Обитель Историй

            Пихточка шла позади Бархат, окружённая Пеклом, Пожирательницей Теней, шедшей сзади, и Полынью. Все пять кошек шли в тишине, словно несли они не охапки трав, а чьи-то трупы. По ощущениям уже прошло несколько часов с той самой перепалки её наставницы и главы. Причина ссоры Пихточке до сих пор была неясна. Однако это были лишь ощущения. В сознание до сих пор не могли войти несколько простых мыслей. Они тем самым будто бы кромсали самое дорогое, что есть в коте — душу.                    Разве могло пройти столько времени? Нет, точно нет…                    Пихточка не могла унять сердце, бьющееся со скоростью пташки, летящей вниз к гончей. Она шла, смотря прямо перед собой. Как будто это помогло бы ей справиться со всем навалившимся. Лапы были тяжеленными, но продолжали делать шаги инстинктивно. Глубоко внутри органы стали будто бы выворачиваться наизнанку, придавливая свою любимую хозяйку к земле. Горло пересохло и Пихточка была бы рада выпить даже воду из болота, лишь бы избавиться от этого першения. Оно мешало вдыхать и наслаждаться спёртым воздухом соснового бора.                    До этого младшая врачевательница думала, что это из-за того, что она находилась без питья и еды целый день. Конечно, а как ж ещё? Вначале она была на церемонии посвящения Мглы в младшие искатели, напутствовала ей, что она станет отличной искательницей. Однако с каждой минутой, проведённой в этом будто бы дымном испепелённом солнцем сосновом бору, она подумывала, что пить ей хочется вовсе не от этого.                    Чтобы отвлечься, она начала рассматривать своих спутниц.                    Пекло, идущая по правую сторону от Пихточки, была младшей сестрой Жука. Она обернулась в сторону. Однако, она никого не учуяла и повернулась обратно. Жасмин как-то рассказала Пихточке, что ту хотели взять в Искатели, но Пекло отказалась и больше в жизни никто об этом не заговаривался. Словно это было такой темой, из-за которой тебя могли просто сожрать на месте и не поперхнуться.             Также младшая врачевательница заметила, что если Пожирательница Теней сидит с Жуком и проводит с ним много времени, то Пекло сторонилась их, словно те были собаками. Пихточка ещё ни разу не видела их вместе — этот, во время похорон, в первый раз.                    Пожирательница Теней была Верховной Искательницей. Лучшей из лучших, так сказать. Даже лучше врачевателей и иногда глав. Во времена Союза Свободных и Речных такие, как они, возглавляли бунты и устраивали революцию. Она шла статной походкой, выпрямив спину и высоко подняв голову. Её густая тёмная шерсть была вылизана дочиста, рыжие глаза смотрели вдаль, хвост был приподнят над землёй. В лагере Пихточка часто пугалась, когда видела её, входящей на поляну с огромным дроздом. Иногда она просто сидела в свободное время у палатки старших и следила за всеми ледяными глазами. Похоже, это было её хобби.                    — Сделаем передышку, — мяукнула Полынь, положив свою ношу рядом с высившейся вверх сосной.                    Бархат пожала плечами и тоже опустила свою. За ними последовали Пекло, Пихточка и Тень.                    — Не думаете, почему Жук выбрал именно вас для столь важнейшей задачи? — Бархат улыбнулась и прищурилась присаживаясь.                    — Нет, не думала, — отрезала Полынь, — У тебя есть предположения?                    — Нет, что ты! Даже мыслишки нет, с чего это он решил дать нам в сопроводительный отряд именно тебя — его пару, и их — его сестёр!                    — Тогда сиди и думай, — ответила советница. Она легла на траву, обвив себя хвостом.                    — Может, не стоит говорить так с гостьей? — Уточнила Пекло тихим, но всё ещё мощным голосом.             Её губы дрогнули, а когти втянулись-вытянулись. В следующую секунду она обернулась назад, словно на неё собирались напасть. Пихточка посмотрела туда же, однако рассмотреть, кого же там увидела Пекло, ей не дала Бархат:                    — О! Так ты до сих пор не можешь забыть, молодёжь? Ох, как не жаль мне тебя, Пекля! — но не успела Бархат договорить, как на неё рыкнула Полынь:                    — Сиди и молчи.                    — О, хорошо, хорошо! Только вот ты помни, что из-за Жука ты пропустишь похороны своей собственной и любимейшей дочурки. Вот же незадача! — У Пихточки зачесались когти. Вот-вот и она уже была готова полоснуть ими по красивой мордашке Бархат.                    На этот раз Полынь чуть улыбнулась, но отвечать не стала, а лишь отвернулась и положила голову на лапы. Бархат дёрнула хвостом и сомкнула сильнее челюсти. Она хотела сказать что-нибудь советнице, ответить ей на такое поведение. Пихточка решила, что это лучший момент для вопроса, который появился ещё тогда, в лагере:                    — Почему вы счастливы?                    Полынь повернулась к ней. По её взгляду было видно, что она удивлена таким странным и незадачливым вопросом. Конечно, с чего бы это надо грустить об умершем? Несколько секунд они так смотрели друг на друга, пока Полынь не произнесла:                    — Почему мне надо быть несчастливой?                    — Жасмин умерла, — у Пихточки застрял ком в горле, в глазах потемнело.             Она уже была готова спрятаться под дерево от, как ей казалось, осуждающих и гневливых глаз Полыни. В глубине души бушевали разные чувства — от непонимания, что не так с советницей, до злости на саму себя, что вообще начала этот разговор. Несмотря на слова младшей врачевательницы, она лишь улыбнулась:                    — Да, но теперь она среди Духов. Она умерла физически, но её душа — нет. Жасмин всего лишь переместилась из одного мира в другой. В более лучший и незабвенный, — в подтверждение своих слов она посмотрела на небо и заулыбалась. — Разве я не должна быть счастлива? Все коты, которые горевали сегодня, этого не понимают, вот и горюют. Жасмин попала туда, куда ей и нужно. Теперь ей придётся лишь ожидать нас с тобой.                    Пихточка несколько секунд всматривалась в глаза Полыни. Правду ли та говорит или чушь несёт? В здравом ли уме, раз так размышляет? Однако её глаза горели искренностью, улыбка была настоящей, а мышцы — расслаблены. Шёрстка не пушилась, хвост не дёргался, уши стояли торчком, усы не дрожали. Через огромное количество секунд улыбка с Полыни начала исчезать, и она наклонила голову. Её взгляд всего раз упал в сторону, а потом вернулся на младшую врачевательницу.                    Пихточка, устав от этого всего, легла и положила голову на лапы. Она смотрела на открывающийся отвратный вид. Деревья казались слишком сухими, трава — тем более, цветов здесь не было — лишь иголки да сухие листья.                    Младшая врачевательница смотрела на весь этот вид и думала. Разум всё равно возвращал её к Жасмин, но она не сильно сопротивлялась. Образ маленькой кошечки, светящийся от радости, сменялся более серьёзным. Вскоре эта модель становилась грустнее и отчаяннее. Глаза то превращались всё в более безжизненные, то в смирившиеся.             — Что вы чувствуете, когда убили кота?                    От раздумий отвлёк басистый голос Пожирательницы Теней, пододвинувшейся к ней. Пихточка повернулась к ней, и по телу прошлось напряжение. Ещё чуть-чуть, и она вырвет Искательнице голову. Несмотря на это Тень глядела на неё глазами, искрившееся любопытством. Младшая врачевательница вздохнула:                    — Я сейчас не хочу отвечать на этот вопрос.                    — Разве вы не хотите выложить свои эмоции? Говорят, это помогает.                    — Раз помогает, то начни первой. Возможно, я захочу после тебя говорить, — однако этот ответ Верховную Искательницу озадачил. Пихточка словно чувствовала, как та уже могла за такой тон отвернуться от врачевательницы или сказать что-нибудь едкое.                    — Мне это не помогает. Не знаю, почему. Когда мы с Жуком и Пекло были в Старых Лесных и, — не успела Тень договорить о своих эмоциях, как на них зашипела Полынь.                    — Хватит. Жасмин никто не убивал. Если и убивал, то её путь всё равно закончился бы именно так. Судьба — не дура.                    — О! Полынь, ты чего перебиваешь Теньку? Это плохо. Мы-ж с вами друзья! А, быть может, и больше. А ну-ка, Тенька, продолжи. Что ты там говорила про Жука, Пекло и Старых Лесных? М? Я очень хочу послушать, продолжай, — прищурившись и улыбнувшись, мяукнула Бархат пока в это время её хвост подёргивался.                    Полынь же зашипела уже на неё:                    — Я сказала «хватит». Потом поговорите об этом.                    — Полынюшка, ну чего ты? Не надо так со мной. Я не хотела, прости-прости! Можно будет обговорить это наедине. Но хочу подметить, что мне очень-преочень интересно послушать, что же хотела сказать Тенька.                    Тень глядела на них, переводя взгляд с одной на другую. Её взгляд рыжих глаз бегал, и она будто не понимала, чего от неё хотят. Мордашка всё ещё оставалась такой же безэмоциональной, как была и раньше. Верховная Искательница открыла было рот, но её перебила Полынь:                    — Нет. Бархат, не веди себя как ребёнок. Хватит. Ты сама понимаешь, что сейчас не самое лучшее время для любых разговоров. Давай отдохнём перед выходом на вашу территорию, а потом обсудим?                    — Ох, не надо мне увиливать! Сколько избегали этого и ничего не делали. А насколько я вам доверилась! О, постой, давай спросим Пеклю? Она же до сих пор и словечком не обмолвилась! В семье раздор — все участвуют. И ничего не говори! А то спугнёшь её, как Теньку, — все взгляды устремились на Пекло, которая высматривала что-то позади себя. Она обернулась, почувствовав взгляды на себе, и оглядела всех присутствующих.                    — Может, стоит закрыть тему? Гостье не стоит знать о всех наших ссорах, как не стоит знать о любых чужих. Думаю, это наиболее верное решение в данной ситуации. Все мы в подавленном состоянии после произошедшего, так что новые ссоры неизбежны.                    — Во-от! Пекля осознаёт, что именно надо делать, а что не надо. Пекля, уважаю тебя! — Заулыбалась Бархат, на что Полынь повернулась к ней и сверкнула взглядом, но ничего не сказала.                    Вскоре, недолгое молчание разрушил уже знакомый басистый голос:                    — Как Жасмин умерла? — Спросила Тень, всё с теми же любопытными глазами уставившись в Пихточку. Кто-нибудь, просто спасите меня…                    — Какой ответ ты от меня ждёшь?                    — Каким способом она убила себя? — Ещё более заинтересованными взглядом посмотрела на неё Тень.             Пихточка с каждым мигом приходила всё в большее замешательство. Выглядит, как кабаниха, а по поведению не отличается от котёнка. Верховная Искательница метнула взгляд на Бархат, которая сощурилась. Взгляд старшей врачевательницы помутнел и расфокусировался. Советница же смотрела на неё с нотками агрессии, а Пекло с небольшим смятением.                    — Может, не стоит говорить на такие темы с гостьей? — начала Пекло.                    — Соглашусь с Пеклей, ты как-то слишком уж резко начала разговор, — прищурившись, мяукнула Бархат. Пихточка же всё смотрела и смотрела на Пожирательницу Теней, не понимая, чего хочет от неё старшая. Лапы покалывали и чесались, челюсти сами собой смыкались сильнее. Вот бы ударить её. — Но! Но ведь главное начать разговор, не так ли? Полынюшка, что скажешь на это?                    Полынь выпрямила плечи и медленно повернулась к врачевательнице. Её хвост дёргался, а шерсть на спине и загривке начала вставать.                    — Если ты сейчас не закроешь пасть, то я заберу все эти травы назад, — мяукнула Полынь.             Однако, до чего же её голос был спокойный, говоря такую угрозу. Лишить целую группировку спасения и при этом не чувствовать вину. За это надо приз давать! И это явно заметила не только Пихточка, но и Бархат. Старшая врачевательница расширила глаза. В ту же секунду она вернула себе всё то же вальяжное состояние и ничего не сказала советнице. Наставница лишь легла и укрыла свою мордашку пышным хвостом.                    Пихточка уже сама хотела отдохнуть от биения сердца в ушах и как-нибудь перестать чувствовать груз в грудной клетке, однако не могла этого сделать. Он нависал, заставлял прогибаться под ним и делать ещё больше глубоких вздохов. Младшая врачевательница никак не могла набрать воздух полной грудью.                    — Прошу прощения. Не хотела задеть ваши чувства, — мяукнула Пожирательница Теней, устроившись поудобнее на своём месте. — Я понимаю, что тема достаточно больная. Прошу прощения, сразу не осознала этого.                    — Ничего страшного, — произнесла Пихточка, обратно кладя свою голову себе на лапы. — Со всеми бывает.       

***

                   Их маленький отряд приближался к уже старому лагерю луговых. Полынь давно покинула их отряд, попрощавшись со всеми на границе и что-то обговорив с сёстрами Жука. Уже темнело и Пихточка впервые за столько времени почувствовала что-то кроме душащей тяжести, которая ощущалась так, словно кошечку обгрызали со всех сторон мощные гончие. И это что-то было лёгкой печалью и тоской по забытому прошлому. По последним светлым денькам.                    Пихточка шла рядом с Пожирательницей Теней. Старшая смотрела прямо перед собой, не озираясь ни на кого, а несла она, кажись, больше трав, чем все остальные. Полынь тогда распределила между всеми кошками свою ношу поровну, но Верховная Искательница всё равно взяла от всех кучек ещё по половине. В глубине души младшая врачевательнице даже испытывала небольшой стыд за то, что Тень выполняет всю их работу. Помощница так помощница.                    Они проходили мимо огромного оврага, который когда-то был населён близкими для Пихточки котами. Младшая врачевательница споткнулась об какую-то большую свежевырытую яму. В тот же миг дыхание перехватило, тело стало скованным. Она выпрямилась и продолжила путь, оглянувшись на Тень. Та ничего не заметила и шла дальше. Пихточка вздохнула спокойно. Хорошо, что не заметила. Как можно было споткнуться на ровном месте?                    Бывшая ученица остановилась и взглянула на открывающийся пугающий простор. Её дом пустовал, дух котов почти не чувствовался, а запаха дичи вообще не было. Трава по всему полю была будто бы выжжена, она вся отдавалась ржавыми оттенками. Хотелось взвыть, но Пихточка не могла. Невидимая преграда внутри неё ставила запрет на хоть какое-либо проявление эмоций. Лёгкие сжимались сильнее, выпуская весь воздух, в живот опять начали вонзаться остроконечные камни. Лапы стали моховыми и Пихточка была уверена, что скоро она может и упасть. Она подняла свою правую беленькую лапку и посмотрела на неё. Она чуть-чуть дрожала.                    Пихточка посмотрела в сторону своего отряда. Она отстала. Младшая врачевательница набрала в лёгкие побольше воздуха и поспешила за ними. Потом разберётся со всеми этими дрожащими лапами. Не зря же училась на врачевателя? Но с каждым шагом хотелось бросить всё, ворваться в старый дом и залечь на свою самую мягкую подстилку в мире.             Кошечка оглянулась. На тропке, по которой она ходила каждый день, иногда были разбросаны кусочки мха или трав. Запах котов был очень старым, и определить, кто есть кто, было почти что невозможно.                    Лишь бы кто-нибудь это всё закончил. Лишь бы это всё закончилось.                    Они шли и шли по территории луговых, пока постепенно смеркалось. Груз в брюхе становился тяжелее, только она чувствовала отдалённый запах своих соплеменников. Он охватывал её, щемил грудь, заставлял глаза слипаться.                    Вот Львиный Зев и Ракита укрывают её, двухлунного котёнка, в воинской палатке от разбушевавшейся грозы. Вот Метелица бежит к ней и Бакланчику и поздравляет с посвящением. Вот Шип с тревогой в серо-зелёных глазах осматривает рану на лапе племянницы, которую та получила во время первого выхода из лагеря в качестве Ученицы Врачевателя. Как же он тогда злился. «Как так можно! Ты растяпа! Учись ходить! А если грязь попала?!». Вот Яблочко показывает ей огромного зайца и обучает техникам охоты. В следующее мгновение она на пару с Метелицей и Шипом ловят его, показывая пример.                    Хотелось лечь и просто просидеть кучу времени с близкими, вспоминая все моменты из прошлого. Она была будто бы овечкой, окружённая гончими, и в которой до самого последнего мига её жизни будет теплиться надежда, что она спасётся.                    Спустя огромное количество времени младшая врачевательница наконец начала чувствовать запах родных душ сильнее. Он окутывал её, окунал в забытое детство беззаботности.                    Вскоре запах стал настолько сильным, что Пихточка была уверена, что скоро и разговоры котов в новом лагере будут слышны. Да даже речка впереди была видна и шум воды был слышен. Она была лишь чуть-чуть усохшая, только и всего.                    Пихточка навострила уши.             Ни одно словечко, ни одно мычание она не услышала. Лапы начали покалывать и напрягаться. В животе что-то начало сжиматься, скручиваться в непонятную нить. Она замедлила шаг и взглянула на Бархат. Точно ли там их лагерь?..                    Старшая врачевательница шла и шла, не останавливаясь. Её глаза были уставшими, хвост волочился по земле. Пихточка дёрнула головой и ускорилась. Белые лапки стали двигаться быстрее, чёрный хвост чуть приподнялся.                    Бакланчик…                    Младшая врачевательница уже бежала в сторону нового лагеря. Грудь щемило сильнее. Лапы становились тяжелее, будто каменея, но она всё равно бежала. Ни шелеста листьев, ни звука колышущейся травы, ничего не было слышно. Высокие и широкие ивы высились, казались гигантами. Запах котов был везде, но никого не было видно.                    Пихточка вбежала на середину полянки. Оглянулась, рассчитывая услышать приветствия, оклики. И поняла, что лучше бы она осталась у речных.                    Все её соплеменники прятались под ивами, их костлявые силуэты еле-еле виднелись среди ветвей и серёжек ив. Многие из них сидели у реки и смотрели в одну точку, прислушиваясь к шуму воды. Другие же один раз кидали взгляд на пришедших и, узнав в них котов, отворачивались обратно. Некоторые спали, их бока тяжело поднимались.                    Это были живые трупы, никак иначе.                    — Добро пожаловать, — мяукнула Бархат, положив рядом со своей бывшей ученицы свою ношу. Так же сделали Пожирательница Теней, усевшаяся рядом с Пихточкой, и Пекло, отойдя обратно к «выходу». Младшая врачевательница прижала уши и начала осматривать новое место в поиске своих родных. Рыжие шерсти, чёрная шерсть, белая шерсть… — Облачко, выходи! Поболтаем.                    К ним же, из-под ветвей ближайшей ивы, вышел огромный силуэт. Одноликий. Он улыбнулся Бархат и кивнул всем остальным путешественницам. Его сине-зелёный глаз искрился от счастья, он подошёл и уселся рядом с Бархат. Наставница, улыбнувшись и прищурившись, боднула его в плечо.             Пихточка положила свои травы и еле-еле улыбнулась.                    Несколько котов начали выходить из своих убежищ. Их глаза были измученными, походка и движения слишком медлительными. Если бы на них сейчас кто-нибудь напал, то никто из них не выжил бы. Несмотря на это, они продолжали вселять надежду, что они смогут пережить всё, что с ними происходит. Хоть они и не ухаживали за собой, хоть уже претендовали на место трупа, Пихточка видела в каждом коте силу. Быть может личность и характер потихоньку или уже стёрлись, они не могли просто взять и сдаться. Они же луговые коты! Лучшие коты на свете!                    Пихточка повертела головой, пытаясь найти отца, мать и брата. Рыжие шерсти, чёрная шерсть, белая шерсть… Только холодок пробежался, когда она не учуяла их запаха. Ладно, надо будет поискать вдоль реки, лагерь же большой.                    Наконец, вышла Облачко.             В горле застрял комок, а тело и лапы Пихточки были уже готовы ринуться к вышедшей и помочь ей. Шерсть главы была грязно-белой, свалявшейся, у глаз был небольшой гной. На миг она напомнила Пихточке Жасмин в её последние деньки. Та же измученная поза, те же уверенные глаза, вселявшие надежду и жалость. Её сопровождал Селезень, поддерживая, чтобы та не упала. Удивительно, но тот выглядел более свежим. Его рыже-коричневая шерсть никогда не выглядела грязной, нечищеной. Даже сейчас, во время засухи, он выглядел на отлично.             Бархат поспешила к главе. Набрав в лёгкие побольше воздуха, старшая врачевательница прошептала:                    — Мне очень жаль. Жасмин мертва, — хоть та и говорила тихо, её слова отдавались эхом по лагерю.             Не знаю, какая цель была у неё, однако все услышали её слова. Многие округлили глаза, другие же вздохнули, а некоторые не обратили на это внимания и продолжали смотреть в одну точку. Только и всего. Лишь Облачко смотрела на Бархат в ужасе. Единственная реакция, которая была похожа на реакции речных котов. Пихточка впервые увидела их главу в таком состоянии и у неё появилась жалость к ней. Лапы главы дали мелкую дрожь, хвост поник окончательно, а уши были прижаты к голове. Облачко опустила взгляд вниз.                    Она развернулась и тяжёлой походкой подошла к речке. Селезень не помог ей — не решился. Он смотрел ей вслед и не поворачивал головы к пришедшим. Всё его внимание было нацелено на Облачко. Глава же будто бы кого-то высматривала в воде. Через несколько секунд она повернулась к Пихточке.                    — Пихточка. Ты убила её, — прошептала с надрывом глава. Младшей врачевательнице показалось, что сейчас все в лагере устремили на неё взгляд. Словно именно она сейчас была в центре всеобщего внимания. Хотя кого это должно волновать?                    — Это был суицид, — проговорила Бархат, приближаясь к Пихточке. Облачко взглянула на неё. Постепенно взор главы мутнел, становился таким, словно в болотную воду смотришь.                    — Бархат, ты же знаешь, какого это, — она смотрела на старшую врачевательницу, словно ожидая от неё ответа, и последняя еле-еле кивнула. — Так почему же ты говоришь это так, словно говоришь о погоде? — С нарастающим холодом произносила Облачко. Её спина выпрямлялась, шёрстка словно становилась ярче, а признаки усталости вовсе уходили.                    Лагерь же оставался глухим. Пихточка помнила, как у речных её тут же начали проклинать. Как у неё в те минуты сдавливало грудь, как хотелось начать оправдываться. Тут же такого не было. Краем глаза она увидела, как кто-то зевнул.             Она помнила, как Жук сказал, что она испортила травы, как тут же посмотрел на Мухомора. Однако в тот момент младшая врачевательница взглянула вовсе не на наставника Лютика, а на Тиса. На котика, полностью пропитанным в тот момент холодом и скептицизмом ко всем котам. Сколько мыслей у неё пролетело тогда.             «Ты ж такой милашка! Так почему же ты оказался таким?»                    Младшая врачевательница помнила, как тот, заслышав слова Жука и расширив глаза, поднёс хвост к губам, словно показывая, что он не мог ничего такого рассказать. Он же ведь тогда, во время сбора мха, дал почти что безмолвную клятву.                    — Пихточка, — мяукнула Облачко, возвращая свой взгляд на неё. — Мы подумаем, стоит ли оставлять тебе право лечить котов.             Бархат округлила глаза и Пихточка была уверена, что та вот-вот и откроет пасть. Другие коты чуть приободрились. Те из них, кто мог ещё держаться на лапах и чей мозг ещё не превратился в кашицу, смотрели на Пихточку с надеждой. Пара из них даже улыбнулась ей. Однако младшая врачевательница тут же отводила взор. Одноликий сделал шаг к главе, поднимая голову.                    — Облачко, ты не можешь лишить её такого права, — мяукнул он. У Пихточки защемило сердце — насколько же он говорил слабым голосом. А ведь когда-то он вселял страх во всех тех, кто решился перейти ему дорогу. Самый большой и мощный кот на всей территории группировок. — Суицид — решение самого кота, а не врачевателя.                    Облачко взглянула на него, но ничего не сказала. В её глазах светился холод, зрачки медленно сужались. Неопрятность главы будто бы исчезала, пока мягкий лунный свет подчёркивал её встающую на загривке шерсть.             В следующий миг её взор устремился за спину Одноликого, в сторону выхода. Её мордашка вытянулась, глаза расширились, а хвост чуть приподнялся. Пихточка обернулась и посмотрела туда же. Там шёл Метелица, Яблочко и Шип.                    Метелица…                    Яблочко…                    Шип…                    Метелица заметил и посмотрел на Пихточку. До чего же его янтарные глаза были уставшими. Они словно не изменились с тех самых пор, когда она последний раз видела его — они всё ещё оставались камешками, маленькими янтарями. Только вот он смотрел сквозь неё и не мог сфокусировать взгляд на ней. Так ещё его длинная шерсть была свалявшейся, а огромные лапы еле-еле двигались.                    Яблочко, волоча за собой хвост, подошла к Облачко и хриплым голоском мяукнула:                    — Мы ничего не нашли.                    Облачко через пару мгновений рассматриваний пришедшей вздохнула. Её холодные глаза опять превратились в уставшие огоньки. Хвост перестал дёргаться, он остановился и упал на землю.                    — Ничего. Попробуем в следующий раз ещё раз… Ещё раз…                    К Пихточке в живот стрельнула огромная тяжесть. Словно камешек из огненной палки Двуногих. Она тут же начала переводить взгляд с одного кота на другого, с одного на другого. Даже Пожирательница Теней обратила на это внимание и проследила за тем, куда та смотрела.                    — Вы что-то ищете? — прошептала та стальным голосом так, чтобы слова услышала только младшая врачевательница. — Если вас что-то беспокоит, говорите мне. Я помогу вам всем, чем смогу.                    Удивительно, но её голос звучал успокаивающе, немного даже ласковым. Однако Пихточка не могла сейчас сказать той хоть слова. В глазах мелькали разноцветные шкуры её соплеменников. Она ощущала запахи многих соплеменников, немного чувствовался дух Ракиты. Но не было нескольких котов.             Рыжая шерсть… Чёрная шерсть…                    — Где Львиный Зев? — пробормотала Пихточка. Голос её отдавался эхом по берегу. Казалось, что все её слышали, что каждый кот со всей территории группировок мог распознать её мяв.                    — Они ушли в разведку с другими Искателями, — сказала Облачко, посмотрев на неё. Взгляд её чуть потеплел и на мордочке проявилась грустная улыбка. — Как видишь, еды у нас нет.                    Пихточка моргнула пару раз. Она смотрела на главу, не отводя взгляда ни на кого. Хотя отводить было некуда — почти все либо спали, либо смотрели в лес, иногда даже слышалось, как кто-то тяжело дышал. В груди появилась тяжесть, давящая со всех сторон сразу.             Она повернулась к Метелице. Ей хотелось смотреть на него, изучать каждую шерстинку, лишь бы не упускать из виду. Но тот даже не взглянул на неё, не сказал ей и слова. Он лишь прошёл мимо, к иве, и повалился у её корней.                    Однако подойти к нему и спросить, как дела, как он чувствует себя и помочь, не дали подошедшие Бархат и Одноликий. Огромный кот что-то бурчал себе под нос, бросая взгляд на Облачко и Селезня, а Бархат смотрела вперёд и шла куда-то в сторону ив.             Пихточка хотела последовать за ними, однако её отвлекло шуршание сбоку. Она обернулась и увидела встающую со своего места Пожирательницу Теней. Её тёмно-красная шерсть немного подсвечивалась лунным светом, и создавался эффект, словно она цвета крови. Та хотела куда-то уйти.                    — Тень, постой, — Пихточка после того, как сказала «Тень», а не «Пожирательница Теней», испугалась и чуть прижалась к земле. А вдруг она обидела её? Верховная Искательница повернулась и посмотрела на неё сверху вниз. Младшая врачевательница набрала побольше воздуха в лёгкие и заговорила. — Можешь помочь мне донести травы? Сама я не управлюсь.                    — Хорошо, я помогу вам, — Тень взяла охапки трав, лежащие прямо возле неё, и понесла их в ту сторону, куда ушли Бархат и Одноликий. Пихточка последовала за ней и вскоре шла в одном темпе вместе с Верховной Искательницей.                    Пройдя три огромных ивы, они подходили к самому отдалённому месту их нового дома. Бархат уже сидела там и вместе с Одноликим разбирала оставшиеся после её ухода отсюда запасы. Было их немного. Тень положила свою ношу рядом с ними, после чего Пихточка поблагодарила её и начала осматривать это новое место.                    — Добро пожаловать ещё раз, — прошептала Бархат, взглянув на свою бывшую ученицу. Пихточка наклонила голову, не понимая, с чего это они перешли на шёпот. — Иди посмотри, какие там олухи лежат. О, и поспи вместе с ними, а то завтра тяжёлый день.                    Пихточка прислушалась и двинулась вокруг ивы. Заслышав тихое сопение, она замерла с поднятой лапкой и вытянула голову вперёд, заглядывая за заднюю сторону ивы. В следующий миг тепло разлилось по всему телу, и лёгкая улыбка появилась на мордашке младшей врачевательницы.                    Бакланчик спал, вытянувшись во всю длину своего тела, а Черныш, меньший по размеру, лежал на нём. Он будто бы использовал её брата как ту подстилку, которой подпирают голову.                    Однако Пихточка в следующее мгновение остолбенела. Ей так тяжело было улыбаться. Она прислушалась к себе, попыталась ощутить на себе какой-либо дефект, как учила Бархат. «Самопомощь всегда пригодится». Всё тело младшей врачевательницы ныло, глаза болели, шею так и хотелось прокрутить пару раз вокруг себя, чтобы размять её наконец.                    Пихточку отвлёк тихий голос сзади неё. Это была Бархат:

. . .

Нет у вас и капли сокрушенья,

За дела во имя воцаренья.

Что-ж, пройдусь по каждому из вас,

Выметая все страданья в раз:

      

Хочешь ты, возможно,

Отвернуться ложно

От своих деяний.

Да вот только знанье,

Совершённых ранее

Не даёт покоя,

Отравляя болью.

      

А ты сидишь за тенью брата —

Желаньем славы не богата…

                   Тут Бархат запнулась. Пихточка ещё сильнее навострила уши. Она впервые слышала, как её наставница поёт. Да, иногда рифма пропадала, где-то убыстрялось повествование, где-то замедлялось, но это была песня.                    — Как же ж там было?.. «Внося ужас»?.. Одноликий, не помнишь? — Бархат ждала от него ответа долго. Тот ответил лишь через несколько долгих секунд и тоже шёпотом:                    — Лучше не надо здесь это петь. А то перепугаешь всех.                    — Да ну! Эти олухи даже не услышат сейчас ничего. Мы в самой далёкой точке лагеря. Тем более это твоя часть.                    — Да, но всё же. Там же сейчас котята.                    — Ой, ты прав. Я уже забыла про них и Календулочку, — Бархат чем-то пошуршала и чуть-чуть повысила голос. — Кале- — она опять запнулась. — Пихти, поди сюда, помоги нам. Хватит пялиться на юных романтиков. Может, они будут стесняться, что ты на них смотрела в столь интимный момент, — захихикала её наставница.                    Пихточка замерла на момент, всматриваясь в Черныша. Лишь миг она простояла так, пока лапы сами не понесли её назад к Одноликому и Бархат. Любой шум мог побеспокоить сон её брата и брата Жасмин и потому она обходила все шуршащие листочки. Маленькая мысль начала появляться в её затуманенном разуме.                    Как она скажет Чернышу о случившимся?