Дорога к океану

      Стив отнес пакеты с покупками в багажник и уже думал уезжать, но потом решил зайти в аптеку, находящуюся в том же здании, что и супермаркет. Нужно было пополнить запасы аспирина, так как запасы алкоголя он уже пополнил. Несмотря на последствия, к которым привела выпитая бутылка виски, Стив счел нужным прикупить еще одну. Он также взял ящик пива и бутылку вина, чтобы наверняка.       Аптека встретила прохладным воздухом и запахом лекарств. Стив взял с полки аспирин и уже думал идти на кассу, как, в последний момент, свернул в другой отдел, чтобы захватить упаковку презервативов и смазку. Он не особо понимал, зачем взял эти вещи, но решил, что лучше пускай они будут. Он все еще рассчитывал признаться Эдди.       Хотя, он не планировал вот так сразу спать с ним. То есть, Стив был совсем не против, если случай подвернется, но настаивать не собирался. Однако смазка и презервативы лучше пусть будут. На всякий случай.       К мотелю он ехал намеренно медленно. Стиву не удавалось совладать с тревогой, как бы он не пытался. Но он, по крайней мере, четко решил, что признается. Нельзя было медлить дальше, словно он какая-нибудь неуверенная в себе ученица старшей школы, пытающаяся заговорить с капитаном бейсбольной команды. Он, черт возьми, был королем школы! Подобная неуверенность Стиву совсем не по статусу, пусть он и лишился его уже достаточно давно.       Тревога была смешана с предвкушением чего-то хорошего. Но, одновременно с ним, в комплекте прилагалось предчувствие чего-то нехорошего. Слишком противоречиво, но как есть.       Забрав из машины все необходимое, Стив направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Ладони вспотели, сердце билось часто. Он подумал было, что лучше всего просто войти и сказать что-то вроде: «Ты мне нравишься. Давай встречаться», — чтобы избавиться от этого страха. Однако Стиву говорить ничего не пришлось. Это Эдди сказал. Как только Стив вошел, он сам произнес эти слова:       — Ты мне нравишься.       Стиву не потребовалось много времени, чтобы понять, что что-то не так. Эдди сидел на кровати, скрестив ноги и бездумно смотрел куда-то в стену. Его взгляд казался расфокусированным и каким-то нездоровым, будто он что-то принял. Об этом Стив и спросил в первую очередь, словно не услышав признания:       — Что с тобой, чувак? Только не говори, что ты закинулся чем-то без меня.       Эдди горько усмехнулся, с досадой понимая, что признание Стив, кажется, проигнорировал. Он пожал плечами, ответив:       — Не ебу, что это было. Просто нашел в рюкзаке таблетки. Но тебе не дам, больше нет, извини.       Стив был готов ударить себя ладонью по лбу. Он и сам сообразительностью не отличался, но вряд ли когда-нибудь стал бы пить таблетки, которые, как выразился Эдди, просто нашел в рюкзаке. Это, как минимум, могло быть небезопасно.       — Ты нормальный вообще?! — возмутился он.       Эдди широко улыбнулся и высунул язык, как бы намекая, что он не нормальный, и никогда таким не был.       — И почему у тебя волосы мокрые? — спросил Стив.       Вопрос казался малость глупым, ведь ничего сверхъестественного в том, что Эдди решил помыть голову точно не было, но Стив почувствовал, что что-то здесь не чисто. И не прогадал. Ответ Эдди возмутил Стива еще больше, чем тот факт, что он выпил какие-то неизвестные таблетки.       — Я в бассейне плавал. Весело, кстати, только прохладно.       — Прохладно?! Нет, Мансон, там не прохладно, там, блять, откровенно холодно! А если бы что-то случилось? Нельзя закидываться таблетками, а потом идти плавать в бассейне. Пиздец просто!       Стив размахивал руками в воздухе, пытаясь хоть во что-то выплеснуть свою злость. А Эдди оставался совершенно спокоен, он все также сидел на кровати и глупо улыбался.       — Это было до таблеток, — сказал он.       — Меня это не особо утешает, — все же взяв себя в руки, вздохнул Стив. — Обязательно скажи, если тебе станет плохо.       Эдди истерично рассмеялся, наталкивая Стива на мысль о том, что ему уже плохо. Впрочем, так и было. Эдди крайне негодовал из-за того, что его слова остались неуслышанными и негодование это поспешил высказать:       — Уже. Мне максимально хуево, потому что ты никак не отреагировал на то, что я сказал.       — Что ты сказал? — переспросил Стив.       «Ты мне нравишься», — прошло как-то мимо него. Он действительно будто бы не услышал этих слов. Или услышал, но они тут же поспешили переместиться куда-то на задворки сознания. Благо, Эдди был готов повторить.       — Я сказал, что ты мне нравишься, идиот. Я хотел бы попробовать с тобой, ну… встречаться или что там надо делать?       Слова дались Эдди подозрительно легко. Надо полагать, обуславливалось это теми самыми неизвестными таблетками. Он ощущал себя спокойно, разве что было немного грустно. По какой причине Эдди, правда, не знал. Стив заметил эту грусть в его глазах.       До Стива смысл услышанного доходил медленно. Сначала он подумал именно о печальном блеске в глазах Эдди, а уже потом пропустил все, что тот сказал, через себя. У Стива не было никаких оснований считать, что Эдди врет. Наоборот, едва ли он бы стал врать, когда разум затуманен лекарствами. Да и вряд ли он бы вообще стал врать о подобном. Эдди, конечно, был падок на глупые и порой обидные шутки, но о таком шутить бы не стал. Слишком не в его стиле. И слишком жестоко. Нет, признание точно не могло оказаться шуткой.       Но что это тогда вообще было? Стив бы обрадовался, если бы не какое-то внутреннее подозрение. Огромное количество неудач в сфере межличностных отношений заставили его считать, что все никак не может быть столь гладко. Особенно с человеком, который ему тоже нравился. Стив не верил, что он вызывает у Эдди симпатию. А даже если это и было так, то ему казалось, что очень скоро должен был оказаться какой-нибудь «Джонатан», который уведет у него Эдди. Или Эдди признается, что ему, на самом деле, нравятся исключительно девушки. Такое уже бывало, так почему бы ему не произойти во второй раз.       Умом Стив понимал, что должен постараться избавиться от этой бессмысленной паранойи. Если мыслить логически, то все складывалось в четкую картину: они друг другу нравятся. И все, никаких противеречий. Порой должно было повезти и ему. Кажется, повезло. Даже не пришлось самостоятельно ни в чем признаваться. Стиву стоило бы обрадоваться.       И он обрадовался, пусть и с опозданием. Губы изогнулись в улыбке. Где-то внутри зародилось яркое тепло. Стив коснулся ладонью левой половины груди, чувствуя, как сердце начинает биться сильнее. Он бы хотел многое сказать, но произнес лишь глуповатый вопрос:       — Правда?       В его голосе читалась самая неподдельная надежда.       — Да, — Эдди покачал головой. — Или что я должен сказать? Типа… у меня такого никогда не было, я не знаю, как надо.       К печали в его взгляде прибавилось волнение. Эдди правда начал испытывать некую панику, стремительно подступающую к горлу. Спокойствие, что подарили таблетки, неожиданно начало покидать его. Он боялся, что сейчас Стив скажет, что Эдди все не так понял, или вообще рассмеется.       Стив правда хотел доказать, что это не так. Он опустился на постель рядом с Эдди и положил руки ему на плечи. Стоило сказать только одно: «Ты мне тоже нравишься, давай будем вместе», но Стив тоже волновался, а когда он волновался, порой говорил совсем неуместные вещи. Например, следующую фразу:       — Но ты же говорил, что встречался с кем-то. Ее потом в тюрьму еще забрали.       — Это была не она! — выпалил Эдди.       У него не получалось держать себя в руках. Эмоций вдруг стало слишком много, и он совсем не понимал, как их интерпретировать. Эдди, казалось, что лучше просто помолчать, попросить Стива оставить его, уйти самому — сделать что угодно, только бы не продолжать говорить. Однако он уже не мог остановить себя. Захотелось высказать абсолютно все. Даже то, что Эдди скрывал от самого себя. Он продолжил:       — Это был Рик, тот чел, в чьем доме я прятался, понятно?! — его голос дрогнул. — Но мы не встречались или, блять, я не знаю! Я спал с ним за наркоту. Мне тогда было четырнадцать или вроде того. Я жил у него какое-то время после смерти мамы. Я не знал, куда идти, боялся, что меня отправят в какую-нибудь приемную семью на другом конце страны. И, — голос Эдди вновь дрогнул, — и Рик сказал, что я могу жить у него, если буду с ним спать. Он иногда шутил, что мы встречаемся, но, блять, мы не могли встречаться, он был старше лет на десять, и вообще ему было похуй на меня, и…       Эдди резко замолчал, закрывая лицо руками. Он не совсем понимал, что с ним происходит, и ужасно хотел это остановить, но не мог. На висках выступили капельки пота, стало жарко, как при простуде, когда поднимается температура.       Стив ошарашенно смотрел на Эдди. Признание, которое он только что услышал, было слишком серьезным. С одной стороны, Стиву даже было приятно, что ему доверили нечто столь сокровенное, но, с другой, он совсем не понимал, что с этим делать. Он отпустил плечи Эдди, хотя, наверное, стоило его обнять. Впрочем, Стив никогда не умел нормально успокаивать, о чем в настоящий момент сильно сожалел.       — Это, — попытался начать он, но так и не смог подобрать нужных слов.       — Это было неправильно, я знаю! — закончил за него Эдди, убирая руки от лица. — Но блять! Я не мог по-другому. Знаешь, мой отец ушел, когда мне было лет десять, тогда мама начала употреблять. И это было пиздец, как страшно. Она была из тех, ну, кому сносит крышу. Как-то раз она разбила зеркало в ванной руками, а потом валялась на полу вся в крови и орала о том, какой отец уебок. Через три года она умерла от передоза. Я тогда что-то делал на кухне, а потом пошел в гостиную и… и она лежала там в луже блевотины. Я потрогал ее руку, и она была… Блять! Но знаешь, что самое охуенное? Я не придумал ничего лучше, чем тоже начать употреблять. Потому что это помогало, потому что однажды я спиздил у нее какие-то разноцветные таблетки, и стало охуенно.       Стив видел, как дрожат плечи Эдди и как нездорово блестят его глаза. Он должен был сделать хоть что-нибудь, но продолжал сидеть и смотреть, не в силах даже пошевелиться.       — Со мной всегда было что-то не так, — продолжил Эдди, — я всегда был ненормальным, задротом, фриком, но я нашел таких же, как я, и стало не так плохо. Вроде. Я все равно чувствовал, что со мной что-то не так. Но когда я попробовал те таблетки, это исчезло. Но тогда я, видимо не был таким ебнутым, и понимал, что это не выход. Но после смерти мамы это стало выходом. Мне даже было плевать, что с этим ублюдком приходилось трахаться, просто… Я…       Эдди запнулся, не в силах продолжать говорить. Его ощутимо трясло, мысли путались. Он, вроде, и понимал, что прямо сейчас сидит рядом со Стивом на кровати в номере мотеля, но, вроде, и не понимал. Воспоминания о самых ужасных моментах в жизни, будто вернули его в прошлое, в те времена, когда эти моменты еще не были воспоминаниями. Эдди не знал, зачем продолжает, но он продолжил:       — Когда меня забрал дядя, стало легче. Я продолжил встречаться с Риком, но редко. И я завязал со всем кроме травы. Правда, я стал продавать дурь школьникам. Хуево, да? Но мне казалось, что я не могу зарабатывать по-другому. Но, в целом, было терпимо, а потом… Потом случился весь этот ебаный пиздец! И больше ничего не помогает!       Перед глазами Эдди все начало расплываться. Он не сразу понял, что причиной тому слезы. Осознал он это, только когда горячие капли скатились по щекам. Он поспешил их вытереть, но это не помогло, слез стало только больше.       — Раньше, какое бы дерьмо не происходило, меня всегда спасало желание жить. Я, блять, не хотел сдохнуть, но сейчас… Сейчас я не знаю, нахуя нужна такая жизнь! Иногда думаю, что лучше было бы умереть тогда, потому что я так больше не могу! — голос Эдди сорвался на крик. — Я не могу больше притворяться, что все нормально, потому что это, блять, не так! Это какой-то ебаный пиздец, если честно. И я правда рад, что ты позвал меня поехать с тобой в Калифорнию, но… Но я влюбился в тебя и сейчас вообще не ебу что делать! Я понимаю, что тебе нахуй не нужен такой, как я, но я чувствую себя хорошо только рядом с тобой!       По щекам Эдди продолжали стекать слезы. Он все еще пытался их вытереть. Глубокий вздох подарил несколько мгновений мнимого спокойствия, которого хватило чтобы сказать:       — Извини, что несу весь этот бред. Наверное, это из-за таблеток. Иногда бывает обратный эффект и…       Сиюминутное спокойствие покинуло Эдди, он, сдавленно всхлипнув, сказал:       — Блять, как же мне хуево.       Вполне возможно, причина была не в таблетках, они лишь стали катализатором. Когда-нибудь Эдди должен был сорваться. Он слишком долго подавлял эмоции наркотиками и алкоголем. И вот сейчас это произошло. Он вывалил Стиву все, что происходило у него внутри, уже совершенно не заботясь о том, что будет дальше.       Стив ненавидел себя за бездействие. Он не знал, что сказать. Мыслей было слишком много, но нужных слов не находилось вовсе. Благо, пусть и несколько поздно, он сообразил, что лучше всего будет просто обнять Эдди. Так он и поступил. Молча прижал его к себе, крепко обнимая.       Эдди уткнулся лицом в плечо Стива. Уже было все равно. Он, вцепившись пальцами в чужую футболку, позволил себе разрыдаться в голос.       Стив гладил Эдди по голове, отражая в этом жесте все сочувствие и заботу. Параллельно с этим он пытался взять себя в руки. Но взять не получалось. В какой-то момент его собственные глаза наполнились слезами. Он не понимал, почему плачет, но плакать хотелось. Наверное потому, что ему тоже было тяжело. Потому что он тоже прятал свои эмоции, не имея рядом того, кому можно их высказать. Но теперь все изменилось. Теперь все должно было быть хорошо, пусть и не прямо сейчас.       У Стива не было никакой уверенности в том, что Эдди его вообще услышит, но он все равно сквозь слезы сдавленно произнес:       — Я хочу быть с тобой. Я очень сильно этого хочу.       Эдди никак на это не отреагировал, продолжая захлебываться слезами. Стив чувствовал, как намокла его футболка. Волосы Эдди, в которых Стив спрятал лицо, должно быть, тоже стали влажными. Но на подобное было абсолютно плевать. Плевать было вообще на все, кроме того, что теперь они есть друг у друга.       Неизвестно, сколько времени прошло. Если судить по тому, что за окном уже стало темно — достаточно много. Эдди первым отстранился от Стива. Когда истерика подошла к концу, на смену всем эмоциям пришла пустота. Но то была желанная пустота, умиротворяющая и расслабляющая.       Эдди вытер лицо и вздохнул. Он все еще не знал, что делать, но больше, кажется, совсем не волновался об этом. Стив несколько раз шмыгнул носом и тоже попытался привести себя в относительный порядок. Надо полагать, они оба выглядели ужасно, но темнота это скрывала. Глядя на Эдди, Стив видел только блеск глаз и щеки, влажные от слез.       Стиву стало несколько лучше, правда, голова начала болеть, но это не помешало ему вновь сказать самое важное: Он протянул руку к лицу Эдди, бережно поправил челку, лезущую в глаза и тихо произнес:       — Давай будем вместе? Я понятия не имею, что из этого получится, но это лучшее, что мы можем сделать.       Эдди будто бы не поверил. Ему даже вновь захотелось смеяться, но Стив уверенно повторил:       — Я хочу быть с тобой, Эдди, хочу больше всего на свете.       — Серьезно? — по-детски наивный вопрос.       — Да, — уверенно ответил Стив.       — То есть, ты и я, и… Блять!       Эдди посмотрел на Стива и попросил о том, в чем действительно нуждался сейчас:       — Можешь поцеловать меня? Пожалуйста.       И Стив это сделал. Наверное, он еще никогда никого не целовал с такой нежностью и трепетом.