаются ее… они остались прежними. Такие же требовательные, как тогда в кабинете, когда она угрожала ему, такие же страстные, как тогда на берегу, когда они упали с лошадей, такие же чувственные как тогда на краю утесе, когда они прощались. Оторваться от нее Ибрагима вынудила необходимость выдвигаться в дорогу, ведь сегодня им предстоит тяжелый день. Собравшись в путь, они спустились на первый этаж, и перед выходом Ибрагим снова притянул ее к себе. — У меня для тебя сюрприз. — Не уверена, что справлюсь с еще одним сюрпризом, — игриво ответила рыжеволосая, намекая на их безумную ночь. Мужчина широко ухмыльнулся и, обойдя ее сзади, обхватил одной рукой за талию, а второй ладонью прикрыл глаза. Ибрагим осторожно вывел ее из дома. Почувствовав на коже холодный воздух, Хюррем поежилась, но ее мигом обдало его жарким дыханием. — Я захватил с собой наш дурманящий туман… — шептал он, отрывая ладонь от ее глаз… Ее прекрасный вороной конь, его подарок. Ибрагим привез его сюда, а значит единственной целью приезда было найти ее. Не удержавшись, она развернулась и снова кинулась в его объятия. — Ты был так уверен, что найдешь меня? — прошептала она ему в шею. — От этого зависела моя жизнь… — серьезно произнес визирь без толики иронии или сарказма, приподнимая ее лицо за подбородок, чтобы заглянуть в пленительные зеленые глаза.

***

Они скакали весь день без остановки и к вечеру добрались до границы. Дальше дорога пролегала через османские земли. Уже поздно ночью они подъехали к особняку, который был одним из владений визиря, полученным в дар от Повелителя за прошлую победу над персами. К этому времени уже час капал дождь, Ибрагим то и дело раздраженно осматривал темное грозовое небо, беспокоясь, что Хюррем может простудиться. Но она не позволила себе жаловаться и беспокоить его этим, прекрасно понимая, в каких они условиях. Пройдя внутрь дома, она почувствовала долгожданное тепло. Несмотря на глубокую ночь, вокруг уже кружили служанки, которые были предупреждены о скором прибытии хозяина. Освободив султаншу от мокрой верхней одежды, рабыня проводила Хюррем до ее покоев. Переодевшись и устроившись на удобной кровати, она быстро провалилась в сон. На утро Хюррем проснулась от шума дождя, он так и не прекратился. Ибрагим лежал рядом и вновь наблюдал за ее пробуждением, видимо пришел, когда она уже уснула. — Моя госпожа… Сегодня мы останемся здесь, дороги сильно размыло, и я не хочу, чтобы ты заболела. Предлагаю провести этот день вместе, — шептал он, проводя пальцами по ее лицу. Это идея ей очень понравилась. В конце концов когда они вернутся домой, возможностей для таких дней будет мало, значит надо пользоваться моментом. Но Хюррем не была бы собой, если бы так просто согласилась. — Ммм... Тебе придется уговорить меня. — Уверена? Я больше по части физических методов, — увидев заинтересованный выжидающий взгляд, Ибрагим начал щекотать ее, вызвав бурю эмоций от удивления до восторга. — Да-да! Хорошо! Я согласна! — Моя на весь день? — ДААААА, — кричала Хюррем, продолжая хохотать. И это был великолепный день. Лучший день за долгое время в обеих жизнях. День, когда каждый из них был собой, не обремененный статусами и дворцовыми правилами. Сидя на подушках перед камином, они нежились в объятиях друг друга, не заметив, что уже пришел вечер. К том времени дождь успокоился, но небо так и оставалось затянутым тучами, не пропускавшими лунный свет. Внезапно в дверь постучали, Ибрагим выпустил ее из объятий и разрешил посетителю войти. В проеме двери выросла фигура уже знакомого Хюррем стражника Мурада. Того самого, что когда-то застал их на пляже. — Паша Хазретлири, санджак-бей Ахмед Паша узнал, что вы сейчас здесь, и просит приехать вас в его имение. Он сказал, что в его руки попал персидский шпион, и вам нужно лично выслушать, что он говорит. — Хорошо, Мурад, готовь лошадей. И нужно утром отправить гонца. Сообщить Султану Мехмеду, что его Валиде найдена и скоро прибудет в столицу. Я же буду ожидать приход основной части войск и самого Султана в лагере под Алеппо, — на этих словах Хюррем оторвалась от книги и подняла на него удивленные глаза. — До похода ты будешь в лагере? — Задала она вопрос, когда его телохранитель покинул покои. — Да, в столицу тебя сопроводят мои люди, — спокойно ответил он. Но, заметив волнение в ее глазах, протянул руку, чтобы погладить по щеке, и добавил, — ни о чем не беспокойся, они абсолютно мне верн… — Ты думаешь, меня волнует моя безопасность больше того факта, что ты снова оставляешь меня непонятно на сколько спустя два дня? — Ты ведь знала о походе… — Через 2 месяца, а не 2 дня! Походы длятся годами! И ты можешь вообще не вернуться! Так зачем было все это? Все эти признания, ласки, объятия? Решил потешить свое мужское самолюбие, заполучив еще одну султаншу, а затем отослать меня?! — Кричала она, вскакивая с подушки и отворачиваясь от него к окну. Ибрагим поднялся вслед за ней. Он не ожидал от нее такой вспышки. — Я ничего такого не хотел… Хюррем… сейчас мне нужно уехать. Поговорим, когда я вернусь. — Я поняла, это неотложно… от Хатидже ты тоже отмахивался государственными делами, когда она тебе надоедала, — проговорила она, повернув голову и косясь на него исподлобья. — Хюррем, прошу тебя… — с мольбой в голосе произнес он. — Уезжай. — Отрезала она, вновь отвернувшись. Снова этот взгляд, полный ненависти и презрения. Снова эта пропасть между ними. Сейчас было лучше ее оставить, и он оставил… «Поговорим, когда вернусь… слишком много условий для одного вечера» подумала Хюррем. Раз он хочет отослать ее, зачем дожидаться утра…

***

Вернувшись в особняк, Ибрагим прошел в покои, где оставил султаншу, но Хюррем там не оказалось. Позвав служанку, он спроси, где сейчас госпожа. — Эээ... Паша... она должна быть здесь… — Что значит должна?! — Взревел он и выскочил на улицу. Догадка посетила его сразу… Пройдя в конюшню, он осмотрел лошадей, и стойло Тумана оказалось пустым, а на дороге, размытой недавно прошедшим дождем, были свежие следы его копыт. «Она что вздумала в одиночку добраться до столицы?! Немыслимо» Он снова мчался по ночному лесу, а все мысли были о том, чтобы с ней все было в порядке. «Потешить мужское самолюбие… Ну конечно, обыскал всю Персию и вверг в войну две страны, чтобы потешить свое самолюбие ею. Гениально, Хюррем! Просто гениально!» Его сопровождение ехало за ним, освещая путь факелами. Лесная дорога была извилистой и скрывала обзор. Но наконец, проезжая очередной поворот, Ибрагим заметил вдалеке свою сбежавшую (уже в который раз!) госпожу. Подстегнув коня, он мигом догнал ее. — Хюррем Султан! — Его голос был похож на раскат грома. — Доброй ночи, Паша. Куда-то спешите? — Спросила она, как ни в чем не бывало, даже не повернув на него голову. — Ты совсем рассудка лишилась?! На дворе ночь! Ты хотя бы понимаешь, куда едешь?! — Ревел он, пугая разъяренным видом даже своих бывалых воинов. — Считаете, я не умею пользоваться дорогами, Паша Хазретлири? — Снова этот спокойным самодовольный тон, что выводил его из себя. Ибрагим дернул повод ее лошади, чтобы она наконец остановилась и посмотрела на него. — Прошу вас, не дергайте моего коня, Паша. Ему это не нравится. — Вкрадчиво произнесла она с надменным взглядом, снова пуская лошадь легкой рысью. Ибрагим передернулся от этой наглости и ее высокомерного выражения лица. Чуть больше часа назад она смеялась, дурачилась, ерошила его волосы, прижималась губами, а теперь… Но, поняв, что гнев ему с ней не помощник, взял себя в руки. — А саблей ты также искусно владеешь, чтобы отбиваться от разбойников, которыми кишит этот лес? — Проговорил Ибрагим, не отставая от нее. — Зачем мне это, ведь рядом сам главнокомандующий непобедимой османской армии. — Ибрагим опустил глаза и покачал головой. Конечно, она знала, что он ринется за ней, и с легкостью воспользовалась этим. Как бы ему не нравилась милая кроткая Хюррем, сейчас он получал небывалое наслаждение от столкновения с этой хитрой властной особой. Однако обстановка не самая благоприятная… — Вернемся назад, отправишься утром, как и планировалось. Это безопаснее. — Это не вам решать, Ибрагим Паша. Я еду в столицу прямой сейчас. Желаю вам удачного похода. — Отрезала она, пустив коня галопом. Он остановился, пребывая вне себя от злости. «Почему с этой женщиной всегда так сложно» — Что вы стоите, отправляйтесь за ней! — Рявкнул он на своих воинов, что мгновенно отправились вслед за султаншей, а Ибрагим уже более спокойно обратился к Мураду. — Добирайтесь по оговоренному маршруту. Отвечаешь за госпожу головой. — Не волнуйтесь, Паша. Все будет исполнено, — сказал он и также покинул его.