История одного из подмастерьев (рабочее)

Иштван был мёртв. Янко смотрел в его застывшее лицо, и постепенно осознавал это. Он провел пальцами по синякам и ссадинам на его лице, и ощутил холод, который пронизал его насквозь и заставил вздрогнуть всем телом. Казалось, это поставило окончательную точку. "Умер. Умер. Иштван умер", - билось в голове Янко, пока он растерянно смотрел то в пустые глаза учителя, то на собственные пальцы, окрасившиеся кровью, которая в темноте казалась чёрной. Эти слова звучали всё громче, до боли давя на сознание, и Янко не смог с этим справиться. Не до конца понимая, что делает, он резко поднялся и рванул в темноту леса, за пелену ночного дождя и тумана. Когда сил бежать у него не осталось, Янко рухнул на колени в жидкую грязь и закрыл лицо руками. Он понимал, что как бы он ни выплескивал свою боль, Иштвана это не вернёт. И от собственного бессилия перед смертью, которая забрала у него учителя и верного друга, стало вдруг настолько больно, что Янко не смог сдержать крик отчаяния. Сквозь шум дождя и ветра никто его не услышал. Да и некому было слышать - вокруг простирался лес. Родной лес, ставший вдруг тёмным, чужим и страшным. Таким, что из груди Янко вырвался ещё один крик, ещё более горестный и отчаянный, чем первый. Так продолжалось, пока Янко не обессилел от собственного горя и не упал на землю в беспамятстве. Дальше была темнота. * * * От ветра в окнах дрожали стёкла. Дождь стучал по крыше и нагонял страх. Ещё никогда прежде Маре не было так страшно. Что будет с Янко, она даже подумать боялась - ушёл куда-то в лес и до сих пор не вернулся, а там настоящее светопреставление. Она изо всех сил успокаивала себя мыслью о том, что Янко знает лес и с ним ничего не случится даже в таком состоянии. Но ей всё равно становилось всё более жутко. От ветра и дождя за окном, от осознания того, что Иштван умер, и от того, что уложить Лышко никак не получалось. Обычно совсем спокойный, этой ночью он не переставал плакать, и эта перемена сильно пугала. Мара прижимала его к себе, ходя по комнате, и пыталась держать себя в руках, потому что понимала, что если впадет в панику, то никому от этого лучше не станет. - Тише, - снова и снова повторяла она, садясь на кровать и наклоняясь к покрасневшему от слёз лицу ребёнка, - дождь скоро кончится, и будет не страшно. И папа вернётся. А Иштван уже не вернется. Ему было очень больно, но теперь уже никогда не будет. Он теперь невидимо будет всегда находиться в лесу, который так любил. И любит до сих пор, поэтому и останется здесь... Она старалась говорить без остановки, в надежде на то, что её голос успокоит Лышко, и он сможет заснуть. Если бы здесь был Янко, он бы нашёл способ, но Мара не могла сделать ничего, кроме как отвлекать разговорами. Таким образом она и себе самой помогала справиться со страхом. Вскоре дождь стал заканчиваться, да и ветер постепенно стих. Небо за окном подернулось предрассветной синевой. Это было такое же утро, как когда Мара узнала, что они с Янко теппрь соединены навсегда. Поэтому она не смогла не улыбнуться от того, насколько вдруг ей стало спокойно. Лышко постепенно провалился в сон, и убедившись, что спит он крепко, Мара переложила его в колыбель. Затем вышла на крыльцо. Её сразу обдало холодом, и она плотнее завернулась в тёплый платок. Иштван по-прежнему лежал под навесом на небольшой веранде рядом с крыльцом. Мара сходила в дом, и принеся миску с водой и чистую тряпицу, принялась обмывать кровь с его неподвижного лица. Руки у неё дрожали, а на глаза наворачивались слёзы. И Мара не могла представить, каково в таком случае сейчас Янко. - Прощайте, дядюшка Иштван, - проговорила она совсем тихо, и накрыла его тело принесенным из дома покрывалом. Мара вернулась в дом и тщательно вымыла руки. Затем поставила греться над огнем ведро воды и принялась за домашние дела. Всё равно спать не хотелось, а дождаться возвращения Янко было нужно. Вскоре на крыльце послышались шаги, после чего дверь тихо скрипнула. Янко вошёл в дом, и Мара едва удержалась от того, чтобы вскрикнуть - настолько ужасно он выглядел после ночи в лесу. Длинные рыжие волосы спутались и падали на бледное лицо, перепачканное осенней грязью. Глаза вовсе казались мёртвыми - такими же пустыми, как и у Иштвана. Янко остановился недалеко от порога. С его волос и одежды капало на пол, и под ногами, которые были разбиты в кровь и покрыты налипшими пожухлыми травинками и листьями, уже образовалась большая лужа. Он молчал, и молчание это было невыносимо страшным. Но Мара подошла к нему и крепко обняла. Слов не было нужно - она знала, что сейчас одно её присутствие рядом поддержит Янко. Как бы тяжело ему ни было, она всеми силами постарается помочь ему.