Обитель Историй

            Зорька сидела и смотрела на горящий лес.                    До неё доходили шумные разговоры котов со всех группировок на небольшой полянке. Кто-то лежал от усталости и голода, как, например, большинство луговых, кого-то тошнило оттого, что надышался дымом. Были у некоторых сильные головные боли и слабость.             Кто-то же помогал остальным, хотя таких было гораздо меньше. Возможно, это оттого, что половина всех котов сейчас была в почти что бессознательном состоянии, а другая из-за истощения была мало на что способна. В числе помогающих была и Зорька.                    — Эй! Молодёжь! — крикнула Бархат. Зорька вздрогнула и оглянулась на старшую хмурившуюся врачевательницу. — Ты помогать будешь? Или продолжишь пялиться на пожар? Если уж тебе он так понравился, можешь вернуться туда.                    — Нет! Уже иду, — Зорька начала спускаться с возвышенности к недавно обустроенному лагерю.             Изначально группировка Жука не могла понять, куда делась группировка Облачко с их основного лагеря, но вскоре они встретили Бархат и Пихточку. Они шли с реки и показали им новое место обитания луговых кошек. Вскоре они обустроили другой лагерь, подальше от леса группировки Ворона, чтобы случайно дерево не упало к ним.                    — Хорошо. Иначе бы после такого путешествия у тебя были бы головные боли и рвота, а вскоре ты бы упала в кому, во время которой твой мозг медленно поражался и атрофировался, и в итоге, даже если бы ты и проснулась, то ты бы стала слизняком, не помнившим ни себя, ни своих близких. Но если ты и не попадёшь в кому, то дым, попавший в лёгкий, осушил бы их, и ты бы ощутила это всё, кашляя, пока через несколько мучительных дней не умерла, так и не попрощавшись со всеми своими близкими и не встретив следующий рассвет. Слов сказать им не сможешь, потому что всё твоё горло будет сухим и при вдыхании оно будет раздражаться и ты будешь постоянно кашлять.                    Зорька передёрнулась. Картина такого кота появилась в голове ученицы и она тут же постаралась забыть её. Только вот она из-за этого всё равно постоянно всплывала. И зачем вообще такие вещи говорить?! Она успокоить её хочет или что?                    — Бархат, хватит, — мяукнула Рожь, подходя за травами. — Ты так только ещё больше заставляешь котиков кинуться в этот лес, лишь бы тебя не слушать.                    — Что? Неужто вы готовы броситься в лес из-за моих реалистичных и основанных на фактах рассказов?                    — Да, — сказала Пихточка, после взяв в пасть охапку листьев ивы.             Около неё был Тис, который сортировал травы и раскладывал всё по кучкам для врачевателей, Искателей и хорошо знающих их дело котов. Зорька вот не была в их числе и поэтому помогала ему сортировать. Иногда она выслушивала колкие замечания в её адрес.                    Бархат охнула и приложила к сердцу лапку.                    — Что-ж, тогда я никак не могу повлиять на твой выбор уйти из этого бренного мира, Пихти. Ты была лучшей ученицей! Самой прекрасной кошкой на всё белом свете!                    — Ты то же самое говорила мне, — мяукнула Рожь.                    — Однако! Однако, если хочешь уж точно кинуться в лес, то для более пущего эффекта безысходности я могу посоветовать тебе сбегать к речке к кусту. Там найдёшь вкусняшку, — не успев закончить предложение, Бархат захихикала.             Рожь же закатила глаза и, взяв в пасть травы, пошла дальше лечить котов вместе с ожидавшей её всё это время Зёрнышко. Эта большая кошка выглядела немного не на своём месте — она постоянно путала травы и раздражала Рожь. Последняя уже запретила Зёрнышко делать что-либо без неё. Видимо, сама Исктельница предложила помощь, а не врачевательница.                    — Нет, не представляешь, но я вначале сожгусь, а потом уже пойду туда, — сказала Пихточка, опуская ношу. Не успела она повернуться, как её взгляд тут же приковался к одному из свёрнутых несколько раз растению. Оттуда высовывались блестящие чёрные ягодки в остроугольной подушечке. Тис направил туда взор и присмотрелся. — А это у нас типа что?                    Зорька пригляделась и принюхалась. У растения был сладковатый запах, немного пьянящий. По запаху ученица сказала бы, что это был один из успокоительных. Такой пряный аромат…                    — Это, вроде, белладонна? — Получше изучив растение, сказал Тис. Бархат чуть расширила глаза и присмотрелась к котику.             Зорька же просела от услышанного. Сердце пропустило удар и будто бы оказалось далеко в груди. Ощущение мира стало немного отдалённым, и Зорька будто бы на мгновение вышла из своего тела.             У них в запасах яд?                    — Да, ты прав, молодёжь. И что думаешь по этому поводу?                    — Ох… Вроде, при малых дозах он расслабляет мышцы. При больших идёт паралич, — Бархат чуть улыбнулась и наклонила голову. Она стала разглядывать котика.                    — Ты прав! А откуда, позволь спросить старушку, ты это знаешь? На моей памяти белладонну в травоведении упоминают лишь раз, и то не все котики запоминают его. Оно редко встречается в наших лесах и потому оно фигурирует лишь среди Искателей и Врачевателей.                    — Я узнал об этом на уроках Подснежницы, — Тис выпятил грудку и в его глазах появился горящая гордость. Зорька чуть улыбнулась и почувствовала те же самые эмоции, хоть она ещё не отошла от услышанного и оттого, что яд, оказывается, может помогать. Грудь постепенно становилась легче, а мысли — спокойнее.                    — Хм, интересно! У тебя хорошая память, раз ты смог запомнить её! Ты хочешь стать врачевателем? — Тис кивнул. Зорька сдержалась, чтобы не заурчать. Она слышала, как её мама и бабушка постоянно отговаривали его от этого. Сейчас же, когда она видела его знания на практике, удивлялась, почему они так считают. Я бы лучше лечилась у него, чем у Пихточки, Ржи или Бархат! Старшая врачевательница же сделала паузу и набрала побольше воздуха в лёгкие. С каждой секундой её взгляд становился более хищным, а атмосфера вокруг становилась будто бы тяжелее. Зорька всего на миг ощутила, как стало страшно вдохнуть затхлого воздуха, а лапы стали напрягаться. — Что-ж, тогда позволь ещё кое-что спросить, молодёжь: разве кое-кто из твоих родственников желает, чтобы ты становился врачевателем? Или чтобы ты занимался целительством? — За этим вопросом последовало молчание со стороны Тиса.             Его хвост дёрнулся в сторону, лапы напряглись, а во взгляде начал разгораться огонь. Однако он тут же поменялся в выражении и улыбнулся:                    — Есть такое, — Зорька же нахмурилась. Зачем Бархат задаёт такие вопросы? И такие сведения распространяет? Откуда она вообще знает об этом? — Но мне нравится врачевание.                    — И тебя не волнует их мнение? — Улыбнулась шире Бархат, прищурившись.             — Ну…             — Что они скажут, что ты эгоист? Что ты живёшь лишь в своё удовольствие и тебя не волнуют нужды группировки?                    — Я не живу в своё удовольствие, — рыкнул Тис.             Однако тут же злость в его взгляде сменил страх после такой реакции, и он вернул себе спокойный вид. Он вдохнул через рот, и его мордашка стала менее напряжённой.             Зорька распушила хвост, и её лапы напряглись. Ученица хотела кинуть огромнейшую шишку в врачевательницу, наступить на хвост или как-нибудь по-другому заставить её не смотреть и не разговаривать так с Тисом. Пусть обратит внимание на Зорьку, но не на её брата. Она хотела прикрыть собой Тиса от проницательного взгляда Бархат, но вовремя сдержала себя.                    Бархат наклонила голову в кивке:                    — Хорошо, будь по-твоему, молодёжь. Однако никогда не преуменьшай ядовитые растения. Их расцвет никто не потревожит, а в обычное время никто не забудет, — Бархат вернулась к выбиранию трав для лечения, оставив сортировку Тису и Зорьке.                    Ученица уставилась на старшую врачевательницу. Ей так и хотелось кинуть в неё шишку, только вот рядом ничего не было.                    — Кстати, Зоречка, Пихти, пойдёмте со мной. Мне нужна помощь с кое-чем. Зоречка, можешь взять вот эти травы? И, кстати, Тис, у тебя отлично получается сортировать их. Продолжай в том же духе!                    Зорька вытянула-втянула когти. «Зоречка»? Это ещё что такое? Однако она никак не отреагировала и пошла за двумя врачевательницами, взяв те травы, которые оставила Пихточка и которые подложил ей Тис. Надо вести себя прилично, так ведь? Прилично, прилично, прилично. И почему я должна? Почему я не могу прилично её ударить?                    Не успела Зорька пройти и три шага, как лапы стали становится моховыми, а поле зрения — сужаться. Вышла младшая врачевательница.             Огромная туша Пихточки, идущей рядом, медленно парализовывало восприятие Зорьки. Рядом с этой огромной чёрной, как орлан, кошкой сердце уходило в глубину, а губы сохли. Зорьке захотелось очень сильно пить. Кости же как будто бы растворялись в теле и смешивались с плотью, лишая хозяйку возможности передвигать конечностями.             Но вот когда младшая врачевательница взглянула на Зорьку, то у ученицы внутри всё похолодело и она тут же отвернулась от неё. Сердце стало биться быстрее. На миг инстинкты ученицы и чувства закричали, заглушая её собственный внутренний голос: «Берегись».             Кошечка ругнулась про себя. Да ведь раньше ты сама создавала такое ощущение у этого целителя! И её взгляд был мягче и веселее и вызывал скорее чувство симпатии к этому наивному существу…                    — Бархат, — позвала Пихточка. Её голос стал немного глухим. — А почему у всего клана Иголки в именах присутствует наименование ядовитых растений?                    — Потому что после предательства Большого Воробушка к семье Иголки и Грибника те стали называть своих потомков в честь разных ядов, чтобы как бы сберечь их. Немного странновато, но да ладно. У всех нас свои странности. Иголка и Грибник были против власти Воробья и потому часто соперничали с ним. Однако тот скоро понял, что влияния у него больше, чем у них, и котов на его стороне тоже больше, поэтому он дал им один день на то, чтобы уйти из Амбара, а иначе для них всё может стать ещё хуже. Иголка ушла, так как она была беременна в то время, а Грибник остался — хотел проверить его слова на правдивость. Сама же Иголка тоже хотела остаться, но тот уговорил её уйти. Следующим днём, как и предсказывал Воробей, он умер.                    Зорька чуть просела от сказанного. Умер?.. Но как?.. Почему-то осознание того, что это её родственник, дедушка, скажем так, заставляло оценивать эту ситуацию так, будто бы она происходила лично с ней.                    — А типа из-за чего? — уточнила Пихточка.                    — Скорее всего из-за яда. Я думаю, это- Оп, прервусь. Сейчас и проверим твои знания! Какой яд вызывает при попадании на кожу зуд и онемение, а при сильных дозировках судороги, рвоту и обильное слюнотечение? Смерть, если что, наступает в течении одного-трёх часов.                    — Хм… Может, вёх? А, нет, стой, нет… У него другие симптомы… Аконит?                    — Вначале расстроила, а потом порадовала. Да, это был аконит. Но это только предположение, так как наши предки очень любят менять истории под свои нужды и интересы. Вполне возможно, это был другой яд. Тем более вообще не стоит верить котам и их историям про прошлое: одни бредни и ложь. Особенно про этого Воробушка. Ты ж знаешь, что его все идеализируют у нас? Мол, прародитель Амбарных котов, а, следовательно, и всех живущих здесь котов. Поэтому, молодёжь, то, что произошло так давно, вообще не стоит воспринимать всерьёз. Наши коты не любят правду, а лишь прекрасное прошлое! Вон, Ракита правильно сделала, что не рассказывала тебе всех этих историй, иначе ты бы сейчас была бы совсем не той кошкой, что сейчас, поверь уж мне.                    — А с Иголкой-то что произошло? — Спросила младшая врачевательница спустя недолгое молчание.                    — Она ушла в лес и стала прародительницей будущих одиночек, в будущем вступивших в Союз Свободных. Она стала называть своих детей в честь ядовитых растений и рассказывала им про это всё и судьбу своей пары, чтоб традицию чтили. Вот, спустя столько поколений она осталась. В итоге теперь весь клан Иголки по определению ненавидит клан Воробушка. Но тут ещё сыграло то, что все жучки традиционные до мозга костей и что все они любят красоваться опасными именами, поэтому её потомки охотно подхватили всю эту штуку с именами… А!             — Что?             — Ты или Зоречка, когда с Тисом будете общаться, спросите, как он хочет имя себе изменить, и мне потом обязательно расскажите. Мне аж интересно, что он себе придумает!             — А… Типа зачем?             — Ай, да не забивай голову. У жучков опять традиции насчёт имён. Просто если у кого-то в прошлом уже было похожее имя, то котик, которого назвали в честь него, не имеет права изменять основную часть имени. Например, в случае Тиса, он должен будет придумать что-то похожее на Тис Незабвенный или Тис Благословенный. Двойное имя, короче. Утрированный пример, но я такие люблю.                    Зорька нахмурилась и опять расстроилась оттого, что рядом не было шишки. Вот незадача. Бархат не смеет так отзываться о речных. Она их выставляет какими-то самовлюблёнными. Но это же не так! Есть много котов среди них, которые не заслуживают такого отношения к себе, которые делают всё, чтобы прокормить свою группировку и таких котов, как Бархат.                    Зорька через некоторое время заметила, что они подходят к Бакланчику. Большой чёрный котик лежал на подстилке, его желтоватые глаза светились в темноте. Выглядел он примерно также, как и Пихточка, только чуть поменьше. Он, завидев их, улыбнулся и приподнялся.             Бархат и Пихточка стали проверять его, спрашивать, как он себя чувствует. По его словам, у него всё было более, чем отлично. Ученица рассматривала его, и в мыслях всё проскальзывал один и тот же вопрос — как такую махину мог повалить какой-то заяц?             Однако додумать и понять причину не дал знакомый запах, прервавший всё. Зорька заметила боковым зрением спешащего к ним Черныша.                    Черныш!             Ученица заулыбалась ему и положила на землю свою ношу. Она так давно не видела этих зелёных глаз, тёмно-коричневую шёрстку с полосочками. Он так вырос… Как будто прошло несколько лет с их прошлой встречи. Как будто ураган прошлых эмоций и чувств начал закручиваться в её душе. Сколько времени она его не видела! Он чем-то походил на Жасмин… Зорька всё ещё не могла поверить, что он смог выжить после отравления болиголовом. Он ведь мог умереть, мог оставить этот мир. Мог просто гнить в земле.             Котик сносил на своём пути все её мысли, которые у неё были несколько минут назад. Он оставлял лишь тянущую боль в груди от проявляющихся воспоминаний.                    Сколько прошло времени с их последней встречи?                    Черныш заулыбался ей, поприветствовал их всех и пропыхтел, не дав понаслаждаться чуть подольше минутами встречи:                    — Вы не видели Жасмин? Я, вон, её никак не могу найти. Я уверен, что она где-то здесь. Я, вон, это чувствую! Ну, а ещё с её слухом она точно должна была меня уже заметить. Надеюсь, она не избегает меня, а то было бы не очень… Я хотел извиниться перед ней, что не послушался её и понюхал тот болиголов! А то как-то не очень вышло… К Лютику, вон, мне немного неудобно подходить, а то он на небо смотрит. И долго причём… Вы её не видели?                    Зорька изогнула кончик хвоста и посмотрела на Пихточку и Бархат. Они не сказали ему?                    С каждой секундой рассматривания помрачневшего взгляда врачевателей, и озадаченного, с небольшой надеждой, глаз брата Жасмин её душа погружалась всё дальше под огромную толщу эмоций. В горле опять застрял комок, а губы чуть скривились. В глазах снова стал мерещиться её образ, её взгляд.                    — Она… — начала Пихточка и тут же замолчала. В этот миг она из огромной кошки, нагнетающей обстановку вокруг себя, превратилась в маленького провинившегося котёнка.                    — Что? — Спросил Черныш, наклоняя голову. Его взгляд стал серьёзнее, и он переводил его с каждой кошки на другую.                    — Понимаешь, она…                    — Она мертва, — продолжила Бархат.             Черныш несколько секунд смотрел на врачевательниц. Он как будто ещё не осознал сказанных слов. Лишь через время его зрачки расширились, а голова стала чуть мотаться из стороны в сторону.                    — … Мертва?..                    «Мертва!», хотелось крикнуть Зорьке, только больше не видеть, как до того слишком долго доходит смысл сказанного. Хотелось заткнуть им всем пасти и заставить перестать так реагировать. Она мертва!                    — Да, — кивнула Бархат. — Мне очень жаль, что это произошло. Я сочувствую.                    Черныш присел и посмотрел на лапы.                    — Это всё из-за пожара, — прошептал он. — Она погибла там, да? Её…                    — Не совсем. Она совершила самоубийство, — от этих слов Черныш ещё больше просел. Его маленькие уши были прижаты, а лапы дали секундную дрожь.                    — Но… Как? Она же… Она же… Не могла… Не могла…                    — Из-за прогрессирующей и неизлечимой болезни она сделала такой выбор, чтобы не мучиться. Она потеряла слух и каждый день падала на землю от сильнейших болей. Другого она не могла сделать.                    Черныш сильнее прижал ушки и закрыл глаза. Зорька сделала шаг к нему, но второй побоялась делать. Ей хотелось прижаться к нему, поддержать, сказать одно из тех глупых слов поддержки про то, что она теперь среди Духов. Так ей говорили все её соплеменники. Также они вели себя с ней. Однако какой-то стопор внутри сковывал её движения.                    — Мне очень жаль, — прошептала Пихточка подходя к нему. Тот вдруг встрепенулся и зарычал.                    — Не подходи. Это из-за тебя она сделала такой выбор, да? Я слышал, что вы отправились туда лечить её, но раз вы пошли туда, значит, ты провалилась. Почему ты не вылечила её? А? У тебя же был шанс, я уверен.                    Пихточка стояла, не в силах ни подойти, ни сказать что-либо в ответ. Зорька знала, что Пихточка не могла вылечить её — с такими ушами и с таким количеством попавшей в них воды у Жасмин не было шансов остаться не глухой. Это была реальность, которую ей преподавали всё её детство. «Не играй с Природой», говорили ей Лилия и Подснежница. Но что-то глубоко внутри хотело обвинить во всём Пихточку. Хотелось взять и направить лапу не на Природу, которая как раз и была виновата, а на обычную кошку, которая точно такая же, как и Зорька.                    — Я… — Пихточка сделала шаг к нему.                    — Я сказал, не подходи, — прорычал Черныш. Уже многие коты смотрели на них. Зорьке хотелось спрятаться от их взглядов, сбежать.                    — Черныш, Жасмин стала глухой не по вине Пихточки, а по вине природы. Она шла рядом с речкой и упала туда, из-за чего в её уши набралось столько воды, что ни один целитель бы не излечил её, — попыталась успокоить его Бархат.             Что-ж, попытка не пытка. Хотя скорее пытка, если эту попытку делает Бархат.                    Черныш на эти слова лишь отвернулся. Его взгляд помутнел, а губы прижались друг к другу. Бакланчик рядом всё это время смотрел на врачевательниц взглядом, полным негодования и растерянности. Лишь изредка там проблёскивали нотки паники. Он отвернулся от них, чуть подполз к Чернышу, ибо это максимум, на что были способны его лапы, и попытался встать рядом с ним, чтобы прижаться и хоть как-то подбодрить. Зорька хотела сделать то же самое. Ученица увидела, как Черныш вздохнул побольше воздуха и напряжение, исходившее от него, чуть улеглось. Однако он тут же отстранился, пробубнил что-то Бакланчику, бросил взгляд на Зорьку и ушёл в бескошачье место, в самый дальний уголок лагеря.                    Зорька поникла. Её хвост упал, и она провожала взглядом Черныша, который так и не ответил на её приветствие. Бакланчик привстал и осторожными шажками подошёл к Зорьке и присел рядом с ней. Его жёлтые глаза были наполнены грустью. Его фигура закрывала ученицу от Пихточки, и рядом с ним она чувствовала себя немного защищённой.                    Он не произнёс ни одного слова, но Зорька от него их не ждала. Такого молчаливого присутствия ей хватало.             Мысли её возвращали к Жасмин. В тот вечер, когда Мгла стала Младшей Искательницей и когда Жасмин ушла от них, Зорька будто бы потеряла частичку себя. Каждый раз она ощущала себя, да даже свои кости, по-другому. Чужие слова, телодвижения, реакции казались ненастоящими.                    — Пихти, пойдём остальных проверять. А то Рожь и Тис без нас точно не управятся.             Зорька заслышала тихие удаляющиеся шажки. До её ушей доходило, как старшая врачевательница шёпотом напевала себе под нос стишок:       

Не тревожь растений ядовитых

И котов, чье имя столь же звучно,

Так не будешь ты одной из их убитых.

Могут душу в миг покрыть твою беззвучно,

Инеем иль едким осуждением,

Когтем им прорезать вглубь несложно,

Так что будь с тебе присущим мнением

И ступай-ка лучше осторожно.

***

            Зорька мотнула головой. Её отрезвил голос появившейся из ниоткуда Бархат.                    — Зорька? Пойдём, нам нужна твоя помощь. Поможешь нам полечить котов?                    Врачевательница говорила тихим голосом, таким, который хотелось слушать бесконечно и от которого все котята бы заснули. Он расслаблял и вводил в состояние, в котором хотелось делать всё, что та пожелает. Этот голос словно освещал тропинку к выходу из тяжёлого состояния неведения. Бакланчик рядом с Зорькой уже лежал и смотрел в сторону, куда ушёл Черныш, но по приходу Бархат он навострил уши и стал слушать их.                    Зорька закивала, продолжая пытаться высмотреть ушедшего с её поля зрения Черныша. Вздохнув, она пошла за Бархат и через некоторое время спросила:                    — Почему она отравилась?                    — Может, у неё потом и спросишь. Ты ж видела, какие боли она испытывала. Здесь стоял лишь вопрос в том, чего хотела она: жить долго, но с вечными страданиями, непониманием со стороны близких и невозможностью услышать что-либо, кроме того ужасного писка, или жить коротко, но запомнить голоса родственников, звуки природы и оставить в голове те воспоминания, которые приносят радость. Хотя вряд ли в последние дни они приносили ей эти чувства. Скорее всего лишь делали хуже: заставляли сожалеть об ошибке и пытаться как-то вернуть прошлое, которое уходило из её лап. Она поняла, что не имеет смысла жить в мире, где кроме тебя и писка нет ничего.                    — А как же её собственный голос?..                    — Да она б тоже забыла его. Перестала бы слушать себя. Думаю, посмотрев в своё отражение, она бы не узнала себя. Видела бы похожие черты, но уж точно не себя. Быть может, сознавала бы свои действия, но не соотносила бы их с прошлой собой. Медленная деградация души, так сказать.                    — Но ведь её можно остановить… Оставить в сердце что-то кошачье…                    — Нет. Когда у тебя хроническая болезнь, когда яд или что-то другое медленно отравляет тебя, то деградацию души никак не отменить. Ну вот просто никак! Я не верю, что кот с какими бы то ни было увечьями, которые приносят ему ежедневную боль, сохранил бы то хорошее, что в нём было. Это как в одной поговорке: «Никогда не доверяй выжившему пока не узнаешь, что ему пришлось сделать, чтобы остаться в живых».                    — Но Жасмин не выживший, — в Зорьке медленно начало разгораться пламя.                    — Да, но в любом случае она бы не дожила до следующего года. Этот же самый пожар мог убить её: повалившееся дерево могло упасть на неё, она могла бы задохнуться дымом, она могла бы быть в совершенно другой стороне от вас, и она могла бы застрять в огне. Отними у кота слух, отнимешь и жизнь. Он всё это время был прав…                    — Почему вы так говорите?                    — Да потому что это было понятно с самого начала. Лишь дав возможность коту умереть и избавиться от этой боли, он тут же ею воспользуется. Разве ты хочешь, чтобы она страдала? Разве-                    — Подождите, — Зорька перебила Бархат. У неё в голове появилась мысль после сказанных слов Бархат. Она заставляла неметь её лапы и затаивать дыхание. — Вы дали Жасмин ягоды тиса?..                    — Что? — было видно, что Бархат не поспевала за ходом мыслей Зорьки.                    — Жасмин никогда не знала, где они были. Никто почти не знал об этом. Об этом могли знать только вы… Вы дали ей идею самоубийства?.. — Бархат на словах Зорьки хмыкнула и опустила голову.                    — Нет. Я не давала ей этих ягод. Однако ход мыслей хороший, из тебя бы вышел отличный сыщик. Быть может, ты бы и подставу Молнии, и подставу с нашей мятой и тлёй решила бы? Только Жасмин интересовалась этим, и я уверена, ей бы понравилось такое дело.                    Бархат подошла к недалеко стоящей Пихточки. Она давала травы Пчёлке и Шмелёнку, сидящими на подстилке и ожидавшие свою отошедшую маму. Зорька двинулась к ним.                    — Как дела идут? — спросила Бархат у своей ученицы.                    — Нормально, — Пихточка подняла голову и взглянула на пришедших кошек. Кошечка сидела ссутулившись и пыталась хоть как-то действовать осторожно с котятами. Если бы не было Мха или других из того ряда самых больших котов, то Пихточка имела бы все шансы войти туда. Зорька снова опустила взгляд, когда встретилась с младшей врачевательницей. — Пока, вроде, никто не умер.                    — Отлично! Позитивненько! Сохраняй такой настрой! — Бархат обошла её и взглянула на Пчёлку и Шмелёнка. Они чуть дрожали и смотрели огромными глазами на целительницу. — А где ваша мамуся? Вроде же я её видела недавно…                    — Мама лечится у Рожь. Она лежит и не открывает глаза, — пропищала Пчёлка за брата.                    — Хмм… — Бархат призадумалась. Пока Бархат о чём-то размышляла, Зорька подошла к котяткам и укрыла их своим хвостом. — Что думаешь, Пихти?                    — А что мне думать?                    — Ну хотя бы что-то. Или что у тебя там происходит? — Бархат улыбнулась и прищурилась.                    — Ветер гуляет. Вот так: «уиуиуи», — Пихточка улыбнулась.             Однако сколько бы Пихточка не делала милых и весёлых выражений мордашки, Зорька продолжала смотреть на неё с замиранием сердца. Огромная кошка, которая была выше её на голову или две, продолжала выглядеть для разума и инстинктов Зорьки как нечто опасное.                    — О! Хорошо, что хоть что-то гуляет. Вот так вот ветер гулял в лесу, когда мой наставник водил меня ото всех посмотреть на анатомию кошек. Брр! До сих пор не забуду те пустынные леса и завывания ветров! — Бархат хихикнула и стала смотреть на травы, которые остались у Пихточки.                    Сердце у Зорьки ухнуло и лапы стали тяжелее. Что?.. Воображение Зорьки стало создавать картины, как маленькая Бархат вместе со своим наставником… Откапывают чужие могилы и смотрят их внутренности.             Зорька посильнее прижала к себе Пчёлку и Шмелёнка и попыталась их отвлечь, пошуршав рядом лежащей игрушкой. Пока старшая врачевательница раскладывала травы по новым кучкам, Пихточка чуть нахмурилась и мяукнула:                    — На анатомию кошек? Это типа куда он тебя водил?                    — Да так, могилки откапывать. Скажи спасибо, что я Рожь и тебя так не обучала! Думаю, психики бы у вас тогда вообще не осталось бы на мой плоский и чёрный юмор. Я бы тут уже со скуки сдохла! Подснежницу-то уже ничего не выведет из себя, а вот вас…                    Зорька сощурилась и следила за течением разговора двух врачевательниц. Её мышцы стали сильнее напрягаться, глаза стали видеть чётче, и взгляд был более сфокусированным. Ученица выпустила-впустила когти и набрала побольше воздуха в лёгкие.                    — В смысле? Как вы можете обсуждать такие вещи? Да и ещё с таким обычным видом? У вас что, с моралью что-то не так? — Зорька старалась сохранить вежливый и спокойный тон, но её всё равно с каждой секундой заводило выражение морд двух врачевательниц. Они были полностью спокойны.                    — Хмм, странно, — Бархат наклонила голову. Её взгляд стал немного насмешливым, и это только ещё сильнее выводило из себя Зорьку. — Странно, что у тебя всё ещё сохранилась мораль в таком мире, как этот. Ещё скажешь, что убивать это аморально? — Зорька поперхнулась её словами. Ладно, если Бархат сказала бы это в шутку. Нет, её речь была похожа на ту, которой доказывают что-то котёнку. Как будто он, ребёночек, ничего не понимает, а вот взрослый-то уж точно всё знает. Не успела Зорька ответить, как старшая врачевательница продолжила. — Есть вещи более аморальные, чем просто убийство. Поживёшь и поймёшь.                    Взгляды, которые Бархат и Пихточка бросили на Зорьку были ледяными. Бархат рассматривала ученицу, следила за тем, как та ответит. Пихточка же смотрела на неё холодными и немигающими зелёными глазами. В них словно начиналась метель, пронизывающая до каждой косточки.                    Бархат хмыкнула и, собираясь продолжить лечение котов, проговорила:                    — А ещё Искателем хочет стать…                    Зорька от этих слов тут же выпрямилась. В лапах появилась ещё большая энергия, глаза стали фокусироваться только на Бархат и ни на чём больше. Ученица даже не заметила, как в порыве чувств сильнее прижала хвост к себе, а, следовательно, и Пчёлку со Шмелёнком, которые лишь пискнули.                    — Я, к сожалению, уважаю старых котов, но вы можете стать исключением, — голос Зорьки был твёрдым и холодным, хотя в груди бушевали совершенно огненные эмоции. Уши ученицы были прижаты к голове, и она еле сдерживалась от того, чтобы не зарычать.                    Зрачки Пихточки сузились в щёлку, шерсть на её загривке стала подниматься. Зорька же пыталась всеми силами не смотреть на этого огромного орлана и пыталась сдержать себя от того, чтобы принять защищающую позицию. Пчёлка и Шмелёнок с огромными глазами, полными страха, наблюдали за ними и боялись что-либо сказать. Их шерсть была распушённой, а хвостики подрагивали.             Бархат, однако же остановилась с удивлённым видом. Она посмотрела на Зорьку, мгновение рассматривала её и чуть улыбнулась прищурившись.                    — Не понимаю, почему Мухомор решил тебя давить именно таким способом, — Бархат, не дождавшись ответа от ученицы, взяла охапку трав и направилась к другим пострадавшим больным, лежащим всего в нескольких лисьих хвостах от них. Потом она, опять положив их, обратилась к Пихточке. — Ах, и да, пообещай мне, что если вдруг моё состояние будет ужасным и непоправимым, то покончишь со мной, чтобы я не мучилась. Обещаешь?             Зорька понимала, что этот инцидент могли услышать и увидеть все, могли как-то не так подумать об ученице, но её это не беспокоило. Она фыркнула и царапнула землю когтями.                    Не удостоив Пихточку ответным взглядом, Зорька привстала и обратилась к Пчёлке и Шмелёнку:                    — Я сейчас схожу к вашей маме и проверю, всё ли с ней хорошо. А вы найдите папу. Он должен быть где-то поблизости, — Зорька тут же подняла голову и стала искать Берёзового. Увидев кота с похожим окрасом, как у неё самой, ученица кивнула в его сторону. — Вот он! Вон там сидит. Давайте я вас отведу к нему.                    Зорька оглянула и обнюхала Пчёлку и Шмелёнка. Они были слегка напуганными, но они старались скрывать это и, кивнув ученице, встали со своих мест. Зорька про себя улыбнулась, умильнулась малышами и пошла отводить их к отцу.                    Вверив котяток и кивнув их отцу, Зорька пошла искать Скалу. Тёмно-серая точка, тёмно-серая точка… И как её дядя мог выбрать в пару такую маленькую кошку? Её же никак нельзя найти!.. А, нет. Вот где она.             Зорька увидела мать котят в самом дальнем месте их воображаемого лагеря. Кошка лежала в обществе Жука, Мухомора и Мглы. Увидев там свою подругу, Зорька немного удивилась.             С самого прихода сюда Мгла сидела вместе с Льдинкой, но когда последняя начала вести себя так, будто она хочет отстраниться от всего мира, младшая искательница исчезла. Зорька тоже пыталась как-то завязать разговор с ученицей лесных, но после первой провалившейся попытки оставила эту затею и пошла к Бархат, предложившей помочь им.                    Зорька стала продвигаться к ним, обходя всех котов и стараясь не тревожить их. Многие из них спали, кто-то помогал врачевателям ухаживать за теми, кому совсем плохо, кто-то решил отправиться и попытать удачу в ловле дичи. Хотя Зорьке слабо верилось, что в этой пустоши остался хоть кто-то живой, кроме самих котов.                    Наконец, когда она дошла до той точки, откуда их можно было хорошо услышать, но её бы не увидели, она стала прислушиваться.                    — … думаю, что она заслуживает повышения в должности! — Говорила Скала своим звонким и немного грубоватым голосом. Зорька поёжилась от него.                    — Ну, это, конечно, понятно… Но что делать с Зорькой? Ну, она же помогла отнести котят, — мяукнул Жук.                    — Что-то я не видела эту особу с моей Пчёлкой, — почти что прошипела Скала. Зорька на миг остановилась и её сердце ушло глубоко вниз, как будто под толщу воды. В ушах словно начался тот писк, а лапы чуть подкосились. — Мгла несла её, а не она, потому Мгла и должна получить награду! — Скала посмотрела на дочь Жука глазами, полными благодарности и уважения.                    — Я согласен со Скалой, — от голоса Мухомора сердечко Зорьки застучало быстрее. Она понимала, к чему этот разговор может привести. Её могли либо понизить, либо лишить возможности стать Искателем. — Мгла несла Пчёлку, значит, Мгла и вытащила её оттуда. Зорька тоже молодец, она тоже заслуживает поощрения. Однако мы должны поблагодарить Мглу и повысить её. Предлагаю до Искателя. Попросим Пожирательницу Теней провести экзамены раньше, — Зорька взглянула на Мглу и увидела в глазах той гордость. Тёмно-серая кошечка выпятила грудку и чуть улыбалась старшим.                    — Ну, а что насчёт врачевательства? — Жук встрепенулся и посмотрел на свою дочь. — Ты же хотела стать врачевателем, так ведь? — Мгла кивнула. — Тогда можно будет после твоих экзаменов Искателя начать становление на путь Врачевательства, — Жук улыбнулся ей, хоть он всё ещё выглядел немного опустошённым. Мгла засияла ярче и кивнула ещё раз. — Ну только Бархат предупредим. Уверен, она будет рада взять тебя в свои ученицы! Станешь нашей врачевательницей!                    Зорька сделала один неловкий шаг и сухой лист под её лапой хрустнул. Писк в ушах всё ещё стоял, и Зорька никак не могла унять его. Разговаривающие коты обратили на неё внимание.                    — Зорька! — Жук поприветствовал её взмахом большого хвоста. — Ты что-то искала? — Зорька чуть кивнула. Она дёрнула головой от того, что писк стал громче. Будто бы в уши комар или какая-то мошка залетела; взгляд чуть помутнел.                    — Да, я искала, — Зорька замолчала в миг, так и не закончив предложение. Зрение стало ещё хуже, словно она оказалась под толщей грязной воды, полной поднявшегося песка.             Яркая белая кошка вышла из-за спины Жука.             Жасмин…             Шерсть на загривке Зорьки стала подниматься, а лапы стали становиться моховыми. Она отступила на шаг назад. Морда Жука стала серьёзнее и он обернулся туда, куда смотрела Зорька.                    — Что-то не так? — спросил Жук, никого не увидев около себя. Он всё ещё осматривался, пытаясь найти того, кого сейчас могла увидеть только ученица. Мухомор же сощурился и нахмурился. Он наклонил голову и принюхался, ища что-то, что могло быть объектом тревоги Зорьки.             Однако вот Жасмин никуда не уходила. Зорька смотрела на ярко-белую кошечку, на её лёгкую улыбку и безжизненные глаза. Зорька начала медленно мотать головой.                    — Я просто… Скалу искала, — проговорила Зорька, стараясь посмотреть на Жука и отвести взгляд о Жасмин, стараясь вести себя как обычно. Сердце ученицы сжималось, дыхание становилось сбивчивым. Но Жасмин всё равно была в её поле зрения, куда бы ученица не отвела взгляд. — Там Шмелёнок и Пчёлка с Берёзовым сидят… Извините… Мне надо отойти.                    Не дождавшись ответа старших и поймав на себе подозрительные взгляды, Зорька быстрым шагом направилась вглубь лагеря. Она обходила котов, иногда спотыкалась, но шла. Всё её существо хотело побежать, но она держала себя изо всех сил.             Она чувствовала, как Жасмин преследует её, идёт по пятам. Зорька чувствовала её. Ученица старалась смотреть прямо перед собой и идти только вперёд.                    Наконец, не заметив этого, она дошла до другого конца лагеря и села отдышавшись. Ученица смотрела на свои дрожащие лапы. Писк прошёл, ощущения жертвы перед охотником тоже. Но Зорька всё ещё не могла отойти от случившегося.                    Она продолжала чувствовать себя добычей.