История одного из подмастерьев (рабочее)

Весь следующий день Лышко бездумно плелся по дороге, не замечая холодного ветра, который дул прямо в лицо. Он не чувствовал холода, то ли потому что привык к нему, то ли потому что ему и без этого было совсем тяжело и плохо. Настолько, что он не мог даже плакать. Да и какой от этого был смысл, если слезами он никак не мог вернуть к жизни ни отца, ни мать? Тяжёлое чувство одиночества навалилось и давило на плечи, не давая даже поднять взгляд от грязной дороги, покрытой ковром гнилых и размокших листьев. К вечеру Лышко дошёл до какого-то маленького городка. Очевидно, было уже довольно поздно, потому что на улицах никого не было. Но следовало поискать место, чтобы провести ночь, ведь мало ли, что может случиться на безлюдных улицах незнакомого города. В сознание болезненно врезалось ещё совсем свежее воспоминание о том узком переулке. Лышко озлобленно стиснул зубы и сжал кулаки. Как же сильно он ненавидел всех этих людей, которые били его маму плёткой. И это из-за них она умерла, а он даже не смог ей помочь. Поэтому Лышко злился ещё и на себя. А от понимания того, насколько бесполезна его злость, становилось ещё хуже. Мальчик ударил кулаком по какой-то стене. Сразу почувствовалась боль, но ему было всё равно, и он ударил ещё раз, уже сильнее. - Ненавижу, - только и смог проговорить он, после чего свернул за угол и оказался в темном дворе, где лежало много всякого хлама - доски, сломанная телега и несколько пустых бочек. В одну из этих бочек Лышко и решил забраться, поскольку начал накрапывать дождь, и нужно было где-то спрятаться. От холода теперь мог защитить только платок Мары, совсем истрепавшийся за долгие недели скитаний. Ведь плащ Ганса отобрали те же самые нищие в переулке. Как можно плотнее завернувшись в платок, Лышко провалился в тяжёлый сон. Он уже запомнил, что во сне не так сильно чувствуется голод. Перед глазами в очередной раз встало красное зарево и высокий столб дыма, за которым слышался пугающий шум и крики. Лышко редко видел сны, потому что очень сильно уставал за день, но если что-то и снилось, то это непременно был пожар. Его разбудили тусклые лучи скупого осеннего солнца. Лышко выбрался из бочки и осмотрелся, чтобы понять, где находится. Судя по всему, это был задний двор какой-то таверны. А это обозначало возможность найти, чем подкрепиться. Лышко не помнил, когда в последний раз ел, и от слабости даже не сразу смог подняться. На его счастье, совсем рядом оказалась небольшая картофелина, уже вся покрытая пылью и грязью. Лышко поднял её и кое-как обтер рукавом, который уже тоже был таким грязным, что мало чем помог. Несмотря на то, что картофелина лежала здесь уже явно больше одного дня, Лышко принялся есть её жадно, как изголодавшийся волчонок, боящийся, что еду отнимет кто-то более сильный. Он даже не почувствовал вкуса, но подумал о том, что с удовольствием съел бы ещё пять таких грязных, начинающих портиться картофелин, лишь бы это помогло ему насытиться. Он несколько раз облизал губы и пальцы в надежде на то, что на них осталась хотя бы одна лишняя крошка. И когда Лышко убедился, что съел всё подчистую, то поплелся в сторону улицы. Нужно было найти какое-то спасение от бесконечных скитаний. - Держи, бедный мальчик! Лышко поднял растерянный и уставший взгляд. В нескольких шагах от него стояла девочка в переднике и протягивала ему монетку. - Возьми, купишь себе поесть! Он опасливо приблизился к ней. Девочка открыто улыбалась, и от её взгляда исходило что-то тёплое и приятное. Возможно, если бы у Лышко были на это силы, он бы даже улыбнулся ей в ответ. Эта девочка напоминала ему о чем-то близком и теплом, но он никак не мог понять, о чем именно. - Марта, сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не приближалась к нищим?! - окликнула её высокая женщина, после чего так резко схватила девочку за руку, что та выронила монетку на мостовую и даже не успела ничего ответить. Только обернулась, виновато улыбнувшись напоследок. Они быстро удалились в другой конец улицы, и Лышко подошёл подобрать монетку с земли. На это можно будет купить целую лепёшку. С благодарностью глядя вслед маленькой незнакомке, Лышко наконец понял, кого она ему напомнила. Ну конечно же, при виде этой девочки с такой милой и доброй улыбкой, он не мог не подумать о Христине. Но при мысли об этом пришли воспоминания о доме, о счастливой и тихой жизни в лесу, и о том, как всё закончилось. И не вернётся уже никогда. От этого Лышко снова почувствовал жгучую волну злости и стукнул кулаком в стену, после чего побрел дальше, раздумывая о том, что ему теперь делать и куда идти.