Обитель Историй

            — О чём мы только что говорили?             Зорька вздрогнула и чуть не подпрыгнула от неожиданности. Она повернулась к старому пню, оторвавшись от рассматривания облачков. На нём сидели Мухомор, что наблюдал за ней, нахмурившись. Молния и Жук с не меньшей строгостью смотрели на неё.             — О дичи?             — Конкретнее.             Зорька попыталась вспомнить всё, что только что было. У них сейчас проходил урок по Знанию Дичи. Наставники усомнились в потрясающих и всеобъемлющих знаний Зорьки и её братьев в этом предмете, и потому решили провести им этот экзамен повторно. Но перед этим подготовив их к нему, чтобы Полынь и Подснежница случайно не дали по ушам всем им за то, что вырастили таких замечательных и умных старших.             Но такая ситуация Зорьке уж очень не понравилась — особенно тогда, когда она впервые решила лечь спать попозже и поспать подольше, а сегодня её рано утром пинками под бок разбудила Мгла. Совести у той вообще никакой не было — ладно уж, что детишки главы не были обречены на пересдачу — это ещё ничего. А вот то, что Мгла почти попробовала на вкус пижму, которую Пихточка положила, чтобы объяснить, насколько это опасное растение — вот это вздор. Как можно брать в рот то, что тебе не известно? Сразу видно — Черныш и она очень похожи друг на друга.             А ещё она хотела стать врачевательницей. Отлично.             Но сейчас уже ничего не сделаешь. Да и кого интересует мнение какой-то Зорьки по этому поводу? Всех интересует лишь внешний мир кота, а не внутренний. И это точно когда-нибудь обойдётся боком для всех.             А пока Зорька пыталась отыскать хоть капельку информации в своём великом уме, Лютик и Тис кидали на неё заинтересованные взгляды. Сейчас она выглядела будто бы щепкой по сравнению с её пушистыми и мохнатыми братьями. Но сейчас она гордилась своей короткой шёрсткой, ведь в последние дни началась сильная жара и многие коты всё время, пока солнце находится в зените, сидят в самых тёмных уголках леса.             Ученица спустя пару мгновений, пожав плечами, мяукнула:             — Не помню.             — Тогда не мешай тем, кто помнит, — прошипел Мухомор. Зорька поперхнулась. Я? Это ты, подзёмкин, мешаешь мне сидеть:             — Я, вообще-то, никому не мешаю.             — А я, вообще-то, пытаюсь провести урок. Может, дашь мне продолжить? — Да как этот гриб смеет. Не продолжишь свой урок. Только он раскрыл пасть, ученица перебила его:             — Подождите, я разве кому-то мешаю?             Смотрение на облака кому-то мешает? Кому, интересно? Буду рада услышать, кому же это мешает.             — Во-первых, мне. Не хочешь слушать, иди в лагерь и собирай мох для подстилок, — Как только он сказал это, спрятанный гнев внутри ученицы запылал с новой силой. Её разбудили утром, хотя говорили, что дадут поспать, её притащили к месту, о котором лишь Дух Леса знает, а теперь ещё говорят идти обратно? Отлично, спасибо, грибочек! Ты очень благосклонен ко мне.             Так, успокойся, ты спокойна. Моя злость никому не поможет, а, быть может, даже испортит отношение ко мне. Я, Подземелье и Пучину дери, самая уравновешенная кошка в этом подземельном месте. Она вдохнула побольше свежего, чуть терпкого, воздуха, и начала:             — Я вас хочу слушать. Но я просто устала.             — Ах, так ты просто устала! Бедняжка какая! Несите ей спальное местечко и свежий кусок дичи, скорее! Я вот тоже устал, но при этом не ною и продолжаю вести урок. И у меня ещё, к тому же, будут ещё дела после него — патрули, например, если ты забыла, охота. Тем более у нас были замечены собаки в лесу, и мне придётся искать их. Я не буду после занятия сидеть в лагере, а пойду помогать моей группировке. Так что попрошу хоть немного уважения ко мне и к другим наставникам.             — Значит, вы привыкли к такому образу жизни.             Лютик рядом с ней цокнул, а Тис сжался в комок и прижал уши. Ученица уже слышала его бесконечную мысленную молитву на то, чтобы наставник их брата не сожрал прямо здесь и сейчас его сестру. А что? Бедняга живёт нездоровым образом жизни, кто-нибудь же должен ему наконец сказать правду.             — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь? Ты мне дашь провести урок или нет? — Спросил он. Жук рядом с ним выразительным взглядом посмотрел на ученицу, от которого у Зорьки сразу будто бы острый камень прошёлся по глотке и животу. Она тут же прикусила язык и уставилась в облака. Вот же. Кто таким вообще разрешает обучать? А я-то не могу ему сказать что-то против, скажут, какая же я сварливая ученица, не уважающая закон. Уверена, этот гриб так и ждёт, чтобы всем рассказать о моём «непослушании». — Не волнуйся, я запомню твоё сегодняшнее поведение.             Он опять начал свою монотонную речь о беременных мышах и ядовитых зайцах и о том, что же можно есть, а что нельзя. Но Зорька его не слышала.             Она уже вышла из границ спокойствия. Губы покалывали от ярости, а разум так и пытался побороть чувства, чтобы ученица не полоснула Мухомора когтями по морде прямо сейчас. Через некоторое время, собрав все свои мысли, она мяукнула:             — Хорошо, если запомнишь. А то прошлый раз ты уже что-то позабыл. Вроде как, обещал же всем рассказать о том случае?             — Ах, ты ещё лапкой топни! — Заулыбался Мухомор. Его глаза болотного цвета заискрились, а улыбка растянулась чуть ли не до неба.             — Зорька, ты поступила некрасиво, — произнёс наконец Жук. — Мухомор — старший кот и наставник. По закону именно наставники находятся выше всех в иерархии до глав, советников и врачевателей. Уважай его, — Зорька поперхнулась этим выбросом слов. Я? Уважать? Вот этого? Только через мой труп.             С какого Подземелья я должна уважать его, а он меня — нет? Вот как только он хоть капельку сочувствия ко мне предпримет, вот тогда и поговорим об уважении.             Но ученица снова прикусила язык, чтобы больше ничего лишнего не вякнуть, и старшие решили не обращать внимания на неё и не допытываться до неё.             Спустя небесное количество секунд Мухомор наконец закончил и что-то сказал ученикам напоследок, на что Зорька скривилась. Хоть она и прослушала, что он вообще сказал, ей хотелось сделать ему больно и чтобы он обиделся на неё. Но он, гриб подземельный, лишь улыбнулся ученице и кивнул.             Зорька решила идти в конце отряда, подальше от соплеменников. Молния шла впереди, высоко подняв голову и как всегда смотревшей прямо перед собой и не начиная разговор с остальными. Жук шёл бок о бок с Тисом, что-то ему наговаривая тихим басом, на что её брат кивал. Иногда он добавлял что-то от себя в речь наставника, и глава слушал его комментарии и соглашался. Отец Жасмин был будто бы горой, защищавшей маленького пухляша от всех невзгод.             Мухомор же нашёптывал Лютику какие-то замечания или вопросы насчёт местности, показывая хвостом в сторону на очередное дерево или холмик. Лютик отвечал ему всё тем же шепотом. И отвечал, кажись, верно, потому что грибочек ему кивал и иногда даже с удивлением смотрел на своего подопечного.             Зорька цокнула и посмотрела наверх, на облачка. Вот они-то не испытывают ничего, никаких эмоций, никаких чувств. Какого им? Может, им грустно от этого? Или им всё равно? И куда они плывут?             Но потом ученица помотала головой и еле сдержалась от рыка. О ерунде думаешь. Как облако может что-то чувствовать? Лучше бы подумала о своих обязанностях. Надо бы помочь Скале с котятами, с Градом поохотиться…             Через некоторое время ученица заметила, что то ли она начала приближаться, то ли к ней начали подходить Жук с её наставницей. Глава вскоре и вовсе остановился рядом с озадаченной ученицей и, кивнув Мухомору с двумя учениками, повернулся к ней.             — Пойдём туда, — он кивнул в сторону, в глубину соснового леса. Что? Они идут на полянку тренировок? О, Духи, только не говорите мне, что они снова хотят меня дополнительно тренировать!             — Молния, ты, пока, проверь, нет ли впереди опасности. Пройди до полянки и обойди её. Ну и если почуешь гончих или других бестий — беги сюда и говори нам, поняла? — Мяукнул Жук, посмотрев на наставницу. Она кивнула и бросилась впереди них. — Ну а мы пока с тобой пройдёмся медленной походочкой, — улыбнулся он. Ученица в ответ ничего не сказала, а лишь отвернулась. — Что такое?             — Ничего.             — Ну же, я знаю, что что-то не так. Говори, может, я чем-то помогу, — Зорька ещё сильнее помрачнела. — О, опять ты превратилась в буку! Вчера же, вроде, даже на вечерних посиделках была? Неужели ты так из-за Мухомора? Он же всего лишь наставник! К ним надо иметь уважение, — Вот же. Не отстанет же от меня, подзёмкин кот.             — С какого места я должна уважать такого кота, как он?             — Ну с такого, что у него больше опыта, чем у тебя. Просто ты ему выносишь мозги.             — Это я выношу ему мозги? Это он выносит мне мозги. Если я выношу ему мозги, то тогда он мне их не просто выносит, так ещё и втирает в них какую-то дичь, втаптывает в землю, предварительно смачно обкусав со всех сторон и распробовав на вкус, и только потом возвращает мне. Да не просто возвращает, а ещё переворачивает их сверху вниз и ещё в моём головешнике он умудряется протоптать их второй раз, — Жук на последних её словах чуть засмеялся. — Что смешного?             — Нет, нет, ну ничего смешного, всё очень серьёзно.             — Что, серьёзно? Эта настоящая серьёзность, или серьёзность, как если бы Молния встала на чью-либо защиту? Вот это, например, похоже на второе.             — Да, в целом, ты права. Но зла на Молнию не держи, она желает тебе только добра, — Жук хотел продолжить, но Зорька, в которой только что поворошили успокоенный гнев, перебила его:             — С чего это? Она мне ничего не сделала — ни доброго, ни плохого. И какое же добро она мне желает? Пасть в глазах других и быть ими же сожранными? — С каждым её словом Жук становился всё серьёзнее.             Однако так же с каждым сказанным словом гнетущая пустота внутри неё становилась больше. Она вздохнула побольше терпкого воздуха, чтобы справиться с отяжелевшими лапами, и выдохнула его.             Ученица уже ожидала, что сейчас Жук начнёт её ругать за такое ужаснейшее отношение к соплеменнице и будет учить её манерам. Но он лишь вздохнул:             — Молния никогда не будет защищать кого-то в споре, потому что в детстве ей не давали такой возможности. Её родители никогда не давали ей и пискнуть в разговоре и высказать своё мнение. Ну в принципе, такая же история и с её братом — Подосиновиком, но только к нему претензий было больше. Как только он стал старшим, он тут же ушёл к Ворону, а Молния осталась одна здесь, и родители потому ожесточились к ней ещё сильнее. Но ты не подумай, он предлагал Молнии пойти с ним, просто она отказала. Тем более группировки в то время только становились и будущее было неизвестным и как раз из-за становления нового режима, их родители ушли обратно в Амбар. Они хотели с собой взять ещё и её и та почти согласилась, но её уговорил остаться Амарант. За подробностями лучше не обращайся к ней, потому что она не любит говорить на эту тему. Ну а за тобой молчок: никому не говори, что я тебе об этом рассказал.             Зорька ничего не сказала. Лишь пучина глубоко внутри начала поглощать её, делая тяжёлыми от пустоты живот и горло. Возможно, Молния и вправду желает ей только хорошее. Но этого не видно. Я не вижу этой теплоты в её голосе, которую слышу лишь от Жука. Не слышу и всё. И я только что плохо отозвалась о своём соплеменнике и только что думала, как же мне не повезло с ней. Как же низко.             Зорька выпрямилась и мяукнула:             — Мне стоит попросить у неё прощения? — Жук на мгновение посмотрел на неё с удивлением.             — Что? Нет, не надо. Она ж всё равно не знает об этом. Ну и тем более зачем портить репутацию будущего Искателя?             Зорька обернулась к нему. Жук уже отвернулся от неё и разглядывал сосновый бор с таким интересом, будто бы он ученик луговых и впервые пришёл на новую территорию. Ученица хотела его расспросить об этом поподробнее, но она лишь вздохнула и посмотрела себе под лапы.             Через мгновение её отвлекло движение сбоку. Она обернулась и увидела шествующую к ним Молнию. Та шла быстрой походкой, почти бегом, а её глаза были широко раскрыты, а зрачки чуть-чуть увеличились. От неё так и веяло неприятным запахом страха. Потихоньку и сама Зорька начала беспокоится, и её дыхание участилось. Что произошло?             — Там чувствуется запах гончих, — произнесла наставница, как только подошла к ним. Теперь Зорька смогла увидеть её дёргающийся хвост и распушённую белую шёрстку.             — Значит, сегодня откладываем тренировку. В следующий раз-             Не успел Жук закончить предложение, как послышался лай. Лай.             По спине Зорьку будто бы проползла змея, которая, дойдя до конца, впилась в её шею. Она впервые услышала голос охотничьей собаки. Ученица начала мотать головой в поисках источника звука. И она тут же увидела вдалеке бегущую к ним собаку. Уши её развевались на ветру, а мощные ноги позволяли ей всё быстрее и быстрее сокращать дистанцию между ней и котами. Лапы стали моховыми, и змея обвилась вокруг её груди и начала сжимать рёбра.             — Помёт! Они тут! На дерево! Быстро! — Глава, выкрикнувший это, и наставница тут же бросились на ближайшее дерево. Они запрыгнули на него по очереди.             Бум!             Зорька прижала уши и вжалась в землю. Невидимая змея словно обладала силой Пучины и начала ломать её рёбра. Что это было?! Но ответ пришёл из той самой лучезарной головушки Зорьки. Огненная палка двуногих.             Подснежница как-то рассказывала, что ими убивают огромных зверей или птиц, что ни одна вещь не сравниться с ней, ни одни клыки и когти не смогут победить её. Она иногда даже говорила, что существуют такие животные, которых называют «оленями», и охотники-Двуногие могут убить даже их с помощью таких палок.             — Зорька! Быстро! Это приказ! — Крикнул Жук. Но ученица застыла. Она и хотела бы прыгнуть, но лапы будто бы исчезли или окаменели, будто бы она постепенно превращается во что-то твёрдое. Она видела лишь приближающуюся к ней гончую. Сердце застучало быстрее, и Зорька отступила на шаг назад и пригнулась ещё ближе к земле. — Зорька!             Собаке оставалось уже где-то пару тройку лисьих хвостов до неё, её белое ухо развевалось на бегу. Ученица зажмурилась, а змея тем временем залезла ей в самую душу и сжала со всей силы сердце. Что-ж, была рада поучаствовать в этом шоу.             Стук.             Зорька приоткрыла глаза и увидела белую тень, закрывающую её. Молния. Её наставница выгнула спину и зашипела на пса, который от удивления притормозил и застыл. Она распушила свой серо-белый хвост, которым хлестала себя по бокам, а серенькие уши были прижаты к голове. Рядом с Молнией через секунду оказался и Жук, который зарычал на собаку с большей силой. Змея, сковывавшая движения Зорьки, отступила.             Гончая перестала выглядеть грозной. Её оскал исчез и она наклонила голову, принюхавшись, словно пытаясь понять, а точно ли перед ней кошки.             Послышался повторный выстрел из огненной палки.             Собака обернулась назад, и, подняв ушки, прислушалась к неразборчивым крикам Двуногих. Жук сделал выпад в её сторону, а Молния получше собой закрыла ученицу. Но собаке они были уже не интересны. Она в последний раз взглянула на котов, высунув язык и будто бы улыбнувшись, и трусцой побежала обратно к своим хозяевам. В этот момент у Зорьки участилось дыхание, а змея в последний раз сжала её сердце и отступила.             Двое старших даже перестали выглядеть страшными после этого. Что только что вообще произошло? Собака их не сожрала? Или они уже превратились в духов? Подснежница говорила, что если Зорька хочет поговорить с теми, кто видел в упор таких гончих, то она должна будет раскопать их могилки и пообщаться с ними там.             «Вот это поворот», сказал бы Черныш. Но он остался там, у луговых, в обморочном состоянии или даже при смерти. Некоторое время три кота так стояли, пытаясь переварить всё случившееся, а ученица наконец стала чувствовать свои лапы и могла ими даже пошевелить.             Наконец, выйдя из оцепенения, Жук начал:             — Будем надеяться, что этого больше не произойдёт. Духи и Звёзды к нам сегодня благосклонны.             — Где-то я уже видела сие гончую Двуногих, — мяукнула Молния, продолжая смотреть вслед за собакой. — По меньшей мере несколько сезонов ранее мы с Искателями видели её в Амбаре. Только в те времена она была ещё совсем маленьким щенком.             — Да? Раз в Амбаре, значит, она уже знает, как коты выглядят, — он обернулся к Зорьке. В его глазах с каждой секундой всё ярче отражался гнев, а для Зорьки он сейчас выглядел точно такой же гончей, а не стеной, защищавшей её от первой бестии. — Ты как? Почему ты не лезла на дерево? Ты меня не слышала?             — Всё хорошо, — кивнула Зорька. Но со вторым вопросом она замялась.             Что ответить? Что я струсила? Глаза сами собой начали опускаться вниз. Если она скажет, что она замялась или испугалась, то её сочтут за трусиху, а если она скажет, что это было её решение, то за сумасшедшую. Что лучше, быть трусом или больным?             — Сие страх, — ответила Молния за неё, посмотрев на ученицу. В её светло-жёлтых глазах светилась уверенность и некоторая даже забота. — Он у всех бывает и не имеет никакого смысла ругать Зорьку за его проявление. Ранее я тоже пугалась сих созданий и сдвинуться с места даже не могла, — Жук посмотрел на неё, сощурившись. Немного поразмыслив, он продолжил таким тоном, от которого у Зорьки под шерстью завозились букашки:             — Да, я понимаю. Только этот страх мог стоить ей жизни. Ну и если она не беспокоится за себя и ей не важно, будет она жить или нет, то этот её страх мог стоить жизни нам обоим. Надо запомнить одну важную вещь: если я отдаю приказ, значит его надо выполнять, — Зорька с каждым его словом чувствовала вину и пригибалась к земле всё сильнее.             Жук развернулся, так и не подбодрив её, как делал раньше, и встал во главе их отряда. За ним пошла Молния. Зорька, оклемавшись, поспешила за ними и пошла рядом со своей наставницей. Она кивнула ей и снова посмотрела прямо перед собой. Зорька чуть улыбнулась и тоже посмотрела вперёд.             Сегодня её спасли от смерти, а это значит, что она теперь в вечном долгу перед ними. Только Жук отчитал её. Она их чуть не убила. Чуть не убила главу и Искателя.             Через некоторое время ученица решила задать вопрос, который, на её собственное удивление, появился из ниоткуда:             — Почему гончие зашли так далеко в нашу территорию? — И она тут же пожалела об этом. Это самый глупый вопрос, который она могла задать тому, кто сейчас не желал с ней общаться. Жук набрал побольше воздуха в лёгкие. Лишь через несколько секунд он ответил ей:             — Не знаю. Скорее всего, Двуногие истребили всю дичь на своей территории и решили попробовать удачу у нас, — ученица кивнула ему, и решила больше не задавать что-либо им. Этого ответа было вполне достаточно.

***

            Жук первый пролез в узкий лаз лагеря. За ним тут же вошла Молния, которую пропустила Зорька, а потом и сама ученица пролезла вслед за ней. Весь поход Жук никак не реагировал на своих спутниц и если Молния что-то говорила Зорьке, то он никак не обращал на это внимания. Зорька чувствовала ужасную вину перед ним. Самый плохой день в моей жизни.             Но сейчас она была немного рада возвращению в лагерь. Она уже окунулась в мысли о том, как она сейчас окунётся в палатку учеников, а потом окунётся в свою мягкую подстилку, как она тут же врезалась в спину своей наставницы.             Молния, почувствовав недовольство и шипение своей маленькой подопечной, прошла дальше по проходу и отошла в сторону, дав возможность ученице выйти из тесного пространства. Зорька распушила шёрстку и хотела уже пойти дальше к палатке учеников, как увидела толпу её соплеменников, зыркающих в палатку врачевателя. От них веяло интересом и страхом. Туда же как раз и смотрела Молния. Что произошло?             Глава уже спешил туда и лишь его коричневый хвост был виден за ним. Он обходил всех котов, стараясь протиснуться поближе к палатке. Как только коты видели, что это идёт Жук, а не кто-то ещё, они расступались перед ним, давая путь, а не ругались.             Зорька подумала, что здесь должен быть кто-нибудь из обменного патруля. К ним пришли из других группировок в этих маленьких отрядах по три котов из луговых и лесных. Конечно, точно также из её группировки ушло шесть котов. Ученица поначалу тоже хотела перейти в какой-то лагерь и отмыться от стыда, полученного на соревнованиях, но Жук ей растолковал, что так делать разрешается только старшим.             Но Зорька лишь дёрнула ушком и, попрощавшись кивком с Молнией и ещё раз поблагодарив её за спасение, направилась в палатку учеников, где наверняка никого нет. О Духи, как же она будет счастлива окунуться в свою подстилку!             Но что-то здесь было не так… Как-то здесь тихо…             — День добрый, юная нарушительница покоя, — проскрипел знакомый Зорьке голос.             Зорька обернулась. Сзади неё стояла Подснежница, улыбающаяся своими голубыми глазами. Как только ученица увидела эту старшую, по телу пробежалось приятное тепло. Наконец, хоть кто-то из близких спустя столько времени!             Зорька коснулась носом со своей бабушкой, и они присели рядом друг с другом.             — Ну, говори, шо произошло? — Подснежница улыбалась и явно не собиралась отпускать свою внучку до того, как та ответит на все её вопросы.             — В смысле?             — Ну это, на тренировке? — Все тёплые чувства как лапой сняло, только она упомянула про это. Зорька начала искать этот гриб в лагере. Что-то у него слишком длинный язык. — Да не боись, шо ты? Я всего лишь хотела услышать, что ты ему сказала и что он сказал тебе!             — Ну-у.             Она ещё не забыла, как та шипела на Жасмин и то, что она сказала ей после этого. Зорька услышала это от самой подруги, когда они собирались уходить со Встречи, и когда у них наконец выдалась минутка побыть вдвоём. Только Жасмин рассказала обо всём, как Зорька уже хотела лично побежать допрашивать Подснежницу и заставить её извиниться перед своей подругой. Только вот приятный тон Жасмин, которая сказала, что делать этого не стоит, немного успокоил её.             — Ой, ну ты и трусиха. Я-то думала там произошло шо-то серьёзное.             — Там произошло! — Тут же выпрямилась Зорька. Кошечка вдохнула побольше воздуха для уверенности и продолжила. — Я мешала ему вести урок и поэтому он отчитал меня, — Подснежница закатила глаза и цокнула.             — Я, конечно, высоко ценю твою честность, но ты не пытайся отгородить этого ублюдка. Он не заслуживает этого. Но что более важно, — Подснежница положила свою белую лапу на плечо Зорьки. — После того, как ты высказала своё мнение ему, ты теперь являешься полноправным членом семьи Иголки! Поздравляю! Ты — истинная кошка нашего рода. А потом тебе ещё недалеко продолжить нашу традицию со становлением Искателем. Тиса только подменяем, а то зря он вообще первенцом родился. Лучше б ты была!             — Чего? — Зорька нахмурилась. Это что только что было? Подснежница вздохнула и в её глазах промелькнуло страдание.             — У каждого в нашей семье есть свой собственный враг, — произнесла она, посмотрев наверх. Она будто бы пыталась найти в плывущих облачках своих родственников, — У Иголки был Большой Воробушек. У Лилии — Мухомор. У меня тоже он. Конечно, жаль, что Бархат не моя родственная сестра — была бы у тебя великая тётя. А Духи, конечно, те ещё коты, раз наслали на неё столько бед по жизни и дали ей в детстве лишь одну семью — мою. Но сейчас не об этом. Так шо теперь-то ты считаешься полноправным членом нашей семьи! И только попробуй пойти по тропке Берёзового и Закатницы! — Закатница была наставницей Мглы и Зорька тоже не нашла её в лагере. — Они сменили свои имена на какую-то «берёзу» и «закат», вместо бравых «Борщевик» и «Цикута»! Позор нашей семьи! Так ещё этот «берёза» решил назвать своих котят в честь «шмеля» и «пчелы». Нет, ну представляешь?             — Да, не хорошо… А у тебя-то почему он во врагах? — Подснежница фыркнула.             — Он слюнтяй и нытик. Вечно думает, что его проблемы и чувства важнее чужих. Но он отличный старший, верно исполняющий свои долг и обязанности — здесь моё уважение.             — Ясно… Очень милая семейная традиция. А что за Большой Воробушек?             — Ты шо, не знаешь его? Вас как Лилия в детстве воспитывала? Надо будет поговорить с ней, — призадумалась Подснежница. Но Зорька замотала головой. Если Лилия узнает об этом, то у неё появится второй враг и она перевыполнит традицию. Подснежница улыбнулась. — Ладно, пощажу тебя, не буду ничего говорить ей. А Большой Воробушек — предатель, каких свет не видывал. Конечно, всем котятам в ваше время и в моё время говорят, что он герой, создатель самого Альянса, а позже и Первых котов. Но это он только в легендах такой. На самом деле он предал нашу семью после того, как воспользовался нашими умениями.             Из палатки врачевателя вышел Жук. Зорька оглянулась на него и навострила ушки. С первого взгляда он выглядел очень даже спокойным, но его выдавал лишь распушённый и покачивающийся из стороны в сторону хвост. Он объявил на всю поляну:             — Ничего страшного не происходит! Это обычное дело и Пихточка сейчас её вылечит!             — Кого вылечит? — Спросила тут же у Подснежницы Зорька. Что вообще происходит?             — А, так ты шо, не знаешь? Жасмин упала в речку и теперь её лечат. Говорят, шо она услышала выстрел в лесу и испугалась. Вот она и оказалась там.             Что?..             Зорька повернулась к палатке врачевателя. Коты потихоньку расходились и болтали о своих делах. Некоторые из них уходили в лес, другие же садились в центр поляны и ложились, чтобы погреться на солнышке. Но они всё равно выглядели взволнованными и даже с места Зорьки было слышно, как тема оставалась почти одной — что же произошло с Жасмин.             Теперь-то Зорька поняла, что было не так. Шмелёнок и Пчёлка сидели в детской и Скала их не выпускала оттуда, что было большой редкостью. Они с грустью смотрели на внешний мир, пока их отталкивала оттуда мама. Значит, дело серьёзное.             — Ты можешь идти к ней, — улыбнувшись, кивнула Подснежница.             Зорька расслабилась и, кивнув ей в ответ и мысленно поблагодарив её за это, бросилась к Жасмин. Она хотела ещё взять с собой кусочек мышки или дрозда из кучи, но решила, что сделает это потом. Сейчас надо было удостовериться, что с ней всё хорошо.             Добравшись до палатки, ученица вошла туда. Полусумрак окутал её.             Первое, что заметила Зорька, так это то, что все травы располагались в самом дальнем уголке палатки в аккуратных кучках. Удивительно, но спустя всего лишь два дня после Встречи Пихточка уже обустроилась тут так, будто бы она живёт здесь уже несколько лун. Ближе ко входу были расположены подстилки — одна Пихточки, а другая — Жасмин, которую принесли незадолго до появления Зорьки. От неё веяло Подснежницей.             Жасмин сейчас сидела с опущенной головой перед большой пухленькой Пихточкой, рядом с ней находился Лютик. В её уши были вставлены кусочки мха.             — Что произошло? — На Зорьку обернулась врачевательница и её брат.             — А ты не видишь? — Рыкнул он. В его глазах сияло раздражение.             — С Жасмин пока что всё в порядке. Если вдруг ей станет хуже, то мы вызовем Бархат или Рожь, — ответила Пихточка, метнув взгляд на Лютика. После она вернулась к раскладыванию трав.             — В смысле, станет хуже? То есть вы даже не уверены, сможете ли вылечить её?             — Типа, нельзя быть уверенным в чём-то полностью. Но если вода не затекла ещё дальше ей в уши, то всё будет хорошо.             — «Если»? — Страх пополз по Зорьке. — Почему ты не вызовешь Бархат сейчас? Лучше же перестраховаться.             — Нет, не лучше, — отрезала Пихточка, нахмурившись. Всего на миг в её глазах сверкнуло что-то, отчего Зорька на миг отшатнулась. Гнев? Но потом целительница тут же смягчилась. — Просто Бархат буквально вчера пришла обратно домой. Она стара и если её постоянно водить из лагеря в лагерь, то ей будет очень плохо. Может, через несколько дней мы её вызовем.             — А Рожь? Рожь недалеко от нас. Леса ближе к нам, чем поля.             — Рожь не принимает участие между нами. Она пока что занимается только лесами. И нет, Зорька, мы не будем вызывать никого. С ней всё будет в порядке. Я делаю всё так, как меня учили, — Пихточка подошла к пришедшей и посмотрела на неё. Но её большие светло-зелёные глаза не расслабляли Зорьку. В них чётко отражалась неуверенность. — О! Если хочешь, я могу тебе показать, как я лечу её, чтобы ты успокоилась. Хочешь? — Зорька замялась. Жасмин так и не посмотрела на неё, а Лютик отвернулся и прижал свою голову к макушке своей подруги. — Ай, не беспокойся, она тебя не слышит! Я как-то сама попыталась себе засунуть этот мох и в итоге ничего не слышала, представляешь? Бархат тогда мне что-то пыталась сказать, а когда я спросила, что же она мне говорила, то она сказала, что ничего особенного. Она ещё так посмотрела на меня! Что-то мне подсказывает, что она мне говорила какие-то некультурные вещи.             А пока Пихточка рассуждала, что же ей такое говорила старшая врачевательница, Зорька смотрела на хмурившуюся Жасмин, которая дёрнула головой. Кусочек мха упал на землю.