Обитель Историй

            Песчанка проснулась из-за чьих-то криков.                    Уже прошло пять дней с тех пор, как она побывала в группировке Жука и рассказала ему о том, что же происходит сейчас у лесных. До сих пор из головы никак не могли выйти выражения их мордашек. В груди ныло, и лишь когда она подбодрила их, сказав, что всё у них хорошо, только тогда эта лёгкая боль прошла.             А ещё постоянно хотелось укрыться в подстилке, только она вспоминала, как Жук и Мухомор не предложили ей укрыться в их лагере перед ливнем.             Старшая потянулась и, зевнув, легла на другой бок. В животе заурчало, а в глазах чуть потемнело от накатившего голода. Дичи снова становилось всё меньше и меньше. Охотники уже реже приносили её в лагерь, но запах еды от них чувствовался. Ощущалась кровь мышей, которых они словили, а потом съели, ничего не принеся сюда.             Палатка старших была пуста. Сейчас в ней пахло сыростью. Коты уже встали и выполняли свои обязанности, служили на благо группировки.             Старшая зажмурилась и попыталась снова уснуть. Тело ныло, и хотелось просто упасть в пропасть дрёмы. Шум дождя немного успокаивал, что помогало ей вернуться к её сну с Крылатым и Большим Воробушком.                    Лишь повторившийся крик заставил её нахмуриться и открыть глазки. Мгла опять кого-то ругала. За эти несколько дней она так и не захотела отправлять отряды в другие группировки, чтобы найти нового главу. Она также ничего не предпринимала для того, чтобы найти того, кто мог отравить Ворона. На том месте, где Песчанка и глава кушали, Лиственница учуяла запах какого-то кота, но понять, кто это был, было почти невозможно. Единственная зацепка, которая у них была, так это то, что он был из вида кошачьих. И только.                    Мгла провозгласила себя временной главой. Норка с этим согласилась и дала своё одобрение, и с этого момента вторая советница стала руководить лесными. По началу соплеменники Песчанки были не против. Они выполняли её команды, старались делать так, как хотела она. Душа Песчанки уже налилась теплотой и желанием помогать им всем тем, чем сможет.             Но с каждым днём Мгла давала всё более и более нереалистичные приказы, ругала котов, наказывала их и обвиняла в некомпетентности. Коты пытались хоть как-то сгладить свою вину, попытаться подобраться к главе и объяснить, как что работает. Та, выслушав их, отвечала либо то, что ничего страшного не происходит и что она советует правильно, либо «почему же вы сразу не сказали о серьёзности проблемы?».                    Песчанка снова потянулась и встала со своей мягкой подстилки. Она зевнула и посмотрела в сторону выхода. Кто-то с кем-то ругался. Котов было много. Песчанка вздохнула, и желудок снова начал требовать еду. За такое маленькое прошествие времени количество наказанных увеличивалось. Уже большинство выполняло не свои обязанности, а отрабатывало свои проступки.             Старшая пыталась поговорить с новой главой и понять, почему она выбрала именно такую тактику, но Мгла лишь отсылала её охотиться. Когда же Песчанка вчера в очередной раз подошла к ней и предложила свой совет, бывшая вторая советница лишь сказала: «Теперь я понимаю, почему Ворон на тебя жаловался».                    Песчанка заслышала чьи-то шаги в сторону палатки. Старшая встала и сделала один шаг в ту сторону и почувствовала, как носочки её лапок окунаются в воду. Она тут же взбодрилась и посмотрела вниз.             Вокруг всё было в воде. Сердце её стало замораживаться, будто бы покрываться снегом. Он охлаждал её органы и крал контроль за её телом.                    — Песчанка! — Лиственница забежала в палатку. Её зрачки были обычными, а вот грудь то вздымалась, то опускалась. — Там потоп! Быстрее, бежим!             Только что вставшая кошка несколько секунд моргала, пытаясь переварить сказанное. Не выдержав, подруга детства подбежала к Песчанке и стала помогать ей выходить из палатки.                    Сердце стало с нарастающей скоростью стучать всё быстрее. Лапы Песчанки замерзали, окунаясь в огромные лужи, полные песка и травы.             Лиственница не бросала её и продолжала вести, пока старшая только глядела вокруг и пыталась понять, что же могло такого произойти за несколько часов сна. Сегодня она вела ночной дозор и следила за сохранностью лагеря, а потому хотела провести половину дня здесь, отсыпаясь.                    Выйдя из палатки, Песчанка увидела, как коты бегали по лагерю и передавали друг другу ценные лечебные травы. Они старались перекрикивать усиливающийся с каждой секундой дождь. Он словно был орлом, нападал на живых котов и на лес, в котором они жили. Капли били по телу, как льдинки во время града. Ветер сносил с лап, и Песчанка еле смогла удержаться от очередного дикого порыва. Постепенно лагерь, который был в небольшой низине, затапливался. Будто бы Дух Леса хотел, чтобы соплеменники Песчанки не выбрались отсюда. Чтобы они остались здесь навсегда.                    Песчанка раскрыла пасть. Хромые лапы подкосились, а губы онемели. Происходящее вокруг заставляло её разум медленно покидать тело, оставляя на свою замену инстинкты. Голод стал отступать на задний план, и теперь у её организмы была одна цель: выжить.             Однако в следующую секунду она ринулась в палатку врачевателей. Лиственница, которая тут же бросилась за неё, не поспевала. Подруга детства что-то кричала ей, была слышна её обрывчатая речь. Она не могла докричаться до Песчанки, которая видела перед собой лишь палатку врачевателей. Словно она была светлячком в болоте, которое окружено густым и непроходимым туманом.                    В голове вертелся лишь один образ, лишь один кот. Ворон.                    Песчанка обегала котов, которые казались ей в этот момент тенями или змеями. Они мелькали перед глазами и мешали ей двигаться в сторону её цели. Старшая стиснула челюсти и мотнула головой, чтобы улучшить затуманенное зрение. Лапы стали будто бы восстанавливаться, становились опять здоровыми. Такими же, какие у неё были в детстве. Словно сейчас появятся Дымка и Ива, и они все вместе будут наперегонки бежать по лесу.                    Она добежала до палатки, откуда выбегали коты, неся лечебные травы. Это были одни из последних котов в лагере. Остальные уже выбежали отсюда и старались спрятаться от хлеставших их дождя и ветра. Они оставляли за собой дом, который они так долго восстанавливали и на который они потратили столько сил.             Палатка воинов, которая Песчанка помогала обустроить, вплетала лозья ежевики, была уже разрушена ветром. Ничего от того, что она делала, не осталось. Подстилки же просто бултыхались в воде, будто бы кувшинки или позабытые котятами игрушки.                    — Ворона невозможно отсюда вынести! — Крикнула Рожь из палатки.             Сердце Песчанки стало словно опускаться под воду. Взгляд её становился всё более и более мрачным и испуганным, а лапы дали дрожь.                    Врачевательница стояла над Вороном, который лежал и лишь изредка открывал затуманенные слезившиеся глаза. Он был будто убитым зайцем, которого бросили в кучу с дичью. Шерсть его трепалась, а от него самого уже несло гнилью.                    Здесь уже не было трав — всё унесли. Лишь Рожь, смотревшая на котов с мольбой и чей хвост уже давно купался в грязной луже под ними. Где-то рядом с ними грохнул раскат грома. Внутри всё затрепетало и затряслось. Лиственница сжалась в клубок, но продолжала пытаться держать себя в лапах и не кидаться в лес за остальными.                    Песчанка прошла мимо неё, Мглы, Жаворонка и Мерцания. Она встала над Вороном и попыталась его как-нибудь поднять. Должен был быть способ! Хоть как-то.             Но тщетно.             Только она пыталась поднять главу, как её лапы тут же начинали дрожать, а больной начинал стонать. Он приоткрыл жёлтые глаза и увидел перед собой Песчанку, которая сдерживалась от того, чтобы самой не заскулить от происходящей ситуации. Его взор на миг потерял мутность, зрачки стали уже расширяться не от болезни, а от того, что он видел перед собой.             Страх.             Глава, узнав черты старшей, что-то начал бормотать. Он попытался отстраниться от неё, и этот жест будто бы полоснул Песчанку по самому сердцу. Оно стало обливаться тревогой и ноющей досадой.                    — Придётся оставить его здесь! — гаркнула Мгла. — Мы не сможем его донести! Это займёт слишком много времени!                    Чуть оттаявшее сердечко стало снова замораживаться. Песчанка посмотрела на временную главу и увидела, как беспокойный взгляд той метался по всей палатке. Её уши были прижаты, а хвост поджат. Она с огромным волнением смотрела на всё, будто бы пытаясь справиться с обуревавшими её эмоциями.                    — Нет! — Отрезала Рожь. — Если вы его оставляете, то я остаюсь тоже.                    — Нет на это времени! Надо уходить, пока тут всё не затопило! Ворону всё равно осталось недолго! А так можем и мы умереть под падающим деревом или ещё как-нибудь! — Мгла старалась выглядеть грозной, но поджатый хвост давал о себе знать.                    — Придётся! — Согласилась с Мглой Мерцание. Белая кошка с серыми пятнами смотрела на них с нахмуренной мордочкой. Вот её взгляд был более уверенным, хоть и отдавался грустью.                    — Я тоже останусь, — отозвался Жаворонок.                    Песчанка навострила уши и она чуть приоткрыла пасть. Его взор был опустошённым, но когда он приблизился к Рожь и снова взглянул на Лиственницу, Мглу и Мерцание, то он стал решительным. Мгла смотрела на них с небольшим ужасом и досадой. Песчанка словно могла слышать, как сердце временной главы стучало всё быстрее и быстрее, а мысли запутывались и никак не могли собраться. Не могли помочь ей отдать приказ.                    — Нам надо уходить! — промяукала Мерцание, уже обращаясь только к Мгле. Она всё ещё поглядывала на Рожь и на Жаворонка с небольшой досадой, однако чувство долга перед новой главой не ослабевало. — Иначе здесь всё будет в воде! Деревья могут сюда упасть!                    — Хорошо! — Крикнула наконец Мгла, после долгого и напряжённого молчания. Оно уже наполнило всё пространство между ними и было готово взорваться в любую минуту. Временная глава смотрела на оставшихся с небольшой досадой и будто бы всё ещё не могла отпустить их просто так. — Уходим!                    Мерцание кинулась к выходу из лагеря, так и не попрощавшись с Жаворонком и Рожь, а Лиственница же поспешила к Песчанке.                    — Пойдём, быстрее!                    — Нет, я тоже останусь, — мяукнула Песчанка.             Она кивнула подруге, которая смотрела с ужасом на неё. Как будто перед ней вдруг оказался совершенно другой кот, которого она не ожидала увидеть. Лиственница сделала ещё один шаг вперёд, однако Песчанка сделала шаг назад и снова кивнула, попытавшись успокоить её.                    — Лист, уходим! Быстрей! — Мгла подтолкнула Лиственницу к выходу. Последняя, бросив последний опечаленный взгляд на Песчанку, последовала за Мглой, волоча за собой красивый чёрно-рыжий хвост.                    Песчанка смотрела ей вслед. Сердце вдруг стало становиться теплее, начало стучать в свой ритм. Резкий свет молний стал немного успокаивать глаза, расслаблял мышцы. Он был будто бы солнышком, выходящим из-за чёрных облачков.                    — И зачем ты осталась? — спросил Жаворонок. Песчанка обернулась к нему.                    Тот смотрел на неё всё теми же глазами, в которых лишь иногда поблёскивало небольшое негодование. Песчанка не ответила на его вопрос и подошла к Ворону. Её голова стала очищаться от мыслей, песнь ливня и грома отдавалась в её душе прекрасным ритмом. Вот-вот, и она была готова заулыбаться ветру, трепавшему шёрстку, и дождю, который умывал её. Тело стало наполняться силой, а лапы как будто бы выпрямлялись.                    — Его отсюда можно вытащить, — мяукнула Песчанка.                    — Как? — Рожь навострила ушки.                    — Поднимать его не будем. Мы постараемся потащить его. Иногда вода нам будет помогать его нести, так как он будет как будто бы плыть и скользить. Надо будет только выбирать более склизкие места.                    Старшая взялась за шкирку главы и поволокла его. Однако тот лишь заскулил, снова почувствовав запах Песчанки. Он задёргался, а из-за этого хватка её челюстей стала ослабевать. Ум стал погружаться в беспокойство. Старшая поднялась и, переминаясь с лапки на лапку, бросала на него осторожные взгляды. Он же не дастся ей!                    — Йоу, что-то тебя он совсем побаивается, — мяукнул Жаворонок, подходя к месту Песчанки и попробовав сам потянуть главу.                    Тот сдвинулся с места. Его племянник снова потащил его и тот чуть окунулся в маленькую лужу. Рожь помогла Жаворонку и встала с другой стороны, пытаясь толкать больного так, чтобы ему не было слишком больно.                    — Наверное, это после той встречи, — прижала ушки Песчанка. Она поджала губы и отступила. Воспоминания от того дня отдавались в её теле тупой болью.                    — Песчи, будешь нас вести, — проворковала Рожь. — Говори, если вдруг что-то увидишь!                    Песчанка кивнула и вышла из палатки. Ветер продолжал бушевать, разнося по всему лагерю ветки и листья. Дождь шёл так же, как и когда Песчанка проснулась и встала. Он будто бы и не желал прекращаться и был готов лить так аж до самой смерти всех живущих здесь котов. Сам лагерь из-за того, что находился в низине, был теперь весь подтоплен.                    Вода достигала старшей чуть выше носочек лап. Трава окутывала их и словно желала запутать Песчанку, чтобы та осталась в этом месте навсегда. Ветер бил её в морду, капли не переставали попадать в глаза. Она обернулась и увидела, как Жаворонок и Рожь уже вышли из палатки, которая стала разрушаться под ветром. Столько стараний сейчас уходило в забытьё прямо перед глазами Песчанки. Она была одной из тех, кто укреплял её по приходу сюда, и теперь она вся падала под давлением стихии.                    Старшая стиснула челюсти и повернулась обратно. Она стала прокладывать себе путь через лагерь, стараясь двигаться по более-менее безопасным местам. Где-то совсем рядом прозвучала оглушающим грохотом молния. Уши заложило, а земля под Песчанкой стала трястись. Небосвод осветился её вспышкой и недалеко от котов послышался треск. Жаворонок остановился, с открытой пастью смотря на падающее в их сторону огромное дерево, а Рожь продолжала толкать Ворона, не замечая происходящего.                    — Оно на нас не упадёт! — крикнула Песчанка, нахмурившись.                    Она дёрнула хвостом и помолилась Духам, чтобы эти коты пошевеливались. Огромное дерево с широкой кроной повалилось в нескольких лисьих хвостах от них. Его ветви качались от ветра и от импульса, который подействовал на них.                    Старшая подбежала к Жаворонку, который до сих пор дрожал и смотрел на это дерево. Она шлёпнула его хвостом и тот разом отрезвился. Хоть он всё ещё трясся, он взялся за дело и понёс Ворона к выходу из лагеря. Песчанка же поспешила продолжать проверять путь.                    Она бежала, а вода хлюпала под её лапами. Она вела двух котов, несущих больного, к спасительному выходу. Выбравшись из лагеря, они чуть успокоились. Кроны деревьев и создаваемый ими ночной сумрак успокаивал. Старшая могла видеть, как со склона текла вода к озеру. Она создавала маленькие ручейки, в которых бултыхалась всякая грязная мелочь — веточки, листочки, жуки.                    Песчанка вела Жаворонка и Рожь по запаху, оставленному их спасавшимися соплеменниками. Если бы они ещё часок постояли в той палатке, то учуять здесь хоть что-то было бы почти что невозможно.                    Спустя огромное по ощущениям количество времени они начали видеть некоторых котов, которые оставались позади основной эвакуационной группы из-за отдышки. Они смотрели на Песчанку, Жаворонка и Рожь уставшими глазами, в которых стало появляться небольшое удивление. Они провожали их взглядом, а некоторые подходили и начинали помогать нести Ворона. Глава от этого начал что-то бормотать, смотря куда-то сквозь котов. Песчанка лишь иногда кивала желавшим помочь и продолжала вести по наиболее чистому и проходимому пути.                    Вскоре ливень стал становиться менее интенсивным. Он ослаблял хватку. Звуки дождя, которые для Песчанки уже стали его голосом, пением, стали становиться тише. Ветер ещё свирепел и гнал их, как вепрь, разозлившийся очередным нежданным гостем на его территории.             Лапы Песчанки ослабевали, как и ослабевал на несколько секунд дождь. Она старалась взбодриться, но сердце, стучащее у неё в горле, стало замедляться. Из-за этого глаза стали слипаться и хотелось опять залечься спать. Вскоре за пеленой усталости и боли стала проявляться острая боль, создаваемая голодом.                    Иногда Песчанка ждала, когда коты, несущие Ворона, чуть отдохнут и переведут дух, и после этого они продолжали свой путь. С каждым шагом душок их соплеменников чувствовался всё сильнее.             Через несколько минут показались и сами коты, которые решили обустроиться на время под огромным дубом. Возможно, он даже родственник Великому Дубу, который ныне сожжён. Его смерть Песчанка до сих видит во снах, где рядом с ней гуляют Крылатый и Большой Воробушек. Они вместе смотрят на то, что происходило два года назад, никак не переговариваясь друг с другом.                    Донеся Ворона до сухого места, Жаворонок, Рожь и несколько других котов смогли наконец передохнуть. Врачевательница однако лишь отдышалась и тут же принялась обследовать больного, выявляя, не произошло ли с ним чего плохого. Её лапы дрожали, но она не обращала на это внимания и пыталась совладать с собой.                    Песчанка оглядела поляну. Многие коты смотрели на пришедших, не решаясь что-либо сказать. Лишь изредка кто-то из них перешёптывался и глядел на них с небольшой радостью. Дождь всё ещё лил, но ветер стал немного успокаиваться. Наконец, старшая увидела временную главу, которая с огромным облегчением смотрела на неё. Её серая шубка была полностью промокшей, грязной, но вот её глаза излучали радость и спокойствие.             Она уже собиралась сделать шаг в её сторону, как кто-то спросил громким голосом:                    — Ты хотела оставить Ворона там? — Песчанка обернулась и увидела Щуку.             Она смотрела на временную главу своим фирменным ледяным взглядом. Чёрно-белая шерсть была чистой, будто бы она и не была под дождём. Несколько котов около неё тоже стали смотреть на Мглу, пытаясь понять её.                    — Что? Нет…                    — Что «нет»? Ты врать решила? О-о-о! Иди пасть промой — гнильцой воняет. Ты пришла и сказала нам, что Песчанка, Рожь, Жаворонок и Ворон скорее всего не смогут прийти обратно. Но теперь они здесь, стоят прямо перед нами, — Щука сохраняла безэмоциональное и холодное выражение морды.                    Внутри Песчанки словно стала плескаться склизкая рыба. Захотелось тут же выкинуть её из организма и распотрошить, чтобы больше не мешалась. Раньше Щука смотрела на неё такими же глазами и говорила похожие речи про неё.             Рядом с ней коты стали кивать, вставая на сторону Щуки. Песчанка внутренне скривилась. Ей захотелось прикрыть собой Мглу, защищая от зорких и гневливых взглядов соплеменников. Они снова стали превращаться для Песчанки в одну бесформенную массу, в которой светится лишь огромное скопление глаз.                    — Я вот так сказала, чтобы не было тех, кто пошёл бы за ними. Там был потоп! Это вот одно из самых опасных мест здесь — там вокруг одни только высоченные деревья! — Мгла стала оглядываться, ища поддержки. Песчанка сделала шаг к ней и стала осматривать котов. Внутри стало пробуждаться желание защитить её от всего.                    — А чего ж тогда Лиственница нам сказала, что кое-кто говорил, что «Ворону ещё недолго осталось»? — продолжала Рыбка.                    Лиственница на этих словах сжалась и стала смотреть на ближайших котов. Она будто бы хотела скрыться от их взглядов, хотя мало кого сейчас интересовала её душа. Лиственница любила поболтать, в этом её вины нет, думала Песчанка. Она лишь поймала её взгляд и кивнула. В глазах старшей светилась уверенность, и это немного подбодрило её подругу детства.                    — Это вот было для того, чтобы они поскорее спаслись! Я хотела спасти как можно больше жизней, — Песчанка осмотрелась.                    Коты продолжали бросать на временную главу осторожные взгляды. Их светящиеся глаза выбивались из общей темноты, создаваемой дождевыми тучами. На них почти не падали капли, а вот чуть дальше дуба была непробиваемая стена из воды.                    Песчанка прижала к себе поближе хвост. Ей хотелось подойти и вступиться за Мглу, но она понимала, что это только опустит вторую советницу в глазах соплеменников. Глава должен уметь постоять за себя, иначе слишком традиционные коты начнут задаваться вопросом, почему это он стал вообще главой. Будто бы самым главным качеством управляющего должна быть сила, а не мудрость.                    — То есть ты захотела убить Ворона? — наклонила голову Щука.                    Она сделала шаг в сторону Мглы и стала выжидать её ответа. В этот момент сестра Паутины больше походила на ожидающую своего часа росомаху. Её тело оставалось всё ещё кошачьим, изящным, а вот глаза становились больше похожими на звериные. Некоторые наиболее смелые коты, приободрившись решимостью Щуки, стали выкрикивать этот же вопрос, только ещё громче.                    — Что? Нет же! — нахмурилась Мгла.             Взгляд её забегал по соплеменникам. Она ожидала, что кто-то вступиться за неё. Мерцание вышла из бесформенной толпы и посмотрела на котов нахмуренной мордашкой. Она обратила свой строгий голубой взор на Щуку, которой будто бы нравилось, как вокруг начинало происходить что-то. Иногда Песчанка задумывалась, а точно ли её наставницей была Гончая, а не Цветение.                    — Если ты заметила, то мы оставили Ворона с Жаворонком, Рожь и Песчанкой. Неужели ты подумала, что мы могли его оставить там одного?                    — Это не отменяет того факта, что наша временная глава сказала, что «ему недолго осталось». Разве было не так?                    — Она сказала это только для того, чтобы…                    — Ну что-ж, значит, Ворона хотели убить! И они даже не попытались его вылечить! — перебила Мерцание Щука, смотря на котов. Она говорила эти слова, словно факт. Они зашумели, их взгляды стали метаться и обращаться к временной главе.                    — Поосторожнее со словами, Щучечка, — произнесла Рожь, поднимая взор от больного.                    Щука никак не отреагировала на неё, а лишь наклонила голову, словно ожидая продолжения. Зелёные глаза врачевательницы стали больше походить на замёрзшую картинку только что происходившего ливня. От неё веяло морозом, пробирающим до самого мозга и отключающего там разум. Инстинкты говорили прилечь и не двигаться под взором Ржи.                    — Мгла слишком многое о себе возомнила! — крикнул кто-то из толпы.                    — Столько наказаний и при Боярышнике не было! Хотя он тоже был, такой, со своими интересами, — поддержал того кота ещё один.                    Песчанка чуть прижалась к земле, ощущая вес всех взглядов, которые они бросали на Мглу. Та лишь переводила взгляд с одного кота на другого, пока в это время Мерцание, Жаворонок и Лиственница пытались их утихомирить. Они взывали к тишине, просили не делать поспешных выводов. Некоторые из этих бесформенных теней всё-таки перестали высказывать своё мнение, но вот наиболее молодых и энергичных они не могли унять.                    Песчанка прижала уши, чувствуя, как их слова режут её острый слух. Морды превращались для Песчанки в как будто бы змеиные. Сердце начинало стучать быстрее, только она видела, как кто-то хотел приблизиться к Мгле и сказать ей пару слов. Лапы становились моховыми, и пока хозяйка имела над ними контроль, инстинкты кричали ей бежать. Дух Леса звал к себе в спокойную чащу, где она могла улечься в другом местечке и уснуть под монотонный шум дождя и ветра, наклоняющий кроны деревьев. В это время её шёрстку и пузико будет ласкать водичка, скопившаяся после дождя.                    — Товарищи! — Песчанка заслышала громогласный говор Сороки. Она вышла из толпы изящной поступью, будто птица. Она продолжила, только в новом пристанище образовалась столь недостижимая тишина: — Если вам что-то не нравится, то надо либо менять, либо привыкать, либо приспосабливаться. Сейчас вы только и делаете, что просто треплетесь языками!                    — Смотрите, молчун решил выйти из своего убежища, — мяукнула Щука, переведя взгляд на говорившую Сороку. Последняя же никак на это не отреагировала и продолжила.                    — Я изучала ваши законы, и там ясно сказано: «Если группировке что-то не нравится, то должно пройти голосование, чтобы решить вопрос». Неужели вы, товарищи, не изучаете собственных законов?                    — А ты, я вижу, не ценишь тех, кто принял тебя к нам? Имей уважение к Мгле, — рявкнула Мерцание. Она всё ещё стояла рядом с Мглой, которая закусила губы и наблюдала за взбунтовавшимися котами.                    — Мерцание, ты забываешься, — сказала Щука, наклоняя голову. — Ворон принял Сороку. Не Мгла, которая сейчас сидит рядом с тобой и больше похожая на запуганную до смерти старую дряхлую мышь. Тем более, что она, кажется, осознавала своё положение с самого начала, — Щука посмотрела на временную главу. — Она начала давать нам наказания за какие-то небольшие проступки. Во время охоты решили передохнуть? Наказание. Поймали слишком старого воробья? Наказание. Решил оставить дозор на несколько секунд, чтобы справить нужду? Наказание, — несколько котов рядом с Щукой стали с ней соглашаться. Только сейчас Песчанка заметила, что сестра Льдинки находилась среди тех, кто получал это самое наказание. Почти половина котов с их группировки получило какое-либо наказание.                    — Да! Устали уже!                    — Когда всё кончится?!                    — Разве это справедливо? — спросила Щука.                    — Товарищ, — Сорока посмотрела на Щуку. Взор луговой был строгим. — Хоть вы и правильно делаете, что защищаете свои права, но оскорбление решений главы неприемлемо. Глава является тем, кто наши с вами права бережёт. Если вы его не уважаете, то не уважаете и закон.                    Не успела Щука ответить Сороке, как к последней начала подходить Норка. Песчанка не видела её с тех пор, как начался потоп и эвакуация из лагеря. Сейчас первая советница вышагивала к пришедшей по заданию луговых. Её поступь была мягкой. Словно под давлением, излучающееся от неё, коты становились тише. Наконец, Норка подошла к ней.                    — Сорока, мы ценим твоё участие, — мяукнула своим спокойным, но всё ещё сильным, голосом она. — И ты права, что указала Щуке и остальным, как не стоит себя вести. Мы должны ценить, что Мгла на данный момент наша временная глава, но при этом не учитывать мнение наших подчинённых мы не можем, — Норка посмотрела на Мглу.                    Песчанка чуть улыбнулась, и её душа стала оттаивать, только она почувствовала силу взгляда первой советницы. Хоть та и не смотрела на неё, но ощутить на себе её бережное тепло, словно материнское, можно было даже с места Песчанки. Так смотрела на неё Ива, когда давала шанс маленькой Песчанке принять решение самостоятельно.                    — Мгла, — произнесла Норка. — Даёшь ли ты своё разрешение на проведение голосования среди твоих соплеменников? Я, как первый советник, своё разрешение даю. Решение остаётся за тобой.                    Мгла не могла решиться. Она переводила взгляд с одного кота, на другого. Песчанка решила, что другого шанса у неё уже не будет.             Она, стараясь не шуметь, подошла к Мгле. Хорошо, что та стояла недалеко. Мышцы лап начинали зудеть, прося о большей нагрузке. Они могли сейчас отнести старшую в любой уголок озёрной территории. Она подошла к Мгле и прошептала, попытавшись улыбнуться:                    — Скажи «да», — заслышав совет Песчанки, Мгла резко поменялась в выражении мордашки.                    Она обернулась на неё, а взгляд превращался будто бы в сосульки, готовые проткнуть любого, кто решиться подойти к ней. Временная глава встала со своего места и хлестнула себя хвостом. Песчанка тут же прижала ушки к голове и хвост поближе к себе. Она чуть прижалась к земле, смотря на свою подругу огромными глазами.                    — «Да»?! Почему ты мне постоянно что-то советуешь?! И советуешь так, чтобы потом меня все ненавидели! — Песчанка открыла было пасть, чтобы ответить, но взбесившаяся Мгла не дала ей этого сделать. — Разве не ты советовала мне стать главой?! Разве не ты говорила мне быть строже с котами?! Разве не ты советовала не искать новую главу в других группировках?!                    Мгла стала наступать к Песчанке. Старшая попятилась, не понимая, что произошло за одну секунду с Мглой. Из кошки, которая только что смотрела на всех непонимающими и грустными глазками, Мгла превратилась в лисицу, готовая порвать любого, кто встанет на её пути. Она хлестала себя хвостом и будто бы не замечала переполошившихся котов вокруг. Немигающий взгляд дочери Жука был прикован лишь к Песчанке. Старшая хотела убежать, но она вцепилась лапами в землю, чтобы не позволить себе такой вольности.                    — И разве не твой запах был там, где Ворон отравился, м? Какова твоя игра, Песчанка?             Мгла продолжала наступать на Песчанку, пока та никак не могла отвести взора от подруги. В голову никак не могли пробиться мысли, объясняющие такую смену эмоций. Старшая старалась успокоить сердце, бьющееся со скоростью сердечка мышки, которая была поймана змеёй.                    Не успела Мгла сделать ещё один угрожающий шаг в сторону Песчанки, как между ними встала Лиственница. Подруга детства размахивала хвостом, шипя на временную главу и выпустив когти. Мгла нахмурилась, а в её взгляде промелькнуло удивление. Она тут же остановилась.             Словно поведение Лиственнице в миг отрезвило её разбушевавшийся разум. Она моргнула пару раз и с каждой секундой взгляд её становился яснее. В нём уже стал светиться небольшой страх, а потом и ужас. Мгла прижала уши и стала оглядываться по сторонам. Она стала что-то бормотать себе под нос, и только прислушавшись Песчанка стала различать слова извинений и оправданий.                    Однако коты сторонились её. В миг вся поляна под дубом стала тише обычного. Как будто бы здесь прошлась своим ходом смерть, уничтожая последние жизни. Бесформенная масса для Песчанки стала снова изменяться. Теперь в глазах уже не рябили яркие светящиеся глаза на фоне тусклой шерсти. Уже стали появляться очертания её соплеменников, которые смотрели на Мглу и Песчанку. У кого-то был ужас, у других злость, а у некоторых непонимание. Эмоции варьировались, но их объединяло одно — все они относились к Мгле.                    Норка смотрела на временную главу широко раскрытыми глазами. Первая советница замерла, не смея пошевелиться, и смотрела на неё. В её жёлтых глазах мелькал страх и толика разочарования. Той теплоты уже не было.                    — Я… Я не хотела, — начала было Мгла.                    — Да ты сумасшедший ходячий кусок мяса и костей, — произнесла Щука. Сейчас та уже смотрела на неё с небольшим удивлением и еле заметным страхом. Сестра Льдинки сняла свою маску безэмоциональности и стала больше походить на живую кошку.                    — Она хотела напасть на Песчанку! — выкрикнул кто-то наконец, прерывая давящую тишину.                    Со всей поляне мало-помалу стали выходить смельчаки, выкрикивающие своё мнение. Они продолжали смотреть на Мглу со страхом, но шумящий внутри них зов справедливости заглушал эмоции. Совсем скоро все наперебой стали говорить и кричать своё мнение по поводу Мглы. Коты подбадривали друг друга, говоря всё громче и громче.                    А Мгла стояла, еле сдерживаясь от того, чтобы упасть и закрыть лапками голову. Сердце Песчанки упало в пропасть. В него словно ещё воткнули кучу иголок. Старшей хотелось подойти и прижаться к Мгле, чтобы хоть как-то успокоить от продолжающих свои нападки котов. Они будто бы не видели, что сейчас происходило внутри временной главы. Песчанке захотелось крикнуть на всех, чтобы они замолчали и дали спокойствие Мгле.                    Вскоре коты стали кричать о том, что Мгле здесь нет места. Песчанка уходила всё глубже в состояние сна. Все события снова стали происходить в дымке. Коты опять стали превращаться в массу, состоящую из шерсти, глаз и огромного количества лап. Они кричали Мгле, что она должна уйти.                    Песчанка стала оглядываться, пытаясь увидеть хоть кого-то, кто мог бы поддержать Мглу. Но если такие и были, то они хорошо себя замаскировали, слившись с толпой. Мгла, прижав уши, стала глядеть на Норку, которая всё ещё смотрела на вторую советницу с опустившимся хвостом. Она покачала головой, поджав губы и произнесла:                    — Лучше уходи. Тебе правда нет среди нас места, — её слова прозвучали для Песчанки громче любых криков лесных котов. Они зазвучали непрекращающимся эхом в ушах старшей.                    Мгла, бросив на всех котов опустошённый и опечаленный взгляд, сделала первый шаг в сторону выхода. Потом она взглянула на Лиственницу, которая не произнесла ни слова с тех самых пор, как встала между ней и Песчанкой. Второй шаг. Затем Мгла посмотрела на Песчанку. Однако через секунды на мордашке бывшей временной главы стал мелькать ужас. Она тут же отвернулась от старшей и поспешила сбежать от лесных.                    Вот, под гневливые взгляды котов группировки Ворона, Мгла скрылась в лесу. Песчанка продолжала смотреть на неё, опустив хвост и прижав уши. Хотелось броситься к ней и попросить вернуться. Тянущее чувство вины стало пробираться под кожу старшей.                    — Надо вернуть её! — Вдруг сказала Песчанка. Она сделала несколько шагов, осматривая котов, чьё внимание уже приковалось к ней. — Мы же не можем оставить её там, в лесу! Вдруг её найдут хищники или ещё кто-то? Надо хотя бы дать ей ночлег, чтобы она могла переждать дождь!                    — Серьёзно? — Щука сощурилась. — Только что наша любимая временная глава хотела напасть на тебя, обвиняя в отравлении Ворона, а теперь ты хочешь вернуть её? Если бы я была на твоём месте, то я бы уже накормила бы её аконитом.                    — Мы не можем отвечать на… Зло? — Песчанка не хотела говорить это слово. — Злом! Надо быть выше этого!                    — На вряд ли ей будет хорошо среди нас сейчас, — начала Норка. — После произнесённых здесь слов она скорее всего выберет провести ночь в мокром и неуютном месте, чем здесь.                    — Но… Давайте хотя бы отправим отряд? Или одного кота, чтобы проверить, всё ли с ней хорошо. Что бы она ни сделала мне или вам, я не могу позволить ей просто остаться одной в затопленном лесу! Да, возможно мне хотелось бы оставить её там, но я после этого тут же вспоминаю Духов и мне становиться стыдно. Они дают нам жизнь не для того, чтобы ссориться и ненавидеть друг друга. Они создали нас с вами не для того, чтобы мы потом нападали на таких же котов, как мы с вами! Я вспоминаю, что лучше ответить добром, ведь тогда твоя душа будет чиста. Тогда, даже если помощь не примут, то мы не будем чувствовать вину! Мы попытаемся сделать хоть что-то, чтобы другому было лучше, и тогда мы сами станем лучше!                    Несколько котов переглянулось. Песчанка хотела, чтобы в этих глазах, в которых может светиться только радость и гнев, промелькнуло хоть что-то другое. Чтобы она не смотрела на пустых котов, готовых толпой ринуться на одного, а вот одни на толпу — нет.                    — Товарищи, — начала Сорока. — Мне кажется, Песчанка права. Мы с вами опустились на уровень Мглы, изгнав её. Но разве не лучше будет, если мы встанем выше такого поведения и поможем ей?                    По поляне прошлись шепотки. Ещё не все были готовы согласиться с Песчанкой. А ещё в груди стало тянуть от ситуации, в которую они попали. Выгнали кота, а потом снова возвращают его. Лучше уж выгнать окончательно, чем постоянно возвращать.             Щука всё ещё смотрела на неё с подозрением. Коты, дружившие с ней, тоже глядели на старшую с небольшим раздражением. Будто бы они не могли выкинуть из своих мыслей образ Песчанки, у которой на лапах кровь.                    — Песчанка, — Норка подошла к старшей и, оглянувшись, прошептала ей в ухо, чтобы никто не слышал их. Сорока в это время продолжала говорить своё мнение по поводу предложения Песчанки. — Я вижу, что ты хочешь помочь Мгле. Это хорошая идея. Я немного устала и начну без предисловий — не хочешь помогать мне в управлении? После ухода Мглы осталась только ты, которая была на выборах на место второго советника. Думаю, раз Мгла уже больше не будет с нами, то ты можешь занять её место. Хочешь?                    Цветок счастья стал распускаться внутри Песчанки. Она кивнула Норке. Горло сжалось и она никак не могла произнести хоть слово первой советнице. Всё снова стало происходить так, словно в дрёме. Коты всё-таки отказались принимать обратно Мглу. Норка объявила, что Песчанка стала второй советницей, что теперь она будет помогать ей управлять группировкой. Со всех сторон послышались поздравления, однако когда Песчанка стала рассматривать котов и их взгляды, холодный ветер стал пробираться ей под шкуру.                    Большинство из них смотрело на Песчанку с прищуром. Щука же, заслышав объявление Норки, тут же зашепталась со своими друзьями, кидая на Песчанку немного раздражённые взоры. Были те, кто радовался этому, но всё-таки их было мало. Как-никак, но старшую выбрало восемнадцать котов на тех выборах, и то половина из них была из группировки Жука.                    Сказав что-то Норке, чего она уже не вспомнит, Песчанка кинулась за Мглой. Она кивала и улыбалась котам, которые поздравляли её и которые пытались поговорить с ней. Они расспрашивали её, пытаясь узнать о её планах, но Песчанка лишь что-то неразборчивое им мычала. Вскоре она выбежала в лес, который укрыл её от беспощадных дождевых капель, и следовала по запаху Мглы.             Ей хотелось хотя бы проверить, в порядке ли та.