Proof

— Где Джин? — раздалось над самым ухом громким выкриком. В грохоте канонады артиллерии то ли своих, то ли врагов даже крик казался слабым шёпотом. Вокруг взрывались бомбы, трещали очереди автоматов и пулемётов, взрывы слепили и навсегда запечатлялись на сетчатках глаз солдат. — Рядом же был. Сержант Чон Хосок не отрывался от стрельбы, чётко, профессионально высматривая цель и посвящая ей ровно три выстрела — патроны нужно беречь. — Нет его! — Ким Намджун кричал со всей силы, когда их накрыло землёй после очередного взрыва неподалёку. — Чёрт! Храбрость сослуживца и друга часто граничила с безумием, молодые бойцы уже не раз видели это. И хорошо, когда потом, в часы тишины и кажущегося мира, они могли смеяться, вспоминая проделки старшего, потому что по итогу все живы и целы. Но брошенная недавно фраза «я пойду туда, на ту сторону, зайду им за спины» сейчас, в суматохе боя, уже не казалась смешной, глупой или наивной. Он ведь, правда, пошёл. Точнее пополз под взрывами и пулями. Безумец! Глупец… Джун полз первым, часто останавливаясь и оглядываясь по сторонам. Первым увидел знакомый шеврон, единственный торчащий из-под горы земли вперемешку с глиной и песком, поднятыми взрывом гранаты. — Помоги, — бросил Хосоку и движением головы указал направление. Откапывать своего друга, закопанного заживо (живой ли?), во время боя — непередаваемо. Оба старались не думать, вообще, ни о чём. Там жена и двое детей. А здесь показавшаяся окровавленная рука, туловище с порванной формой и неестественно запрокинутая голова. Глаза закрыты… — Дышит? — Вроде да. Давай скорее. Контузия. Живой. Не годен — если очнётся. Мужчина развернулся, крутанувшись по-военному на пятке, подтянул китель и сухо улыбнулся, тяжёлый, многотонный, как боевой снаряд, взгляд нацелив на женщину. — Давно не виделись, па-па, — выделив последнее слово особым сарказмом, произнесла Энн, оттолкнулась от стены и села на второе кресло. — Не загнулась ещё в полиции? — Как видишь, — сержант развела руки в стороны, — жива, здорова, ловлю всяких ублюдков. Или тебя больше обрадовало бы, если бы я сдохла? — Меня бы больше порадовало, если бы ты вышла замуж, как нормальная женщина. — Не говори только, что генерал армии Чон Хосок хочет нянчить внуков? — прыснула Алекс, проигнорировав привычное для неё замечание о собственной ненормальности. — Хватит пустых разговоров. — мужчина подошёл к окну, скрещивая руки за спиной. Следователь не смогла удержать вздох, закатила глаза, ожидая очередного серьёзного разговора, ведь только такие — важные и по делу — признавал генерал. Никаких «поболтать» и никогда «просто так». — Я знаю, какое дело сейчас у твоего отдела. Я запрещаю тебе им заниматься. Сержант даже замерла от неожиданности и наглости заявления. Затем схватилась за подлокотники и крепко вцепилась в них, напрягая жилы на руках. — Мы не в армии, генерал, вы тут не можете командовать, — процедила сквозь сжатые челюсти. — Я прошу, — выдохнул господин Чон и развернулся лицом к дочери. — Не занимайся этим делом. — И почему же? — Алекс скрестила руки на груди и выгнула с вызовом бровь. — Ты что-то знаешь? — Я не могу сказать всего. — Неужели армия занялась маньяками? — Нет, я волнуюсь, — опустил глаза мужчина и тихо проговорил: — как отец. Энн несдержанно фыркнула и громко рассмеялась, заставив отца поднять на неё острый взгляд почти чёрных глаз. — Насмешил ты меня, отец. — женщина поднялась, решив закончить этот глупый, по её мнению, разговор. — Волноваться нужно было раньше. Например, когда мама заболела. А лучше — до. Смех сошёл разом. Два непохожих внешне, но невероятно схожих стальными стержнями внутри человека молча прожигали друг друга огненными взглядами, метали глазами гранаты, не замечая взрывов и ранящих осколков, посылали летающие ракеты класса «отец-дочь» прицельного и самого точного наведения. — А ты похожа на неё, — обречённость проскочила в голосе генерала, который на мгновение сник, сдал и первым отвёл взгляд. — Вот и не хочу повторять её ошибок, — сержант съязвила, когда отец выглядел озадаченным. — Выходить замуж, — уточнила она. Мужчина слегка покивал то ли на слова дочери, то ли своим мыслям. А Алекс направилась на выход. — Кстати, — развернулась женщина в дверях, — прошло семь лет, может, скажешь, где похоронили Тэхёна? Или мне искать самой? Генерал мгновенно изменился в лице, выпрямил и без того прямую спину, напустил на себя серьёзный и даже загадочный вид. Мотнул головой. — Опять нет, — вздохнула Энн. — Срок давности у этой твоей тайны хотя бы есть? Напиши в завещании, а то помрёшь, а я так и не узнаю, куда цветы нести. Последние слова уже были сказаны в коридоре. Дочь даже не стала прощаться с отцом, да и тот не проронил ни слова. Лишь отвернулся к окну, из которого дул пронизывающий до мурашек в немолодом теле ветер. Дверь снова закрылась, Ким Намджун вернулся в кабинет и кивнул генералу. — Не послушалась? — на кивок подтверждения слегка улыбнулся, обрадованный, что не лишится лучшего следователя. — Она никогда меня не слушалась, — мистер Чон вернулся в кресло и расслабился, расстегнув нижние пуговицы на кителе. — Ты сам виноват, девочек так не воспитывают. — Кто бы говорил, — без злобы отмахнулся Хосок, — твоя дочь тоже пошла не по традиционной женской стезе. — Это да, — улыбнулся Намджун. — Но она хотя бы не ненавидит меня. Наступила тишина, прерываемая звоном жалюзи. — Что будешь делать? Ты же понимаешь, я не могу ни отказаться от дела, ни отстранить Алекс — у меня нет причин, которые выглядели бы логичными. — Просто приглядывай за ней, — с мольбой попросил Чон. — Как обычно, друг.

***

Энн вернулась в кабинет, уже не вызывая в коллегах подозрительность. Она снова о чём-то думала, глубоко погрузившись в мысли, но выглядела совсем иначе, чем с утра. Женщина присела за стол, уставилась в чёрный экран и принялась стучать пальцами по деревянной поверхности. Уже через полминуты не выдержал Юнги: — Да прекрати ты! — раздражённо взвизгнул он, развернувшись к Алекс всем корпусом. — Достала уже! Говори, что случилось! Что-то узнала? Сержант пристально посмотрела на него, вытянув губы трубочкой, прищурила глаза и по-прежнему молча встала. На одной из стен кабинета разместилась большая доска, на которой уже два месяца висела вся информация по расследуемому делу о лор-маньяке. Женщина взяла в руки чёрный маркер, оглядела доску в поиске нужного места и в графе «предполагаемые характеристики убийцы» написала военный в запасе или служит Все присутствующие разом бросили свои дела, подскочили к доске и силились прочесть новые загадочные надписи. Молчание длилось долго, четыре пары глаз, даже самой Алекс, вчитывались в написанное, укладывали в голове смысл и новую информацию. — Я же говорил, нашла информатора! — стрельнул в неё взглядом Мин. — Это точно? — спросил про написанное Чонгук, не понимающий, как вообще можно с потолка узнать, кто по профессии маньяк, которого самого ещё не поймали и о котором ничего не известно. — И кажется, я его знаю, — задумчиво, сложив руки на груди, проговорила Энн. — Что? — произнесли все разом с потрясением в голосе. — Кто он? — добавил следом старший офицер. — Пока не знаю. — женщина резко обернулась, пристальным взглядом заставив стоящего за её спиной Чонгука дёрнуться назад. — Пробей все мероприятия для военных за последние три года. Мать одной из жертв говорила, что дочь ходила со своим парнем на что-то подобное. — А ведь точно, — протянул сержант Мин, ухватившись за идею. — В Лондоне, или…? — констебль оценивал масштаб поисков. — Если нужно будет, по всему миру. Я помогу, — похлопав младшего по плечу, Юнги уже направился к своему ноутбуку. А Алекс осталась у стены, оглядывала надписи и фотографии, особо не вчитываясь, и так знала всё наизусть, закусывала нижнюю губу, вспоминая странный разговор с отцом, его непривычно не требующие и не приказывающие нотки в голосе, а… просящие? Он явно что-то знал, может, и самого убийцу. Прикрывал? Заботился о дочери или… о… Чон Хосок, ветеран многих локальных войн, доблестный офицер со множеством наград, заслуженно получивший генерала, знавший, какая на вкус кровь и что такое порох не только на учебных тренировках, уже больше половины своей жизни посвятил армии и служению богу войны, если таковой существовал. Его уважали, его боялись, его авторитет давил и без лишних слов заставлял подчиняться. Друзья, бывшие сослуживцы, с которыми пролопатил пустыни и океаны, любили и доверяли как себе. Кого из них мог прикрывать генерал? Кого защищал от полиции и Энн? Или защищал её саму?

***

Сержант стояла уже перед знакомой дверью, в которую постучала уверенно, хотя внутри клокотало одновременно от сомнений и нетерпения. Тэхён открыл быстро, пропустил внутрь и бесшумно закрыл. Он молчаливо, опустив глаза вниз, наблюдал, как Энн раздевалась и снимала обувь, а затем встала перед ним, резко упёрла руки в бока и без слов потребовала давно просящихся объяснений. — Я всё расскажу. — мужчина вздохнул и рукой предложил пройти в гостиную. Однако вместо слов ушёл в спальню, чем-то несильно брякнул и вышел с большим пластиковым контейнером, о стенки которого что-то гремело в явно трясущихся руках. Он поставил контейнер на столик перед гостей и, кротко заглянув ей в глаза, движением подбородка указал, что можно открыть. Энн, не заботясь, что выдаёт своё нетерпение, быстро придвинулась к краю дивана, на котором сидела, протянула руки и щёлкнула закрывающий механизм на контейнере. Он оказался аптечкой, самой обычной аптечкой, если не знать, для чего именно предназначены лежащие в ней лекарства, если не знать диагнозы, при которых все эти таблетки назначают. Даже опытный офицер полиции не знала всех названий, ей хватило пяти штук сверху, не стала рыться и вчитываться в каждое, хотя объём контейнера впечатлял. — Я пью их пачками. Глотаю на завтрак, обед и ужин. Каждый день. Тэхён плюхнулся на диван с другой стороны и устало потёр переносицу. — Иногда даже помогают. — улыбнулся криво, без намёка на радость. — Чаще помогают на короткое время. А ещё чаще дают странные побочки, вроде незначительные, не особо влияющие на жизнь. — закусил губу и с волнением, понизив хриплый голос, добавил: — Если быть одному и не выходить из дома. — Ты наркоман? — Уже, видимо, да. — ухмыльнулся, махнув рукой в сторону аптечки. — Без них я не могу совсем, даже когда один. — Какой у тебя диагноз? — Их много, и все они некрасивые, — уклонился от прямого ответа и зажевал свою губу. — Ты обещал рассказать всё. У тебя ПТСР? Ким вздёрнул голову, взглянул на женщину, о чём-то размышляя, а потом медленно кивнул. — Он тоже. — Давно? Мужчина вопросительно поднял брови. — Давно ты ушёл из армии? Ты же ушёл? Хозяин квартиры снова кивнул. — Три года назад. — Где ты был? — Энн, я не могу… — Я не про армию, три года — где ты был? Тэхён сглотнул, бегая глазами по столику перед ними. — Я лечился. Потом… просто жил. — пожал плечами и скрестил руки на груди. — Ты не хотел меня найти? — Хотел, но боялся. На этот раз кивнула Энн, понимающе, но с сжимающимся сердцем. Она тяжело вздохнула и откинулась на спинку дивана, заметно расслабляясь. Всё-таки ПТСР и таблетки оказались ожидаемыми, не испугали, многое объяснили и успокоили прежнее волнение, хоть и подняли новые волны. — Какие побочки? Ким мялся, не стремясь делиться такими вещами. — Мне нужно знать, если… ты не хочешь быть один. — Не хочу, — подтвердил мужчина. — Но это… не самое приятное во мне. Алекс придвинулась ближе, обхватила мужскую руку и прильнула к плечу. — Ты жив, и это самое лучшее, что я узнала за последние семь лет. Остальное — ерунда. Правда? — она подняла голову и заглянула в глаза, которые улыбнулись ей в ответ тепло и доверительно. — Я немного нервный. Энн хохотнула: — Я заметила. — Я боюсь большого скопления людей, шумных мест, ярких вспышек. Женщина кивала: обычные страхи для человека, побывавшего в местах боевых действий. — Плохо сплю по ночам, мне часто снятся кошмары. Моё настроение меняется по щелчку. И у меня то болит, то не болит нога. Он замолчал, и Алекс снова взглянула на него. — Это всё? — уточнила она и получила утвердительный кивок. — Мы с этим справимся! — в её голосе звенела уверенность, которой не было у самого Тэхёна. — У тебя есть лечащий врач? Как часто ты проходишь обследования? Есть ли шанс уменьшить дозировки или вообще убрать некоторые лекарства? — засыпала вопросами, готовая сразу броситься в бой и с этой напастью. — Я недавно был в больнице, — прочистив горло, признался мужчина. — Лежал примерно месяц. Потом приехал сюда, — он огляделся. — Милая квартирка, мне сразу понравилась, другие даже не смотрел. — А на что ты живёшь? — Государство платит мне. Энн понимающе кивнула. — Хочешь к нам в полицию? — в воодушевлении Алекс даже выпрямилась. — Энн, я не годен, — засмеялся Ким, — меня никто не возьмёт. — Да ладно, неофициально! Пойдёшь ко мне в команду? Мы крутые, — женщина даже приосанилась, — ловим особо опасных преступников, маньяков, психопатов и всяких таких. Интересно же? — Очень! Значит, вы ловите таких, как я, — Тэхён ещё громче хохотнул и за рукав толстовки притянул гостью к себе. — Хватило с меня острых ощущений, можно я теперь просто поживу? — он произнёс это спокойно, с лёгкой усталостью, но без обиды. — Эх, ладно, не получилось у меня переманить крутого специалиста. С тобой дело бы пошло быстрее, прям уверена. — А вы где-то застряли? — Да-а-а, есть одно дело, думаю, ты про него слышал, СМИ трубят о нём направо и налево. — Давай не будем о работе? Тэхён обнял женщину так, что ей пришлось положить голову на его плечо, взял за руку и переплёл их пальцы. — Я рад, что ты нашла меня. Даже не смел мечтать. — мужчина смотрел на их руки и ласково гладил большим пальцем женскую ладонь. — Спасибо, что приняла… таким. Энн приподняла голову, своим движением заставив Кима повернуться к ней, заглянула в глаза напротив, в них ещё сквозили неуверенность и сомнения, но всё же благодарность и надежда на будущее застилали, занимали всё больше места. Женщина опустила взгляд на мужские губы, по которым прошёлся язык, глазами очертила их контур, необычный, родной, ни на что непохожий, неповторимый, и облизнула свои. — А с сексом у тебя тоже проблемы? — тихо спросила и снова своими поймала тёмные глаза напротив. — Вроде нет, — хмыкнул Тэхён. — Значит, у тебя были женщины, — Алекс даже не спрашивала, но не хотела ничего чувствовать по этому поводу. — Были, — отозвался ещё тише. — Глаза бы повыдёргивала им, — на выдохе произнесла детектив, всё же испытывая ревность, которую отгоняла от себя, когда придвинулась ближе, коснулась чужих губ и прикрыла глаза.

***

Чонгук не верил, что дожил до конца рабочего дня. Новые данные о возможной профессии маньяка взбодрили его, заставили забыть ночные и утренние переживания и полностью погрузили в поиск военных мероприятий. Список существенно пополнился, отчего пришлось записывать на компьютере, чтобы уместить больше информации. Список не меньше рос на ноутбуке сержанта Мина. Лана так и не успела до конца дня разобрать папки на столе. Она еле перебирала ногами и уже без всякого энтузиазма, зная, что завтра придётся продолжить, медленно, лишь на автомате и упрямстве поднимала папки, шла к стеллажу, уже другому, и с неизменным грохотом ставила их на полки. Дела легендарного третьего отдела уже не вызывали в ней любопытства или восторга, скорее она начала ненавидеть их и тех, кто произвёл и извёл такое огромное количество бумаги. Юнги, мимо которого с удручённым видом прошлёпала девушка, обратил на неё внимание, оглянулся назад на стеллаж, заставленный ещё в обед, и сморщился от пришедшей в голову мысли. Прочистил горло. — А знаешь, — он нарушил давно царившую в кабинете тишину и привлёк к себе внимание всех, — ты ведь неправильно делаешь. Мин бы усмехнулся, но в концу дня ощущал усталость и представлял, насколько сильно могла устать девушка. Поэтому взглянул на неё скорее с сочувствием. — Эти папки нужно было расставлять в хронологическом порядке. Тишина снова вернулась в помещение, Чонгук перестал мучить клавиатуру, Лана застыла перед столом с тяжёлой папкой в руке и оглядела стеллажи. Сглотнула, устремила взгляд на констебля. — А раньше вы не могли сказать об этом? — девушка даже не злилась, понимая своё бедственное положение. Она была в бешенстве. Сержант пожал плечами, сворачивая свою деятельность на сегодня. — Бросай это гиблое дело, — обратился к стажёру, которая так и не отмерла. — Завтра что-нибудь придумаем. — Что, например? — не сводя глаз с Чона, язвила девушка. — Можно просто поменять даты на папках? — Это вряд ли, — невесело усмехнулся Юнги. Он выключил ноутбук, поднялся из-за стола, надел куртку и, обернувшись на ведущих молчаливую борьбу коллег, бросил: — Вам обоим не помешала бы разрядка. Чонгук, своди её в зал, а то прибьёт кого-нибудь. — на этот раз сержант позволил себе улыбнуться. В тишине кабинета Лана грохнула папку на стол к другим таким же, усиленно и шумно отряхнула руки и одежду, затем скрестила руки на груди и уставилась на констебля. — М-да, — только и мог протянуть он, вставая из-за стола. — Мой косяк. Девушка фыркнула, переступив с ноги на ногу. — Я в зал, — предупредил Чонгук, — выключишь тут свет. Он поднял с пола сумку, захватил куртку и хотел выйти в коридор. — Ещё чего! — крикнула Ким своим мощным голосом. — Хочу спарринг. Настала очередь Чона фырчать. — Ты сам сказал, что я крута и могу навалять тебе. Проверим? Девушка прошла мимо констебля, всё же щёлкнув выключатель, в коридоре остановилась, не зная, куда идти, и выжидательно взглянула на наставника. — Ну, пошли, — тот усмехнулся, закинул сумку на плечо и засунул руки в карманы. Ещё из коридора стало понятно, где зал. В том помещении слышались удары по груше, прыжки и громкие мужские возгласы, далеко не всегда цензурные. В дверях Чон пропустил девушку вперёд, но тут же обогнал её и под радостные приветствия пожимал руки парням из группы захвата, которые буквально жили в спортивном зале Управления. — Какие люди! — воскликнул Пак Чимин, завидев за спиной констебля уже знакомую невысокую девушку. — Неужели, правда, к нам в спецназ метишь? Лана лишь ухмыльнулась, оглядывая помещение и умело игнорируя направленные на неё любопытные мужские взгляды. — Я накосячил, а она обещала мне навалять, — со смешком проговорил Чонгук и обернулся, только сейчас оценивая пригодность одежды девушки для занятий. — А мы посмотрим, — засмеялся Чимин и развёл руки в стороны, радушно приглашая вновь прибывших, спецназовцы подхватили его настроение улюлюканьем. — Держи, наденешь мои шорты, — Чон протянул Лане свою одежду, но та медлила, и мужчина буквально всучил ей шорты и указал на раздевалку за спиной. Шорты оказались велики на несколько размеров, и, чтобы банально их не потерять в процессе, Ким решила натянуть их поверх своих лосин и плотно-плотно затянуть завязки. Чонгук, быстро переодевшийся прямо в зале, недовольно смотрел на девушку, на что та пожала плечами, бросила: «Я сегодня ноги не побрила», — и принялась за разминку. Разминалась она профессионально, мастерски, точно зная, что и как делать. Это заставляло грозных спецназовцев периодически подвисать, коситься на неё и переглядываться друг с другом в удивлении. — Я готова, — спокойно проговорила она через полчаса, её голос лишь слегка сбился от учащённого дыхания, на лбу блестело несколько капель пота. Чонгук оттолкнул от себя боксёрскую грушу, которую мучил долгое время, и выпрямился, вытирая тыльной стороной пот с висков и зачёсывая мокрую чёлку назад. Он самоуверенно хмыкнул, повернулся к пацанам, которые побросали свои дела и подтягивались к матам, образующим импровизированный ринг, и нахально встал ближе к центру. Он не собирался вставать в стойку, да он драться-то не собирался, уверенный, что просто подхватит девушку, скрутит и отправит домой делать масочку для лица и брить ноги. Лана не выказывала большого желания нарываться, не полезла вперёд с киношным «ки-я» и не набрасывалась, размахивая невпопад руками и ногами. Она спокойно обошла ринг, заставив Чона тоже навернуть круг, смотрела прямо в глаза противнику и лишь после пошла на сближение. Её движения были слаженными, отчего констебль всё же принял мысль, что девушка занималась какими-нибудь единоборствами. Ещё он вовремя вспомнил, как Лана уложила здоровенного мужика в ночном клубе, и чуть было не пропустил первый удар, заставивший мужчину напрячься и сконцентрироваться. Девушка довольно быстро замахнулась повторно и даже коснулась корпуса мужчины, отклонившегося влево. Сам он не предпринимал попыток ударить, но и не ощущал себя заведомым победителем схватки. Ким плавно вышагивала по кругу, завлекая в этот танец и партнёра, медленно остановилась, лукаво улыбнулась и замахнулась правой рукой. Такой простой и предсказуемый выпад констебль легко предугадал и отразил, отклоняясь право, где совсем неожиданно получил удар левой рукой. Тогда Чонгук понял, что всё серьёзно. Лана начала атаку, молниеносно совершая выпады и успевая уклоняться, качаясь корпусом из стороны в сторону. Чон поймал девичью руку, потянул на себя, желая обезвредить заведённую партнёршу. Девушка неожиданно прыгнула на него, ухватившись ногами за бёдра с такой силой, что констеблю ничего не оставалось, как припасть сначала на одно, потом на другое колено, чтобы избежать концентрированной боли в сжимаемых женскими ногами мышцах. Лана не успокоилась, в попытке вырваться из захвата перевернулась в мужских руках, но была подхвачена за плечи, отчего склонилась над матом лицом вперёд, выставляя руки перед собой. Чонгук навалился сзади, и если бы они не были заняты борьбой, услышали бы характерный свист и выкрики собравшихся вокруг них бойцов группы захвата. Но им было некогда, потому что девушка осознавала, что сможет вырваться только хитростью, иначе констебль просто завалит её явно превосходящей силой. Ким с яростью ткнула мужчину локтём в живот несколько раз и, не теряя ни секунды, когда он отстранился, повалила его на спину. Уложила Чонгука на лопатки, села ему на живот и замахнулась рукой, остановив кулак в паре миллиметров от мужского лица. Оба тяжело дышали, глядя в глаза друг другу. В женских пылало превосходство, в мужских — замешательство. Девушка опустила руку, запрокинула голову назад, прикрыв глаза и сделав два глубоких вдоха. Никто не объявлял об окончании боя, они не произнесли ни слова, но Лана расслабилась, открылась, подставляя всю себя. Чонгук схватил её за талию, сжал и одним рывком поменял их положение, оказавшись сверху над хрупкой, но, как оказалось, совсем не беспомощной девушкой. Он было растянулся в победной улыбке, но замер, увидев такую же на лице напротив, а после ощутив чужое колено, давящее на пах. Быстро сгруппировался и отпрянул, тут же услышав женский хриплый смех, а также подначивания коллег: — Чонгук, кажется, тебя сделали! Мужчина и сам это понимал, поэтому расслабленно улыбнулся и сел на мат, по-новому, с любопытством и интересом разглядывая стажёра. Хрупкая девушка невысокого роста, с рыжими короткими волосами, с хрипловатым голосом и мощным поставленным ударом. Её техника не походила ни на одну конкретную, а значит, это была умелая смесь. А значит, годы тренировок и опыт. Чонгук понял, что всё серьёзно. Им в отдел не просто дали стажёра, неумеху с каким-нибудь высокопоставленным отцом, пропихнувшим свою дочь, лишь бы та отстала или расхотела лезть в полицию. Им в отдел дали отличного бойца, как минимум. И с ним стоило повозиться. Констебль встал, вытер руки об штаны и протянул одну Лане, помогая подняться. — Здесь одна раздевалка на всех, — он кивнул в сторону двери, — я посторожу у входа. Девушка закрыла за собой дверь и довольно хмыкнула. Она не готовилась к тренировке, не взяла с собой ни одежду, ни полотенце, поэтому принимать душ не было смысла. Лишь стянула шорты, сжала их в руке и тихо рассмеялась: она уделала Чон Чонгука. Конечно, доведись им снова драться, он уже не был бы таким халатным и расслабленным и скорее всего уложил бы её одной левой, но Ким радовалась своей маленькой победе, радовалась взаимодействию. И объясняла свои красные щёки напряжением боя и физической активностью, стараясь пока не вспоминать его руки на своей талии и как он смотрел на неё, будучи сверху. Чонгук и правда сторожил: сидел на деревянной лавочке у двери, широко расставил ноги, сцепил руки в замок и уставился в пол. Его влажные волосы облепили лоб и шею, и на футболке проявились мокрые круги на спине и на груди. Когда Лана вышла, он посмотрел на неё исподлобья, отчего на лбу образовалась пара складок, а взгляд казался ещё темнее. Он встал, выхватил из женских рук свои шорты. — Дождись меня, я тебя подвезу. — Я могу сама, — начала девушка. — Я уже понял, что ты с лёгкостью можешь постоять за себя, но уже поздно. Я подвезу. Он вернулся минут через десять, попрощался со спецназовцами, остававшимися в Управлении в ночную смену, и вывел стажёра из здания, направляясь к своему джипу. В машине молчали оба. Лане было неприятно ощущать холодящий пот, который хотелось быстрее смыть, как и снять мокрую одежду. Успокоившись после боя, она начала бояться, что Чонгук теперь станет холоднее, отдалится, и все попытки сближения пойдут ко дну. — Кто тебя тренирует? — вдруг спросил Чон. — Отец и его друзья. Констебль кивнул, сделав для себя ещё одну пометку про отца. — Он военный? — Да. Откуда ты знаешь? — Если не ошибаюсь, армейский рукопашный и крав-мага. — И не только, — хмыкнула девушка. — Отец, правда, бывший военный. Доехали быстро и молча. Лана поблагодарила, вышла из машины и, дождавшись, когда Чон уедет, пошла в противоположную сторону, ведь показывать свой настоящий адрес ещё была не готова. Утром Чонгук быстрым шагом прошёл мимо кофейни, где делали вкусный зелёный чай. Он даже не вспомнил, зато прихватил из дома бутылку магниевой воды, которую покупал упаковками и пил во время тренировок. В офисе, куда пришёл первым, констебль включил компьютер, на ходу снимая куртку и не глядя повесив её на крючок у двери, сел за стол, сразу открывая вчерашний список военных мероприятий. Следом зашла Алекс, серьёзная и сосредоточенная, но, как заметил мужчина, уже без погружающей её в бездну размышлений напряжённости. — Привет, — бросила она и щёлкнула пальцами, явно о чём-то вспомнив, заметив коллегу. — Ты был у подруги одной из жертв. Чон быстро кивнул. — Давай запись. — Она уже у тебя. — Чонгук крутанулся на стуле и остановился напротив Энн, которая уже открывала рабочую электронную почту. — Первая жертва, Катрин Дэмис, работала в борделе. Два с половиной года назад туда захаживал мужчина, с которым она замутила. Подруга жертвы помнит его, но описать толком не смогла. Сказала, что скорее всего узнает, если увидит. Также жертва отправляла подруге фото, где она, — мужчина запнулся, — удовлетворяла его и снимала. Вроде как на фото должно быть его лицо. — Какие-нибудь зацепки? — Подруга эта немного описала того мужчину. — Чон поднялся и подошёл к стене с надписями, взял в руки маркер. — Тёмные волосы, одет элегантно, — начал перечислять, оглядывая свободное пространство на доске. В это время дверь открылась и вошёл Юнги, завидев что-то обсуждающих коллег, он молча снял верхнюю одежду и встал рядом с констеблем, когда дверь снова отворилась и впустила запыхавшуюся Лану. Девушка тихо поздоровалась и разделась. Чонгук обернулся, кивнул на её приветствие и оглядел с ног до головы, пытаясь подметить возможные травмы из-за вчерашнего боя. — Мы обсуждаем допрос подруги первой жертвы, — Энн ввела только что прибывших коллег в курс дела и кивнула Чону, чтобы продолжал. — Так вот, — тот прочистил горло. — Тёмные волосы, одет элегантно… — Это всё легко меняется, — тут же перебил его Мин. — Волосы можно покрасить, одежду менять хоть каждый день. — Верно. Поэтому я это сюда не пишу. Ещё он сутулился, выглядел устрашающе, к нему боялись подходить работницы борделя. — Я думал, они никого не боятся, — хмыкнул сержант. — А ещё он ходил странно, как будто перекатывался. У него что-то с ногой было, — вставила Лана. — С какой именно? — Алекс неожиданно подскочила с места и тоже подошла к доске. Констебль и стажёр переглянулись. — Мы не уточнили. — А это важно. Детектив забрала маркер у Чонгука и в графе «предполагаемые характеристики» маньяка аккуратно написала: сутулится странно ходит Её взгляд поднялся к записям выше. — Если он военный, то это могло бы быть ранение. — Кстати, вот и зашёл в бордель после командировки, — предположил Юнги. — Вот и спросим, когда поймаем, — пробормотала Энн, прерванная телефонным звонком. Женщина вынула телефон из кармана куртки, закусила губу, прочитав имя звонящего, и вышла в коридор. — Да, Тэхён? — Ты ушла так рано и даже меня не разбудила, — послышалось из динамика низким с хрипотцой баритоном. — Берегла твой сон, ты так мирно спал. — Да, впервые за не знаю сколько времени. Это всё ты. — Хочется на это надеяться, — хмыкнула женщина. — Ты сегодня занята? — Как обычно — работа. — Сходим куда-нибудь после? — С удовольствием. — Алекс расплылась в улыбке, выдающей её с потрохами. — Тогда я жду этого вечера, как никогда ничего не ждал. — Тэхён! Ты поэтом заделался? — чуть повысила голос и обернулась, заметив на себе пристальный взгляд Ким Намджуна. — Я позвоню. Пока. Энн сбросила вызов и подняла ответный взгляд на руководителя. — Зайди, — коротко приказал он. — Там опять генерал? — уточнила следователь, но всё же послушалась и вошла в кабинет, где были только они. — Я предупреждал его, чтобы не приходил и не запрещал тебе что-либо. — Спасибо, — усмехнулась Алекс. Главный инспектор выглядел озабоченным, его взгляд поднимался к гостье, а затем опускался на стол, где блуждал, не захватывая ничего конкретного. — Дядя Намджун, — вдруг спросила детектив, на что названный вскинул глаза вверх, удивившись обращению, которое Энн использовала к нему в детстве, но промолчал, намекая на то, что готов слушать. — Отец ведь знает, кто убийца. Сержант даже не спрашивала, она утверждала. Вчерашний разговор с отцом, его мольба и странное поведение, да даже сам его приход в Управление ради такой несуразной просьбы, вызывали много вопросов. Хотя главный вывод для себя дочь генерала сделала. — И вы тоже знаете, — снова без вопросительной интонации проговорила женщина, внимательно наблюдая за изменением выражения лица собеседника. Руководитель третьего отдела долго смотрел на неё, обдумывал ответ или что-то вспоминал, тяжело вздохнул и провёл ладонями по лицу. Кивнул. — Это был способ отца дать мне подсказку? — В какой-то мере, да. Слушай, Энн, он правда о тебе переживает. Я понимаю, ты обижена и вообще… ваши отношения… — он сделал неопределённый взмах рукой. — Но он любит тебя и хочет защитить. — Этот маньяк такой опасный? — Возможно даже хуже. — Вы скажете? — Не могу. — Почему высокопоставленный офицер полиции и генерал армии знают опасного преступника и ничего не предпринимают для его поимки? Вы можете его изолировать. Или скажите имя, и мы установим слежку… — Мы сделали многое, — снова вздохнул Намджун. — Он был изолирован достаточно долгое время. А потом… — Что потом? — Он сбежал. Да, я знаю его имя, но понятия не имею, где он сейчас. Узнаю о том, что жив, по сводкам новостей раз в полгода. — Весело, — Алекс раздражённо цокнула языком. — Будем ждать новую жертву, чтобы узнать, что маньяк всё ещё жив, здоров и бродит где-то рядом? — Ты двигаешься в верном направлении. — А точнее? — Я видел записи на вашей доске. Ты верно поняла намёк отца: преступник — военный. Бывший. — О, ещё один спойлер! Спасибо за вашу щедрость! — Энн даже захлопала в ладоши, лицом выражая разочарование и непреодолимое отвращение. — Откуда он сбежал? Сидел в тюрьме? Есть в нашей базе? Намджун отрицательно помотал головой. — Это место возможно хуже, чем тюрьма. Мы и не предполагали, что оттуда можно сбежать. — А чем вы занимаетесь сейчас? Просто… — сержант не могла подобрать слово. — Ждёте? Плывёте по течению, пока он выискивает новую жертву? Что вы делаете? — Мы тоже хотим его найти и предпринимаем всё возможное, чтобы сделать это поскорее. — Так скажите имя, дайте фото! — Не могу, Энн! — выкрикнул Ким и нервно подскочил со стула. — Не могу, — добавил тише и отвернулся к окну. — Я сделаю всё, чтобы тебе помочь. Смогу ответить на твои прямые вопросы, но больше никаких подсказок. Пожалуйста, найди его. Алекс выждала пару мгновений, с силой хлопнула себя по коленям. — Тогда сделайте официальный запрос в Министерство Обороны, чтобы прислали список всех их мероприятий за последние два года. Можете задействовать дружеские связи. Женщина резко встала и вышла из кабинета, не потрудившись прикрыть дверь. Намджун проводил дочь своего друга тяжёлым взглядом. Он не сказал, что слышал её телефонный разговор и имя, которое она произнесла, обращаясь к собеседнику. Он не сказал, как близко она подобралась к убийце. Мужчина взял телефон, немного подумал, покрутив аппарат в руке, и набрал знакомый номер. — Она поняла. — он опустился в кресло и, прикрыв глаза, сжал переносицу пальцами. — Тэхён скоро приедет?

***

Юнги и Чонгук снова вернулись к своим спискам, которые казались бесконечными для того, чтобы что-то в них найти. Большие и малые, праздничные и мемориальные, открытые для всех и по приглашениям, платные и бюджетные, от Армии и от самих военнослужащих — мероприятий проводилось огромное множество каждый месяц. Следователи пока не хотели даже думать, как будут в этих списках искать нужное. — Чонгук, ты обещал мне помочь. Лана встала перед столом констебля, сложив руки на груди, а когда он обратил на неё внимание, указала головой на всё ещё заваленный папками стол. Мужчина перевёл взгляд с папок на девушку, а затем на монитор своего компьютера. По привычке заблокировал его, поднялся и вышел из-за стола, тут же возвратился обратно и схватил небольшую бутылку с водой. — Держи. — протянул её стажёру. — После вчерашнего не помешает. Ким приняла дар, прочла этикетку и хмыкнула: — Тебе самому такое нужно. Ничего не болит? — ехидно улыбнулась она и открутила крышку. — Слышал, — подал голос сержант Мин, — вчера наш стажёр тебя уделала. — мужчина еле сдерживал улыбочку, поэтому закусил губу и смотрел на младшего коллегу. — Я же говорил, она крута. — О-о-о, — протянул Юнги. — Опять Чимин разболтал? — уточнил констебль, приближаясь к столу у дальней стены. — А кто ж ещё, с самого утра, прям как сорока, все новости растрещал, — сержант хмыкнул и снова вернулся к работе, поверх монитора иногда бросая взгляды на мужчину и девушку. Чонгук не стал париться, он не мог заниматься бумагами, когда нужно было приложить все усилия для поиска маньяка, поэтому, подхватывая сразу несколько папок, свалил их в кучу на пол в месте, где никто не ходил. На недоумённые возгласы Ланы заверил: — Вот поймаем этого ублюдка, сам всё расставлю по порядку. Стажёр сузила глаза, делая себе пометку в голове, чтобы потом поймать на слове. Юнги улыбнулся уголком губ. Дверь в кабинет открылась, и, возбуждённая, в него вошла Алекс. Она сразу направилась к доске, губкой стёрла «в запасе или служит», приписала «бывший» под словом «военный». И хлопнула в ладоши, оборачиваясь к коллегам. — Сужаем поиск: нам нужны бывшие военные и мероприятия, куда их приглашали. Мин с шумом выдохнул, а Чонгук с шумом бросил последнюю партию папок на пол, полностью освобождая стол для стажёра. Сказал ей, где найти тряпку, чтобы стереть толстый слой пыли по краям стола, и снова сел на своё рабочее место, включая экран и вытирая руки об штаны. Быстро распечатал уже сформированный вчера список, вытащил из принтера бумаги и положил перед Ланой. — Интернет на телефоне есть? — спросил и дождался утвердительного кивка. — Пока хватит. Вычеркни все мероприятия, на которых были только действующие военнослужащие. — А как… — Открываешь интернет, вводишь название и читаешь, что там пишут. — Фигасе, так любой школьник может. — Тогда сможешь и ты. — Чон без улыбки подмигнул девушке и развернулся, чтобы уйти. — Тоже мне легендарный третий отдел, — разочарованно пробубнила стажёр. Констебль услышал, повернулся обратно, сощурив глаза, которыми оглядел девушку снизу доверху, склонился над самым её ухом и шёпотом, с придыханием и паузами после каждого слова проговорил: — Долго, медленно и томительно — это и есть работа полицейского. Чонгук давно отошёл, сидел за своим компьютером и занимался той самой работой, как и остальные в кабинете. А Лана до сих пор не могла прийти в себя, угомонить мурашки, гуляющие по телу от неожиданной близости, фантомных ощущений горячего дыхания у себя над ухом и от аромата мужских духов, и свой внутренний магнитофон, воспроизводящий в голове слова «долго, медленно и томительно».

***

Третий отдел после не принёсшей никаких плодов работы за целую неделю решил всё-таки разойтись на выходные: перевести дух, сменить обстановку. Ответ от Министерства Обороны не пришёл, а Алекс не собиралась спрашивать Ким Намджуна, отправлял ли он вообще запрос. В этой битве она решила полагаться только на себя и своих ребят. Старая гвардия во главе с её отцом привычно мутила, скрывала что-то и не вызывала никакого доверия, впрочем, как обычно. Хотя именно Намджун, единственный адекватный и не замеченный ни в каких грехах друг Хосока, разочаровал больше всего. Энн была в эти дни ещё более задумчивой, чем обычно: что старики могли скрывать, почему нельзя назвать имя преступника? Ведь поймать его можно и тихо, без лишнего шума. Лишь бы прекратились убийства и страна вздохнула бы с облегчением. Вопросы- вопросы… Сержант всё чаще подумывала привлечь Тэхёна к поиску, пусть и под лекарствами, но голова у него варила. А место напарника под боком пустовало, холодило, хоть уже и привычно. Хоть уже и начало оттаивать… — Ты останешься? — поздним вечером пятницы спросил мужчина. Энн сидела на высоком барном стуле и наблюдала, как друг готовит ужин. Наблюдала заворожённо и потрясённо, она впервые видела, как Тэхён готовил что-то сложнее бутерброда. Она не сразу поняла, что хозяин дома что-то сказал, и отвисла только, когда он обернулся через плечо и взглянул вопросительно. — Остаться? — женщина пыталась осознать смысл слова. — На ночь или выходные? — Для начала, на выходные. — Тэхён утвердительно махнул головой, отчего чёрные волосы нависли над глазами, и ему пришлось сгибом локтя убирать чёлку. — Ты сама просила долго не тянуть. Можно считать, что у меня была длительная командировка, и вот я вернулся. — Я даже думать не буду. Даже для приличия. — Алекс посмеялась. — После длительных командировок обычно следуют длительные воссоединения. — Ты хочешь? — поинтересовался Ким. — А ты готов? — усмехнулась женщина и хитро подмигнула, когда Тэхён взглянул на неё через плечо с такой же хитрой улыбкой. Он на самом деле готовил. Рукава его бежевой кофты были закатаны, а поверху был надет строгий серый фартук, прикрывающий довольно элегантную одежду. Энн ещё у входа заметила, что мужчина сегодня не хромал, смотрел прямо в глаза и выглядел радостным. Уточнять, насколько он увеличил дозу таблеток, гостья не стала, решила наслаждаться моментом и таким Тэхёном. Необычным во всём. Семь лет назад Ким надел бы спортивный костюм с обязательно мятой майкой или футболкой, а костюм у него был один — парадный для встреч с армейскими генералами. Семь лет назад ему было бы всё равно, если бы кетчуп брызнул на одежду, глазом бы не повёл, даже не снял бы, чтобы постирать или переодеться. Семь лет назад Тэхён точно бы не стоял у кухонной плиты, не нарезал бы так мастерски овощи, не доставал бы с полки упаковки специй, не нюхал бы их, подбирая лучшую именно к этому блюду, не отмерял бы нужное количество и не пробовал бы на вкус, разместив пару капель блюда у себя на тыльной стороне ладони у большого пальца. Семь лет назад он бы тяп-ляп смастерил неаккуратный бутерброд и съел бы его, не доходя до стола. Голова-то у него варит. — А хочешь снова работать? — Энн зашла издалека. — Честно? Нет. Даже если бы был здоров. — Ты бы мог мне помочь. — Чем же? — Мы сейчас кое-кого ищем, он бывший военный. И я не знаю, с какой стороны подойти. — Не узнаю Энн Алекс! Ты, помнится, из Африки попутками до Лондона добралась. — Всего-то на корабле, даже без пересадок. — отмахнулась женщина от воспоминаний, когда её, девчонку-малолетку, без денег никто не хотел нелегально брать на корабль в другую страну, и ей пришлось договариваться с контрабандистами. — Зато как звучит! Не говори никому, что без пересадок. Тэхён выключил плиту, открыл крышку сотейника, откуда сразу повалил густой пар, и разложил горячую еду по заранее приготовленным тарелкам. Столешница на барной стойке ловкими движениями мужских рук превратилась в красиво сервированный стол. Не хватало только шёлковых, аккуратно сложенных салфеток, да, пожалуй, столового серебра. Энн, с детства обученная правилам этикета, не могла вспомнить, когда в последний раз этими правилами пользовалась, зато запросто вспомнила и усмехнулась, что с утра не помыла свою единственную ложку, измазанную ореховой пастой, а с грохотом закинула её в раковину и упорхнула из дома. — Где ты научился готовить? — оглядывая в мгновение преобразившийся стол, спросила она. Мужчина отвернулся обратно к плите, пожал плечами. — Ходил на курсы. — Правда? — удивилась Энн, даже поддалась вперёд и заёрзала на месте. — Зачем? — Тебя хотел удивить. — А на курсы пикапа ты случайно не ходил? — А тебя нужно соблазнять? — Ну, я бы не отказалась соблазниться. — Для начала поешь, это вкусно.

***

Чон Чонгук даже в выходные просыпался рано. Зарядка, гантели, обливание — Юнги бы закатил глаза от идеальности младшего коллеги, но тот не знал, а молодой мужчина потряс мокрой от пота чёлкой, осознав, что утром субботы думает о сержанте. И не об Алекс, как ни странно. Плотный, сытный завтрак — также обязательный ритуал, к которому привыкли все Чоны. Главная хозяйка готовила вкусно, умудряясь запихнуть в еду максимум полезного, да ещё и учесть вкусы всех членов семьи. Хотя сын как раз и не был привередой. Поэтому в обед, после очередного (каждодневного в течение недели) напоминания мамы уже стоял в холле гостиницы и ожидал прибывшую из Швеции иностранку. Дочь маминой давней подруги. План был прост: немного показать город, поболтать о пустяках, не особо заморачиваясь, может, помочь девушке в чём-то конкретном, да пойти домой отдыхать. Ей же языковая практика нужна, ну. Вильма Андерсон, которую заранее любезно описала мама, была высокой голубоглазой блондинкой с ярко очерченными скулами, по которым рассыпались многочисленные веснушки. Чонгук подвис на мгновение, никогда не встречавший такой типаж северных девушек, и приветливо улыбнулся в ответ, когда иностранка вполне уверенно подошла к нему. — Привет, Чонгук, — проговорила она, с интересом оглядывая мужчину. — Привет. Вильма, да? Девушка кивнула и двинулась вперёд. — Пойдём? — Куда хочешь? — решил подстраиваться под интересы гостьи. Констебль в своей обычной, свободной от специфической работы жизни был достаточно простым, как ему казалось, парнем. Он легко смог разговорить девушку, что и сама охотно шла на контакт, и вскорости, к своему удивлению, осознал, что Вильма говорила на чистейшем британском, без акцента, пауз и неловких ошибок, свойственных тем, кто изучает любой иностранный язык. Чонгук незаметно усмехнулся, внезапно вспоминая все мамины разговоры про «пора жениться» и совсем недавний, когда обещала взять это дело в свои руки. Ох, мама, легко обвела вокруг пальца с первого же раза, воспользовалась невнимательностью из-за дел на работе и доверчивостью примерного сына. — Ты так здорово говоришь по-английски, — ненароком спросил мужчина, выворачивая автомобиль на главную дорогу. — Моя мама — британка, отец — швед, а я, получается, — билингв, мама до сих пор говорит со мной только на английском. В целом Вильма оказалась приятной, воспитанной девушкой, с которой можно было бы и провести время, но осознание разных целей такого времяпрепровождения отбили у Чонгука желание. Какие цели были у иностранки, мужчина не знал, а вот мамины заставили закатить глаза и тяжело вздохнуть — неугомонная женщина, ей бы точно внуков нарожать, чтобы занималась ими и не лезла к уже взрослому сыну, способному, как ему казалось, самому решить любые проблемы. Чонгук предложил сходить в кино, чтобы не тратить слишком много сил на ставшее ему уже ненужным общение. Вряд ли бы они смогли подружиться с Андерсон, не его типаж, вот совсем. Девушка же то ли была другого мнения, то ли включила свой настоящий характер, но выбрала фильм, начало сеанса которого наступит только через полтора часа. Чон зевнул в кулак, оглядываясь по сторонам огромного торгового центра и выискивая что-нибудь, чем можно было бы заняться. Пока он вертел головой, сзади стремительно приближалась громко кричащая в телефонную трубку девушка. — Ты совсем офигела, да? Я уже здесь, — на повышенных тонах, не стесняясь никого вокруг и крайне озлобленно. — В смысле не сможешь? Мы договорились буквально вчера, что у тебя там изменилось? После непродолжительной тишины, когда девушка явно слушала объяснения собеседницы, она выкрикнула грозное: «Сучка!», сбросила вызов и неожиданно для самой себя врезалась. В широкую мужскую грудь. Чонгук оглядывался, вертел головой, когда услышал громкие выкрики за спиной, повернулся на шум всем корпусом и слегка пошатнулся, когда женский лоб чуть не ударил его в нос. — Простите, — пробухтела девушка, скорее отстраняясь. И подняла взгляд выше, где её уже ждала хитрая улыбка. — Никак стажёр! Лана оторопела, но быстро собралась, убрала телефон в карман расстёгнутой дутой куртки, а следом за ним и руки. — Чего кричишь в общественном месте? Порядок нарушаешь. — Ой, тоже мне правоохранитель… — цокнула девушка. Офицер полиции лишь хмыкнул. А Ким уже зацепилась взглядом за стоящую сзади Чона и внимательно наблюдающую за сценой белокурую девушку. — Свидание? — бросила стажёр, головой указав ему на спину. — А у тебя сорвалось, вот и психуешь? — Не было у меня никакого свидания, — пробухтела недовольно, — подруга меня кинула. — Это твоя знакомая? — подала голос Вильма, подходя ближе и вставая плечом к плечу с мужчиной. Знакомить одну невнятную девушку с другой такой же не хотелось, но обе не собирались расходиться, поэтому Чонгук указал рукой на одну: — Это Лана, моя коллега. — и на вторую: — Это Вильма, дочь маминой подруги. Ким прыснула от данной формулировки, представляя, каким послушным, домашним мог быть Чонгук. Маменькиным сынком. Ходит на свидания с подобными клушами, поддакивает мамочке и, наверняка, ест брокколи, приготовленное на пару. Девушка захохотала громче, особо не заботясь, что о ней подумают. Грубая пошла молодёжь, невоспитанная. Чон сузил глаза в попытке объяснить девичий смех и тут же сам в озарении своим мыслям расплылся в улыбке. — Вильма, — обратился к гостье, хотя пристально смотрел на другую, — тебе же нужна была языковая практика. Вот, Лана идеально знает молодёжный сленг, а его очень важно знать, если хочешь жить в нашей стране. Думаю, вы отлично поладите. Откровенно, ему было всё равно на неприятно удивлённое лицо иностранки, очевидно ожидавшей от их встречи чего-то другого. А вот от вспыхнувших в глазах рыжеволосой злых чёртиков довольно улыбнулся и поиграл бровями. — Ну а чё, — Лана с вызовом посмотрела на констебля, а затем перевела взгляд на, как уже поняла, не-соперницу и приторно мило ей улыбнулась. — Языковая практика, говоришь? Это рили кринж спикать как бабка. Гоу чилить в макдак, да щаз по-бырому решим все вопросики. Грех не помочь такой симпотной чике. Чон с нескрываемым задором (и скрываемым восторгом) зыркнул на стажёра, которая за мгновение поняла ситуацию и смогла перестроиться, одобряюще покачал головой и направился в сторону нормального кафе, по дороге шепнув: — Фиг тебе, а не макдак. — Всё равно все сдохнем рано или поздно, а так хоть поедим вкусно. — Так и знал, что у тебя беда со вкусом. «Точно брокколи», — подумала Лана и скривилась, как будто сама только что съела зелёный овощ. Ничего не понявшей Вильме пришлось идти следом. — Здесь нет нормальной еды, — разочарованно вытянула губы Ким. — Для таких, как ты, точно нет, — не отрываясь от разглядывания меню, проговорил Чонгук. — Таких, как я? — с вызовом спросила Лана и уставилась испепеляющим взглядом на мужчину. — Закажи салат, — констебль полностью проигнорировал вопрос, спрятав улыбку в близко к лицу поднесённом меню. Лана цокнула и обратила внимание на поникшую иностранную гостью. — Давно в Лондоне? — Только вчера прилетела, — девушке пришлось прочистить горло, чтобы ответить. — Ого, Чонгук же сказал, что тебе нужна языковая практика, а ты по-английски говоришь так, будто всегда здесь жила. Чон еле сдержался, чтобы не засмеяться, ведь Лана совершенно беспардонно и напрямую озвучила очевидную, разоблачающую вещь: если Вильме и нужна была практика, то точно не языковая. Шведка смутилась и закусила губу, мельком взглянув на сына маминой подруги. Красивого, общительного, милого, с хорошей работой и большим домом в Лондоне. — Ох, я совсем забыла, что мне нужно кое-куда сходить, — всполошилась Андерсон и засобирала свои вещи. — Никак не могу остаться, прости, Чонгук, может, в следующий раз? — Давай я тебя подвезу? — предложил мужчина. — О, нет, это здесь недалеко, я сама дойду. Пока! Чон обернулся через плечо, проводил девушку взглядом, а когда вернулся в исходное положение, встретился с хитрющей улыбкой стажёра. — «О, нет, я сама дойду», — девушка беззастенчиво передразнила покинувшую их собеседницу, скривив лицо и закатив глаза к потолку. — «Я совсем забыла, что мне нужно кое-куда сходить…» Во всём мире существуют такие тупые отмазки? Где ты её вообще нашёл? — Хорошая девушка, что ты возмущаешься? — констебль широко улыбался, глядя на мини-спектакль девушки напротив. — Дочь маминой подруги, ага. — К сожалению, да, — тут же сник мужчина, опуская глаза на стол, — мама, кажется, от меня не отстанет. — Что, требует жениться и внуков? — с понимающей усмешкой сказала Лана. Чонгук закивал. — И самое страшное — грозится взять это дело в свои руки. Это, — мотнул головой в сторону выхода, откуда вышла Вильма, — была первая попытка. — Упс, прости, что помешала вам, — совсем не чувствуя вину, проговорила Ким, даже делать виноватый вид не собиралась, всё так же лукавым взглядом смотрела, под столом ногой покачивая. — Вдруг и с первой попытки бы всё получилось… — Это вряд ли. Не в моём вкусе. — Тогда с тебя благодарность. — За что? — Я легко отшила твою «первую попытку». А кто тогда в твоём вкусе? Офицер задумался лишь на мгновение, отвёл взгляд вбок, а затем взглянул на девушку: — Чтобы ёкнуло вот тут, — и указал ладонью на своё сердце. — Не ёкало ещё? Полицейский отвлёкся на принесённый заказ, пока стажёр его отдела закусила губу, глядя на него, ей бы и радоваться, а сердце почему-то щемило. — И как так получилось, что у такого красивого и крутого офицера полиции всё ещё нет девушки? — рисковать, так с уверенным фейсом, поэтому девушка непринуждённо взяла приборы и, как будто больше заинтересована в еде, а не в ответе, провела вилкой по листьям базилика, что украшали блюдо. — Красивого и крутого? — Чонгук даже застыл с поднесённой ко рту вилкой, опустил руку обратно на стол и вопросительно склонил голову, исподлобья глянув на собеседницу. — Ну, глупо отрицать. — пожала плечами и невозмутимо отправила первую порцию салата в рот. Чон криво усмехнулся и тоже принялся за еду. — Значит, я красивый. А что на счёт тебя? — Я тоже красивая, — без излишних уколов скромности заявила девушка. — Почему одна? — Кто сказал, что я одна… — Ой, не трескай! У тебя на лбу написано. — У меня, может, тоже ещё не ёкнуло. — Значит, два одиночества. — Чон вздохнул и сделал глоток воды. — Идеально! — Для чего? — У меня созрел план. Лана взяла в руки стакан сока, поднесла в губам и, отведя взгляд в сторону, с шумом отпила.

***

Чон всё ходил вокруг да около. После их с Ланой случайной встречи в торговом центре прошла почти неделя, а её шутливое «заманчивое предложение» крутилось в голове мужчины и обдумывалось со всех сторон. В конце концов, он вообще ничего не потеряет, если согласится, а решить его маленькую проблему это вполне способно. Поэтому в четверг после окончания рабочего дня Чонгук мягко остановил стажёра у двери. Он, правда, немного нервничал и словил насмешливую улыбку девушки. — Что? Решил принять моё предложение? — догадалась она и хмыкнула. Констебль кивнул и уставился себе под ноги. — Немного неловко, особенно будет неловко у нас дома, но ты права, это решение. — Долго же ты зрел! — Я делаю такое впервые, — просил понять и войти в его положение. — И что, ни разу не врал родителям, не притворялся? Чон на самом деле задумался. — Правда? Никогда? — удивилась девушка. — По крайней мере, не помню. — Ты прям идеальный, — Лана уже не удивлялась, а потихоньку проникалась уважением. — Так что, ты поможешь мне? — Конечно! — легко согласилась Ким, которая сама и предложила это мутное мероприятие. — А что я получу взамен? — А что хочешь? — Тебя. Лана выпалила раньше, чем подумала, но смутиться не успела, когда на неё резко взглянули тёмные мужские глаза из-под взлохмаченной чёлки. — Твоё время, будешь ходить со мной в кино, кормить вкусно в кафешках и тренировать. — Будешь вить из меня верёвки и шантажировать? — Буду, — уверенно кивнула Ким. — Только не на работе, хорошо? — Лады. — Тогда в субботу. Чонгук тяжело вздохнул, открыл дверь, придерживая её для Ланы, пропустил девушку вперёд и вышел следом. — Скажешь свой настоящий адрес? — глядя на дорогу, Чон выруливал на шоссе. — Ты понял, — огорчилась стажёр. — Но давай пока разберёмся с твоей проблемой, а потом подумаем над моей? Констебль кивнул, соглашаясь. — И не будешь за мной следить. Снова кивок. В субботу вечером Ким Лана переступила порог дома Чонов и сразила домочадцев своим обаянием, а Чонгука — мастерской актёрской игрой, ведь по-другому он не мог объяснить, как девчонка с короткой стрижкой, вечно в леггинсах и футболках, девчонка, что уложила на лопатки двух здоровенных мужиков, ругалась и выказывала своё фи старшим по званию, вдруг сидела перед ним за обеденным столом его дома, в компании с его же родителями, в светло-зелёном миди-платье в мелкий красный цветочек, с аккуратной укладкой волос, в которых даже виднелась заколочка, и так мило шутила, что родная мама светилась от радости, а папа не пытался побыстрее слинять к своим телепередачам. — У тебя такая прекрасная девушка! Почему ты раньше не говорил, что с кем-то встречаешься? — после ужина, когда гостью увезло такси, миссис Чон возмущалась больше для вида, она явно пребывала в отличном настроении и, возможно, уже что-то задумала. — Лана такая милая, сокровище просто. Правда, отец? — взглянула она на мужа и дождалась реакции: мистер Чон несколько раз оживлённо кивнул. — Ах, Чонгук, вы меня так порадовали, так порадовали… Пригласи её и на следующие выходные, я приготовлю свой фирменный шоколадный торт. Лана любит шоколад? У неё нет аллергии? А на орехи? Хотя в принципе я могу их не класть. Боже, как я рада! Чонгук тоже не мог скрыть довольную улыбку: их невинная задумка сработала. А Лане идут платья.

***

Энн ворвалась в офис, как ураган. Юнги проводил её взглядом, обрадованный, что, кажется, обычная Алекс вернулась, а потом вспомнил, что жутко ненавидит суету, и тяжело вздохнул. Женщина же подхватила со стола несколько тоненьких папок, мельком взглянула на название сверху, резко обернулась к Чонгуку и спросила: — Фото нашли? — Нет. — Это хорошо, — пробормотала сержант и тут же, крутанувшись на пятках, направилась на выход. — Я сама разберусь с фотографией, зайду к Бану. — также резко остановилась у стола стажёра. — Пошли со мной, — приказала, даже не попросила, и вышла прочь. Лана неуверенно привстала, оборачиваясь и по очереди глядя на старших. Юнги пожал плечами и движением головы сказал идти. Чон выглядел озадаченным, возможно Алекс была недовольна его работой, но ведь фото искал не он, это даже не входило в его компетенцию, для таких дел в их Управлении холят и лелеют хакеров. Он легко кивнул на вопросительный взгляд стажёра и улыбнулся, подбадривая девушку. — Энн?.. — Лана плелась следом, еле поспевая за широкими шагами следователя. — Слышала, ты побила Чонгука, — неожиданно проговорила Алекс. — Ну, я его не побила, а так… — замялась девушка. — Молодец. — звучало, наверно, как похвала. — Он хороший парень. Как отец поживает? — женщина вдруг сменила тему, но даже не обернулась. — Эм, нормально вроде, — Ким пришла в ещё большее смятение. В присутствии знаменитого агента полиции молодой стажёр чувствовала себя немного странно. Вроде и знакомы с детства (с детства Ланы), а вроде совершенно чужие люди. Энн ни разу даже не подала виду, что знала поставленного им в отдел практиканта, вела себя холодно, отстранёно и даже безразлично. — Вроде? Вы хоть видитесь? — Ты знаешь, он очень занят… — Да-да, вершит судьбы мира, — в голосе сержанта проскользнул сарказм, и Ким не нашлась, что ответить. — Куда мы? И зачем тебе я? Алекс остановилась перед дверью в тёмный кабинет их хакера, обернулась и серьёзно глянула на девушку. — Постой здесь, я быстро. Лану всегда корёжило в присутствии Алекс. С детства супервумэн была кумиром для девочки. Ким пыталась повторять за старшей, с трудом добывая хоть какие-то сведения о ней в своём окружении. Слухи всё равно ползли, да и разговоры отца до какого-то времени можно было легко подслушать. Девочка, правда, не всё понимала, да и не всё ей было нужно, но информацию улавливала, копила и в своём воображении рисовала невероятную, потрясающую женщину, способную буквально на всё. А уж когда Энн редко, но переступала порог их дома, младшая затихала, присаживалась в уголочке, чтобы не отсвечивать, и буквально с открытым ртом наблюдала за гостьей, ловила каждое движение и повторяла позже в своей комнате. Одно время Лане даже казалось, что она была влюблена. По-хорошему так, без пошлостей. Хотя подростковый возраст и пришедшее с ним бунтарство отговорили её от такой мысли. Но девушка прилежно училась, занималась спортом и точно знала, по чьим стопам пойдёт, — не отца, нет — Энн Алекс. Поэтому и сейчас Лана без вопросов следовала за сержантом, которая сначала вызвала такси, а как доехали до места, решительно прошагала до здания, где наконец остановилась и вновь обернулась к девушке. — Ты единственная, кого я могу в это посвятить. Вариантов у тебя всё равно нет, но ты ничем не рискуешь. Всё, что от тебя требуется: просто слушать, запоминать и никому, слышишь, ни одной живой душе не говорить. Можешь записывать кодом, но в открытом доступе записи не оставляй даже на работе. Поняла? — Зачем мне тогда всё это запоминать, если говорить никому нельзя? — Нельзя до поры до времени. — Когда придёт время? — Ты поймёшь. Как только переступим порог, — Энн указала на дверь за своей спиной, — ты широко раскрываешь глаза и наглухо закрываешь рот. Ким кивнула, подтверждая своё участие. — Лады. Возможно, когда придёт время, ты будешь единственной, кто будет знать правду, поэтому права на ошибку у тебя нет. Широкие стеклянные двери вели в просторное светлое помещение. На стене за стойкой ресепшна красивым с завитушками шрифтом значилось «Кулинарные курсы Андрэ Монсье».