Обитель Историй

            Пихточка стояла в оцепенении.             Она не могла пошевелить лапами и сдвинуться хоть на мышиный усик со своего места. Она вдыхала чуть прохладный весенний воздух, наполненный горьковатыми ароматами трав. Ветерок, гуляющий по бесконечным полям, трепал её густую чёрную шерсть и давал столь долгожданную свежесть. Небосвод покрывали одинокие, но огромные, кучевые облака, медленно проплывавшие в сторону озера.             Ей хотелось остаться в этом чудесном мгновении ещё чуть-чуть…             — Ты чего встала?! — вывел из ступора подбежавший Василистник, смотревший вслед убегающему зайцу. Пихточка ничего не могла сказать — язык будто пропал. Взгляд стал падать вниз, плечи стали опускаться, словно держали на себе тяжелейший груз всех времён. Она посмотрела в сторону, куда убегала перепуганная до смерти добыча.             Опять ты всё упустила…             Тут большой белоснежный кот вдалеке выбежал из высокой травы прямо перед зайцем и прыгнул на его спину, тем самым повалив. Мощным укусом в шею он убил добычу, которая изо всех сил пыталась выбраться из-под мощных лап охотника.             Яблочко, ещё одна кошка из их отряда и являющаяся полунаставником для Пихточки, не остановилась рядом с ними и продолжила бежать к зайцу.             Яблочко была одной из тех кошек, которые готовы всю жизнь провести в одиночестве, дай им только возможность. Пихточка иногда хотела проверить свою теорию, что её вторая наставница вообще ничего не говорит и что она дала давно какую-нибудь клятву молчания. Она устроила за ней слежку в лагере и прислушивалась к каждому её шороху. Однако теория не оправдалась, и как только Яблочко оказывалась один на один со своими близкими друзьями, то у неё сразу же появлялся язык, и она вела с ними затяжные беседы.             Василистник выдохнул и опустил подрагивающий от волнения хвост с белым кончиком. Но через мгновение он обернулся и посмотрел на Пихточку своими серо-зелёными глазами. В них либо горел жутчайший огонь, либо замораживающая все и вся, даже внутренности, метель. Пихточка ещё не решила.             — Почему ты его не поймала? — Василистник размахивал своим лилово-рыжим хвостом.             Пихточка ничего не могла вымолвить. Она лишь пригнулась под давлением этого кота и поджала свой пушистый чёрный, как у орлана, хвост. В его грязно-зелёных глазах светились недоумение, смешанное со злостью. Ученица хотела извиниться, объясниться, сказать, что она вообще не собирается в будущем ловить зайцев, что она будет лечить котов. Но она не могла. Что ей тогда скажут старшие? Что она бесполезна?             Тут он присел и слегка зажмурился, что-то бормоча себе под нос. Пихточка навострила большие уши и наклонила голову. Чего это он? Спустя несколько долгих моментов ученица поняла, что её дядя успокаивает себя таким образом.             Ну да ладно. Может, ему это помогает.             Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он стал спокойным, и Пихточка чуть испугалась такой смены эмоций. Она вот никогда не могла контролировать так свои эмоции. Как он вообще это сделал?             Василистник хотел что-то ещё сказать ей, но к ним подошёл Метелица, тот самый огромный белоснежный кот, поймавший злополучную дичь:             — Что произошло? — Произнёс он, переводя взгляд то на уже отходившую от испуга Пихточку, то на Василистника, совладавшего с собой.             Да! Её защитник пришёл!             Она выпрямилась и стала чуть уверенней и хотела было уже рассказать обо всём, что только случилось. Рассказать ему, как она только что не умерла от страха и как её напугал заяц. Однако Василистник опередил её и разрушил все её намерения:             — Она пропустила того зайца. Если бы она была внимательней, то, быть может, поймала бы его, — его спокойствие испарилось так же быстро, как и появилось, заменяя собой неуправляемое раздражение. Хотя на последних словах он старался вернуть его себе обратно.             Пихточка видела, что это давалось ему большим трудом.             — Ничэго страшного! Она жэ нэ со зла это сдэлала. Кромэ того я его поймал и всё обошлось, — Метелица поднял свой пушистый хвост, словно предлагал всем спорящим сейчас успокоиться.             Как же хорошо, что он никогда не устраивал ссор.             — Но всё же, — начал Василистник, но поняв, что спорить с этим добрым великаном не имеет никакого смысла, прикусил язык и вдохнул-выдохнул.             Сегодня Пихточка должна была научиться ловить кроликов и зайцев в роли охотника.             Но, великие Духи, как же ей было страшно!             Как же страшно запрыгнуть на огромного мощного зайца и убить его слабенькими зубками, не предназначенными для такой дичи! Сколько историй она слышала, как котов убивали их сильные задние лапы, сколько котов оставались калеками после неудачного прыжка на них. Некоторые теряли зрение! Конечно, ей говорили, что бояться нечего, ведь такое происходит только с маленькими и щуплыми, а она — большая кошка, мощное телосложение которой очень подходит для такой дичи.             И она была одной из двух учеников, кто мог бы стать охотником.             К ним вернулась Яблочко, накрыв того зайца редкой палой листвой и сухими травами, чтобы падальщики не съели его за время оставшейся охоты. Она не проронила ни слова и лишь кивнула им, никак не поучаствовав в этом споре.             Василистник, закрыв глаза и набрав в лёгкие побольше воздуха, продолжил, обращаясь к Пихточке:             — Тогда иди в лагерь и займись своими делами. Мы продолжим охотиться и попытаемся соединиться со вторым отрядом.             Его голос звучал так, будто все заботы со всего света свалились на него в один миг. Вид его стал уже не агрессивным, лапы были не напряжены, как несколько секунд назад, а более уставшим, немного даже старческим. Хвост и уши Пихточки опустились, а сердечко будто бы стал окутывать дым пожара, отяжеляющий её.             А ты ещё хотела, чтобы тебя Метелица защитил…             Он кивнул своей племяннице и поманил Яблочко с Метелицей. Последний же, проходя, потрепал её своим белоснежным хвостом и улыбнулся. Он отстал от маленького охотничьего отряда и потому, опомнившись, побежал за ними, принюхиваясь к запахам и пытаясь отыскать дичь.             Теперь Пихточке предстояло возвратиться в домой.             Она взглянула вдаль, в противоположную сторону от ушедших. Далеко-далеко виднелся лес группировки Ворона. Она никогда там не была, но по рассказам старших котов там было душно, темно и неприятно. Кроны деревьев скрывали лучи солнца, и даже днём там было прохладно так, как ночью. Ветра почти не было, а в знойный день мошкары там было столько, что если собрать их всех, то можно было накормить целый лагерь речных. А ещё все луговые жаловались, что там коты какие-то маленькие. Выглядят так, будто они все там ученики.             Но несмотря на это Пихточка очень хотела побывать там. Ощутить на своей шкурке всё, о чём рассказывали старшие. Поохотиться на мышей или птиц. Они-то уж точно не такие страшные, как эти зайцы.             Пихточка отвернулась от зачаровывающей чащи и пошла вглубь своей территории. Надо будет в будущем перейти туда.

***

            Пихточка спустилась по протоптанной тропинке вниз, в лагерь. Котов сегодня здесь было немного — в основном все ушли либо на охоту, либо пошли греться на Высокий Холм — самая высокая точка полей, с которой можно было смотреть на озеро и на практически всю озёрную территорию. Иногда в конце лета там собирались разные коты с группировок и смотрели на бесконечные звёзды. Некоторые даже верили, что там обитают их умершие предки.             Все палатки располагались в старых норах, принадлежавшие раньше неизвестно кому. Входы туда были узким, и некоторым старшим приходилось прилагать дополнительные усилия, чтобы пройти через них. Внутри же было очень много места. В этом лагере было две палатки для старших, и они вмещали в себя всех котов. Даже ещё бы место осталось для тех, кто решит перейти к ним!             Она прошла рядом с маленькой пещеркой, где находилась куча с добычей — там лежало всего-то три небольшие мышки — и направилась к палатке врачевателей, находившаяся напротив входа в лагерь и рядом с детской, ныне пустующей. Когда она была маленькой, её привлекал запах всевозможных трав, и она сбегала из-под бока своей матери и прибегала туда поглазеть на травушки.             Палатка целителей была украшена длинными светло-фиолетовыми душицами, прикреплёнными к наружной части небольшого ежевичного свода. Прихоть её основной наставницы, которая верила, что эти растения защитят их от плохих Духов и разных напастей. Пихточке казалось, что их палатка была единственной такой красивой.             Она ступила своей белой лапкой в темноту.             — А, уже пришла, молодёжь? — Проговорила уже немолодая серая кошка с именем Бархат. Она сидела спиной к входу, сортировала травы и раскладывала их кучками в большой проём в стене. Там находилось их столько, что скоро им придётся либо самим их есть, либо выбрасывать. Но покушать пряные травы очень хотелось, поэтому Пихточка была всеми лапами за то, чтобы их съесть.             — Да, у меня не получилось поймать того ужасного зайца. Опять, — мяукнула Пихточка, подходя к своему спальному месту и готовясь к отдыху после долгой прогулки.             Её подстилка, как и подстилка её наставницы, были самыми мягкими — основу составлял тщательно высушенный мох, кое-где были пёрышки птиц, для мягкости они посыпали свои спальные места лепестками всевозможных цветов, а для хорошего сна немного добавили листочки и соцветия тимьяна. Что может быть лучше, чем лежать после тяжёлого дня на такой подстилке мечты?             — Не, не, не! Никакие спатаньки! Мы сейчас пойдём с тобой собирать мяту, — наставница разрушила мечты Пихточки, идя к выходу из душистой палатки.             — Ну-у-у почему-у-у-у.             — Потому-у-у. Она мне очень нужна.             Пихточка засеменила за ней, в последний раз взглянув на мягкое местечко, которое так и звало её улечься на него и проспать там до следующего утра. Лапы заныли так же, как и её душа. Она пообещала себе обязательно прийти сюда вечером и поспать там столько, чтобы потом не спать несколько дней.             Выйдя на светлую поляну, она приободрилась и, заметив, что отстала от своей наставницы, ускорила шаг.             — Что, хочешь наесться её и потом валяться в нашей палатке и всякую ерунду говорить?             Как же хорошо, что она могла так шутить со своей наставницей! Хоть Пихточке и дали ещё одного наставника, основным продолжала быть Бархат. А с ней можно было столько шутить, сколько твоя душа пожелает и не бояться, что тебя наругают. Ну, зная, конечно, границы допустимого юмора. А Бархат позволяла любой юмор. Даже чёрный.             Наставница ахнула:             — Какую ещё ерунду? Это, извольте Вас, молодёжь, поправить, приятное времяпрепровождение и признания в любви к Вам. Неужто Вы настолько хладнокровны, что не принимаете мои чувства? Тем более это первый сезон, в котором она так буйно растёт. Я уже не помню, когда последний раз ела её просто, чтобы расслабиться.             — Конечно, ты не помнишь. Ты же когда её съедала, то забывала о том, что ты её съела!             Они уже поднялись из лагеря и шли в сторону территории Ворона: там находился небольшой сад Бархат, где она выращивала мяту и мальву, которые не росли в полях. Слишком уж прихотливыми были.             — Так. Ну это, конечно, тоже правда, но я ещё не настолько старая, чтобы не помнить своих действий, — потом та, ухмыльнувшись, посмотрела на ученицу. — Кстати, если хочешь, то…             — Не, не, не, не, не! Не надо мне твоих предложений попробовать кошачью мяту. Нет, нет и ещё раз нет! — Сразу поняв, к чему клонит Бархат.             Никогда! Никогда она не возьмёт в рот эту дурманящую траву. Она, вообще-то, используется для лечения болезней, а не для «личного пользования».             Ну… Возможно, в будущем она один раз попробует…             — Ну, как хочешь, молодёжь, мне значит больше останется, — промурлыкала Бархат, а Пихточка в ответ закатила глаза. Ну что с ней поделать? Только и делает, что пытается отыскать эту мяту или другие способы расслабиться. — Кстати, не забывай, что наша Облачко поставила тебе условие — если не поймаешь зайца, то она запретит тебе заниматься врачевательством? Это я так, просто. Мысли в слух.             — Ну почему? Типа, зачем ей ничего не умеющий охотник?             — Потому что три огромных олуха из пятёрки, которые нужны здесь, сейчас находятся у воронят. Двое из них родились там, но одна из этих двух любит приходить в поля поглазеть на звзёды. Лучше бы она и другой огромный олух, который родился здесь, перешли сюда, но один из них сейчас в обменном патруле, а у другой там семья. В итоге Облачко ничего не остаётся, как обучать двух единственных учеников, которые родились от другого огромного кота, который находится здесь, искусству охотников. Иначе, молодёжь, мы все умрём, потому что зайцы — это единственное, что мы можем ловить в полях. Ты что, хочешь смерти всем нам? А как же я? Ладно уж, все эти олухи — как-нибудь справятся с голодом. А я? Я же маленькая и беспомощная старушка! Ты разве желаешь мне смерти?             — Да нет конечно! Просто, типа, я же не умею ловить дичь. А так я буду помогать вам в врачевательстве. И что за эти коты? И да, нельзя обзывать других котов «олухами»! Это неприлично.             — Хорошо, великая защитница, я больше не буду так говорить. Это я с горяча. Извини. А коты эти — Мох, Зёрнышко и Одноликий, — Пихточка кивнула ей и решила чуть позже порасспрашивать об этих котах поподробнее.             Так они шли в молчании, иногда разбрасываясь шуточками, пока не дошли до реки, разделяющей территории группировок. Здесь, на их стороне, росло несколько невысоких берёзок. Они прошли через этот крошечный лесок и спустились к берегу. Хоть река и была большой по ширине, в этом месте было мелководье и можно было перейти с одной стороны на другую. Только лапы придётся мочить, а так ничего страшного не произойдёт.             Пихточка много слышала про это место и гуляла тут, когда выпадала возможность.             Её перебирало благоговейное ощущение, и она немного волновалась — она впервые перейдёт реку и своими глазами увидит территорию лесных!             Часть территории, но всё же.             И как только её лапка ступила в холодную воду она вспомнила кое-что.             — Бархат?             — М?             Ей было страшно говорить это. Но она же ничего не сделает ей, так ведь? С Бархат можно поговорить по душам.             Но страшно всё равно было.             — Знаешь, я тут думала насчёт моего будущего, — замялась она. Стоит говорить? Ладно, была не была! — Может, мне стоит перейти к ним? К группировке Ворона? — она замолчала, выжидая ответа Бархат. Мгновения тянулись долго, мысли сменялись одна за другой.             — А, воронёнком хочешь стать? — Бархат с золотыми искорками в глазах посмотрела на неё.             Теперь Пихточка вовсе передумала куда-либо переходить.             Ей и тут хорошо. Зря я вообще эту тему начала.             — Уже нет, — улыбнувшись, мяукнула Пихточка, а потом и вовсе захихикав от своей переменчивости.             — Ну вот и хорошо, молодёжь. Сейчас я тебя точно никуда не отпущу. Вот закончишь обучение и будешь решать, куда тебе плыть. Но вначале ты у нас полетишь к жучкам, а то у них, бедных, нет врачевателя. Вдруг там наедятся семян тиса или сами создадут мега-яд из листьев и палок.             Они уже были на полпути к другому берегу, как кто-то окликнул их:             — Бархат!             Пихточка вскинув голову и увидела на другом побережье стоящую в леску на траве светло-коричневую кошку.             — О-о, Рожь! — Рожь? Она слышала это имя. Она, вроде, врачевательница воронят. Интересно, как склоняется её имя? — Как жизнь, как поживаешь, кого нового выздоравливаешь? — Бархат поманила хвостом Пихточку, и они ускорились.             — Вроде как всё хорошо, никто не болеет, — Рожь присела и обвила лапки своим тёмно-коричневым полосатым хвостом и ждала, пока две врачевательницы перейдут реку.             Как только Бархат вышла на сухую траву, Рожь встала, и они поприветствовали друг друга, коснувшись носами.             — Привет, юненькая леди, — проурчала Рожь, повернувшись к Пихточке.             — Привет!             Ученица подняла свой огромный чёрный хвост в знак приветствия. Как же интересно общаться с котами из других группировок! Ей так понравилась Рожь, хоть она и минуты не пообщалась с ней. И по поведению, и по голосу, и по глазам.             — Наконец-то, теперь вся банда сильных и независимых кошек вместе, — промолвила Бархат, глядя вдаль.             — Что за банда?             Пихточка и не догадывалась, что её наставница состоит в тайном сообществе! А вдруг это преступная команда? Ух, обожаю опасность!             — Так ты не знаешь? — По тонким, едва уловимым, ноткам раздражения в голосе Ржи можно было понять, что «банда» ей не очень-то и нравилась. — Это наша, так называемая, команда из трёх кошек. Раньше была из двух, но как только ты стала обучаться целительству, бригада пополнилась на ещё одну сильную и независимую кошечку, — Ух ты! Интересно! Получается, она теперь тоже состоит в секретном тайном сообществе!             Ух, а ведь тогда придётся это скрывать от Бакланчика и других котов…             — А почему «сильных и независимых»?             Ей было ой как интересно узнать все тайны нового, хоть и маленького, клана, частью которого она стала. У неё было столько вопросов, что она была готова их всех вывалить на бедных кошек, которые ещё ни о чём не подозревали.             — А что тебе не нравится? — Удивилась Бархат. Потом она усмехнулась. — Хочешь добавить ещё словечко в название?             Пихточка задумалась.             Она посмотрела наверх, на облачка. Они плыли по небу, иногда закрывая собой греющее золотисто-белое солнышко, гревшее котов, бегающих и живущих на земле. Потом она, прищурившись, взглянула на Бархат и Рожь. Те выжидали её вердикта. И тут ей в голову пришла идея.             — «Сильных, независимых и самых крутых кошек!» — воскликнула она, задрав распушённый хвост. Как же круто придумывать новые звания!             Бархат хихикнула, а Рожь улыбнулась ей.             — Отличная идея, молодёжь! Чур я самая крутая из самых крутых, — вклинилась Бархат, вставая и проходя к маленькому садику.             — Хорошо, ты самая крутая, — проворковала Рожь, тоже вставая со своего места и направляясь за своей бывшей наставницей.             Как это они так быстро стали самыми крутыми? Это, вообще-то, было её идеей вставить столь почётное звание к их секретной банде! И почему ещё Бархат стала самой крутой? Пихточка, конечно, была не против, но почему это она выбрала себе такое важное звание самостоятельно? Надо было для начала посоветоваться!             — Пихточка! — Окликнула её от раздумий хрипловатый голос Бархат, от чего та вздрогнула. — Хватит травинки считать. А ну иди и помоги мне собрать сладость, иначе укушу, — проворчала кошка, откусывая листочки мяты и кладя их рядом с собой. Рожь тоже собирала её и складывала их почти рядом с кучкой наставницы, однако маленькое разделение между ними всё-таки было.             Пихточка, опомнившись, подбежала к ним и рассмотрела место садика. Оно было на солнечном месте, некоторые ростки прикрывало тенью рябины, а остальные были под солнцем. Такое хорошее расположение позволяло росткам не сгорать от палящего светила и не загнивать от большого количества влаги в тени.             Пихточка присела рядом со своей наставницей, стараясь не задеть собранную кучку. Её огромная туша постоянно что-то да толкала. Бедным котам приходилось либо держаться подальше от Пихточки, либо вести себя осторожно рядом с ней. Но зато она была большой! Откусывая лепестки мяты, ученица взглянула на Рожь.             Её шерсть была такой мягкой и блестящей на вид!             — Ух ты! — Пихточка положила свои собранные травы в кучку Бархат, а потом, когда на неё уже смотрели обе кошки, продолжила. — У вас, типа, такая лоснящаяся шерсть!             Рожь удивилась и оглянула себя, будто Пихточка только что не восхитилась ею, а наоборот, сказала, что с ней что-то не так. Однако такая реакция длилась всего мгновение и Рожь, переварив доброе слово, ответила:             — Спасибо. Но она ещё не лоснящаяся. Вот ореховую мазь сделаем, и тогда она будет очень мягкой.             — Да, это просто отпадная мазь для шерсти, — проговорила Бархат, что-то вспомнив и тут же возвратившись к своему делу. — Вот будет потеплее, тогда вместе с нами будешь готовить её.             Да! То, ради чего она мечтала стать врачевателем! Она всегда хотела научиться готовить такие мази, благодаря которым она может улучшить свои характеристики — смягчить шерсть, поднять бодрость, знать, какие травы расслабляют… Не работа, а мечта!             — А как её делают? — Пихточка заглянула в глаза своей наставницы. Но на этот раз ответила Рожь:             — Берёшь орешки, вымачиваешь их в водичке, размельчаешь их, потом сушишь на солнышке и смешиваешь с медком и измельчёнными семенами пшеницы. Далее чуть-чуть мажешь эту смесь себе на шёрстку и ждёшь, пока пройдёт денёк и потом смываешь её водой.             Ух ты! Интересно, а почему именно орехи? У них какой-то специальный эффект? Но Пихточку тут же занял другой вопрос:             — А как вы узнали об этом рецепте?             — О-о-о, это интересная история. Когда Рожь ещё была моей ученицей, мы с ней экспериментировали с травами: где-то добавим что-то, где-то уберём какой-нибудь ингредиент. А сидели мы на другом берегу, чуть дальше того самого лесочка, который мы с тобой проходили, под огромной ивой. Мы взяли с собой много трав, где как раз находились орехи, мёд и пшеница. Рожь смешала эти травушки и смеха ради намазала это на себя. Воды она боялась, потому смывать не стала, а вылизываться тоже не хотела, ибо устала. Лентяй и тунеядец, в общем. Вот так мы дошли с ней до нашего лагеря, она погрелась на солнышке и потом так и проспала. Я к ней всё хотела подойти и почистить, но она отгоняла меня! Меня, представляешь? Старушку! Но это не так уж и важно. На следующий день пошёл дождь, а Рожь дождики у нас любит, простояла там и смыла всю смесь со своей шерсти. Потом она вылизалась и её шерсть была как у котёнка. Но мы так и не поняли: это из-за мази, или просто из-за того, что Рожь наконец-то вылизалась… Так, Пихточка, а ну быстро собирай травы! — опомнившись, пригрозила наставница ей.             — Хорошо, хорошо, — прощебетала она, продолжая собирать листочки. И чего сразу кричать-то? Ну ладно, не кричать, просто говорить… Но она же ведь хотела поинтересоваться!             Но эти мысли сразу улетучились и её голову заняли мысли о еде.             — Ой-й!             Пихточка вздрогнула от неожиданности. Она повернулась и поняла, что это протянула Бархат, глядя на реку. Рожь тоже выглядела ошарашенной.             — Вы ваще не представляете, что я только что вспомнила! — она посмотрела на них и её взгляд помутнел от событий из её жизни. Пихточка заразилась её восторгом и предположила:             — Ты вспомнила что-то из прошлого? — Улыбаясь, воскликнула Пихточка, а Рожь захихикала.             — Что? Нет. В смысле, да. Ай ладно, я вспомнила, что здесь произошло!             — Так это и есть «что-то из прошлого», — возмутилась Пихточка.             Она же была права, Бархат вспомнила что-то из прошлого! А ей говорят абсолютно обратное. Ну как так можно жить?             — Неважно, — отмахнулась Бархат. — Так вот, давно, когда вас ещё не было, и в лесу правили Старые Лесные коты, прошёл очень сильный ливень. Такого ливня не было давно, и вон та речка была настолько быстрой и полноводной, что не было видно из-под воды вот этой тропинки. Так во-от, я вместе с Одноликим решила сделать огромный плот, сесть в него и поплыть по реке в озеро. На самом деле такая идея у нас с ним была ещё давно, и мы куча плотов сделали до этого, но они все ломались под моим и его весом. На этот раз мы, олухи, закалённые ошибками прошлого, сделали самый отпадный плот в истории: он был огромным, из мощных палок и туго перевязанным вьюнком. Мы позвали посмотреть на это сооружение ещё нескольких котов и отослали их ближе к озеру, чтоб успели узреть меня. Одноликий же держал плот для меня, чтобы мне было удобнее усесться, а потом он затолкал меня в центр реки. Прокатилась я на отлично! Только совсем немного. Где-то около пяти секунд, а то и меньше, дальше плот развалился и мне пришлось плыть самой. Но это, великие Духи, была самая быстрое плаванье в моей жизни! — Вспоминала Бархат, улыбаясь кошкам. Её взгляд просиял от эпизодов прошлого и Пихточка не смела нарушать этот умиротворённый момент.             На протяжении рассказа Пихточка продолжала собирать мяту и под конец истории у них вышла достаточно большая кучка целебных трав.             — Ну-с, думаю, мы собрали достаточно, — заключила Бархат, осмотрев их труды. У Рожь была гораздо меньше кучка, и потому та спросила у них:             — А зачем вам столько мятки? У вас кто-то заболел? — спросила Рожь, оглядывая их и принюхиваясь, пытаясь уловить хоть маленький запах болезни. Пихточка уже хотела было ответить за свою наставницу, чтобы у неё хоть на мгновение появилось чувство стыда за свою неконтролируемую зависимость, но та её опередила:             — Она нужна нам для запасов и для того, чтобы другим котикам настроение поднимать, а то уж они больно все грустные ходят, — объяснила Бархат, поглядывая на свою ученицу.             Вот же змея!             — Так, ты же её для себя берёшь, да? — Рожь успокоилась и расслабилась. — Для поднятия настроения?             — Ну, что-то типа того.             — Тогда ладно, расслабляться иногда надо.             Что? Как так-то? Почему им всем нравится эта проклятая мята?             — Разве мята не вызывает галлюцинации и вялое состояние? — Пробурчала Пихточка, восстанавливая в памяти все пройденные уроки с Бархат. Рожь и Бархат переглянулись и улыбнулись ей.             — Нет, мята не вызывает галлюцинаций, — промурлыкала Рожь. — Это валериана вызывает их, а мята, наоборот, поднимает настроение, успокаивает и снимает стресс. Так что в ней нет ничего плохого и принимать её иногда можно.             — А почему тогда её так редко едят? — Спросила Пихточка.             И сто раз пожалела, что сделала это: на последнем слове она уже знала ответ и подумала, что сейчас её за глупенькую примут. Ну и ладно! Зато потом она блеснёт своими знаниями и покажет им, что она не такая, какой её все воспринимают! Она им всем покажет!             — Потому что она растёт только на солнечных местечках, а такое есть только на вашей территории. Поэтому фактически только вы можете понаслаждаться этой вкусняшкой, — объяснила Рожь.             Теперь всё встало на свои места! Как же хорошо, что среди них нет ворчливых бук, и они всё объясняют непонятливой Пихточке. Не то что Василистник или Яблочко.             — А, поняла, — кивнула им Пихточка. А то она думала, почему же Бархат так нравится её есть… Теперь всё встало на свои места!             — Ну-с, раз поняла, то поняла, молодёжь. Побежали тогда обратно в лагерь, а то Облачко нам по ушам надаёт, — произнесла Бархат, взяв свою часть трав и поворачиваясь к ним спиной. Она спустилась на побережье и ступила своей бежевой лапкой на мелководье.             — До свидания! — попрощалась с Рожь Пихточка, а та кивнула. Пихточка взяла свою долю мяты и поскакала за Бархат, ожидающую её чуть дальше берега.             Теперь осталось вернуться в лагерь, где её ждали Облачко, Василистник и советник с результатами охоты.