История одного из подмастерьев (рабочее)

Мара стала жить в лесу, вместе с Иштваном и Янко. Она делала много работы по дому, по крайней мере той, на которую у неё хватало сил. Хоть Янко и пытался брать на себя как можно больше, Мара не хотела сидеть без дела на протяжении всего срока. Всю зиму она практически не выходила из дома - во-первых, было очень снежно и холодно, а во-вторых, не возникало необходимости. Янко большую часть времени был с ней - усиленно учился по книгам Иштвана, чтобы поскорее начать работать наравне с ним. Но отвлекаясь от книг, Янко обязательно садился рядом возлюбленной, брал её руки в свои и не мог отвести от неё взгляда, в котором читалалась огромная светлая любовь и тихое счастье от того, что они рядом, и будут рядом всю оставшуюся жизнь. А учитывая то, что они были так молоды, им предстояло быть вместе ещё много лет. Так прошла зима и весна, и наступило лето, и срок начал постепенно подходить к концу. Казалось, что лес готовится к тому, чтобы принять под свою сень кого-то нового, чтобы как можно дольше хранить его. Янко чувствовал светлое ожидание во всём - в шуршании травы на ветру, в пении птиц и в мерном стуке веток в окно, в запахе лесных трав и в плеске воды в ручье. У этого самого ручья он часто останавливался, когда приходил собирать травы. Прошёл всего лишь год после того дня, как он впервые увидел там Мару, а ему казалось, что это было совсем давно. Ведь за это время он значительно повзрослел, и из застенчивого мальчишки-ученика стал практически самостоятельным знахарем, а скоро должен был стать и отцом семейства. В августе окончательно стало ясно, что Мара вот-вот должна родить. Янко уже почти не отходил от неё, будто боялся пропустить самый важный момент. - Янко, как мы его назовём? Или её? - спросила Мара однажды утром, когда они сидели на крыльце дома, и Янко старательно расталкивал высушенные листья в специальной ступке. - Не знаю, - задумчиво ответил он, - а тебе как больше нравится? - Я тоже не знаю. Хотелось бы, чтобы было если не связано с лесом, то хотя бы по звучанию непоминало что-то похожее. Знаю, я сейчас не могу объяснить нормально, но всё же... Она вдруг резко осеклась и побледнела, вздрогнув всем телом. Лицо у неё исказилось невыносимой болью, и ничего сказать Мара не могла ещё несколько секунд. - Янко, кажется началось! - наконец, вырвалось у неё, после чего она снова вздрогнула и уже не смогла сдержать сдавленного крика. Дальше всё как будто смешалось. Янко плохо осознавал, что происходит, и понимал только, что Маре сейчас очень больно и тяжело, и что он должен сделать всё, чтобы ей было легче это вынести. Он изо всех сил сжимал её руку, раз за разом повторяя затверженные уже давно слова заговора на снятие боли - первое, чему научился, и то, в чём особенно сильно преуспел. В глазах у него темнело, а с каждым новым прочтением заговора у него отнималось всё больше сил. Но Янко лишь переводил дыхание и снова повторял привычные слова, наклоняясь как можно ближе к Маре, как будто то, что она это услышит, могло придать ей сил и смелости. Всё завертелось в бесконечном круговороте, наполненном шумом и внушающем непреодолимый страх. Казалось, выхода оттуда нет и быть не может, и всё вот так и закончится, и дальше будет только темнота и пустота. Но всё это прервалось долгожданным плачем младенца, после чего на некоторое время повисла тишина. - Янко, - слабо позвала Мара, - ты здесь? - Здесь, - севшим голосом отозвался он, и поднялся, так как только сейчас понял, что уже давно сполз на колени. Когда он встал, в глазах у него потемнело, а по голове будто ударили чем-то тяжёлым, поэтому он сразу сел на край кровати. Они успели только посмотреть друг на друга, причем глаза у обоих были полны слёз. После этого в комнату вошёл Иштван и положил в руки Мары маленький сверток, в котором мирно сопел ребёнок. Их ребёнок. Говорить ничего не хотелось, поэтому они просто молча на него смотрели. - Это мальчик, - наконец, нарушил молчание Иштван и двинулся к выходу, чтобы не мешать. - Мальчик, - эхом отозвалась Мара, и с тёплой улыбкой посмотрела на Янко, - ты слышал? У нас мальчик. Наш сын, наше маленькое чудо... - Слышал, - ответил Янко и протянул руку, чтобы провести по мягкому пушку на голове ребёнка, - привет, малыш. Добро пожаловать. - Так как мы хотели его назвать? - спросила Мара, с любовью и осторожностью прижимая к себе тёплый свёрток. - Не знаю, - ответил Янко и улыбнулся, поднимая глаза на Иштвана, - а может быть, Иштван что-то придумает? - И правда, - сказала Мара, - дядюшка Иштван, я уверена, вы сможете его назвать. Иштван, кажется, совсем этого не ожидал, но всё же приблизился к кровати и наклонился над ребёнком. - Ну, если вы так хотите, чтобы я дал ему имя, - задумчиво проговорил он, - пусть его зовут Лышард. Нося имя одного мудрого и поистине великого знахаря, ребёнок, возможно, сможет однажды достойно продолжить наше дело. - Лышард... - повторила Мара совсем тихо, будто пробуя это имя, - Лышард... Лышко! Мы будем звать его Лышко. Пусть имя и не связано с лесом напрямую, оно похоже на то, как ветер шуршит листьями деревьев. Янко, тебе нравится? - Очень нравится, - ответил он, не переставая улыбаться и с теплом смотреть на свою семью.