Proof

Воспоминание

Два молодых человека бежали по мостовой и неудержимо, уже почти истерично смеялись. Их лица разгорячились от бега по лондонскому морозу, непривычному для них, загорелых и опалённых беспощадным солнцем, с губами, обветренными засухой пустынь южного Афганистана. Правда, о том, что они только что приехали оттуда, знали лишь они сами. А для остального мира они и не существовали вовсе, были неинтересны. Друзьям было весело от самого факта, что они живы и смогли вернуться домой. Несильное пулевое ранение в руку у девушки и одно пустяковое ножевое в бедро у парня их почти не беспокоили, по крайней мере не сейчас, когда они так счастливы и есть дела поважнее — радоваться возвращению, глотнуть свободы и возможности быть собой. Не притворяться, не играть роли, не надевать маски и балаклавы, не оглядываться и не прислушиваться ежесекундно, пытаясь в ночной тишине пустыни, или в утреннем, раздающемся на всю округу призыве муэдзина, или в гвалте и суматохе восточного базара увидеть, заметить и распознать опасность, вовремя скрыться, исчезнуть и безопасно появиться вновь. Молодые люди устали, они не спали толком две недели, не ели нормальную еду, не мылись в обычном человеческом душе. Да и не жили, по крайней мере не своей жизнью, ведь выполняли секретное задание правительства своей страны. Солдатам не положено знать, зачем и почему. Им отдают приказ, и они его выполняют любой ценой. Даже ценой своей жизни. Друзья так гордились собой и друг другом, впервые, ещё совсем недавно, стоя перед генералом армии Великобритании в красивой парадной форме, только что сшитой на заказ по их личным меркам. Обязанные выказывать серьёзность и соответствовать торжественности момента в кабинете военачальника, они еле сдерживали счастливые улыбки, свойственные молодым и горячим, в их глазах горел огонь, и они готовы были на всё. Это то, к чему друзья шли, о чём мечтали с детства и к чему долго и упорно готовились, точно зная свою цель, не отступая и не сдаваясь. А сейчас после впервые столь опасного задания молодые бойцы не могли нарадоваться, не могли надышаться родным воздухом, который абсолютно точно отличался от афганского, прожжённого и гнетущего, иссушающего лёгкие и выжигающего внутренности. И возможно, дело совсем не в разнице температур и климатических условий, разница — в свободе и принадлежности самим себе. Они выжили! Друзья замедлили бег, больше не в силах выдержать взятую при старте скорость, а затем остановились, когда девушка схватилась на рукав мужского бомбера и потянула, молчаливо прося остановиться. — Я больше не могу, — с длинными паузами на вдохи проговорила Энн и склонилась пополам в попытках отдышаться. Тэхён тоже дышал тяжело, постоянно облизывал губы и всё равно широко улыбался. Молодость. — Я хочу есть! — промычала девушка. — Опять? — удивился парень. — Мы ели, — он приподнял рукав на правой руке и глянул на часы, — час назад. А до этого в самолёте ты дважды съела двойную порцию! — Ага, а до этого мы две недели ели рис и сухпайки, — скривилась Алекс. — Пойдём вон туда! — Тэ указал рукой на вершину холма, которая сейчас стояла в темноте. — Что там? — недоумевала девушка. — Не знаю, — бросил Ким и тут же сорвался с места, через несколько метров обернулся и махнул подруге рукой. — Догоняй! — Да я уже набегалась в Афгане, — бурчала Энн, всё же начав движение. — Не хочу больше! — захныкала в голос, чтобы сослуживец её услышал. — Давай-давай! — Тэхён бежал спиной вперёд, иногда заглядывая за спину, чтобы ориентироваться на дороге, и поджучивал подругу. — Ну, держись! — прошептала девушка и сразу стартовала. На вершину они прибежали вместе, как и обычно. Оба сильно запыхались, громко и тяжело дышали, но улыбались, оглядываясь по сторонам. А когда взгляды пересекались, смеялись от души и пихали друг друга в бока. — Там лавочка, — проговорил парень и указал на одиноко стоящую деревянную лавочку, глядящую на город. — Ва-а-ау! — неподдельно восхитилась Энн, когда плюхнулась рядом с другом и подняла голову на открывающуюся панораму Лондона. — Вот это ви-и-ид! — Ты никогда здесь не была? — с сомнением спросил Тэхён. — Не-а, — протянула Алекс, не отрываясь ни на миг от переливов света самых разных цветов. — А ты? — Когда-то давно в детстве, — солдат оценил потрясённый вид подруги, довольно улыбнулся и тоже засмотрелся на огни города. Дыхание обоих быстро восстановилось, привычные к тяжёлым нагрузкам тела успокоились, а на губах зависли загадочные полуулыбки. — Тэ? — вдруг произнесла девушка, выводя их обоих из задумчивости и заворожённого созерцания. Ответа не последовало, поэтому Энн повернула к нему голову. — Мы чуть не погибли. Ким нехотя оторвался от своих мыслей, с сожалением, что нужно возвращаться в прошлое, которое хотелось бы оставить далеко позади и никогда не вспоминать. — Ты что-то хотел мне сказать перед… — она не договорила, подразумевая перестрелку с отрядом боевиков, на которых нарвались, уже отступая после выполнения задания. — А, это, — Тэхён вытянул губы в тонкую линию и склонил голову. Он встал, сунул руки в карманы бомбера и провёл носком ботинка по нетронутому снегу. Энн тихонько хихикнула, наклонилась вперёд, подхватила снег и быстро слепила снежок, которым озорно запустила в ничего не подозревающего друга. — А-а-айщ, — прошипел тот, когда снег попал за ворот куртки и опалил холодом разгорячённую кожу. Не долго думая, он присел и также приготовил снежок, который полетел ровно в грудь девушке. Шуточная игра переросла в настоящую борьбу. Тэхён посылал вперёд большие куски снега, иногда выбивающие Энн и заставляющие её кричать и тормозить. Зато Алекс лепила снежки быстрее и шустрее передвигалась по поляне, чем заставляла друга отбегать дальше и прикрываться руками. Девушка не могла позволить ему убегать далеко, поэтому бросив затею со снегом, просто ринулась на сослуживца, прыгнула на него и повалила на землю. Тэхён от неожиданности потерял пару секунд, после которых собрался и не без труда подмял девушку под себя, скрещивая её руки над головой, чтобы обездвижить и обезопасить себя. — Сдавайся в плен, Энн Алекс, тебе некуда бежать, — проговорил зловещим голосом героя из блокбастера. — Ни за что! — боец сузила глаза, блеснув хитринкой, и, подавшись вперёд, укусила парня за подбородок, но не стала сразу отпускать, так и повисла на нём, зажав кость и кожу зубами и пристально глядя снизу в округлившиеся глаза наверху. Тэхён обхватил голову девушки руками в попытках безболезненно освободиться, а когда она всё-таки отпустила и плюхнулась обратно на спину, невольно потянулся за ней. — Так что ты там хотел сказать? — хмыкнула Энн. Чёрные от окружающей их темноты глаза мужчины цепко вглядывались в женские. Смех разом кончился, сменившись натянутым напряжением, осязаемым в остывающем ночном воздухе. Тэхён по привычке облизал губы, от чего девушка перевела взгляд на них. — Не облизывай, обветришь, — приглушённо, даже как-то хрипло произнесла Алекс. — Ну и пусть, — вторил ей низкий баритон. Мужчина склонился ниже, коснулся носом носа подруги и остановился, нервно сглотнув. Он хотел уже выпрямиться, перевести всё в шутку. Однако женские руки обвили его обнажённую шею и заставили замереть, никуда не торопиться и снова заглянуть в омуты напротив. Энн слабо улыбалась, загадочно, как будто всё поняла, как будто знала больше, чем он сам. Она прикусила губу и ткнулась носом в нос парня, чтобы затем отстраниться и посмотреть на реакцию. Тэхён, упираясь одной рукой в землю, прям голой ладонью в снег, второй прикоснулся к женской щеке. Он скользнул вниз, мазнул губами по губам, опаляя их горячим дыханием. И как будто решившись, прильнул сильнее. Энн улыбалась в поцелуй, а Тэхён ощущал лишь лёгкие шевеления и считал их ответом. Он целовал нежно, осторожно, как обычно разминировал мины на учебных занятиях, — девушка вспомнила об этом и захихикала. Парень замер и открыл глаза, встретившись с чёртиками в глазах напротив. Отстранился, не желая верить, что ошибся. И был пойман в капкан рук и ног, что быстро перевернули его на спину, и девичьи бёдра оседлали его. — Это и есть то, что ты хотел сказать? — Энн широко улыбалась, ей нравилось наблюдать растерянность друга. — Это стоило того, чтобы выжить. Последние слова были сказаны шёпотом, уже без дурашливой улыбки, без игры. Энн сама склонилась над парнем и поцеловала. Терпением она никогда не обладала, поэтому учебные мины в её руках чаще «взрывались» с неприятным щелчком, а не учебные в их паре разминировал только Тэхён. Сейчас же оба шли по минному полю друг друга, но с упоением и приятной истомой вслушиваясь с слабые полустоны, в быстрые рваные попытки вдохнуть кислород, в ускоренный ход своих сердец, ощущаемый пульсацией под пальцами на шее. Энн зарылась в мягкой копне взлохмаченных волос друга и прильнула ещё ближе, прижалась бёдрами теснее, обвив сбоку ногами, чтобы чувствовать ярче. Тэхён слабо охнул и скривился. — Нога, — прошептал он, сдвигая девушку с бедра к себе на живот. — Ой, прости, — Энн подняла бёдра, встала на колени, опираясь руками о землю с двух сторон от головы Тэ, и посмотрела с сочувствием, у самой огнестрел в руке побаливал почти при любом движении. Сослуживцы взглянули друг на друга и смущённо засмеялись. Девушка спрятала лицо на груди парня, а он обхватил её нежно и одной рукой погладил по волосам. — Давно хотел это сделать, — признался Ким. — Что из всего? Поиграть в снежки? О, да… я думала, я люблю тепло, но с недавних пор жара — не по мне, — принялась тараторить Энн. — Поцеловать тебя, — тихо, но твёрдо и уверенно, серьёзно продолжил Тэхён. — А почему не сделал раньше? — игривость сошла с лица девушки. — Я… — Нужно было дождаться момента, когда нас чуть не убили? Да ты романтик! А если бы нас застрелили эти… или я бы не успела к тебе на помощь, когда ты с тем бородатым дрался? — Алекс бегала глазами по одежде парня, волновалась. — Я бы справился, это ты драму развела, не заметив второго за углом, — хмыкнул Ким. — Я вижу, как ты справился, — женская рука скользнула назад, по ноге парня и слегка сжала раненое бедро. — Не хотелось терять напарника на первом же серьёзном задании, — съязвила она, но тут же ударила парня в грудь. — Почему раньше не сказал? — Твой отец… Не успел молодой боец договорить, как Энн уже закатила глаза и тихо пробормотала: — В каждой дыре затычка. — …предупредил. — О чём? — с вызовом начала Алекс. — Чтобы признался только в момент смертельной опасности? Ни-ни до этого? Что он мог такого сказать? Запретил что ли? Совсем крышей поехал этот старый… — Он твой отец, — мягко напомнил Ким. — Да хоть генерал армии! — Он и есть генерал армии, — засмеялся и получил второй удар в грудь. — Он всего лишь мой отец, не самый лучший, а ты его послушал? — с обидой в голосе пробормотала. — Для тебя — «всего лишь», а для меня — генерал. Я — солдат, знаешь ли. Всего лишь. — Ладно. — Энн, помогая себе руками, слезла с парня, поднялась и отряхнула одежду, не глядя на развалившегося на земле парня, который как раз-таки внимательно на неё смотрел со слабой загадочной улыбкой. — Так что отец-то? — Предупредил меня, чтобы я не влюблялся в тебя. А даже если влюблюсь, то… не должен начинать… отношения. — Тэхён тоже поднялся, встал рядом с подругой, но смотрел в другую сторону. — Тоже мне, папаша, заботливый какой. Его дома-то не бывает, даже если ты ночевать в моей комнате будешь, он не узнает. А узнает… Энн зарычала, топнула ногой и тяжело вздохнула. — Армии ему мало, в мою личную жизнь суётся?! Давно? — Что? — Он это тебе сказал. Тэхён сглотнул и облизал губы: — Нам было шестнадцать. — Что? — поразилась Алекс и неуверенной походкой добралась до лавочки, чтобы завалиться на неё и офигевшим взглядом уставиться на несправедливый мир. — Да он прихерел вконец! Это когда он увёз меня в Германию, да? Парень кивнул и присел рядом, пряча замёрзшие руки в карманы бомбера. — Он о тебе заботится. — И где тут забота? — вздёрнула брови Энн. — Если со мной что-то случится, тебе будет не так больно, — Ким пожал плечами и посмотрел на подругу, которая долго, пристально, изучающе, сильно нахмурившись, смотрела в ответ. — Не ему заботиться о таком. Хорошо, что я сбежала тогда обратно, — отрезала она, придвинулась рядом и обхватила руку парня своими, прижалась головой к его плечу. — И выходит, ты ослушался самого генерала. — Выходит, да, — хмыкнул Тэхён. — Давно? — Нам было шесть.

сейчас

Энн села рядом, придвинулась, обхватывая мужскую руку в бежевом пальто своими в кожанке. — Что ты мне не сказал сразу? — хотела заглянуть в глаза, но те были отвёрнуты, смотрели вдаль. Тэхён вздохнул, набрал побольше воздуха в грудь. — Я не смог признаться сразу. Страшно, — проговорил тихо, голос дрогнул, и мужчина опустил голову, ёжась в длинный шарф. Алекс замерла, ждала, боясь прервать. — Понимаешь, — снова начал мужчина, — я… — он мельком глянул на женщину, прикусил нижнюю губу и снова опустил голову. — Я не всё помню из прошлого. У Алекс закружилась голова. — Это немного осложняет мою жизнь, но сейчас, когда я встретил тебя, стало совсем плохо, — вздохнул он. — Такое ощущение, что те воспоминания, которые я забыл, как раз о тебе. Я не помню это место, — Ким поднял голову и огляделся, — наши… задания. Я сожалею. Тэхён закончил тихо, извиняюще и как будто напугано, что его не поймут, не примут. Не поверят, оттолкнут, не дадут шанса. Снова останется один, погрузится в свою темноту. Уже не сможет пережить, не осилит, не сейчас, пожалуйста. Мужчина закрыл глаза, сильно зажмурился и ждал. — Ты же не виноват, — так же тихо проговорила Энн, тишина звучала громко, как и гул в голове от осознания, понимания, принятия или хотя бы попытки. — Но ты помнишь… нас? — страшась услышать правду, которая могла причинить боль. Мужчина повернул голову, а затем и сам развернулся корпусом, перехватил женские руки в свои, погладил похолодевшие на осеннем ветру пальцы, накрыл с обеих сторон ладонями. — Помню. — Тебе напомнить что-нибудь? Тэхён покачал головой. — Может, оно и к лучшему. В любом случае это будут не воспоминания, а только твой рассказ. Я так не хочу. — А про нас… напомнить? Ким вскинул голову, вглядываясь с тёплые, такие родные глаза, которые сейчас смотрели с тоской, сожалением, любовью. Наверно, любовью. Мужчина невесело хмыкнул. — Есть что-то, чего я не помню и в этом? — Раз не помнишь это место, то не помнишь наш первый поцелуй. Тэхён удивился, расширил глаза и невольно опустил взгляд на женские губы, даже на расстоянии выглядевшие замёрзшими и обветренными. По ним сразу прошёлся язык, утягивая мужской взгляд за собой. — Пробелы придётся восполнить, — усмехнулась женщина, но тут же притихла, перехватив странный, незнакомый взгляд напротив. — Если ты этого хочешь, конечно, — поспешила добавить. — Хочу, — просто ответил Ким. Но взгляд пугал, заставлял тонуть в нём одновременно с желанием бежать, прятаться и не смотреть. Взгляд обжигал своей темнотой, несравнимой ни с безлунной ночью, ни со дном морским под толщей воды. Энн была не из пугливых, любила лезть на рожон, любила драйв и адреналин. Просто любила. Был ли у неё вообще шанс против этих глаз? Если и был, Алекс плевать на него хотела. Женщина потянулась вперёд, прижалась губами, холодными и потрескавшимися, к мужским, горячим и влажным после языка, которым только что прошёлся по давней привычке. Вжалась в мужское тело, обхватила шею, захватила волосы и фейерверком в голове взорвала все пути к отступлению. Энн так и не научилась качественно разминировать, терпения не хватало. Зато взрывать любила. И просто любила. Поэтому гори оно, когда так отчаянно прижимали в ответ, когда распахнули губы навстречу, когда шептали что-то в поцелуй и путали и без того взлохмаченные на ветру волосы. Всё перестало волновать, кроме тепла от рук, кроме будоражащего выдоха в самые губы. — Это наш второй первый поцелуй. — Тэхён слегка отстранился, но рук не убирал и улыбался. — Только давай следующие пункты ускорим, хорошо? — Энн смотрела с волнением, с поволокой в глазах, тянулась, казалось, не телом — душой, с отчаянием, с надеждой, выдыхая печали прошлого, которое, как оказалось, и не её было. — Поехали к тебе? У меня… не прибрано. — Почему я не удивлён? Одна кружка и пыль на полках? Алекс закатила глаза, но смеялась громко: — Вот это мог бы и забыть!

***

В темноте коридора слышалось шуршание снимаемых одежд, нетерпеливых вздохов, грохот чего-то падающего. Энн снова не обладала терпением, готова была скулить от зудящего волнения во всём теле, от покалывания в кончиках пальцев. Она не предполагала, что снова испытает эти ощущения в своей жизни, крест давно был поставлен, зароки даны и не нарушались. Никто после не интересовал суровую и волевую женщину, бывшего военного, нынешнего офицера полиции. Никого и не нужно было, не тянуло, ничего нигде не колыхалось, не болело, не ныло, не волновало. Не хотелось. Губы Тэхёна пробудили ото сна, распаковали старые сундуки памяти, вытянули на свет и стряхнули с них пыль. А там — настоящие сокровища: тепло и доверие, ласка и нежность, любовь. Любовь, которую Алекс похоронила в своём сердце, не имея возможности сходить даже на могилу. Любовь, которая оказалась жива после стольких лет, как и Тэхён, сводящий сейчас с ума прикосновениями прохладных, но ласковых рук. Мужчина оглаживал лицо, переходил на шею, заставлял терять нити реальности сладкими, тягучими поцелуями. Ему терпения не занимать, спешить некуда, он медленно водил своими губами по женским, неторопливо слизывал вкус, пробовал его, дегустировал, то прикрывая глаза, то внимательно наблюдая за женщиной, которая раскрылась перед ним, дрожала в его руках, ждала и просила, нашёптывала что-то, вспоминала, имя его заговаривала. Тэхён поцеловал в скулу, слегка прикусил, заставляя Алекс поднять голову, подставить шею под ласки. А мужчина замер и отстранился, дышал тяжело, глядел расфокусировано, руки держал на талии, но сделал небольшой шаг назад. — Что? — еле выговорила Энн, бегая взглядом по мужскому лицу. — Энн, — голос мужчины потяжелел, Ким сделал вдох, — давай пока остановимся. — Почему? — еле выдохнула слова от загнанного дыхания и непонимания момента. — Я пока не могу. — мужчина опустил голову и отстранился полностью, упёрся спиной в противоположную стену узкого коридора с виноватым и озадаченным видом. — Прости. — У тебя кто-то есть? — выпалила Энн и сама замерла, даже не думала об этом раньше, в голову не приходило, казалось нереальным, а ведь семь лет прошло, подумать нужно было. — Нет, что ты, нет, — Ким качал головой, но глаз не поднимал. — Мне тяжело пока. Алекс оглядывала мужскую фигуру в бликах темноты, Тэхён ещё больше сутулился, как будто потяжелел, осунулся, сдал. Мотал головой, словно спорил с кем-то, бормотал что-то под нос, непонятное, неразборчивое, но страстное, противник в голове не сдавался, спорил в ответ, возмущался. Ким пылал, взмахивал руками со ставшим внятным и громким «нет! нет!». — Тэхён? — офицер полиции слегка пригнулась, чтобы уловить чужой взгляд, тот прыгал по полу, не останавливаясь ни на одном предмете, и горел, блестел в темноте, переливался, сам тёмный, бездонный. Энн сделала шаг навстречу, что не осталось незамеченным. Заподозрив опасность, мужчина, совсем не выглядящий нормально, замолк и выпрямился, глаза напугано расширились, а руки резко взлетели вверх, преграждая путь к себе, не подпуская близко, очерчивая границы. — Энн. — он шумно выдохнул и всё же прикрыл глаза, расслабляя, но ещё не отпуская руки. — Прости. Тебе лучше уйти. — Я могу помочь? Ким отрицательно мотнул головой. — Ты будешь в порядке? Положительно кивнул. Дверь за женщиной закрылась со стандартным пиликаньем, которое пробудило мысли, бурным потоком хлынувшие в сознание. Алекс ещё раз взглянула на дверь, по привычке прислушалась к звукам за ней, уловив только тишину, и отправилась домой пешком проветривать голову и раскладывать мысли по полочкам.

***

Вечером за столом на кухне семьи Чон велась борьба взглядов мужа и жены. Между собой они всё обсудили ещё днём, а сейчас не знали, как начать разговор, как подступиться, чтобы фактически заставить их самостоятельного сына делать то, что хотят они. Господин Чон метнул в жену последний, красноречивый, снимающий с себя любую ответственность взгляд и опустил глаза в тарелку, справедливо считая, что сватовство — исключительно бабское дело. Госпожа Чон тяжело вздохнула, как обычно готовая принять удар на себя. Она обернулась к сыну и кротко улыбнулась. — Чонгук, сынок, я тут встречалась со своей старой подругой, — начала она, вылавливая глазами реакцию сына, — миссис Андерсон, помнишь её? — реакции не было. — Ещё в молодости она влюбилась в шведа и уехала к нему на родину. Ох, какая там была любовь… Сейчас они переезжают в Лондон, потому что у них дочь хочет получить языковую практику. Красавица такая, волосы светлые, глаза голубые — вся в отца, он тоже красивый, высокий такой… В общем, мог бы ты, сынок, пообщаться с ней? Помочь ей, по-дружески. Ей много не нужно, просто английский подтянуть, можете болтать обо всём на свете. В кафе её своди, или в кино, или… — Хорошо, — вяло, не поднимая глаз от тарелки с ужином, к которому, кстати, даже не притронулся, пробормотал младший член семьи. — Да? — удивлённо воскликнула женщина. — Ты согласен? Тогда в эту субботу… — Хорошо, мам, напомнишь позже? Уже взрослый отпрыск встал из-за стола, на автомате поблагодарил за вкусную еду, не уловив недоумённый взгляд матери, скользнувший от непочатой еды в его тарелке вверх по серой домашней футболке до лица, и поднялся к себе в комнату. Лёжа в постели, долго не мог уснуть, не пытался даже, сжираемый ещё одним, доселе неизвестным чувством — ревностью. И злостью заодно. С чего Лана взяла, что Энн в кого-то там влюбилась? Это мог быть просто старый друг, сослуживец, родственник. Брат? Могут же у Алекс быть братья, она же тоже человек! Парень с усердием потёр ладонями лицо, оставив две красные полосы на лбу, и распластал руки по кровати, уставившись прямо в белоснежный потолок до самого утра, когда не совсем бодро, по первым нотам будильника, поднялся и отправился на работу, снова получив от матери напоминание про субботу и какую-то дочь подруги. У дверей Управления его настигла Ким Лана, вышагивающая вдохновенно, двумя руками обхватив ремешок переброшенной через плечо сумки. — Здравия желаю, констебль, — торжественно выкрикнула она, от чего Чонгук дёрнулся и растерял на мгновение свою проевшую за ночь плешь болтанку в голове. — И тебе привет, стажёр. — тяжело вздохнул, но придержал для девушки дверь. — Чего такой грустный? — Чего пристала? — С тобой сегодня что-то не так, — заметила Ким, окинув своего временного учителя оценивающим взглядом. — Не выспался. — А я думала, что супермены из вашего отдела всегда бодры и готовы ловить самых опасных преступников, — хихикнула Лана. — Меньше думай. И не смотри Нетфликс, — буркнул Чонгук. — Ты уже это говорил. — Видимо, не помогло. — Что-то ты, правда, злой. — Значит, правда, отстань. — А у тебя девушка есть? — резко сменила тему Лана. — Нет, — на автомате ответил констебль, а осознав смысл вопроса, недоверчиво покосился на идущего рядом стажёра, которая успела победно улыбнуться и спрятать эту улыбку. — А у Юнги? — Тебе совсем всё равно, на кого западать? — Да просто любопытно, — примиряюще проговорила девушка. — Так что с Юнги? — У него… — Чонгук как будто вспоминал что-то. — Развёлся он недавно. — О-о, — протянула Ким и задумалась. — С его характером это логично. — Хороший у него характер, — заступился констебль за старшего коллегу. — Отдал всё жене, сам живёт в халупе. — С хорошими не разводятся. — Много ты понимаешь, — Чон усмехнулся. — А Алекс? — совсем не обидевшись, молодая девушка снова перевела тему. — А что Алекс? — офицер полиции нахмурился, превратившись вмиг в грозную серую тучу под стать своей футболке, выглядывающей из-под чёрной кожаной куртки нараспашку. — У неё есть кто-то? — полюбопытствовала Лана, принимая самый безобидный вид. — Нет, — уверенно ответил констебль и сам себе кивнул для надёжности. — Откуда такая уверенность? Вчера… — Слишком много болтаешь, стажёр! — громко перебил мужчина, всё же пропустил девушку вперёд в их кабинет и рьяно снял с себя верхнюю одежду, бросая на ходу: — Лучше делом займись. — Хватит орать с утра! — недовольно возмутился Мин Юнги, уже сидевший за своим рабочим местом с включённым ноутбуком. — И без вас голова болит. — Раз болит — лечи, — рыкнул Чонгук, на что получил полный недоумения взгляд старшего, не привыкшего слышать от парня столь дерзкие слова в свой адрес и видеть его таким… — Охреневший? С вами вылечишь, ага. — Юнги вернул глаза монитору. — Алекс там по пути нигде не завалялась? Вчера убежала раньше времени, сегодня опаздывает. Что вообще с вами со всеми происходит? — снова возмутился старший следователь, даже руками всплеснул. — Вернитесь обратно, я только привык к вам таким… — Доброе утро… — в кабинет на удивление всех присутствующих медленно, даже заторможено вошла Энн Алекс без привычного металлического стакана с зелёным чаем, её взгляд, заплывший, обременённый тяжёлыми мыслями, не покидал пола, движения тела, снимавшего куртку, вешавшего её на вешалку и садящегося за стол, выглядели как автопилот, включенный для безопасности экипажа. — Ещё одна… — тяжко вздохнул Мин. — Тяжёлая ночь? Бессонница? — закидывал вопросами женщину, пока та устраивалась на своём рабочем месте. — Надеюсь, ты вчера сорвалась к осведомителю какому-нибудь, который поможет поймать маньяка. Чонгук скосил глаза на Алекс, ожидая, что она скажет. Осведомителей не обнимают, и не нюхают их пальто, и вообще, с ними встречаются в тайных местах, а не на виду у всего Управления. Хотя сама идея парню понравилась — осведомитель… Лана громко хмыкнула и за неимением своего места в кабинете опёрлась бёдрами о занятый бумагами и папками стол в углу перед столом Юнги. — Осведомитель? — переспросила Энн, что-то быстро соображая. — А, нет, я по личным делам. Женщина включила компьютер, ввела в поиске «посттравматический синдром» и принялась быстро просматривать глазами то, что знала и так. Но вдруг что-то упустила, забыла, какие-то детали, редкие случаи, индивидуальные особенности. Знала бы она, где всё это время воевал Тэхён и что пережил… — Доброе утро, третий отдел. — в кабинет вошёл главный инспектор Ким Намджун и громогласно заявил о себе, оглядывая помещение и присутствующих хозяйским взглядом. — Как продвигается дело? — Какое из всех? — для приличия буркнул Юнги, прекрасно понимая, какое именно дело беспокоило всю страну. — Мы нашли фотографию, — выпалил Чонгук, — точнее фото у нас ещё нет, но наши хакеры уже работают над ним. — И что будет на этом фото? — уточнил руководитель отдела. — По идее, там должно быть лицо предполагаемого маньяка. — Это хорошо, — вытянув в задумчивости губы, протянул Ким. — И всё? — недовольно обвёл взглядом своих лучших офицеров, одарив особенным, настойчивым Алекс, которая как будто даже не услышала, как кто-то вошёл и которую Чон сразу тронул за плечо, привлекая внимание. Энн нехотя оторвалась от своих мыслей, ответила на взгляд старшего офицера и, опустившись спиной на спинку стула, отчиталась: — Когда будет фото, тогда и поговорим. На сегодня никаких улик больше нет. Намджун хмурил брови, проводя языком по верхнему ряду зубов, отвернулся и бросил в дверях: — Найдите стажёру место. Юнги цокнул языком, Чонгук вернулся к своему столу и присел, громко вздыхая, Лана топталась на месте, а непоколебимая и спокойная Энн обратилась к коллегам: — Что за фото? — Вот давно пора было спросить! — взъерепенился Мин. — Где тебя черти носили вчера? Убежала, ничего не сказав. Нашла что-нибудь? — последнее было сказано с надеждой, иначе как ещё можно было объяснить странное поведение женщины. — Может, и нашла, — Алекс неопределённо ответила на заданные ей вопросы и перевела взгляд на обычно более сговорчивого Чонгука, который уткнулся в экран своего компьютера и явственно пребывал в плохом настроении. — Что за фото? Нехотя, с большим усилием констебль оторвался от имитации занятости, отодвинулся на стуле и скрестил руки на груди. — Одна работница борделя, в котором работала первая жертва, знает мужика, с которым жертва тусила перед смертью. У неё было фото, присланное жертвой, но на старом телефоне, которого уже и след простыл, как понимаешь. Но команда Бана обещала, что достанет это фото из-под земли. Энн покивала головой несколько раз, выстраивая в голове новые цепочки и взаимосвязи. — А вы знали, что человек может находиться в состоянии посттравматического стрессового расстройства в течение всей жизни? — неясно кому и для чего произнесла офицер, заставляя остальных переглянуться между собой и пожать в удивлении плечами. — У него часто случаются флэшбеки — воспоминания, погружающие в первичную стрессовую ситуацию… — Ты это к чему? — решил прояснить Юнги. — Думаешь, у нашего лора ПТСР? — взбодрился Чонгук, всё ещё верящий в чуть ли не волшебную сверх-силу офицера Энн Алекс. — У лора? — переспросила женщина и снова погрузилась в раздумья, уткнувшись в экран, на котором быстро мелькали многочисленные строчки текстов. В тишине кабинета, иногда прерываемой клацаньем клавиш клавиатур, раздалось неуверенное, сказанное глубоким голосом стажёра: — А мне чем заняться? Офицер Алекс не обратила на неё никакого внимания, офицер Мин вздёрнул глаза вверх, отреагировав на звук, поёрзал на стуле, но снова вернулся к изучению чего-то в ноуте, даже не пытаясь заняться обучением молодых. Офицер Чон долго и пристально смотрел на Лану, за спиной которой громоздились горой офисные папки с делами, и решил сжалиться, даже взгляд смягчился, когда мужчина встал из-за стола, подошёл к девушке и рукой указал ей за спину, хлопнув ладонью по корешку одной из папок. — Справишься? — с ухмылкой тихо спросил он. — А что именно нужно? — Лана оценивала масштаб и прикидывала, сколько времени может занять совершенно бесполезная работа. — Убрать со стола и переместить… — констебль осмотрел помещение в поисках свободных полок на стеллажах, — вон туда, — указал на дальний, стоящий у окна за спиной Юнги стол с принтером. — Сделаешь — будет тебе рабочее место, — похлопал по небольшому кусочку выступающего из-под папок стола, подмигнул и вернулся к себе, уловив обречённый вздох стажёра.

***

Алекс вела себя странно, это заметили все. Делиться мыслями, находками или уликами, если нашла их, она явно не собиралась, от чего Юнги периодически косился на неё, сощурив и без того узкие глаза в подозрении, и одним местом чуял, что коллега что-то накопала, но молчала и грузилась в одного. А ещё женщина резко встала и буквально выбежала из кабинета, стоило её телефону зазвонить. Стра-а-анно… В попытке отвлечь себя, да и просто назло непонятно кому — да всем за их плохое настроение и игру в молчанку — Мин закрыл свои рабочие вкладки и открыл новый поиск. — Пойду сделаю чаю. — Чонгук с шумом отъехал на своём стуле от стола, поднялся, поправляя подол футболки и, раздражённо сдвинув брови, вышел, оставив за спиной внимательный взгляд стажёра и тяжёлый выдох сержанта. Лана шустро справлялась с работой в надежде, что потом-то ей точно поручат что-то важное и серьёзное. Или все двинут ловить преступника, а она не готова, со своими тяжеленными папками, которым не было конца и края. Любопытство грызло её заглянуть в их содержимое — это же дела легендарного третьего отдела Управления уголовных расследований, но после пятой, мельком просмотренной, пока никто не видит, папки стало скучно, а монотонные движения от стола к стеллажу заставили завять окончательно. Яркое фиолетовое пятно на экране ноутбука офицера Мина привлекло стажёра, девушка несколько раз моргнула и под видом работы придвинулась ближе. — Фигасе, — протянула она, склонившись почти над плечом сержанта, который вздрогнул от неожиданности быть пойманным на слишком личном. — Платье? — и перевела полный удивления взгляд на мужчину. — Тебе какое дело? — Мин хотел захлопнуть крышку ноутбука. — Детское платье, — стажёр уже не спрашивала, а чётко, с напором проговорила каждое слово, выпрямилась и, вопросительно выгнув брови, скрестила руки на груди. — Интересный выбор, детектив, и вкус у вас… необычный. — девушка явно насмехалась. — Сгинь с глаз долой, а то нечаянно провалишь свою стажировку. Но Ким Лана полностью проигнорировала угрозы офицера, снова склонилась и быстро ввела в поиске интернет-магазина новый запрос. — Вот, эти платья сейчас на самом пике моды у девочек. — Мне нужно фиолетовое, — пробурчал Юнги, косясь на экран, на котором одно за другим прогружались детские наряды модного кроя, как из популярного ныне мультфильма. — Здесь и фиолетовые есть. — стажёр ткнула пальцем. — Только размерчика вашего, наверно, не будет, — залилась смехом и осеклась от гневного взгляда следователя, давя улыбку. — Я не для себя, — отмахнулся Мин. — Ну, конечно, — съёрничала девушка и отошла к своим папкам. — Мне на подарок нужно! — повысил голос уже выходящий из себя мужчина: ему не верили, его застали за личным, ему пришлось почти раскрыть тайну. — Тогда и корона нужна. — Лана снова подошла и ввела новый запрос. — Вот, платье и корона — комплект. Сейчас девочки очень любят принцесс из этого мультика. — Ты откуда знаешь? — покосился недоверчиво Юнги. — Не всегда по внешности всё очевидно, — философски заметила Ким. — Ребёнка у тебя точно нет, — цокнул языком мужчина, оценивая тонкую девичью талию. — У меня нет, но вокруг-то их много. — стажёр пожала плечами и отошла к столу с папками, снова берясь за одну из них. — Ну, раз ты такая умная, какой размер мне нужен? Лана подошла к рабочему месту офицера сбоку и оглядела фигуру сидящего мужчины, выгнув губы трубочкой. — Наверно, M. — Не у меня, — фыркнул следователь, — у пятилетней девочки. — Смотрите по росту. — Ким поставила папку на стеллаж к другим таким же, отряхнула руки от пыли и вернулась к офицеру, склонилась над ноутбуком, нажала куда-то, и открылась таблица размеров. — Какой рост? — Хорошо, дальше я сам. Стажёр довольно улыбнулась: — За такое обычно говорят «спасибо». — Лана повернула лицо к мужчине и оказалась слишком близко. — Ты сама сказала, что вкус у меня необычный. Дверь в кабинет открылась, и вошёл Чонгук с тремя одноразовыми стаканами на подставке в одной руке и пачкой печенья — в другой. Заметив коллег в странном положении относительно друг друга, он кашлянул. Мин локтём подвинул женскую руку, придвинулся к столу и начал внимательно изучать данные в таблице. А девушка отошла к своим папкам, смущённо поправляя волосы. Констебль замер на несколько секунд, переводя взгляд с одного на другую и обратно, тряхнул головой, прогоняя невозможные мысли, поставил стаканы на общий столик в углу и снова уставился на Лану, которая взяла новую папку, явно тяжёлую, отчего девушка прогнулась в спине и отклонилась назад, подошла к стеллажу и попыталась поставить документы на полку, до которой уже едва доставала. Её попытки грозили закончиться либо падением папки, либо падением девушки с папкой. Чон обречённо вздохнул, быстрее подошёл к стажёру, у которой из файлов уже выпало несколько бумаг, и, перехватив папку, спас Ким от беды. Неловкое движение девушки, пытавшейся спасти положение, потянуло её вперёд, отчего она грудью врезалась в подскочившего Чонгука, а виском ударилась об полку стеллажа. — Ой! — только и получилось выкрикнуть. Крик привлёк внимание Юнги, который обернулся через плечо и, заметив странное положение тел своих коллег, довольно хмыкнул и отвернулся. Младший офицер снова вздохнул, забрал у потирающей висок девушки папку, положил на полку, поднял выпавшие документы и протянул стажёру. — За такое обычно говорят «спасибо», — прохрипел Мин, ехидно сузив глаза: вернул обраточку. — Спасибо, — промямлила Лана: не могла поверить, что так сглупила при Чонгуке и что была к нему так близко. Одновременно. — Возьми табуретку на кухне, чтобы достать до верхних полок, — Чон басил, чтобы казаться серьёзным. А главное — незаинтересованным: девичье тело, врезавшееся в его, фантомно ощущалось через футболку. Чувства к Энн Алекс наградили мужчину верностью, пусть и нужной только ему самому. Но тело, кажется, об этом не догадывалось. — Ты уложила на лопатки того громилу, а тут с бумажками справиться не можешь, — уже отвернувшись, проговорил констебль в желании сбросить наваждение. Злость из уст обычно доброго и радушного парня уловили оба. Ким насупилась в обиде от несправедливости и своей нерасторопности, Юнги заметил это. — Ты уже успела кого-то подмять под себя? — удивился он, меняя тему. Лана лишь слабо кивнула, и сержант перевёл внимание на Чона. — И как это было? Чонгук, что она сделала? — Она крута, и нас с тобой уложит. — заметил парень, когда наконец-то сел и прикрыл глаза: сегодня явно был не его день. Старший коллега снова крутанул головой, замечая, как на лице стажёра проходила грусть и появлялась радость похвалы от того, кто только что обидел. Лана поправила рыжие волосы, выдохнула, бросив на констебля ещё один взгляд, и вернулась к работе. Сделав несколько заходов с новыми папками, она остановилась перед столом сержанта, чем привлекла его внимание, склонилась и прошептала что-то на ухо. Чонгуку не нужно было даже шевелиться, чтобы заметить эту сцену, парень сузил глаза, взгляд которых стал острым, как осколки стекла, и вцепился им в макушку старшего коллеги. А сержант тем временем выбрал наконец-то платье, корону и присоветованные стажёром туфли из той же принцессной серии, ввёл адрес доставки и всё же тихо прошептал «спасибо».

***

В динамике телефона раздался шумный выдох. — Энн… прости… Тяжёлым, глубоким голосом Тэхён просил прощения, наверно, сам не зная, за что именно: продинамил или прогнал — что страшнее. Всё страшно. И его странное поведение усложняло положение вдвойне. — Тэхён, — Алекс подошла к окну, осматривая сверху парковку Управления, её терзали, тугим узлом где-то в висках сжимали мысли, сомнения и переживания. Он только снова появился в её жизни. Он. Живой. Но как будто и не он, странный, непредсказуемый. Больной. Радость от встречи сменилась опасениями, перекрывающими всё разумное и привычное, — скажи мне только честно. Тишина для вдоха. — Ты точно хочешь всё начать сначала? Со мной. Тишина для задержки дыхания. — Хочу, — проговорил тихо, зная, что может не получить желаемое. — Тогда тебе придётся многое мне объяснить. Можешь сказать не прямо, как-нибудь вывернись, но объясни мне, что с тобой происходит. Тишина для вдоха. — А ты? Хочешь быть со мной? Без паузы. — Хочу! — женщина сама вздрогнула от громкости своего ответа. — Тогда… дашь мне ещё шанс? Я объясню. — голос будто пропадал, затух к концу. — Конечно. — Энн потёрла переносицу. Конечно, она даст ему шанс. Шансы. Тысячу и миллионы, если понадобится. Если их судьба такая. — До вечера? — неуверенно проговорил Ким. — Я приеду? — в тон ему спросила Алекс. — Буду ждать. Энн сбросила вызов, опустила руку с телефоном и тяжело вздохнула, оглядывая парковку, на которую заезжали машины, по которой просто ходили люди, просто что-то делали, хотели. Она бы тоже хотела просто. И без «бы». Опять ничего не будет легко. Ей, рождённой в семье военного, рано потерявшей мать и задохнувшейся совсем не заботливой опекой отца, всегда приходилось сопротивляться, идти поперёк, давить и гнуть своё, набирая бешеные темпы и прыгая выше головы, лишь бы урвать хоть немного свободы, хоть что-то не «по уставу», придуманному дисциплинированным и жёстким родителем, у которого было своё понимание справедливости и методов воспитания детей. Энн просто повезло, просто так совпало, что стать военным она захотела сама. Однако и в этом отец был против, запрещал ездить в детские лагеря скаутов, ходить в военно-патриотические клубы и заниматься стрельбой. Девочка уже с малого возраста шла напролом: подделывала подпись родителя на договоре с клубом, вытаскивала у него из кармана деньги и уезжала на свободу. Отец не закатывал скандалы прилюдно, берёг репутацию. Пытался не давать денег и даже приставлять охрану, которая не принимала девчонку всерьёз и регулярно теряла подопечную из виду. Тогда увозил из страны, бросая в какой-нибудь пансионат. Но Алекс возвращалась. Попутками, мелкими заработками, были даже товарные поезда. Вопреки желаниям отца, все его старания обеспечили дочери особую подготовку — жизнью. Выносливое тело, иностранные языки, отсутствие страха и умение обеспечить себя едой и жильём. Навыки и знания получались сами, без особых трудов, без вынужденных просиживаний за партой, без занудных учителей и оценок. Оценки Энн ставила себе сама, когда возвращалась и улыбалась встречавшему её Тэхёну. — Что-то на этот раз ты долго, — щурил он глаза, разглядывая как всегда помятый и растрёпанный вид девушки. — Ты знаешь, в какую жопу мира засунул меня отец? — Слышал. Скоро он тебя на необитаемый остров отправит, доиграешься. — Похер, построю корабль и уплыву. — Я даже не сомневаюсь. Семь лет её никто не встречал. — Алекс, — раздалось за спиной. Энн оглянулась, у своего кабинета стоял Ким Намджун. — Зайди ко мне. В небольшом кабинете главного инспектора было открыто окно, от порывов ветра гремело жалюзи. Сержант сразу заметила и узнала сидящую к ней спиной фигуру. — Пожалуй, я оставлю вас, — проговорил начальник отдела и вышел, прикрыв бесшумно дверь. Энн сложила руки на груди и опёрлась плечом о стену рядом с выходом. Она тихо усмехнулась и вцепилась взглядом в коротко выбритую седую макушку. — Ну, здравствуй. — с кресла у стола поднялся высокий поджарый мужчина с выделяющейся выправкой военного.