История одного из подмастерьев (рабочее)

Ноябрь близился к концу. Казалось, всё вокруг замерло, не дожидаясь снега, и теперь стояло и мёрзло, не зная, что делать в эти оставшиеся несколько недель. Лышко сделал ещё несколько усталых шагов по усыпанной гнилыми листьями лесной тропинке и опустился на мокрое и холодное бревно. Ноги тяжело гудели, пальцев он не чувствовал от холода, а уже давно ставший постоянным голод не давал покоя. Прямо рядом с бревном росло дерево рябины, однако его ягоды были слишком высоко, чтобы Лышко мог до них дотянуться. Поэтому он только подобрал несколько упавших. Рябина противно горчила на языке, но когда это единственное, что ешь за последние несколько дней (а Лышко не помнил, как давно ему удалось подобрать кусок хлеба возле чьего-то крыльца), вкус не так сильно беспокоит. Лышко уже запомнил, что если долго сидеть на одном месте, то ничего не стоит быстро замёрзнуть. Поэтому он собрал силы, чтобы подняться и двинуться дальше. У него так и не появилось какой-то цели, к которой можно было придти. Вот уже несколько недель он был совсем один, и был вынужден просто скитаться от одной деревни к другой в слабой надежде на то, что хоть откуда-то его не прогонят и хоть где-то найдется место, где он будет нужен. Пока что такого не случалось - разве что какая-нибудь старушка могла вынести немного еды или вложить его замёрзшую ладонь пару монет, чтобы поскорее от него избавиться, но сделать это с чистой совестью. Лышко не знал, сколько прошло времени, прежде чем он вышел из леса к небольшой деревне. Ещё немного отдохнув под вывеской с названием и съев пару припасенных ягод рябины, он медленно, чтобы беречь силы, побрел по длинной, через всю деревню, улице. Это место мало чем отличалось от десятков других, которые он успел пройти за эту страшную осень - сначала с матерью, потом один. Поэтому мальчик был точно уверен, что и здесь просить о помощи глупо и бессмысленно. Но силы медленно покидали его, и вскоре Лышко прислонился к какому-то забору и прикрыл глаза, чтобы прогнать скачущие перед ними тёмные пятна. Ноги подкосились, и ему показалось, что он начал сползать вниз, в кучу мокрых листьев, которая вдруг оказалась на удивление теплой и большой. Лышко почудилось, что эта куча, как одеяло, обволакивает его позволяя полностью в себя погрузиться и забыть о голоде, холоде и страхе. Он не открывал глаза, чтобы это приятное чувство не ушло. А потом вдруг осознал, что сейчас и не осень вовсе, а теплое лето. И что он стоит на залитой солнцем лесной поляне, где растёт много ароматных цветов, переливающихся при ярком свете разными красками. Высокая трава приятно щекочет босые ноги, уставшие от долгой ходьбы и стертые в кровь. И Мара, живая и совсем здоровая, стоит совсем неподалёку. На её тёмные волосы надет пёстрый венок, она счастливо улыбается в объятиях Янко, который выглядит именно таким, каким Лышко его запомнил при жизни. Отец держит в руках охапку трав, наверняка они пойдут на лечение, и он расскажет сыну для чего они нужны, и многому его научит. Облегчённо улыбнувшись и вдохнув полной грудью, Лышко сделал несколько шагов вперёд. Фигуры родителей, однако, несколько отдалились от него, и ему пришлось снова рвануть к ним. И в этот момент сзади послышался грубый мужской голос: - Ты что здесь разлёгся, проходимец?! А ну убирайся, а то сейчас собак спущу! Глухое рычание и позвякивание цепи окончательно вывело Лышко из забытья. Он поднялся, и несмотря на то что его шатало из стороны в сторону, попятился назад. - Эй, Клык, Волк, хватайте его! Живо! Несмотря на то, что с ним такое случалось не в первый раз, и бегать от злых псов ему уже приходилось, Лышко до сих пор не мог к этому привыкнуть и совладать со страхом. Он остановился в ступоре и молча наблюдал, как к нему приближаются два огромных пса с озлобленными мордами. Наблюдал до тех пор, пока не почувствовал резкую острую боль где-то пониже колена. Лышко развернулся и рванул как можно дальше. Обратно в лес, за деревья, там можно лечь в листья, зарыться и не вылезать какое-то время. От нехватки сил мальчик не мог бежать достаточно быстро, голова кружилась, а укус кровоточил и ныл. Но остановился он только в тот момент, когда окончательно убедился, что собачий лай смолк. Тогда Лышко без сил рухнул на землю, и всё подёрнулось темнотой.