Besotted (Одурманенный)

      Следующим утром Гермиона проснулась с болью между ног и раскалывающейся головой. Сразу три факта стали мучительно ясны: она голая в постели с Волдемортом. На Волдеморте одежды тоже нет, и он ее обнимает. Прошлой ночью Темный Лорд лишил ее девственности.       Гермиона застонала и опустила ладонь на лицо, прикрываясь от солнечного света.       — Доброе утро, — промурлыкал Волдеморт, целуя ее плечо.       Она почувствовала его возбуждение и собственную подступающую панику. Да, прошлой ночью случилось то, что случилось… но то были последствия импульсивного решения, продиктованного большим количеством выпитого вина. Теперь, в суровом свете дня, она сомневалась в своем психическом здоровье.       Гермиона зарычала от раздражения и накрыла голову подушкой.       — Какие-то проблемы? — усмехнувшись, спросил он, лаская ее грудь.       Когда она ничего не ответила, Волдеморт сдернул с нее подушку. Перевернул Грейнджер на спину, впиваясь взглядом в ее лицо.       — Не говори мне, что жалеешь. Я заставил тебя кончить несколько раз прошлой ночью, если не ошибаюсь, — сказал, ухмыляясь.       Она покраснела, когда в памяти всплыл образ: Волдеморт стоит перед ней на коленях и ублажает ее ртом. Эта часть ей особенно понравилась.       — Нет… Я не знаю. Трудно понять, когда голова так болит, — пожаловалась она, потирая глаза.       — Дай мне взглянуть.       Он отодвинул ее ладони от лица, уперся руками по обе стороны от ее головы и направил в нее немного магии, желая снять боль.       — Лучше? — поинтересовался, убирая прядку волос за ухо.       — Значительно. Спасибо, — поблагодарила Гермиона, отворачиваясь.       Волдеморт был слишком красив, и она знала: если продолжит смотреть, то снова поддастся его чарам.       — Хорошо. Ну а теперь — почему ты так странно себя ведешь? — спросил он, наслаждаясь ее смущением.       — Я нормально себя веду. Не понимаю, о чем ты говоришь, — бросила она и села, прижимая простыню к груди.       — Ты даже смотреть на меня боишься, — произнес Волдеморт.       Он коснулся ее подбородка и заставил взглянуть на себя.       — Я просто… стараюсь переварить то, что случилось, — уклончиво пробормотала Гермиона, пытаясь отвести его руку.       — А что здесь переваривать? Я трахнул тебя, тебе это понравилось. Все. Конец, — сказал Волдеморт, искренне забавляясь.       Гермиону его бесчувственность раздражала, хотя, в общем-то, не удивляла.       Она вскочила с кровати, стянула простыню и обмотала ткань вокруг себя. Пыхтя от негодования, прошагала к двери, но потом остановилась и повернулась к Волдеморту.       — Ты — гад! — прошипела она.       Вышла из комнаты и направилась в ванную, чтобы принять душ. Она слышала, как он рассмеялся ей в спину. Напыщенный ублюдок!       

***

      Северус Снейп находился в кабинете директора Хогвартса, когда сова доставила ему одно любопытное послание. Он взглянул на имя отправителя, и его брови взлетели к линии волос.       Ранее он слышал рассказ Беллатрикс; та утверждала что Темный Лорд пропал, а она застала грязнокровку — мисс Грейнджер, — целующуюся с каким-то мальчишкой, который каким-то образом заполучил палочку Темного Лорда и выдавал себя за Темного Лорда. Конечно, все это было бессмыслицей. Но вообще-то, большинство Пожирателей давно думали, что Белла сошла с ума, а потому пропустили ее дикие обвинения мимо ушей.       Однако против некоторых фактов пойти было нельзя: Темный Лорд действительно пропал — отправился куда-то без своей палочки, и грязнокровка исчезла тоже.       Однако темная метка все еще оставалась на положенном ей месте, так что Снейп знал: Темный Лорд жив, хотя и не известно, где он находится. Теперь у него имелось доказательство, что мисс Грейнджер тоже еще остается на этом свете.       Поразмыслив, он принял решение последовать совету в письме: поболтать с Хвостом. Волдеморт держал его ближе остальных Пожирателей. Если кто-то и мог что-то знать, то этим «кем-то» был Хвост.       Снейп встал, открыл камин и, бросив в огонь летучий порох, переместился в Малфой-мэнор.       — Северус, — поздоровался Люциус, когда тот шагнул сквозь зеленое пламя. — Чем обязан? — поинтересовался язвительно.       — Где Хвост? — спросил Снейп, опуская фальшивую любезность.       — Полагаю, в своей комнате. Он редко выходит. Но я его не виню. Откровенно говоря, я удивлен, что Белла до сих пор его не убила.       Снейп кивнул и направился к маленькой комнате, выделенной Хвосту. Он не стал предупреждать о приходе стуком в дверь, а сразу распахнул ее, воспользовавшись магией.       — Северус! Как хорошо, что ты пришел! — заискивающе пропищал Хвост.       — Брось трепаться, — отрезал Снейп, подходя к мужчине и выуживая маленький пузырек Веритасерума. — Ты расскажешь мне все, что знаешь.       Глаза Петтигрю расширились от страха; он тут же попытался сбежать. Однако Северус был проворнее — он шепнул заклинание, и из кончика палочки вырвались невидимые веревки, которые тут же стянули придурка. Снейп усадил его на стул и влил в горло зелье.       — А теперь скажи мне… где Темный Лорд? — вкрадчиво поинтересовался он.       — Я не знаю, — честно ответил Хвост.       — Что делал Темный Лорд перед тем, как исчез? — спросил Северус, прижимая кончик палочки к шее крысы.       — Он допрашивал пленницу… грязнокровку.       Петтигрю ерзал, пытаясь сбросить путы; он захныкал, когда палочка Снейпа сильнее впилась в плоть.       — Расскажи мне все, что происходило до его исчезновения, и смотри, ничего не упусти. Напоминаю: я мастер легилименции. Я могу узнать правду очень неприятным способом, — пригрозил Снейп.       — Темный Лорд приказал мне привести грязнокровку. Когда я спустился за ней в подвал, там была Белла. Она спросила, что Темному Лорду нужно от девчонки — я ответил, что он хочет ее допросить. Ну, мне кажется, она приревновала его. Белла сказала принести ей выпить после того, как я освобожусь. Но когда я привел девушку, Темный Лорд приказал принести два бокала виски. Я отправился на кухню… и там добавил в один из напитков несколько капель Амортенции. Его я собирался дать Белле. Когда я пришел с подносом к Темному Лорду, он сам взял два бокала, и я не уверен, в каком была Амортенция. Я запаниковал и поскорее ушел. Принес Белле ее виски, но когда она выпила, ничего не случилось — очевидно, в ее бокале зелья не было. Я не знаю, что произошло дальше.       Северус провел по лицу ладонью. Борода Мерлина… Амортенция — самое сильное любовное зелье из всех существующих.       — Зачем ты пытался опоить Беллу? — спросил Снейп, повинуясь болезненному любопытству.       — Я люблю ее. Я всегда был в нее влюблен, а она меня презирала! Думал, если Беллатрикс примет это зелье, то тоже полюбит меня, — в отчаянии проговорил Хвост.       Снейп вздохнул.       — Если тебе дорога твоя никчемная жизнь, ты больше никогда и никому не расскажешь об этом, — угрожающе сказал он, освобождая Петтигрю от невидимых веревок.       Теперь, если он собирался окончательно докопаться до сути, ему нужно было связаться с мисс Грейнджер. Из Малфой-мэнора он переместился в Косую аллею, а после отправился в магловскую часть Лондона через «Дырявый котел». Он превратил свою обычную черную мантию в такого же цвета брюки, рубашку и пиджак. Вошел в одну из красных будок и набрал номер; к счастью, он вырос в магловском районе и прекрасно знал, как пользоваться телефоном. Большинство чистокровных волшебников этого не умели.       

***

      Гермиона только вышла из душа и обернула вокруг себя полотенце, как услышала мелодию звонка. Ее сердце внезапно ускорилось. Должно быть, это профессор Снейп, решила она, ведь больше никому не известно, что кто-то находится в этом доме. Грейнджер прижала полотенце к груди и бросилась к телефону. Том, застегивая рубашку, вышел из хозяйской спальни.       — Алло, — сказала Гермиона, поднимая трубку.       — Мисс Грейнджер? — спросили глубоким баритоном с той стороны провода.       Грейнджер облегченно выдохнула. Этот голос она узнала бы всегда.       — Профессор, слава богу! За вами никто не следил? — обеспокоенно спросила.       — Нет. Уверяю вас, я совершенно один. Пожалуйста, расскажите, что произошло.       — Ну, полагаю, вы получили мое письмо, раз звоните мне, — протянула Гермиона.       — Очевидно, — холодно отозвался Снейп.       — О, ну, да, конечно, — пробормотала она. — Дело вот в чем. На прошлой неделе мы оказались в Малфой-мэноре и кое-что случилось, — начала она. Почувствовала, как Том сел почти вплотную сзади и склонился над ее плечом, чтобы слышать разговор; ее сердцебиение немного ускорилось от этой близости. Чертовы гормоны. — Нас схватили егеря и доставили в поместье. Гарри и Рону удалось сбежать с Добби…       Ее перебил голос Тома:       — Кто такой Добби?       Прикрыв трубку ладонью, Гермиона резко повернулась к нему:       — Домовой эльф. А теперь замолчи, — прорычала она.       Он хмыкнул. Гермиона убрала руку от телефона, когда Снейп заговорил:       — Мисс Грейнджер, вы не одна? Мне показалось, я слышал другой голос.       — Эм… да. Я еще дойду до этого, — ответила она. — В общем, как я говорила, домовик Добби помог Гарри и Рону сбежать, но меня вызволить не успел. После этого меня пытала Беллатрикс, а затем меня бросили в подвал.       — Ты не говорила, что Белла пытала тебя, — прошептал Том ей на ухо.       Гермиона снова прикрыла трубку ладонью.       — Ну, пытала. Разве это имеет значение? Не думала, что это тебя хоть немного волнует, — выплюнула она, снова убрала руку и обратилась к Снейпу: — Затем за мной пришел Петтигрю. Он велел принять душ, а потом отвел к Волдеморту.       Договорив, она услышала позади себя смешок — это привлекло ее внимание.       — Что теперь? — раздраженно спросила Гермиона, опять прикрывая трубку.       — Ты не боишься произносить мое имя, хотя все остальные, говоря обо мне, называют меня «Сам-знаешь-кто». Но ты не можешь смотреть мне в глаза после секса, — ответил насмехаясь.       — Может, хватит? — бросила она в отчаянии. — Давай обсудим это позже.       — Мисс Грейнджер? Что у вас там происходит? С кем вы? — спросил профессор.       Гермиона строго посмотрела на Тома. Он выхватил телефон из ее руки и поднес к уху.       — Привет, Северус, — произнес в трубку.       Сказать, что Северус Снейп растерялся, было бы преуменьшением года. Он не мог вымолвить и слова целую минуту, пока не восстановил, наконец, самообладание.       — Как… что… простите меня, мой Лорд, — запинаясь, промолвил он.       — Теперь я позволю Гермионе закончить рассказ, — сказал Волдеморт, усмехнувшись, и передал ей трубку.       Она шлепнула его по руке, хватая телефон.       — Извините, профессор, что в наш разговор так грубо вмешались, — твердо произнесла она, глядя в глаза Тома; он только фыркнул.       — Мисс Грейнджер, я настоятельно рекомендую не говорить так в присутствии Темного Лорда, если вам дорога жизнь, — прошипел Северус, побледнев.       Мерлин, неужели она желает скорой смерти?       Гермиона закатила глаза, услышав предупреждение.       — Как я уже говорила, профессор, Петтигрю привел меня к Волдеморту, — продолжила она невозмутимо. — И Волдеморт приказал ему принести нам виски… будто это светский прием! — Она снова закрыла трубку и посмотрела на Тома. — Кстати, для чего тебе это было нужно? Ты серьезно собирался со мной пить?       — Я просто издевался, — ответил он, откинувшись на спинку дивана. — И мне хотелось выпить. Вообще-то, я был почти уверен, что ты откажешься… не то чтобы меня это волновало.       — Ты — засранец. Поверить не могу, что переспала с тобой, — бросила Гермиона, качая головой и возвращаясь к телефону.       У Снейпа отвисла челюсть. Она сейчас сказала, что… переспала с Темным Лордом? Что, черт возьми, происходит? Неужели они оба свихнулись?       — Простите, профессор, мне нужно было прояснить кое-какие детали, — извинилась Гермиона. — В общем, Волдеморт приказал Петтигрю принести виски, и через несколько минут тот вернулся с подносом, на котором стояло три бокала. Волдеморт взял два, и Петтигрю вышел из комнаты. Я, конечно же, не притронулась к своему — мало ли, вдруг там был подмешан Веритасерум, но Волдеморт сделал глоток. А в следующий момент он уже читал мне стихи.       Том закатил глаза и пробормотал что-то подозрительно похожее на «…ржавой иглой».       На другом конце провода откашлялся Снейп.       — Вы… вы сказали, читал вам стихи? — повторил он, желая убедиться, что все правильно услышал.       — Да, Шекспира. — Она кивнула, хотя он вообще-то не мог ее видеть. — Но не это самое необычное…       Снейп покраснел.       — Нет? Есть что-то более странное, чем Темный Лорд, читающий стихи?       — Ну, он меня поцеловал, — проговорила она. — И, вынуждена признаться, это застало меня врасплох. Через пару мгновений я обнаружила, что целую его в ответ, хотя до сих пор не могу понять, почему. В любом случае, когда он, наконец, отстранился, выглядел совершенно иначе.       Том опять выхватил трубку.       — Северус, это снова я. Каким-то образом зелье, которое было в моем бокале, сделало меня снова молодым. Это произошло после того, как мы поцеловались. А через несколько минут вошла Белла и обезоружила меня, пока я… отвлекся. Она не поверила, что я — это я, и попыталась проклясть Гермиону. Гермиона схватила меня и трансгрессировала нас обоих из поместья Малфоев. Таким образом, мы оба оказались без палочек. Мы решили остаться здесь, в магловском доме, чтобы не привлекать внимание. Теперь нам нужно понять, что это было за зелье и почему оно так на меня повлияло. Как только мы это выясним, попытаемся разобраться с этим бардаком.       Что ж, происходящее приобрело определенный смысл. Однако теперь Северуса пугала мысль, что Темный Лорд и мисс Грейнджер сейчас находятся вместе.       — К счастью, я уже выяснил, что было в виски, — медленно сказал он. — Амортенция. Похоже, ваша маленькая домашняя крыса влюблена в Беллатрикс и собиралась подсунуть ей зелье, которое по грубой ошибке досталось вам. А поскольку мисс Грейнджер была рядом в тот момент, это объясняет… хм… поэзию. Однако кое-что меня тревожит — не могу понять, как поцелуй заставил вашу внешность преобразиться. Есть предположение, что это было бы возможно, если…       Воллеморт его перебил:       — Если бы моя душа каким-то образом объединилась. Да, я так и думал. Но, если я правильно понимаю, только поцелуй настоящей любви способен разрушить даже самые темные проклятия. Разумеется, мы с Грейнджер друг в друга не были… влюблены, — сказал он, выплюнув последнее слово, будто оно нанесло ему личное оскорбление.       Гермиона нахмурилась — не потому, что была не согласна насчет чувств, а по той причине, что Волдеморт снова продемонстрировал, какой он мерзавец.       — Да, это похоже на правду. И сейчас я припоминаю, что встречал в некоторых источниках кое-какую информацию насчет Амортенции. Если двум людям суждено влюбиться друг в друга, то поцелуй действительно способен снять даже самое темное проклятие, и не важно, имеются ли чувства в момент поцелуя. Если же полюбить друг друга им не суждено, то человек, принявший зелье, в конце концов умрет, — пояснил Снейп.       Том выглядел пораженным.       — То есть, я могу умереть? — гневно спросил он.       Как бы хорошо он ни разбирался в Зельеварении в школьные года, имелась единственная область, которую он избегал словно чумы: любовные зелья. Его мать использовала одно из них на отце-магле. Когда оно перестало действовать, папаша бросил ее беременную. Она умерла во время родов и обрекла Тома на детство в сиротском приюте.       Спасибо большое, в жизни Волдеморта нет места ни любви, ни любовным зельями.       — Я не могу дать точного ответа, — извиняющимся тоном произнес Северус. — Насколько мне известно, еще никто не оказывался в таком уникальном положении. Боюсь, лишь время покажет.       — И сколько же у меня времени? — спросил Том обманчиво спокойно.       — Исследования показывают, что процесс не затягивается надолго. Максимум две — три недели, — заключил Снейп.       Волдеморт тяжело сглотнул и прикрыл веки.        — Никто не должен знать, — процедил Том. И прежде чем бросить трубку, добавил: — Если скажешь кому-то хоть слово, даже если случайно проговоришься во сне, я тебя убью.       Гермиона смотрела на него с открытым ртом. Она не знала деталей разговора, но услышала достаточно, чтобы понять: сказанное профессором глубоко расстроило Волдеморта. И, похоже, что-то произойдет в течение ближайших двух недель. Зная, что трогать Волдеморта, когда он в гневе, затея глупая, Гермиона предпочла оставить его одного. Она удалилась в комнату с единорогами, чтобы, наконец, одеться.       Потом подогрела воду и заварила чай. Гермиона собиралась отнести Тому кружку, но не смогла его найти. Дверь хозяйской спальни была открыта, но самого мужчины там не обнаружилось. Неужели он оставил ее одну? От этой мысли в животе образовалась пустота, анализировать причину появления которой не хотелось.       Гермиона выглянула в окно и увидела, что Волдеморт стоит на пляже один и смотрит на воду. Надев шлепанцы, Гермиона спустилась к нему. Он оглянулся через плечо, услышав шаги, но ничего не сказал; она тоже молчала. Гермиона села в нескольких футах позади мужчины, а спустя некоторое время он подошел и сел рядом.       — Все плохо? — спросила она, посмотрев на него; рассеянно подобрала ракушку с песка.       — Зависит от того, что ты определяешь как «плохо», — сдавленно произнес он.       Гермиона встревожилась даже больше, чем когда он читал ей стихи; такого тона из его уст она еще не слышала.       — Что сказал профессор? — поинтересовалась Гермиона, но, впрочем, не ожидая, что он соизволит ответить.       — В моем виски была Амортенция. Похоже, Хвост собирался напоить им Беллу, но я взял не тот бокал, — сказал он с горькой усмешкой.       Гермиона нахмурилась; ну, по крайней мере это объясняло цитирование Шекспира.       — Ладно. Но почему зелье изменило твою внешность? — спросила, пытаясь разобраться в ситуации.       — Очевидно, есть кое-какие особенности действия Амортенции. Если двум людям суждено полюбить друг друга, независимо от того, влюблены ли они прямо сейчас, зелье способно отменить даже самые темные проклятия. В нашем случае это означает восстановление моей души и аннулирование крестражей. Однако, если людям не суждено быть вместе, принявший зелье в конце концов умрет. По словам Северуса, это произойдет в ближайшие пару недель.       Он вздохнул и, бросив ракушку в воду, наблюдал за тем, как она скачет по глади.       Гермиона нахмурилась.       — Но мы не влюблены… — в замешательстве пробормотала она скорее себе, чем ему.       — Да, я это осознаю, — огрызнулся Том.       — Но почему же тогда проклятие отменилось? — спросила Гермиона.       — Мы не знаем наверняка. Северус сказал, что такого еще не случалось — никто не додумался совместить Амортенцию и крестражи. Суть в том, что я, возможно, умру через две недели и ни хрена не могу с этим поделать, — выплюнул он.       — Ну, неужели нет какого-нибудь противоядия? — размышляя, поинтересовалась Гермиона.       Это же очевидно.       — Противоядие должно быть введено практически моментально, чтобы снять действие зелья. Как видишь, для этого уже слишком поздно, — кисло сказал он.       Ненадолго между ними установилась тишина, которая потом прервалась невеселым смешком, вырвавшимся из уст Волдеморта.       — Что такое? — спросила Гермиона, немного обеспокоенная психическим состоянием мужчины.       Его стабильность и до этого находилась под сомнением…       — Дамблдор был прав: любовь побеждает всё. Держу пари, этот ублюдок сейчас улыбается, — с горечью произнес он.       — Совсем не факт, что ты умрешь, — задумчиво сказала Гермиона, и он резко поднял на нее взгляд, полный надежды. — Может, уничтожение твоих крестражей как-то отменяет процесс? Думаю, нам следовало бы узнать, цел ли хотя бы один крестраж — просто для подтверждения теории. Затем, может быть, мы могли бы попытаться отыскать магическую библиотеку в какой-нибудь другой стране и провести исследование. Я думаю, меня никто не узнает, а ты, конечно, выглядишь совершенно не так, как раньше.       Ему понравилась идея; Том свихнулся бы, сидя на месте и гадая, умрет ли он через две недели. По крайней мере, они могли попытаться что-то сделать.       — Отлично. Мы можем проверить медальон Слизерина…       — Нет, — нервно перебила Гермиона. — Давай выберем что-нибудь другое.       Во взгляде мужчины прорезалось подозрение.       — Почему? Что ты скрываешь?       Грейнджер поднялась на ноги и медленно отошла от него.       — Ничего, — ответила она самым невинным тоном, на который была способна.       — Гермиона… я просто хочу напомнить: мне не нужна палочка, чтобы использовать легилименцию, — пригрозил Волдеморт.       — Хорошо! — она подняла ладони в знак капитуляции. — Медальона уже нет. Но у тебя ведь все равно осталось еще шесть или семь других, — добавила поспешно.       — И куда же, позволь спросить, он делся? — поинтересовался мужчина убийственно спокойным тоном, который не предвещал ничего хорошего.       Он тоже поднялся и теперь медленно наступал на нее.        — Гарри и Дамблдору удалось найти крестраж, — ответила она. — Мы пытались его уничтожить, но долго не могли понять, каким образом, пока я… ну… не догадалась. Но это сделала не я, а Рон.       — Тебе крупно повезло, что у меня сейчас нет палочки, — ядовито выплюнул он, — иначе ты уже лежала бы хладным трупом у моих ног.       — Ну, не думаю, что у мертвой меня останется хоть какой-то шанс в тебя влюбиться, — бросила Гермиона, скрестив руки на груди.       — Что ты сказала? — быстро спросил он; его глаза расширились от удивления.       — Если ты меня убьешь, у меня не останется никакого шанса влюбиться в тебя, — услужливо повторила Грейнджер.       Ахнув, прикрыла рукой рот, внезапно осознав, что именно сказала.       — Вот и все, да? Все, что необходимо — это чтобы ты в меня влюбилась, — проговорил Том, улыбаясь, будто все очевидно.        — Легче сказать, чем сделать, — ответила Гермиона, ухмыляясь. — Кроме того, уверена, профессор Снейп говорил про двоих, а это значит, что ты тоже должен меня полюбить.       Лицо Тома потеряло всякое выражение. Он никогда не был влюблен, даже примерно не знал, как это ощущается.       — Скорее ад замерзнет, — огрызнулся он, и с лица Гермионы стерлась ухмылка.       Она вздохнула.       — Неужели ты не можешь… быть проще? Веришь, нет, но я действительно пытаюсь помочь.       Он задумчиво посмотрел на нее, а затем спросил о том, что давно хотел прояснить:       — Почему?       Гермионе пришлось немного поразмыслить, прежде чем озвучить ответ. Несмотря на то, что в Ордене ее скорее всего назвали бы предательницей даже за такие мысли, она считала: все можно наладить мирным путем. Реальность заключалась в том, что Темный Лорд сейчас уязвим, без палочки и, скорее всего, снова стал смертным. И у Гермионы имелось основание и была возможность убить его, но она все же надеялась…       — Не знаю, — честно ответила она. — Я понимаю, я должна тебя ненавидеть за все, что ты сделал. И я всегда ненавидела. Но теперь… — она запнулась, не сумев подобрать слов, чтобы описать свои чувства.       — Все изменилось, — закончил за нее Волдеморт.