Besotted (Одурманенный)

      В тот же вечер Гермиона написала профессору Снейпу письмо с просьбой о помощи. Отправили они его только после того, как Волдеморт прочитал несколько раз и одобрил текст. Также настоял на том, что если они не хотят вызывать подозрений, письмо должно быть от ее имени. В нем говорилось:       «Дорогой профессор Снейп,       Я не сомневаюсь, что до вас уже дошли некоторые слухи, касающиеся меня и кое-кого, с кем вы связаны. Я не могу подтвердить или опровергнуть их, однако именно ваши знания помогут в разрешении вопроса. Крайне важно, чтобы вы допросили Питера Петтигрю и выяснили его роль в случившемся. Как только вы получите нужную информацию, доберитесь до телефона в Лондоне и позвоните по этому номеру: 020 7946 0749.

      Искренне ваша,

      Гермиона Грейнджер».

      Гермиона не сомневалась, что лучше связываться по телефону, а не договариваться о личной встрече — это поставило бы ее и Волдеморта под удар как Ордена, так и Пожирателей Смерти, даже если бы встреча проходила в общественном месте. Если слухи о случившемся уже дошли до Ордена, ее наверняка заклеймили как предательницу.       После того как письмо было отправлено, оставалось только ждать.       Следующие несколько дней прошли быстро, но напряжение в доме ощутимо возросло. Волдеморт устал от того, что застрял без палочки с грязнокровкой, а Гермиона устала от его непрекращающегося нытья по этому поводу. Наконец, не выдержав, она решила сбежать на пляж. Волдеморт же может продолжать сидеть и хандрить, сколько его душе угодно. День был прекрасный, поэтому Гермиона достала свой старый купальник и надела шорты и майку.       — Куда это ты собралась? — не отрывая взгляд от книги, спросил Волдеморт, когда Гермиона мимо него прошла к входной двери.       — Ненадолго сходить на пляж. Нужно подышать свежим воздухом, — хмыкнув, раздраженно ответила она.       — Я, пожалуй, присоединюсь, — сказал он и отложил книгу на журнальный столик.       Гермиона закатила глаза, а потом взгляд упал на книгу, которую читал Волдеморт.       — Ты читаешь непристойный романчик? — недоверчиво протянула Гермиона. Вообще-то, полуобнаженная парочка на обложке уже была ответом на ее вопрос.       — А что? Затягивающая история, — огрызнулся он и встал с дивана.       Гермиона фыркнула:       — Конечно. Это же порно.       Он поднял бровь, глядя на нее, и с вызовом прищурился.       — О, правда? И откуда ты так много знаешь о порнографии? М-м? — спросил он, ухмыляясь.       Гермиона покраснела. Она была очень неопытна и не сомневалась, что Волдеморт уже понял это из их непродолжительного общения.       — Я так и думал, — произнес он, ухмыляясь, когда она не ответила. — Ты ханжа.       У Гермионы отвисла челюсть от такого обвинения.       — Я не ханжа! — искренне возмутилась она.       — Ну, ты, кажется, оскорбляешься при одной только мысли о сексе, так что я прихожу к выводу, что да… ты на самом деле ханжа, — сказал он, водя указательным пальцем по подбородку.       Гермиона так рассердилась, что ничего не ответила. Вместо этого резко развернулась на каблуках и вышла за дверь, решив отправиться на пляж. Волдеморт последовал за ней, посмеиваясь. Выводить ее из себя было почти так же весело, как и мучать Круциатусом… ну, почти.       Как только они приблизились к воде, Гермиона скинула шлепанцы и бросила на Волдеморта сердитый взгляд, после чего стянула с себя майку, под которой оказался обтягивающий черный верх купальника. Настала его очередь пялиться. Ни за что на свете он не подумал бы, что заучка Гермиона Грейнджер, которая большую часть времени одевалась как магловский мальчишка, покажется в чем-то настолько откровенном, да еще и перед ним. Ему пришлось мысленно дать себе пощечину, когда она стянула шорты. Нижняя часть купальника еще меньше прикрывала тело, практически не оставляя места воображению. Не оглядываясь, Гермиона вошла в полосу прибоя и нырнула под набегающую волну.       Волдеморт поднял ракушку и с помощью беспалочковой магии превратил ее в солнцезащитные очки. В них он мог смотреть на Грейнджер, а она не могла проследить за его взглядом. Он стянул с себя рубашку и откинулся назад, опираясь на локти, одетый только в магловские джинсы, подвернутые снизу, чтобы не намокли. Гермиона вынырнула и провела руками по лицу. Он смотрел, как струйки воды стекают по коже, и заметил, что из-за прохладной воды ее соски стали твердыми. Наблюдая за девушкой, Волдеморт почувствовал напряжение в штанах, и в его голове начал формироваться новый план. Ему нравились вызовы, и он был уверен, что переспать с грязнокровкой Поттера будет действительно забавно. В любом случае, им действительно больше нечем было заняться в ожидании, пока Северус выйдет на связь.       На пляже больше никого не было, и Том был этому рад. Он подумывал о том, чтобы взять ее прямо здесь, на песке, под шум прибоя, но в конце концов решил, что это слишком банально; подобное как раз было описано в той книге, что он только что читал. В любом случае, он собирался соблазнить Гермиону Грейнджер. И она не сможет отказать ему. Она была далеко не такой доступной, как Беллатрикс, которая часто согревала его постель — Волдеморт брал ее только тогда, когда ему нужно было снять стресс, а других более привлекательных вариантов поблизости не наблюдалось. Однако у Гермионы, несмотря на то, что она была грязнокровкой, было восхитительно привлекательное тело, которое он собирался с удовольствием осквернить. Что возбуждало его еще больше, так это отсутствие сомнений в том, что она охотно примет его предложение; подобное вывело бы Поттера из себя еще сильнее. Да, Волдеморт собирался насладиться этим…       Примерно через сорок пять минут Гермиона, наконец, вышла из воды и вернулась на пляж. Плюхнулась на полотенце рядом с Волдемортом и закрыла глаза.       — Вода холодная, да? — спросил он с ухмылкой, даже не потрудившись взглянуть на Гермиону. Он знал, что ее щеки покраснели. Он мог поклясться, что слышал, как она пробормотала что-то похожее на «извращенец» себе под нос.       Немного позже Гермиона встала и направилась обратно в коттедж, ворча что-то о том, что ей придется готовить ужин для неблагодарного Темного Лорда. Том ухмыльнулся, но ничего не сказал, решив еще немного поваляться на пляже и полюбоваться закатом. Он забыл, каким умиротворяющим может быть созерцание простого заката; последние несколько лет он находился в постоянном напряжении, и такие мелочи, вроде наблюдения за тем, как садится солнце, даже не приходили ему в голову. В конце концов он тоже вернулся в коттедж. В воздухе витал восхитительный запах. Гермиона приготовила жаркое с картофелем и морковью. Том не мог вспомнить, когда в последний раз у него была возможность поесть такие блюда. Наверное, еще тогда, когда учился в Хогвартсе. Не то чтобы он собирался делиться этим с девчонкой.       Волдеморт привел себя в порядок и надел белую рубашку ее отца, закатав рукава до локтей, и черные брюки. Когда он вошел в кухню, Гермиона уже накрыла на стол и как раз доставала жаркое из духовки.       — Налить вина? — спросил он, блуждая взглядом по ее фигуре.       На Гермионе был свободный сарафан кораллового цвета с застежкой на шее, длиной чуть выше колен. Волосы спадали свободными волнами на плечи. В кои-то веки, подумал он, решила одеться как женщина.       — Да, будь добр, — бросила она через плечо, выкладывая жаркое на сервировочное блюдо.       Затем повернулась и поставила блюдо на стол, после чего села на свое место. Она попыталась скрыть румянец, когда заметила, что Волдеморт, не отрываясь, разглядывает ее, и почувствовала себя немного неловко под этим пристальным взглядом. После возвращения с пляжа она долго не могла решить, что надеть. В обычный день она бы выбрала джинсы и футболку, но по какой-то причине, которую она не решалась рассмотреть детально, ей хотелось выглядеть хорошо. Поэтому надела сарафан и даже оставила волосы распущенными, что делала редко. Часть ее злилась на себя за желание произвести на него впечатление, но другая часть утверждала, что это просто человеческая природа — время от времени хотеть выглядеть хорошо. Гермиона воспользовалась возможностью посмотреть на Тома, пока тот накладывал жаркое в тарелку. Он был безупречно совершенен, что казалось космической несправедливостью. Как может кто-то настолько злой быть таким привлекательным и идеальным? Лишь один локон выбился из аккуратно причесанных волос. Его серые глаза имели оттенок шторма, в котором можно потеряться, если быть недостаточно осторожным. Лицо было идеально симметричным, с высокими скулами, полными губами и четкой линией подбородка. Гермионе приходилось постоянно напоминать себе, что напротив нее на самом деле сидит Волдеморт.       — Жаркое превосходно, Гермиона, — вежливо похвалил он и одарил ее обезоруживающей улыбкой.       Она забыла, как дышать, когда увидела эту улыбку. Если Гермиона раньше считала его привлекательным, то это не шло ни в какое сравнение с тем, как он выглядел, когда улыбался. Но что-то не давало ей покоя; это что-то должно было ее сильно насторожить… Темный Лорд никогда не улыбался. Он определенно что-то замышлял.       — Чего ты хочешь? — выпалила она, положив вилку рядом с тарелкой и выжидающе глядя на него.       — Почему я должен чего-то хотеть? Разве это преступление — сделать комплимент еде? — невинно поинтересовался он, поднимая бокал с вином и делая глоток.       — Если бы на твоем месте был кто-то другой, кто угодно, я бы сказала «нет»… но так как ты — это ты… Да, я думаю, ты чего-то хочешь.       Он не мог не ухмыльнуться. Она неплохо его изучила.       — Я просто подумал, что было бы неплохо узнать друг друга получше, вот и все.       Гермиона недоверчиво подняла бровь.       — Ты хочешь узнать меня… грязнокровку… получше. Почему я тебе не верю?       Она снова взяла вилку и наколола кусочек мяса.       — В сложившихся обстоятельствах я подумал, что, возможно, мы могли бы постараться отложить наши разногласия и наладить отношения, поскольку у нас нет другого выбора, кроме как попытаться работать вместе, — непринужденно проговорил он, тоже накалывая и отправляя в рот жаркое.       — Как по-взрослому с твоей стороны.       Настрой Гермионы по-прежнему оставался скептическим, так как Волдеморт проигнорировал замечание о том, что она грязнокровка.       — Это было всего лишь предложение. Ты можешь принять его или не принимать, — проговорил он и откинулся на спинку стула, выжидающе глядя на девушку.       Гермиона закусила нижнюю губу. Он был прав — в данный момент они связаны друг с другом, и нет смысла постоянно враждовать без острой необходимости.       — Ладно. Но это ничего не меняет — не думай, что я расскажу тебе что-то о Гарри или о том, чем он занимается. Я поделюсь только тем, что ты не сможешь использовать против меня, — заявила Гермиона, повторяя его позу и скрещивая руки на груди.       — Отлично.       — Хорошо, — сказала она и не смогла удержаться от небольшой улыбки, когда он ухмыльнулся. — Что же в таком случае тебе интересно? — спросила Гермиона, поднимая бокал с вином и делая глоток.       — Со сколькими мужчинами ты встречалась?       Гермиона поперхнулась вином и покраснела. Из всех возможных вопросов, которые ей мог бы задать Волдеморт, она подумать не могла, что он поинтересуется именно этим. Гермиона не могла не задать встречный вопрос.       — Почему тебя это волнует? — спросила она, делая глоток воды, чтобы успокоить горящее горло.       Он пожал плечами и посмотрел на нее, одарив одной из своих сексуальных улыбок.       — Назови это любопытством.       Она снова покраснела.       — Официально или неофициально? — наконец спросила Гермиона.       — Есть какая-то разница? Или ты не знаешь, стоит ли включать в список мужчин, с которыми ты трахалась, но не встречалась? — спросил он, наслаждаясь тем, как легко заставил ее покраснеть. Она действительно была такой невинной.       — Нет! То есть, я официально встречалась с одним, Виктором Крамом, но потом мы с Роном… ну, мы так и не смогли официально объявить себя парой, но были чувства…       Он поднял руку, останавливая ее лепет.       — Значит, ты встречалась только с одним мужчиной.       — Думаю, да. Что насчет тебя? Ты никогда не производил впечатление человека, склонного к отношениям, — спросила она, желая отвлечь внимание от своей жалкой личной жизни (точнее, ее отсутствия).       Он провел пальцем по подбородку и улыбнулся.       — Ты совершенно права, обычно я не вступаю в отношения; они всегда казались мне слишком ограничивающими, — поделился он и сделал глоток вина.       — Так ты никогда ни с кем не встречался? — спросила она удивленно.       — Ну, в некотором смысле, можно сказать и так, но встречаться и трахаться — это две совершенно разные вещи, — сказал он, снова ухмыляясь и наблюдая, как краснеют ее щеки. Это было так весело…       — Понятно, — сказала она, поднимая бокал с вином и осушая его.       — Ты когда-нибудь была с мужчиной, Гермиона? — спросил он хрипловатым голосом.       Ее глаза расширились от такой наглости.       — Не понимаю, какое тебе до этого дело! — возмутилась она и наполнила бокал снова.       — Тогда я буду считать это отрицательным ответом, — посмеиваясь, сказал он.       — К твоему сведению, не все люди трахают все, что движется. Некоторые из нас ждут…       — Любви? — насмешливо перебил он.       — Да! Я хочу, чтобы мой первый раз был с тем, кто мне дорог, а не оказался просто бессмысленной потной возней в простынях, — заявила она защищаясь.       — Это просто романтическая фантазия. Ты хоть представляешь, на что похож секс двух девственников? Это грязно, чертовски неловко, не совсем приятно и обычно заканчивается, даже не начавшись. Как по мне, это не очень романтично, — задумчиво произнес он.       Гермиона поморщилась от такой прямолинейности, но все же попыталась возразить:       — И все же это важный момент, который должны разделить два близких человека.       — Да, но чертовски неловкий, — парировал он, ухмыляясь.       — Так к чему ты клонишь? — спросила она, снова скрестив руки на груди.       — Просто, на мой взгляд, первый раз с кем-то, кого ты… любишь… пройдет лучше, если ты будешь более опытной, — сказал он, чуть не подавившись словом «любовь».       — Так ты считаешь, я просто должна позволить какому-нибудь случайному парню поднатаскать меня в сексе, чтобы я потом не смущалась трахаться с тем, кого действительно люблю, так что ли? — недоверчиво спросила она.       — Что-то вроде того. Например, ты упомянула Рона… Я полагаю, ты имеешь в виду рыжего дружка Поттера. Если ты сохранишь себя для него, то навсегда запомнишь тот ужасно неловкий первый раз. Конечно, со временем все может наладиться, но, по сути, вы будете учиться друг у друга, а если ни один из вас не имеет ни малейшего представления… что ж, ты понимаешь, к чему это приведет, — просто сказал он, безразлично пожав плечами.       Она задумалась над его словами. В них действительно был смысл. Между ней и Роном пока ничего такого не было, но она не сомневалась, что когда и если это произойдет, будет неловко. Не то чтобы она была в состоянии учить его или он ее…       — И к чему ты ведешь? Ты что, предлагаешь свои услуги? — усмехнулась она. Гермиона ожидала, что он придет в ужас от ее предположения, учитывая его отношение к грязнокровкам.       — Меня можно попробовать убедить, — заявил он и усмехнулся, когда у Гермионы отвисла челюсть. Очевидно, она ожидала, что он откажется.       — Да ты не серьезно, — протянула она, замерев.       — О, я вполне серьезен, Гермиона. На самом деле, я уверен, что смогу заставить тебя стонать так громко, что услышит миссис Робилард.       Несмотря на то, что на ее лице отразилось негодование, тело предательски возбудилось. Волдеморт был врагом, и Гермиона ненавидела его, но сидя сейчас напротив него под его взглядом и слушая, как он откровенно говорит о сексе, она ощущала, что между бедер становится влажно.       — Ты слишком много о себе думаешь, — заявила Гермиона пренебрежительно, пытаясь выглядеть так, будто его слова не произвели на нее никакого эффекта.       — О, я не думаю, я знаю. На самом деле, я мог бы трахнуть тебя прямо здесь, на кухонной стойке, или даже на этом столе, если бы ты захотела.       Гермиона сглотнула, практически дрожа от возбуждения.       — А ты хочешь? — не могла не спросить она.       Очевидно, они не питали друг к другу никаких чувств, но ее влечение к мужчине было неоспоримым. Она хотела знать, находит ли он ее тоже привлекательной… почему-то ей отчаянно хотелось это знать.       — Я мужчина, Гермиона, и не без потребностей, — фыркнул он и сделал глоток вина.       — Ох, ну, конечно, — разочарованно протянула она.       Он заметил перемену в ее поведении, и понял, что она попалась в его сети.       — Любой мужчина, который не видит твоей красоты, — дурак, — просто сказал он.       Он наблюдал, как она снова подняла глаза, зрачки расширились от возбуждения, и покраснела, пытаясь скрыть улыбку. Шах и мат.       — Спасибо, — искренне поблагодарила Гермиона. Никто никогда не говорил ей, что она красива, кроме Виктора. Приятно, когда тебя время от времени ценят, даже если этот человек — Темный Лорд.       Он кивнул и допил остатки вина.       — Ну, уже поздно. Спокойной ночи, Гермиона, — сказал он. Ее имя из его уст прозвучало, словно нежное прикосновение.       Волдеморт направился в Главную спальню.       Гермиона слегка улыбнулась и прикусила губу. Она все еще была невероятно возбуждена. С помощью беспалочковой магии, которой Волдеморт научил ее, она убрала посуду и направилась в свою нелепую спальню с единорогами, которая, казалось, дразнила ее после только что состоявшегося разговора. Это заставляло Гермиону чувствовать себя еще большим ребенком. Она так изменилась за последний год; была на войне, боролась за свою жизнь. Она больше не смотрела на мир через розовые очки. Возможно, Волдеморт был прав, и ждать любви — ребячество. Она ведь могла и никогда не найти свою любовь. Она не собиралась умирать девственницей. С этой мыслью она вышла из комнаты с единорогами, подошла к двери Главной спальни и постучала.       Мгновение спустя дверь открылась, и в дверном проеме застыл Волдеморт, глядя на нее. Рубашка была расстегнута, и глаза Гермионы задержались на его рельефной груди.       — Тебе что-то нужно? — спросил он, сексуально улыбнувшись.       Она прикусила губу и, не выдержав, шагнула вперед и поцеловала, положив ладони ему на грудь. Она почувствовала, что ее затянули в комнату, и услышала, как захлопнулась дверь, когда их языки встретились. Его руки обвили талию и прошлись по спине, прижимая ближе. Гермиона стянула рубашку с его плеч и пробежалась пальцами по его спине. Застежка сарафана расстегнулась, и Гермиона почувствовала, как ткань упала и обвилась вокруг талии, оголяя ее маленькую грудь. Она почувствовала возросшее желание, когда обнаженная грудь коснулась его горячей кожи, а он продолжал жадно целовать ее. Он стянул сарафан на бедра и позволил ткани упасть на пол, прижав Гермиону спиной к закрытой двери. Руками он скользнул по ее спине и обхватил ягодицы, прижимая ее к себе. Он взял в рот сосок и застонал, когда она неосознанно притянула его голову ближе. Ее рука протиснулась между телами и погладила его возбуждение через брюки, и он зашипел от этого прикосновения.       — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, Гермиона? Скажи мне… — хрипло произнес он, оставляя дорожку поцелуев на ее шее.       — Да… — выдохнула она, слишком поглощенная желанием, чтобы мыслить рационально.       Волдеморт подцепил ее трусики и стянул их, опускаясь перед ней на колени. Взял одну ее ногу и положил на свое левое плечо, целуя и покусывая внутреннюю часть бедра. Гермиона задрожала от желания, когда его серые штормовые глаза встретились с ее, прежде чем он погрузил язык в ее центр и начал целовать самое интимное место. Она невольно прогнулась, когда язык скользнул по клитору, и застонала от удовольствия, которое доставляли его язык и губы. Гермиона чувствовала, как внутри нее нарастает давление, грозящее взорваться, пока он лизал и ласкал ее. Когда его губы сомкнулись вокруг клитора и он стал посасывать его, она почувствовала, что теряет контроль. Если бы Гермиона не держалась так крепко за деревянную дверную раму, ее колени подогнулись бы. Она вскрикнула и схватила его за волосы, когда достигла оргазма. Волдеморт выпрямился и поставил ее ногу обратно на пол, а сам встал и снова захватил губами ее губы. Гермиона почувствовала свой вкус, и, к ее удивлению, это возбудило еще больше. Она чувствовала, как твердый член настойчиво прижимается к ее бедру. Опустила руки между ними и расстегнула брюки, спустив их на бедра, и взяла член в руку. Волдеморт застонал от этого прикосновения и приподнял девушку, побуждая обхватить ногами его торс, а затем отнес на кровать. Он продолжал жадно целовать ее, уложив на постель, а сам забрался сверху, располагаясь между ее ног. Она покачивала бедрами, цепляя член, наслаждаясь восхитительным трением, когда он касался ее клитора при каждом движении.       — Я собираюсь трахнуть тебя прямо сейчас, — заявил Волдеморт, обхватил ее бедра и быстрым толчком вошел.       Гермиона вскрикнула и крепко сжала его плечи, прикусив губу от острой боли, вызванной тем, что ее впервые заполнили. К счастью, он дал ей время привыкнуть, прежде чем начал медленно входить и выходить из нее. Сначала это было странно и крайне неприятно, пока она не услышала стон удовольствия, сорвавшийся с его губ, и не почувствовала, как его большой палец погладил клитор, когда член снова вошел в нее. Боль постепенно утихала, но, несмотря на это, Гермиона чувствовала, как давление внизу живота снова нарастает, и поэтому она инстинктивно подавалась бедрами вперед, встречая толчки. Он взял оба ее запястья и сжал их над головой одной рукой, жадно поцеловал ее, продолжая другой рукой дразнить ее клитор. Сочетание желания прикоснуться к нему и отсутствие возможности это сделать, ощущение его члена, неустанно входящего в нее, доводило ее до предела.       — Кончи для меня, Гермиона, — прошептал он ей на ухо как раз перед тем, как почувствовал, как она задрожала под ним и вскрикнула. Толчки стали более беспорядочными, Волдеморт зарычал и кончил в нее. Отпустил ее руки и, тяжело дыша, перекатился на спину. Ее глаза тут же начали закрываться, и не успел он опомниться, как Гермиона уже свернулась калачиком у него под боком и крепко спала. Он подумал о том, чтобы разбудить ее и отправить обратно в комнату с единорогами, но решил, что слишком устал, чтобы это делать, и, натянув на них одеяло, позволил сну овладеть собой.