Обитель Историй

            — Давай я тебе помогу, — вызвалась Зорька, увидев, как у Овса выпало несколько травинок из охапки с лекарствами.                    Они шли по сосновому бору, где основную массу всей растительности составляли трава, кусты и чёрно-серые стволы когда-то живых деревьев. Они были здесь словно тенью прошлого, высились над котами, передразнивая и показывая, во что превратился мир, который они чтили и за которым ухаживали. С каждым шагом в сторону от озера лес был более наполненный всякой живностью, что хоть как-то успокаивало Зарю.             Находясь в руинах её территории, ей хотелось взвыть по тому, что она потеряла. Хотелось как-нибудь посадить деревья, вернуть птиц, мышей, чтобы заиграла жизнь.                    Группировка Жука решила обосновать свой лагерь далеко от их прошлого пристанища и поближе к одной из больших и полноводных рек. Она располагалась недалеко от старой границы. Около неё было больше высоких и молодых деревьев и побольше пространства. Теперь они почти что жили как луговые и лесные. Многие её соплеменники хвалили главу за выбор такого места. Когда они ещё общались с Зарёй, то говорили передать Жуку их уважение к такому выбору.                    — Не надо, я сам справлюсь, — крякнул Овёс, кладя травы на землю и по-новому их собирая. Он лишь бросил нахмуренный взгляд в сторону Зари, а шерсть на его загривке стала подниматься. — Или ты сомневаешься во мне?                    — Нет! Просто я хочу, чтобы тебе тяжело не было. Проще же будет, если вместо того, чтобы нести всё одному, мы понесём травы вдвоём. Тогда и быстрее до лагеря доберёмся.             — А если я хочу сам это сделать?             — Но ты же ведь не сможешь. Тут много трав!                    — Я же вроде тебе сказал, нет? Или у тебя со слухом проблемы? Помощь мне не нужна, я сам хочу это отнести.                    Под кожей Зари стали блуждать змеи. Постепенно в ней разгоралось новыми красками раздражение. Мышцы грудной клетки стали расправляться, а плечи сами собой стали становиться ровнее. Они уже могли давно прийти в лагерь, но он продолжал упорствовать и отказывался от любой помощи со стороны сестры. Потихоньку стал накрапывать дождик, а сгустившиеся тучи напоминали огромные чудовищные облака, которые по цвету сравнились бы с самым глубоким местом под водой.                    Заря положила лапу на шишку и, дождавшись, когда её брат соберётся, отшвырнула её и двинулась за ним. Они уже прошли почти две трети пути, однако их всё ещё ожидала долгая дорога, так как скоро придётся взбираться вверх по пологому склону.             Всего минуту назад ей хотелось улечься поспать и отдохнуть, но слова Овса растоптали в ней это желание. Хотелось вгрызться ему в хвост, однако она тут же прогнала эти мысли прочь.                    — Ты это хочешь, потому что хочешь сам сделать, или потому что хочешь покрасоваться перед Лилией и Подснежницей? — почти что прошипела Заря спустя долгое и неуютное молчание.                    Между ними оно растекалось огненной жидкостью двуногих, которую они любят пить. После неё они становятся такими же, как коты, наевшиеся мяты. Она могла в любой отрезок времени загореться, от любой искры, брошенной неосторожным движением лапы или словом.                    Глаза Овса на мгновение расширились, но в следующую секунду они сузились до неимоверных размеров. Он опустил свою ношу и посмотрел на неё взглядом, в котором словно была ледяная пустошь:                    — А ты, я вижу, много знаешь? Да, соглашусь, может, вроде, ты и права. Кто знает? Но чего-ж тогда за Жуком ходишь, как течная кошка? На Мухомора тянешь? Или пытаешься привлечь его внимание? Если что-то не нравится, то не смотри и не обращай внимания, — он снова взял охапку трав и двинулся дальше.                    Старшая провожала его взглядом. Она опешила на несколько секунд. На фоне мёртвого леса, грязи и луж он выглядел чистым, как ещё неизведанный никем ручей. Его мягкая походка выделялась среди других котов. Сейчас же в этой тихой чаще, которая словно собиралась съесть одинокого путешественника, он был чужим. Его чистую пушистую шёрстку можно было увидеть с любого края этого бора.                    Заря набрала в лёгкие побольше воздуха и попыталась успокоиться. Хотелось опрокинуть его в лужу и попросить помолчать, не говорить ей ни слова. Кинуть в него что-нибудь, забросать шишками. Лапы становились сильнее от осознания того, что её предложение о помощи просто выкинули и не стали даже рассматривать. Хотелось взвыть. Она могла прямо сейчас обежать всю территорию и даже не устать. Хотелось просто что-то поделать.                    Заря лишь фыркнула и поспешила за Овсом. Он продолжал идти в сторону лагеря по склону неспешной походкой, смотря прямо перед собой. Как будто он ничего не говорил ей.                    После того как главы и советники решили Зарю отстранить от встреч с ними, к старшей стали меньше обращаться. Коты вокруг больше общались друг с другом, реже звали её в свои круги и лишь изредка, когда им что-то требовалось, просили её о чём-нибудь. На спине она словно держала несколько булыжников, и лишь в моменты, когда от неё что-то хотели, эта тяжесть на плечах исчезала, и старшая ощущала прилив энергии и теплоты.                    Они шли долго в будто бы ядовитом молчании. Ни Заре, ни Овсу не хотелось продолжать этот разговор. Старшая махала хвостом и еле сдерживалась, чтобы не хлестнуть им себя. Дождик продолжал накрапывать, но вот виднеющиеся вдалеке чёрные тучи, которые приближались к ним, давали понять, что недолго продлиться такая погода.                    Тишина распространялась между ними отравляющим дымом, который хотелось развеять или надышаться им в конце концов, чтобы он наконец исчез. Каждый шаг ей приходилось делать с большим трудом, ведь лапы начинали словно затвердевать. Заря держала спину ровно, а голова сама собой отворачивалась её брата. Только она хотела взглянуть на него, как организм кричал ей этого не делать. Сердце начинало стучать быстрее, дыхание из-за этого становилось сбивчивым, а старшая могла только хлопать глазами и пытаться пересилить себя.                    Она набрала в сухие лёгкие свежего воздуха и произнесла:                    — Извини, что сказала те слова, — челюсти Зари тут же сомкнулись.                    Больше они бы не позволили ей воспользоваться ими и что-либо сказать. Удары сердца отмеряли время, пока она вслушивалась в дыхание Овса.             Он молчал. Хотя на то была своя причина: он нёс травы и даже если бы очень хотел, то не смог бы что-либо произнести, не потеряв тем самым ценные сушёные лекарства. Заря только сейчас поняла, что даже не знает, что это такое. Её брат ещё не упомянул, что именно он решил прихватить с собой. Из упакованное несколькими слоями лопуха свёртка торчали частые голубенькие цветочки. Скорее всего врачеватель сложил её пополам, ведь смотря на свёрток было ясно, что растение высокое и длинное.                    Он ничего не сказал Заре на её извинения. Он продолжал смотреть вперёд. Его взгляд был чистым, прозрачные глаза никак не выдавали своего хозяина. Иногда Заря подумывала, что тот мог часами смотреть на кого-то, а этот кто-то и не заподозрил бы, что его не слушают. От этого Заре хотелось вырыть самую глубокую яму, которую только возможно, заполнить её шишками доверху и окунуться туда, чтобы спрятаться от всего мира.                    Вдалеке стал появляться их новый лагерь. Заря чуть ускорилась. Сердце словно стало вылезать из своего укромного и безопасного местечка, и даже лапы стали более свободными. Разум словно на миг отключился, забыв о рядом идущем брате, и позволил себе секунду вольности.                    Когда они уже почти подошли ко входу, старшая заслышала сбоку чьи-то шаги. Она вздрогнула, ведь были они почти рядом с ней, а она не заметила их виновника. Сердце лишь на миг кинулось далеко-далеко из этого мира, отяжеляя хозяйку.             В следующее мгновение оно вернулось снова и стало накачивать лёгкие всё большим количеством воздуха. Взгляд стал расширяться, а грудная клетка словно распахнулась, позволяя своей Заре вкусить и ощутить весь спектр эмоций. Когти на лапах сами собой вытянулись, и инстинкты уже помогали ей руководить её телом.                    Старшая была готова кинуться на того, кто решил подкрасться к ней, однако не успела она замахнуться лапой, как заслышала кошачий голос:                    — Это я! Не пугайтесь, — Жук.                    Овёс посмотрел в его сторону, однако на мордашке проявилась лишь улыбка. Взгляд его продолжал оставаться прозрачным и немного пустынным. Он кивнул своему бывшему наставнику и поспешил удалиться, так и не дав главе поприветствовать его.             Заря лишь дёрнула хвостом и сжала челюсти, борясь с чувством пригнать своего брата обратно и заставить его нормально встретиться с тем, кто обучал его искусству выживания. С тем, кто потратил своё время, чтобы обучить его жизни.                    Жук же лишь сощурил глаза и цокнул. В его взгляде проявились растерянность и небольшая лёгкая злость. Он присел, обвивая мощные лапы хвостом, и продолжил:                    — Ну никакого уважения! Столько делаешь ему, позволяешь обучиться врачевательству, а он только и делает, что уходит, ничего даже не сказав. А ещё после этого все говорят, что надо быть проще с котами!                    — Да, есть такое, — кивнула Заря. Сердце всё ещё стучало и призывало к действию против брата. Она попыталась успокоиться, поведя плечами и размяв шею. — А что вы тут делаете?                    — Я? А… Ну… Сторожу лагерь, — Заря нахмурилась.                    — Разве не Лилия должна это сейчас делать?             Хоть Заря и была рада, что не увидит эту кошку сейчас, всё равно она не понимала, почему сейчас глава выполняет обязанности её мамы. Лилия после того, как Заря стала старшей, почти не подходила к ней, а общалась с ней лишь на дружеские светские темы. Сердце Зари ныло, когда ей хотелось обсудить материнско-дочерние вопросы и поговорить с ней, как с мамой, однако та лишь отшучивалась и продолжала общаться с дочерью, как с подругой.                    — Ну, я её отослал, — Заря на это округлила глаза и навострила уши.                    — Но вы же ведь уже и вчера тоже отсылали котов с дозора…                    — Ну, это сейчас не важно! Разве тебя волнует, кто именно его ведёт? Ну, может, захотел я как-то принести пользу группировке и поохранять её, что в этом такого? Новость что ли?                    — Да нет. Просто вы это делаете резко и отзываете котов за несколько минут до начала их дозора, — как только Заря произнесла эти слова, сердце стал окутывать вьюнок злости на саму себя.             Она поджала губы и стала молить Духов, чтобы Жук никак не отреагировал на эти слова. Сказать такое, да главе! Отлично! Так держать! Тактичность — твоя вторая личность!                    — Ну бывает такое, что поделать. И не всегда! Очень часто я планирую это и предупреждаю, если хочу подозорить. Мухомор говорит, что так я лучше узнаю свою группировку, — Заря после этих слов прижала уши и сдержалась от того, чтобы зашипеть.                    — И что вам он ещё говорит? Не слишком ли много он вам советует?                    — Ну нет! Не так уж много и советует! Очень часто я сам предлагаю ему идеи, и он просто соглашается с ними. Он зато мне говорит, чем сейчас коты интересуются.                    — И чем же? — Заря попыталась скрыть накатившую на неё досаду.                    За всё время, сколько Заря пробыла на встречах, Мухомор только и делает, что советует. Он предлагает что-то, говорит так, невзначай, быстро обежав какой-то свой план, а потом, через месяц, Жук выдаёт этот план за свой, и его второй советник кивает головой, говоря, что это отличная идея.                    — Ну, например, что вы больше любите проводить время в лесу, а не в лагере, делая там рутину, — не успел он это сказать, как они заслышали чьи-то шаги и речи котов.             Отряд охотников идёт.                    Когда до Зари стали доходить приглушённые и тихие разговоры её соплеменников, по ней прошлись приятные тёплые чувства. Знакомые запахи, тембры голосов успокаивали её. Хотелось лишь залечь в центре лагеря и слушать их. Как же давно она не общалась и не сидела с ними!                    Жук же тут же замолк и перестал вообще что-либо говорить. Он привстал и отступил на шаг назад, озираясь вокруг. Даже с места Зари можно было услышать его шумное дыхание. Грудь главы то вздымалась, то опускалась, а сам он постоянно возвращал взгляд на идущий патруль.                    Когда отряду котов с дичью оставалось до сидящих лишь несколько лисьих хвостов, Жук зашёл за спину Зари и присел там, следя. Лапы старшей начали зудеть, а спина — болеть. Ощущение, что сзади неё стоит огромный кот, да ещё и глава, расползалось по ней и замораживало всё тело.                    Вот коты прошли мимо них, не обратив внимания на Зарю и на её приветствие и предложение помочь донести добычу, и зашли в лагерь. Дичь была хилая — всего четыре полёвки. Будто бы в знак протеста живот старшей заурчал, а лапы чуть задрожали. Она уже не ела с прошлого вечера.             Внутри стала разливаться река подступающей всё ближе злости. Хотелось швырнуть им вслед шишку, но она не могла. Как бы это желание не обыгрывалось в её мыслях, она не могла себе этого позволить. После таких мыслей ей хотелось опуститься на землю и закрыть голову лапами.                    Пошевелившийся сзади Жук вернул её в реальность. Она взглянула на него и стала ждать, что же тот скажет. Он всё ещё выслеживал этих котов и пытался увидеть их в лагере. Его дыхание всё ещё было неровным, а когда что-то где-то хрустело или трещало, то он тут же задерживал его, дыхание, и вслушивался в угнетающую тишь леса. Дождик всё ещё накрапывал, но с каждой минутой он становился всё сильней.                    Наконец, Жук повернулся к старшей и, встретившись с её незадачливым взглядом, мякнул:                    — Чего?                    — Извините, но почему вы решили спрятаться за мной?                    — Я не прятался! Просто решил сесть здесь.                    — Сзади меня?                    — Ну… А что не так-то? И ещё, давай отойдём отсюда, а то тут рядом вход в лагерь, — Жук на последних словах стал звучать тише.             Заря наклонила голову. Он же в дозоре, зачем ему уходить отсюда? Однако она главу не ослушалась и стала обходить лагерь в поисках нового места для разговора.                    Делая каждый шаг, Заре всё больше хотелось кинуться обратно, забежать в свой дом и осмотреть всё. Вдруг она вспомнила Лютика.             Тот на протяжении этих двух лет выполнял рутинные задачи. Он ни с кем не разговаривал, а по вечерам, когда коты проводили время друг с другом, лежал в палатке. Он не спал, он просто лежал и смотрел в стену. Заря пыталась заговорить с ним в такие моменты. Она пропускала встречи с друзьями, которые после того, как её понизили, перестали с ней общаться. Она лежала вместе с ним и так же вслушивалась в тишину, как и он. Когда были праздники и все веселились, он лишь сидел со всеми, а потом уходил спать.                    Иногда Заря предлагала ему пойти погулять. Тот соглашался. Но сколько бы она ни пыталась заговорить с ним, тот либо был как под водой, либо отвечал «Да» или «Нет», либо говорил что-то очень долго, что-то совсем не связанное с темой разговора.             В последние месяцы из-за нагрузки и постоянных дел с помощью главам и советникам Заря никак не могла повидаться с ним. Сейчас, когда они перешли на новое место, он стал так же лежать в своей палатке, как и те прошлые два года.                    Однако не успели она с Жуком устроиться на новом местечке, как Заря заметила вдалеке какое-то движение. К ним приближалась бежевая кошка.                    Старшая принюхалась, но из-за усиливающегося дождя все запахи теряли остроту, а глаза словно обволакивались водой, через которую нельзя было ничего увидеть. Хотя каких-либо ароматов дичи здесь не было — лишь запах соплеменников. Жук тоже попытался понять кто это был. Его морда стала нахмуренной, а глаза стали сощуриваться.                    Наконец Заря стала различать определённые черты и до неё стал доноситься отдалённый запах незнакомки. Это была лесная кошка. А вот только она стала подниматься по склону, старшая стала замечать, как та прихрамывает. Сердце тут же успокоилось и вернулось в свой обычный ритм. Песчанка.                    Жук же продолжал следить за поднимающейся к ним кошке. Он набрал в лёгкие побольше воздуха и стал ждать её.                    Когда Песчанка начала подниматься, то из-за хромых лап она оступилась и упала на живот прямо в лужу. Заря тут же бросилась к кошечке.             Она спустилась к ней, стараясь самой не соскользнуть со склона, помогла встать и выровнять равновесие. Песчанка кивнула ей, чуть улыбнувшись. В её жёлтеньких глазах светилась благодарность. Заря поспешила отвернуться, чтобы не выдать своё смущение. Однако через такой дождь вряд ли можно было увидеть хоть что-то на её мордашке. Так они вместе поднялись на холм к лагерю, где их ждал у ёлки в сухом месте до сих пор не пошевелившийся Жук.                    Взор Песчанки был мрачным, а хвост лежал на земле, собирая на себе всю грязь. Она начала, когда уже два кота смотрели на неё:                    — У меня для вас очень плохая новость.                    — Какая?                    — Мне очень жаль, но Ворон тяжело болен, — эти слова прозвучали для Зари эхом. Лишь трижды прокрутив их в голове, она начала осознавать их смысл. По телу пробежались жучки. — У него произошло отравление и сейчас он в бессознательном состоянии лежит у Ржи.                    — Как?.. — Жук оторопел.                    Он смотрел на гонца чуть испуганным и неверующим взглядом. В один миг его отяжелевшая от капель дождя шерсть стала делать ему ещё более мрачный вид. Песчанка вздохнула, и её уши сильнее упали. Она продолжила уже чуть притихшим голосом:                    — Мы пока не знаем точно, но есть предположения, что его могли отравить.                    Эти слова выбили Зарю из прежнего режима существования. Даже слова, которые произнёс Овёс сегодня, стали для неё щепкой. Шерсть стала вставать дыбом, а глаза забегали. Она вцепилась лапами в землю, стараясь удержаться на подводивших её лапах. Мысли, что среди лесных есть кто-то, кто мог это сделать, стали обволакивать её и не выпускать из своих цепких лап.                    — Отравить? — голос Жука снова упал на этих словах.             Он смотрел на Песчанку и будто бы не понимал, что она тут делает. Словно в один миг вся его прошлая жизнь исчезла, и он лишь глядел на гонца, пытаясь переварить сказанное.                    Песчанка кивнула. Она поджала губы и, оглядевшись по сторонам, продолжила:                    — Мы пока не знаем, кто это мог быть, поэтому есть ещё одна версия, что он просто что-то не то съел. Возможно больную мышь.                    — Так… Ну… А кто теперь руководит вами? — Жук прижал поближе к себе хвост.                    — В основном Мгла. Норка помогает, — Песчанка на этих словах прояснилась.             Она выпрямилась и чуть улыбнулась. Старшая речных же лишь сощурилась, но что-то в ответ говорить не стала. Она сжала челюсти, однако тут же на неё волной рухнуло чувство вины. Всё-таки они не могут решать за лесных, кто ими будет руководить.                    — Ага… Ну а настроение? Настроение-то какое у котов? Что они говорят?                    — У нас немного сейчас дисциплина просела, но зато Мгла хорошо справляется. Её слушают и все стараются вернуться к прежнему ритму жизни. Очень многие хвалят её! Рожь прилагает все усилия, чтобы вылечить Ворона, — Дождь стал менее интенсивным, а потому можно было присмотреться к мордашке Песчанки. Недогонец, которого и не избирали на эту должность, стояла, сжавшись в комочек. Но вот взгляд её был полон гордости.                    — Ну а никто ни о чём не говорит? Может, про то, что она слишком молода для такой должности? — спросил Жук. Песчанка призадумалась, и её жёлтенькие глаза стали немного мутными.                    — Нет, вроде как нет. Её уважают! — ответила она.                    — А, — не успел Жук продолжить допрос, как Песчанка навострила ушки и взглянула куда-то в сторону.                   Заря и Жук тоже попытались услышать что-то, что услышала Песчанка, но смогли они этого добиться лишь через несколько долгих секунд. Кто-то что-то говорил.                    Старшая речных вскоре увидела и виновника шума. Мухомор. Он уже который день даёт сложные задания для Зари и проводит много времени с Жуком. Отдаёт приказы для неё, причём одиночные и долгие, а сам общается с котами и главой и ходит охотиться вместе с ними.                    Рядом с ним шла Цапонька. Завидев свою сестру, сердце Зари стало падать всё глубже и дальше от реального мира. Маленький котёнок смотрел пустыми глазами прямо на неё. Ещё не был слышен её монотонный голосок, но уже было видно, как она произносит что-то.             И Заря могла предположить, что это «что-то» было: «Зорька».                    Лапы старшей речных стали превращаться в каменные, а ощущение присутствия кого-то сзади стало медленно появляться. Вся чаща и усиливающийся дождик стали становиться тёмной тенью. Лес будто бы со всех сторон хотел напасть и сожрать Зарю, а капли, которые лишь изредка падали ей на шерсть, словно проникали под кожу, как мухи и жуки, и ползали, трогая её внутренности лапками. С каждой секундой ощущение своего тела падало, а белые лапки уже не казались своими. Они будто бы принадлежали кому-то другому.                    Мухомор не замечал сидящих под ёлкой около лагеря котов. Его глаза слипались, а сам он зевал. На протяжении всего его маршрута он что-то говорил себе под нос. Заря могла бы на это фыркнуть, но появление сестры снесло будто бы жутчайшим ветром все её чувства по отношению ко второму советнику.                    Наконец, когда он стал подниматься по склону, стало слышно, что же он такое говорил самому себе:

Взглянув в твои глаза,

Запомню навсегда

Лишь грозы, холод, лёд и смерть

И, ах, уже сомнений нет

Настал совсем дурной исход для нас.

Как ты могла испортить всё?

Меня щипаешь лишь чижом,

Неопытным и глупым, как птенец.

А ты конечно же летишь,

Как жнец взмываешь в небо, ввысь,

И знаю я — настал уж мой конец.

Играю я за подлеца,

Улыбка не сползёт с лица

Уж даже если стриж молчит,

Смотря в мои глаза…

            Дальше он закрыл глаза и немного нахмурился, вспоминая продолжение. Заря округлила глаза, заслышав такую песню из уст Мухомора. Второй советник шёл, еле переставляя лапы, а сам позёвывал и смотрел прямо перед собой.                    Из этого состояния его выбил громкий командный голос Жука:                    — Мухомор! Иди к нам!                    Мухомор вздрогнул и обернулся на стоящих котов. Он секунду переводил взгляд с Зари на Песчанку, а потом на Жука. Он приблизился и стал смотреть назад, как бы просчитывая что-то.             Заря чуть улыбнулась. Он оглядывал ту тропу, по которой шёл, и вслушивался во что-то. От него несло сыростью дождя и леса. Понять, где он был до того, как сюда пришёл, было почти невозможно.                    Старшая речных, совсем позабыв о том, что минуту назад проклинала его из-за того, что тот лишил её возможности посещать встречи глав, стала думать о том, как тот пел. Ведь он был как раз тем, кто и подговорил глав, чтобы ей запретили быть вместе с ними. Так говорил Жук и потом упомянула Мгла. Однако у него был красивый голос.                    Только он посмотрел на Зарю, как всё это впечатление исчезло. В его глазах заиграли те же эмоции, как при его обычном состоянии. Его взгляд словно начал превращаться в болото, от которого хотелось спрятаться и больше не приближаться к нему. Или избавиться, закопав полностью.             Он стал наблюдать за Зарёй, следив за каждым её шагом, превратившись в спокойного хищного зверя. Сердце Зари застучало быстрее, а спина заныла, прося хозяйку кинуться что-либо делать.                    Он присел рядом с Жуком и, что-то прошептав ему на ухо, глянул на Зарю. Лапы отвяли, только она услышала среди неразборчивого шёпота «Заря». Глава ему кивнул и в следующее мгновение показал на Песчанку:                    — К нам пришла Песчанка и сказала, что Ворон тяжело болен. Ты же был позавчера и вчера в ночных и утренних патрулях. Не помнишь, не было кого подозрительного у территории лесных?                    — Вроде нет, — помотал головой Мухомор. — Мы к ним заходили на территорию, но далеко не углублялись. Лишь проверяли, сохранились ли прежние ориентиры.                    — Ну… Ладно. Тогда, Песчанка, ты можешь идти.                    — Подождите, — Заря вклинилась, услышав приказ Жука. — Разве не лучше будет, если Песчанка у нас отдохнёт? Дождь навряд ли закончится в ближайшие часы. Почему бы ей не остаться?                    Мухомор сощурился и стал наблюдать за ней. Он пробормотал себе под нос что-то немного писклявым голоском и лишь спустя секунду Заря поняла, что он повторял её речь. Тот глядел на неё ехидными глазками, а Жук, услышав его слова, чуть засмеялся.             Старшая речных выпрямилась и в миг ей стало жарковато. Шерсть, которая защищала её от пронизывающего до самого мозга ветра, стала для неё слишком тяжёлой и утепляющей. Горло стало сохнуть и организм стал просить воды. Будто бы в миг она оказалась во времена засухи, когда единственным желанием было содрать с себя шубку. А сейчас было лишь желание поесть.                    Однако не успела старшая речных прошипеть ответ Мухомору, как весь мир застыл перед её глазами.                    Цапоньки не было рядом. В миг злость Зари на второго советника слетела бескрылой птицей, а мордашка её перестала быть напряжённой. Мухомор, заметив такую быструю перемену, округлил глаза и наклонил голову.             Он принюхался и огляделся, ища причину, по которой Заря могла так быстро бросить своё внимание с него на что-то другое. Ничего не увидев, он лишь повернулся к ней. Его мордашка в миг стала серьёзной. Он смотрел на неё немигающими глазами. Они пронзали Зарю иглами, впуская вслед за собой мороз.                    Глава, не заметив что-либо необычного в Заре, мяукнул ей:                    — Ну, об этом я как-то не подумал. Думаю, ты права. Песчанка, ты можешь остаться у нас на столько, на сколько захочешь. Но всё-таки желательно не надолго.                    После этих слов Песчанка чуть удивилась. Она перевела взгляд на Зарю и ответила главе:                    — Нет. Я пожалуй пойду уже. Но спасибо за предложение! Мне приятно, что вы готовы поделиться со мной дичью. Просто меня уже ждут там!                    Заря нахмурилась и наклонила голову. Песчанка шла сюда, наверное, не меньше нескольких часов, и теперь она собирается возвращаться столько же под проливным дождём. Не успела Заря высказать свою точку зрения, как недогонец, сделав поклон на прощание, двинулась вниз, спускаясь со склона. Она наблюдала за ней, пока та медленно спускалась. Лишь через минуту она оказалась там и продолжила свою дорогу домой.                    — Мухомор, — от слежки за Песчанкой Зарю отвлёк голос Жука. Она и не заметила, что те отошли к другому дереву и сели под ним. Глава переминался с лапы на лапу и глядел на своего второго советника. — Не знаешь, что говорят о нашем переезде сюда коты?                    Заря стояла от них не очень далеко, но их шёпот она могла различить. Словно все шумы леса притупились, и теперь ей была доступна возможность слышать то, чего не слышала раньше.                    — Разное. Но многие говорят, что им не нравиться…                    — Да? — Жук округлил глаза и прижал поближе к себе хвост.                    — Да. Говорят, что лагерь устроен в не самом удобном месте. Некоторые даже говорили, что ваш выбор ужасен и что они лучше бы куда-нибудь переместились в другую группировку.                    — Нет… Так же недалеко до бунта… Мухомор, что нам делать?             Заря совсем чуть-чуть повернула голову, чтобы посмотреть на них. Мордочка Жука была перекошена от страха, а сам он кидал по округе взор, пытаясь уже в тысячный раз удостовериться, что за ними никто не наблюдает. А вот Мухомор смотрел на него ясными глазами. Его выражение было немного грустное.                    — Хорошо. Но я и не могу бросить вас. Вы же столько сделали для меня.                    — Знаю я, знаю… Мне всё равно не хочется, чтобы коты обо мне чего плохого подумали! Ты с ними на одном уровне, ты знаешь их… Просто скажи, что мне делать?                    Лапы Зари стали становиться более распущенными. Словно они уже всё меньше зависели от хозяйки и были готовы сами броситься к Жуку и поддержать его. Он выглядел как испуганный ученик.             В голову старшей речных врезался образ маленького комочка, на которого кричат и ждут, что тот станет выполнять чужие приказы и желания. Что тот сможет поменять свою натуру и оправдать ожидания тех, кто уже с самого его рождения продумал всю его жизнь. Она представила в голове Овса.                    Глава сейчас выглядел так, когда её брат никак не мог порадовать Лилию своими успехами. Подснежница и Лилия ждали от него большего. Они хвалили Лютика, который смог поймать одну мышку, Зорьку, которая поймала рыбку, но не обращали внимания на Тиса, который поймал огромного вяхиря и двух жирных мышей. Он сидел один около палатки учеников, сжавшись и не решаясь подойти к другим котам после их первой охоты.                    — Думаю, вам стоит сейчас почаще ходить в патрули или дозорить лагерь. Но — самое главное! — ни за что не заговариваете с другими котами о каких-то обычных вещах или о том, что они думают о вас. Больше ведите себя, как лидер, а не как обычный кот. Иначе они подумают, что вы им ровня и тогда их мысль о смене главы будет лишь процветать.                    Сердце Зари стало опускаться. Оно пропустило удар, а способность дышать исчезла на секунду. Совсем скоро стал в ушах звучать писк.             Вначале он был тихим, но через секунду он завизжал с таким грохотом в голове, что Заря подпрыгнула и распушилась. Он уничтожал уши, разрывал барабанные перепонки. В глазах потемнело, однако звон продолжал быть оглушительным.             — З о р ь к а-а-а-а-а-а-а-а-а! З о р ь к а-а-а-а-а-а-а-а!             Сердце ушло под воду, и старшая раскрыла глаза от ужаса. Это уже был не голос сестры, а жуткий вопль чудища. Она тянула её имя до тех пор, пока этот крик не превращался в некошачий визг дикого животного.             Она сжала челюсти, подавляя в себе желание заорать на всю поляну. Сердце стучало всё быстрее и быстрее, лапы становились моховыми и уже не подчинялись хозяйке. Старшая не смогла устоять на лапах и упала.             Шум дождя и ветра пропали, они заглушались ими. Криками и писком.             Жук и Мухомор тут же обернулись на неё.                    Заря закрыла глаза и зажмурилась. В её голове играла лишь одна музыка: ор её сестры, выкрикивающей имя, и писк. Они заставляли органы старшей сворачиваться, заставляли инстинкты то включаться, то снова выключаться.             Когда старшая открыла глаза, писк тут же прошёл и она увидела перед собой их старый лагерь. Палатки были целые, куча с дичью — полная.             Сердце Зари стучало в ушах, и она оглядывалась по сторонам. Солнышко припекало, ветерок дул, с соснового леса доносились такие пряные запахи, которые она так давно не ощущала. Она замерла и стала ждать, что же произойдёт дальше. Лапы её становились каменными, и к ним словно приделали огромные булыжники. Она стояла, боясь вдохнуть свежего воздуха.             Но ничего не происходило.             Заря оглянулась и увидела, что в лагере были Сумрак, Мгла, Овёс и Лютик. Они смотрели на неё и улыбались, чуть смеясь. Заря наклонила голову и открыла пасть. Они были меньше, чем она их видела в последний раз. Грудь заныла, а голова стала становиться холоднее. Живот будто бы пропал и захотелось убежать отсюда. Старшая стала оглядываться и с каждой секундой ужас накатывал на неё всё с большей силой.             Не успела она обдумать и присмотреться к котам, которые смотрели на неё, как она услышала смеющийся голос Мглы:             — Сзади тебя! — и она тут же снова залилась смехом.             Заря нахмурилась. В следующее мгновение она почувствовала, как кто-то накинулся на неё сзади, и старшая упала на землю. Она зажмурилась и напрягла мышцы, чтобы удар был помягче. Когда она упала, лапы её стали наливаться силой, а грудная клетка словно стала больше, чтобы вместить необходимый воздух.             Тут же она вскочила, рыча себе под нос, и кинулась на того, кто её повалил. Она увидела белую шерсть, но мутный взгляд не позволял разглядеть, кто это был. Старшая опрокинула виновника, который упал с глухим стуком о землю, и наступила ему на грудь, а потом переставила лапы на шею.             Но не успела она снова отскочить, чтобы передохнуть, как увидела хихикающую под собой Жасмин. Она мотала лапками и била ими легонько по лапам старшей, как котёнок, и даже не сопротивлялась Заре.             — Да! Победа за Зорькой! Ха! Тис, Лютик, вы отдаёте мне сегодня свою порцию еды!             — Н-но я же г-голосовал за победу З-зорьки, — пробормотал Овёс, чей голос с каждым новом словом становился всё тише и тише. Он сжался в комочек. Взгляд его бегал, и он старался не смотреть на Мглу, лишь опуская взор.                    Заря открыла пасть и смотрела на Жасмин. Которая продолжала хихикать. Старшая зажмурилась и с каждой секундой писк начал становился громче. Он вернулся.             Когда она снова открыла их, она увидела под своими лапами пытающегося выбраться из её хватки Мухомора. Она держала его за шею. Он брыкался, как будто бы щепка-Заря могла удержать его. Рядом стоял Жук и смотрел на неё глазами, полными ужаса.             Старшая тут же сбавила хватку, и её лапы в миг потеряли силу. Уже в этот момент тот смог сбросить её таким ударом, каким обычно бьют зайцы, если они пойманы. Заря вскрикнула, получил оплеуху по морде. Взгляд закачался и вокруг всё будто бы потемнело.                    Заря прижала уши и, открыв пасть, стала пятиться от главы и второго советника. Писк в ушах пропал в тот самый момент, когда она увидела под лапами Мухомора. Сейчас тот потирал лапой шею и смотрел на неё нахмуренным и не верящим взглядом. У него была отдышка и он продолжал следить за каждым движением Зари. Только она двигалась, как тот напрягался и опускал лапу на землю, вставая в стойку. Жук же отпрянул от неё и сам чуть не сбежал.             Заря начала мотать головой. Простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите, простите. Сердце выпрыгнуло из неё, а разум продолжал скрываться от наступившей реальности. Он не впускал в голову Зари мысли, доводы и факты. Он не позволял ей анализировать ситуацию.             Старшая развернулась и кинулась от них. В ушах ничего не играло, лапы были полны сил, а усталости и совсем не было. Будто бы организм был в спящем режиме, когда всё это происходило. А мозг всё ещё не позволял дать осознать Заре произошедшее. Сколько бы она не вспоминала произошедшее, то оно ускользало от неё прытким зайчиком.             Она хотела сбежать от всех котов на этом свете. Ей не хотелось, чтобы из-за этого приступа снова кто-то пострадал. Чтобы от её лап пострадал Лютик или Овёс.             Она бежала и бежала, пока перед глазами мелькали сосны. Вскоре она стала видеть вдалеке Жасмин. Её лёгкую улыбку.                    Душа Зари стала покрываться колючим инеем. Снова весь мир перед глазами упал в черноту и на всё этом фоне была лишь Жасмин. Рядом с ней сидела Цапонька, продолжавшая произносить «Зорька» своим котячьим тоненьким голоском.             Заря сжала челюсти, остановилась и зажмурилась. Она снова стала слышать шум дождя и чувствовать вес капель, падающих на неё. Она стала ощущать своё тело, могла контролировать его и двигать лапой так, как ей захочется.                    Она упала и прижалась головой к земле, закрыв её лапами, и повторяла про себя одни и те же слова:                    «Духи, прошу вас, помилуйте меня. Дайте мне сил. Помилуйте. Помилуйте. Помилуйте. Помилуйте. Помилуйте.»