Обитель Историй

            Заря сидела в лагере около палатки старших и наблюдала за тёмными дождевыми облаками.                    Живот заурчал. Он требовал еды. Тупая боль проносилась по желудку старшей, а в глазах мутнело из-за недостатка дичи. Её слабые тонкие лапы уже почти не держали кошку, и ей приходилось то и дело менять положение, чтобы они сильно не перегружались. Надо было сохранять силы.                    Тревога туманила её разум, распространялась по нему и впивалась когтями, не желая оставлять в одиночестве. На плечи будто бы давило что-то тяжёлое, громоздкое. Словно огромное количество булыжников находилось сейчас на её спине и придавливало к земле, ближе к подземелью. Заря то и дело оборачивалась и следила за котами, которые изредка шествовали, словно тени, по своим делам.                    Она ощущала на себе их прожигающие взгляды, видела усмешку на их мордах. Их глаза будто излучали ядовитую желчь. Давящая тишина распространялась между ними. От неё хотелось укрыться, больше не видеть этих котов. С каждым днём они превращались всё в более и более враждебных незнакомцев. Она чувствовала, как те могли напасть на неё и порвать в клочья, не оставив ничего после себя. Лишь горстку шерсти да и только.                    Послышался шорох со стороны входа и Заря обернулась. Шерсть на загривке стала подниматься. Оттуда стали выходить коты из охотничьего отряда: Овёс, Лилия и Подснежница. У них ничего не было в пастях. Не было столь желанной еды, которая могла дать им сил для следующего дня.             Заря закрыла глаза. Сознание само стало воспроизводить моменты, где она ела вкуснейшую мышку.                    Однако сессию прервал ещё один шорох недалеко от себя. Он был оглушающим для её ушей, привыкших к тишине лагеря. Заря тут же взбодрилась и начала оборачиваться по сторонам, в поисках котов, которые могли бы смотреть на неё. Ядовитый ужас проникал в каждую клеточку её организма и уничтожал здравый смысл. Ей хотелось выцарапать глаза всем, кто мог бы хоть как-то глянуть на неё.             Старшая чувствовала, что все уже догадались о том, что она совершила.. Она чувствовала, что вскоре последует наказание. Когда именно она не знала. От кого она тоже не знала. По какой причине — вопрос деликатный. Но оно последует…             Последует…             Последует…             Последует…                    Она стала смотреть в сторону выхода и увидела оглядывающегося по сторонам Жука. Тот, поймав на себе её цепкий взгляд, прижал уши и остановился. Его зрачки стали увеличиваться, а шерсть на спине подниматься. Заря пригнулась и стала наблюдать за ним.             Ей хотелось подойти, прыгнуть к нему и всё объяснить. Объяснить так, чтобы не осталось ни одного непонятного момента. Однако скребущийся по стенкам души страх хотел вывалиться наружу. Показаться всем, кто может его увидеть. Показать истинное животное нутро. Хотя страх до сих пор подползал к ней, только она задавала себе вопрос: что лучше, быть сумасшедшей и невменяемой или сумасшедшей и вменяемой?                    Она не могла точно ответить на этот вопрос. Тут же всплывали доводы в пользу «за» и «против». Одновременно с этим ей не хотелось думать о своей ситуации. Она видела Жасмин. Видела Цапоньку. Слышала их, чувствовала. Сознание Зари закрывалось, когда понимало, что соплеменники играют роль. Они не хотят признавать, что видят их. Лишь маленький росток злости и горя прорастал в груди старшей. Она начинала понимать, что происходит.                    Все соплеменники хотят свести её с ума.                    Подснежница, которая стояла рядышком с входом и позёвывала, обратила на это внимание. Она стала бросать взгляды со своей внучки на главу. Вскоре она подошла к Жуку, пнула его лапой, и тот тут же оклемался. Он чуть вздрогнул, увидев около себя Подснежницу, и, ничего не сказав ей, бросился в сторону своей палатки. Он пробежал так быстро, что многие коты смотрели ему вслед удивлёнными глазами.                    Лишь Заря вжала голову. Её глаза забегали по всей территории, ища на себе подозрительные взоры других. Однако все снова продолжали свои дела — сиденье ради того, чтобы сохранить силы и через некоторое время пойти охотиться.                    Заря заметила краешком глаза, как к ней стал кто-то подходить. Она обернулась, и её шёрстка стала пушиться. Она была уже готова выпустить когти и броситься на нападающего, но вовремя заметила, что к ней шла всего лишь Подснежница. Хотя уже даже эта кошка вызывала глубокое недоверие в душе старшей. Оно погружало её всё дальше и дальше в тьму беспокойства и поднимало всё дальше и дальше к прозрению истинного поведения котов.                    — Ты как? — прохрипела Подснежница. Она, как только присела рядом с Зарёй, закашлялась.                    — Нормально, — ответила старшая. Она пригнулась и стала наблюдать за бабушкой.                    — Видишь, шо творится? — хмыкнула она. — Подохнем здесь, как крысы… И ничего не сделаем хорошего. Место-то вроде хорошее, далеко от озера и от тех болот, которые там теперь появились, а всё равно живём так же, как и гнилая дичь, — выплюнула Подснежница.                    Заря ничего не отвечала. Она продолжала смотреть на бабушку, пока та вздыхала и смотрела сквозь предметы. Её голубые глаза уже стали становиться мутнее от старости, а сама сейчас она всё больше походила на старейшего старца. У неё были видны рёбра, а свалявшаяся белая шерсть лишь чуть-чуть прикрывала их.                    В животе Зари снова заурчало. Она закрыла глаза и начала прокручивать в голове образы котов, которых она знает. Всех соплеменников, всех котов со всех группировок. Лишь бы хоть как-то избавиться от ощущения пустого желудка.                    — Молчишь? Ну молчи. Понимаю тебя, тебе сейчас совсем непросто. Жук почему-то стал тебя остерегаться, Мухомор смотрит на тебя с подозрением… Странно всё это. И вродь ж ты ничего не делала им такого, шобы они стали относиться к тебе так, — покачала головой Подснежница.             Заря же стала кидать на неё опасливые взгляды. С каждым словом её сердечко начинало стучаться быстрее и хотелось лишь выкрикнуть слова оправданий.                    Ей казалось, что все знают о случившимся, что все всё понимают. Страх и досада подкрадывались к ней терпеливыми хищниками, когда она слушала других. Они общались на обычные и совершенно простые темы, но в каждой из них она слышала намёки. То они упомянут о Песчанке, то о Мухоморе, то о том дне, когда Жук сторожил лагерь. Эти речи крутились в голове старшей и помогали ей начать осознавать действительность. Теперь она понимала, что вокруг все коты о ней думают.                    — Надо б нам еды, — пробормотала Подснежница. Она стала смотреть вниз, однако взор её был туманен. Молчание растекалось между внучкой и бабушкой. От него органы старшей стали бурлить и растворяться. — А ты не знаешь, где Лютик?                    — Нет, — сощурилась Заря.                    — Надо б его найти, — покачала головой она. — Я уже давно не видела, чтобы он ел. Он же так может и с голоду умереть…                    Вдруг в сердце Зари затрепетала птица смятения и неуверенности. Она стала осматривать лагерь в поисках знакомой шерсти её брата, однако она никак не могла найти его. Страх обстановки стал отходить на задний план, и постепенно он исчезал. Лишь требовательное урчание живота пыталось вернуть её к истинным ощущениям и чувствам.                    — Я его найду, — кивнула Заря Подснежнице. Её бабушка миг смотрела на неё распахнутыми от небольшого удивления глазами, а потом она смягчилась. Она кивнула и продолжила сидеть на своём месте и смотреть в пустоту.                    Старшая стала идти по лагерю и водить носом, пытаясь учуять столь знакомый и отличимый запах её брата. Через несколько секунд она напала на след. Он вёл в палатку врачевателя. Оттуда доносился и запах Овса. Заря чуть улыбнулась. Тёплые чувства стали заполнять её организм, только она думала о них. Голод уже отходил, а на его место становилась сила. Она ускорила шаг и подошла к той самой заветной палатке.                    Не слышалось голосов, ничего. Лишь тишина и ничего более. Заря осторожными шажками приблизилась ко входу и, выждав мгновение, зашла туда. В миг её окутала напряжённая и хищная темнота. Сердце начало биться быстрее, а лапы замерзали и никак не слушались своей хозяйки. Она не могла сдвинуться с места, пока её взор был окутан темнотой, поглотившей полностью её поле зрения.                    Вдруг в отдалении, почти шёпотом, послышалось: «Зорька-а-а-а-а-а-а…». Тот самый ужасающий и мёртвый крик, который был тогда. Старшая тут же замотала головой, захлопнув глаза и стараясь не закричать от подступившего страха. Однако не успела она оклематься от заполнившей её глаза мглы, она почувствовала на себе лёгкое, почти мягкое прикосновение чьей-то лапы.                    Она открыла глаза и увидела перед собой Овса. Вся его мимика была ледяной, холодной, как снеговая пустошь, но вот глаза чуть отдавались тревогой. Её брат смотрел на неё и оглядывал с ног до головы.                    — Всё нормально? — спросил он. — Боли в желудке?                    — Нет, всё нормально, — попыталась улыбнуться Заря.                    Она старалась смотреть на него более-менее спокойно, чтобы тот не мог понять её истинных эмоций. Страх стал заползать под её тонкую шкуру и копошиться там. Лапы стали наливаться силой, хотя секунду назад не давали своей хозяйке и пошевелиться. Чтобы избавиться от этого неприятного, но спасительного, ощущения, она оглянула палатку в поисках Лютика. Она сразу же его нашла, сидящего и смотрящего вниз.                    Заре в нос стал бить тот самый «душок Лютика», как теперь его называли в шутку большинство старших их группировки. От него как будто бы несло лёгким запахом гнилья, а воздух вокруг превращался в жидкую и непробиваемую массу. Когда кто-то проходил рядом с её братом, то тело словно переставало слушаться, всюду ощущалась опасность. Лютик ни с кем не говорил             Старшая вдруг удивилась: она уже очень давно не слышала его голос. Раньше к её брату пытались как-то подобраться, но теперь уже желающих не было. Они говорили Заре, что им неприятно и неуютно сидеть рядом с ним, ведь он словно излучает какой-то душок смерти. После услышанных слов старшей хотелось закидать их шишками.                    Она прошла мимо Овса и подошла к Лютику. Тот лишь кивнул ей, как только она присела, и продолжил смотреть в одну точку вниз. Его рыжие глаза были похожи на обычные камни у реки или у озера. Они были пустые и без каких-либо эмоций. Губы Зари дрогнули: она хотела ему сказать пару одобряющих слов, но никак не могла. Они застревали в её глотке и не хотели выбираться.                    — Тебе надо поесть. Тебе принести? — сказала она наконец.                    Спустя несколько долго тянущихся секунд он покачал головой. Опять ничего не сказал. Заря облизнула засохшие губы. Видя, как её брат гнил живьём, ей хотелось взвыть и отдать ему всё, что у них только было: еду, подстилки, травы. Всё, лишь бы он улыбнулся и дал хоть один признак жизни.                    — Точно? — Лютик снова покачал головой. Его шерсть уже давно была нечесаная, а хвост весь был неухоженный. Когда-то беленькие лапы сейчас были все в засохшей грязи. От одного его вида сердце Зари разрывалось на части, покрывалось инеем. Её грудь щемило и она тяжелела. Сознание опускалось всё дальше в прорубь бесконечной тревоги. — Я тебе принесу, — сказала она.                    Старшая прошла мимо Овса, который бросил на неё сощуренный взгляд, и пошла к куче с дичью. Лапы ныли от того, что их хозяйка так резко встала и начала идти. Как только она дошла до места склада, она взяла в пасть одну единственную хилую мышь, которая там лежала. Запах сочного мяса стал биться ей в нос, инстинкты пищали ей съесть этот маленький кусочек. Однако разум был сильнее их всех. Он давал силы Заре, помогая ей идти ровнее и уничтожая все мысли о еде.                    Она зашла в палатку врачевателя, подошла к Лютику и положила около его лап мышку. Она попыталась заглянуть в его глаза, с надеждой найти хоть маленький искрящийся огонёк голода, заставляющий живых существ жить. Но в нём ничего этого не светилось. Лишь пустота и только.                    — Поешь, — Заря пододвинула мышку к нему поближе. — Тебе надо поесть, — но он лишь отвернулся и лёг, продолжая смотреть куда-то в сторону. На миг Заря ощутила давящий на её плечи груз. В следующую секунду в ней стали распускаться маленькие бутоны злости. Непонимание разливалось внутри неё. — Съешь!                    — Он же вроде сказал, что не хочет, — вдруг отозвался Овёс. Заря обернулась на него, а в сердце стал закрадываться страх. Тон её брата был жёсткий, командный. — Ты не понимаешь?                    — Но ему надо, — мяукнула Заря. Она выпрямилась и взглянула на Овса более серьёзными глазами. — Он уже давно не ел ничего.                    — Если он не хочет, то не надо ему запихивать. Ты знаешь, что будет, если сразу начать много есть после голода? Вроде нет? Наступает смерть, — эти слова прозвучали слишком спокойно из его уст. Заря уставилась на него, округлив глаза. — Простыми словами, живот разрывается от того, что кот переел. К тому же Лютик, вроде, не ходит на охоту, а лишь сидит здесь. Лучше отдать это тому, кто будет ещё охотиться, а не кому-то отдыхающему.                    — Да как ты, — Заря на миг замерла. Её мозг перестал обрабатывать информацию. Речь Овса ударила её по самому сердцу, разрывая его на мелкие кусочки. — Как ты можешь такое говорить?                    — Так и могу. Ты говоришь, что ему надо поесть? А остальным, ведь, не надо? Не надо поесть Жуку? Молнии? Зорьке? Сиянию? — два последних имени принадлежали Пчёлке и Шмелёнку. Заря помнит, как её мордашка сгорала от смущения и непонимания, когда Пчёлка решила назваться в её честь. — Тени, Пеклу, Мухомору и вовсе еда не нужна, да? Оставим главных охотников без еды, чтобы они больше вообще не могли охотиться? Отдадим всё тому, кто ничего не делает?                    — Почему ты так говоришь о Лютике? — прошептала Заря. Её мысли стали наливаться горечью, а горло стало щемить. Мышцы мордочки стали напрягаться и хотелось лишь всё отпустить, но она никак не могла этого сделать.                    — А как о нём говорить? Он спокойно может продержаться на травах, которые я ему, вроде, даю для силы. А что ты можешь ему предложить? Грязную мышку, которая уже начала гнить? — Заря молчала на это. Овёс сверлил её взглядом. — Лучше просто не влезай в чужие дела. Ты уже, вроде, всех достала тем, что пытаешься всем помочь, — на миг его глаза стали холоднее обычного, однако в них можно было увидеть отблеск разочарования:                    — Я не хочу казаться тем, кто будет всех и вся обвинять в том, что Жасмин погибла. Так поступает Сумрак. Но у него сердце старой глупой крысы. Так делает Жук, но он прогнивший кусок дерьма, ему можно. Это полностью её вина. Она умерла по своей глупости и неосторожности. Из-за своей беззаботности. Природа, вроде, такое не любит. Однако ты была там и могла хотя бы попытаться спасти её. Дать тысячелистник, чтобы была рвота. Но ты не пошевелилась. Ты ничего не сделала.                    Заря поджала губы. Она не могла отвести взгляда от осуждающих и наполненных искренностью глаз. Овёс продолжил:                    — А когда по твоей вине нам пришлось убегать из нашего второго лагеря? Ты привела к нам гончих, а говорила мне, что за тобой гонится кто? Котёнок? — Заря потупила взор. Её эмоции спадали на нет. За ней бежала Цапонька. Тогда это была зима, второй раз, когда она увидела свою сестру. Они были в своём втором лагере, который обустроили как раз под ту зиму. После этого им пришлось навсегда покинуть то место и больше никогда не возвращаться. — Заря, всё, что когда-либо было связано с тобой, разрушено. Не надо больше твоей помощи. Скажи, кому это вообще нужно? Кому нужно это от тебя? Для этого есть советники и Искатели. Просто сиди и занимайся своей жизнью, — он помолчал. — Ты уже пыталась менять чужие, однако всё уничтожила. Не оставила и живого места. Измени для начала свою, хорошо? Надеюсь, хотя бы с этим ты справишься.                    Овёс, не ожидая от неё ответа, прошёлся к своим скудным запасам трав и стал их пересчитывать. Заря застыла на месте и никак не могла сказать ему хоть слово. Злость пульсировала в её венах, хотелось зашвырять его шишками. Однако с каждой секундой эти чувства сходили на нет. Она лишь смотрела на то место, где раньше стоял Овёс и не могла оторвать взгляда оттуда. Тупая боль разносилась по её телу, горло сжалось до такой степени, что она уже чуть-чуть вдыхала через рот. Воздуха не хватало.                    — Можешь выйти? — сказал Овёс. — Ты мне всю палатку сейчас загрязнишь. Ты видела свою шерсть и лапы? Ты в болоте была что ли? Иди помойся — воняешь.                    Заря не ответила на эти слова. В пустом животе заурчало, и она, бросив последний взгляд на лежащего Лютика, взяла мышку и вышла из палатки.                    Горечь распространялась по её телу, а взгляд был туманным. Мысли о том, что только что она услышала от своего брата, с которым провела всё своё детства, не отпускали её. Она забылась в них и очнулась лишь тогда, когда услышала сбоку чей-то твёрдый, но тихий голос:                    — Что-то с вами произошло? — это была Молния.             Заря посмотрела на неё. Она никак не могла сфокусировать свой взгляд на своей бывшей наставнице. Только она стала различать блёклые жёлтые глаза, бело-серенькую шёрстку, как все органы внутри неё стали сворачиваться и завязываться в узлы.             — Что со мной произошло? — Заря вглядывалась в Молнию, опустив и прижав голову.             Сердце стало стучать всё быстрее и быстрее, заставляя весь организм кошки напрягаться и готовиться к атаке. Перед глазами стали всплывать растворяющиеся с течением времени воспоминания с того дня. Заря видела под лапами Мухомора, чувствовала на своих лапах мягкую плоть его шеи.                    — Вы со стороны выглядите не очень сносно, — пояснила Молния. — Я смею предположить, что с вами что-то могло произойти?                    — Что могло произойти? — Заря сощурилась.             Когти на лапах стали медленно впиваться в землю. Они были уже готовы полоснуть бывшую наставницу, чтобы выиграть себе время на побег. Спустя мгновение Заря стала оглядываться в поисках любого, кто был бы слишком близко. Она пробегалась глазами по каждому, кто был снаружи палаток, и примеряла, сколько ему понадобилось бы бежать до Зари. Она видела в уставших глазах соплеменников гнев. Они были уже готовы кинуться на неё и наказать за то, что она сделала.                    Однако Заря и не могла вспомнить, по какой причине она тогда навалилась на Мухомора. Она помнила, что упала на землю от оглушающего писка, но вот что произошло дальше было закрыто белой пеленой.                    — Не смею предположить, — вздохнула Молния. — Однако вы выглядите беспокойно. Беспокойнее, нежели до похода в палатку Овса. Быть может, я могу чем-нибудь… Помочь? — последнее слово далось бывшей наставнице Зари с трудом. До этого эта статная кошка была уверенной и мощной, но теперь она больше напоминала ученицу с проблемами в общении с другими котами.                    Эти слова немного растопили сердечко Зари. Мир стал чуть-чуть светлее, а сырой лес, в котором уже который день шла непрекращающаяся морось, стал более уютным. Старшая постаралась втянуть когти обратно так, чтобы никто не заметил этого, и расслабила ноющие от напряжения плечи. Её мышцы можно было сравнить со мхом, который в обычном состоянии чёрствый, сухой и маленький, а как только вольёшь в него водички, то он тут же становиться больше, мягче и лучше.                    — Всё в порядке, — кивнула Заря. — Вышло небольшое… Недопонимание со стороны Овса и Лютика, — старшая посмотрела на Молнию, ожидая услышать от неё хоть слово.             Однако та не произнесла ничего. Она лишь смотрела и слушала свою бывшую ученицу, не перебивая и не вставляя своего мнения. Она ждала, когда та окончит мысль, чтобы хоть что-то предпринять. От этого в груди стало чуточку легче. Заря скрыла свою лёгкую полуулыбку. Другие тут же предприняли бы попытку посоветовать что-то, тут же стали бы рассказывать о своём опыте и тому подобное. А Молния слушала.             Заря продолжила:                    — Мне… Я хотела лишь помочь, — Заря показала лапкой на мышь, которая лежала у неё под лапами. Костлявая, маленькая, но всё же это была еда. Стук сердца в груди стал становиться всё спокойнее и спокойнее. — Дать еды. Но… Он не хочет. Возможно, я делаю всё неправильно… Думаю, я не права в этой ситуации, ведь Лютик не хочет есть, а эту еду можно отдать кому-то, кто требуется в ней, — Заря тут же замолчала. Горло стало сжиматься, а вдыхать свежий воздух становилось всё тяжелее. Хотелось лишь закрыть глаза и улечься на землю, оказаться среди шишек и лежать там до бесконечности.                    — Быть может, — Молния запнулась. Её голос был слабее, чем несколько секунд назад. Она продолжила: — Не стоит брать на себя такую ответственность за все жизни? — Заря нахмурилась. — Мне кажется, как бы печально сие не звучало, но… Жизнь Лютика окончена, — Заря зажмурилась и прижала уши. Брюхо стало отяжелять с каждой секундой, а шею будто бы кто-то сдавливал. Старшая поджала губы и сжала челюсти, боясь издать хоть писк. — Окончена она давно, лишь тело его блуждает среди нас, однако вот душа — уже нет. Спасти его уже не получится, ведь что-то, что нам неизвестно, поглотило его сознание… Он отпустил себя давным-давно…                    Слова бывшей наставницы резали слух орлиными когтями. Заря сильнее прижала уши к себе, а пасть держала под контролем. Ей хотелось тихо завыть, но она не могла себе этого позволить. Такой роскошью может воспользоваться лишь тот, у кого проблемы похуже. Однако перебивать наставницу не хотелось, да и не было сил. Тем более чуть строгий голос Молнии ласкал уши, успокаивал сердце. Лишь инстинкты подсказывали, что последующие слова станут острой льдиной, впивающейся в самое нутро. Интуиция предвкушала что-то, что старшая никогда не хотела услышать.                    — Так может стоит и нам отпустить его? — эти слова отдавались эхом в голове Зари. Так просто. Все они так говорят. Сил жаловаться или противостоять Молнии не было, но хотелось высказать хоть что-то. — Вы пытаетесь направить всю свою энергию на того, кто в этом не нуждается. Посмотри, — она махнула на мышку, которая валялась у ног её бывшей ученицы. — Вы давно могли съесть её, однако не стали. Я могла вчерашним днём увидеть, как кое-кто из котов дрался за дичь. Однако вот вы уже столько времени держите около себя эту мышь, которой уже давно могли насладиться.                    Заря посмотрела на мышь. Взгляд никак не мог сфокусироваться на ней. Лишь отвратное ощущение в желудке стало появляться, только она представляла, как будет её есть. Хотелось отбросить её и больше не видеть около себя. К тому же небольшая тревога заполняла организм старшей, когда она вглядывалась в эту дичь. Одна костлявая мышка, которая была тёмного, почти чёрного цвета. Может, это послание от Духов?..                    — Если позволите высказаться, то я думаю, что вашу энергию и любовь к ближнему стоит перенаправить на соплеменников. Они нуждаются в вас, — мяукнула Молния тихим и медленным голосом.                    Заря лишь смотрела себе под лапы и не смела поднимать взора. Не хотелось встречаться взглядами с бывшей наставницей. Лишь кинуть в сторону шишку и улечься спать далеко-далеко отсюда. Лишь бы больше не было ничего. Ни обязанностей, ни тревог.                    — Можно покушать? — Заря вздрогнула, повернулась и несколько раз моргнула, пытаясь сообразить.                    Перед ней стояла Зорька, округлившая глаза и прижавшая уши. Бывшая Пчёлка стала одной из лучших охотниц речных. В лучшие времена она могла принести четыре или пять мышей за одну охоту. Обычно за день собирали три, а иногда и четыре, охоты. Изредка ходили патрули обследовать территорию, но в них неизменно ходили Песчанка, Полынь, Пожирательница Теней и Мгла.             Мгла…             Это имя для Зари уже стало покрываться слоем мха и травяного настила. Слишком долго она не слышала это имя. Только лёгкая горечь заполняла разум Зари, когда она пыталась вспомнить то, как выглядела её подруга. Черты смазывались и оставались лишь яркие жёлто-болотные глаза.                    Сейчас рыжие глаза Зорьки были наполнены небольшим страхом.                    — Да, можно, — Заря пододвинула маленькую мышку перед бывшей Пчёлкой. Та пока не стала есть её, а лишь обнюхала.                    — Спасибо, — кивнула она.                    Зорька взяла в пасть мышку и, оглядываясь по сторонам и ища будто бы опасности, стала быстрыми шагами идти к выходу из лагеря. Её серый хвост был поджат, а густая шубка вся была грязной и свалявшейся. Лишь шерсть скрывала её выпирающие рёбра.                    Заря вздохнула и присела. Она смотрела на свои лапы. Одна мысль проносилась за другой, ничего не могло остановиться хоть на мгновение в её разуме. Лишь лёгкое тепло от того, что кто-то стал счастливее из-за этой мышки, распространялось в ней. Мягкий голос Молнии вывел её из себя:                    — Вы молодцы, — улыбнулась бывшая наставница Зари. Последняя лишь вздохнула и не поднимала взгляда. Она лишь дёрнула ухом, ведь небольшой писк стал просачиваться туда. Через мгновение он снова исчез и Заря могла насладиться тишиной вокруг себя.                    — Почему?                    — Потому что отдали добычу нуждающемуся.                    — М. Поняла, — вздохнула Заря.                    Она подняла взгляд и стала оглядывать лагерь. Здесь стало ещё больше котов.                    Вдруг Заря увидела, как какой-то огромный кот стоял около Зорьки, под которой лежала та самая мышка. Бывшая Пчёлка защищала эту добычу так, словно это был её котёнок. Кот же смотрел на неё и что-то говорил. Его хвост просто болтался на земле, а грузная фигура возвышалась. Заря проморгалась и увидела в этом коте своего отца. Страх и непонимание облились на старшую. Слишком влажный воздух давил на лёгкие, а сухое напряжение распространялось даже до сюда.                    Заря, не дожидаясь Молнии, встала и стала подходить к котам. Всё происходило словно во сне. Каждый шаг к ним отдалял старшую от реальности на несколько тысяч шагов. Поле зрения туманилось, а мышцы на конечностях не хотели слушаться и отойти от конфликтной пары. Заря видела лишь Зорьку, распушившуюся и шипевшую на отца Зари, и Града, который смотрел пустыми глазами на неё.                    Когда Заря подошла на достаточное расстояние, она начала:                    — Стойте. Давайте решим всё мирно…                    Не успела Заря закончить, как её оглушил рёв писка в ушах. В глазах потемнело, а барабанные перепонки уже не выдерживали нагрузку. Старшая сжала челюсти, боясь закричать на всю поляну. Она повалилась и сжалась в клубок. Сердце начинало стучать как у загнанного крольчонка. Звуки вокруг переставали иметь значение. Только писк.                    Однако не долго Заря наслаждалась этими звуками. С нарастающей скоростью к ней приближался зов сестры. Вначале лёгкий, почти произнесённый шёпотом, но потом всё более и более громкий. Она надвигалась на кошку, как кабаниха.                    — Зорька-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Зорька-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!                    Она чувствовала, как огромная туша её сестры нависала над ней. Она ощущала, как её голова склоняется над старшей. Заря зажмурилась.             Пресвятые Духи, пожалуйста, помилуйте меня. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.                    Вдруг все звуки стихли. Заря боялась пошевелиться и потому лежала на земле с закрытыми глазами. Однако с каждым мгновением она всё чётче слышала вокруг себя переговоры котов. Она стала ощущать на своём боку согревающие лучи солнца.                    — Зорька. Давай, вставай, — Заря заслышала над своим чей-то мягкий и спокойный голосок. Старшая тут же вскочила, выпрямилась самым ровным колосом и посмотрела на того, кто её окликнул. Страх, смешанный с ядовитой безмятежностью, стал заполняться в её брюхе. Жасмин. — Сейчас речь будешь говорить.                    — Что?..                    Заря оглянулась. Она заметила, что находится в лагере луговых. Огромное множество котов всех расцветок и размеров перемещалось по поляне и переговаривались. Встреча?.. Лютик, Сумрак и Овёс сидели неподалёку и рассматривали всех этих котов.                    — Речь говорить будешь, — улыбнулась Жасмин. — Ты же стала ведь победительницей соревнований Встречи.                    — Что?.. А как же… Мгла?             Заря хлопала глазами и не понимала, где она оказалась сейчас. Если сейчас Встреча, то это третий день. Последний. На нём каждый из победителей разных этапов мог толкать свою речь. Однако вот два года назад такой вещи не происходило, ведь Сумрак был тяжело болен и решили в качестве исключения не проводить эту небольшую традицию, на которой победители могли высказать свои пожелания.                    — Что? — нахмурилась Жасмин. — Она же проиграла ту гонку, — улыбнулась кошечка. — Сейчас она помогает Норке с некоторыми делами.                    — Ну, — страх поплыл в груди Зари, прижимая её к земле. Она не помнила этих событий. — А когда я говорю речь?..                    — Сейчас, — прошептала Жасмин, вжимая голову в плечи и смотря куда-то за Зарю. Вдруг весь лагерь стал становиться всё тише и тише, и большинство котов обращало свои взгляды на старшую.                    Заря оглянула поляну, готовясь нанести удар тому, кто решит на неё напасть. Но ничего не происходило. Вдруг она увидела шествующего к ней Львиного Зева. Его огромный силуэт выделялся среди остальных, а золотистая шерсть блестела на солнце. Его мордочку озаряла улыбка, а жёлто-рыжеватые глаза излучали небольшой смех.                    Как только он приблизился к Заре, то положил свой пышный хвост на её плечи и стал вести к камням, которые вели в палатку Облачко. Они вышагивали через огромную поляну, пока коты со всех группировок кидали на них взгляды и ожидали услышать от них речи.                    Как только они подошли к булыжникам, то Львиный Зев первый взобрался на самый верх. За ним последовала Заря. Она старалась всеми органами чувств ощутить поддельность, нереальность, но не могла. И нюх, и ощущения подушечками лап, и слух говорили ей, что всё происходящее является правдой.                    Как только старшая оказалась рядышком с Львиным Зевом и посмотрела на огромную поляну, то она не могла произнести и слова. Горло сжалось, а сердце начинало биться быстрее и быстрее. Хотелось спуститься и спрятаться от такого большого множества глаз. Заря открыла было рот, но не смогла что-либо вымолвить.                    Тут она заслышала шёпот Львиного Зева:                    — Повторяй за мной: «Сегодня мне бы хотелось рассказать вам о моих впечатлениях об этой Встречи», — Заря повторила за ним, стараясь сделать свой голос громче и более уверенным. Кот рядышком же продолжал почти беззвучным шёпотом. — «Я, как участник соревнований, могу сказать, что всё прошло очень даже хорошо! Все коты были доброжелательными и приятными в общении».                    Львиный Зев продолжал свою речь, которую в точности до буквы повторяла Заря. Она уже перестала вливаться в их смысл. Она лишь повторяла и повторяла то, что ей кидали в уши. Время будто бы сжималось в своих размерах. Чувство того, что она находится в бесконечной воронке времени, перестало влиять на неё. Теперь один час для неё спокойно мог стать одной минутой.                    Однако сколько бы не прошло по настоящему времени, Заря пыталась совладать с собой и не кинуться вниз, чтобы сбежать. Её взгляд блуждал по котам, но вот навсегда он приковывался к жёлтым и глубоким глазам Жасмин. Эта маленькая белая кошечка смотрела на неё воодушевлённым и спокойным взором. Её шёрстка была чистой и опрятной. Хотелось лишь сбежать к ней, обнять и больше не отпускать.                    Вдруг Львиный Зев замолчал. Старшая посмотрела на него, а тот смотрел на неё глазами, полные гордости. Он весь лучился, пока коты внизу поддерживали Зарю и иногда кричали ей комплименты. На её мордашке стала появляться улыбка. Грудь и тело становились легче, лапы больше ощущались как крылья, которые могли унести кота в любой уголок мира.                    Однако её взгляд был прикован к жёлто-янтарным глазам Львиного Зева, который подмигнул Заре и стал оглядывать поляну, которая была заполнена счастливыми котами.                    Вдруг Заря начала слышать писк. Она встрепенулась и стала мотать головой, чтобы уловить каждый миг этого мира. Ей не хотелось бросать его, не хотелось уходить в тот, из которого она пришла. Голова раскалывалась от того, что она уже не понимала, где она по-настоящему находиться.             Стали слышаться по-нарастающей крики со всей округи. Заря вздрогнула, и на её мордашке застыл ужас. Лапы приковывались к месту, на котором она стояла, и она старалась удержаться и не свалиться вниз к котам, которые начинали падать со своих мест на землю.             Они кувыркались, выли и кричали на самых высоких тонах, которые Заря только слышала за свою жизнь. Все они превращались в будто бы бурлящую воду. Их конечности выворачивались наизнанку, их пасти вытягивались и из них доносились крики и захлёбывания. Был слышен хруст костей.             Шерсть Зари стала вставать дыбом. Её сердце начинало стучать всё быстрее и быстрее, пытаясь высвободиться из её организма. Даже разум, который оставался холодным большую часть времени, бесновался и хотел покинуть свою хозяйку. Старшая попятилась назад, но она быстро опёрлась о стену сзади.             Коты ползали, корчились и бились о булыжники, которые отделяли Зарю от них. Некоторые особы пытались взобраться к ней, начиная кричать или говорить что-то на непонятном ей языке. Однако их тут же сбивали другие, и они продолжали дикие танцы с выворачиванием конечностей.             Внимание Зари привлекло что-то белое. Жасмин. Эта кошка стояла, её белоснежная шёрстка выделялась из грязно-тёмной массы ужаса, творящегося внизу. Она стояла почти по центру, и на её мордашке светилась лёгкая полуулыбка. Пустые глаза смотрели прямо на старшую.             Не успела Заря рассмотреть свою подругу из прошлого получше, как почувствовала на своей голове чьё-то дыхание. Старшая замерла и удары сердца стали отмерять время. Звуки словно стали тише, а сознание покинуло её.             Старшая повернула голову и увидела искривленную фигуру Львиного Зева. Заря не могла пошевелиться. Она лишь смотрела в его пустые глаза, в точности напоминающие глаза Жасмин. Только у него они были ещё ссохшимися и выпученными. Его бока были впалые, живота почти не было. Он выглядел так, как выглядят коты после мучительного голода и гниения.             Заря лишь пискнула про себя, как вдруг оступилась и полетела вниз. Страх закрадывался в самую её душу, но никак не действовал на тело. Оно словно уже не принадлежало ей, было просто обычной вещью. Она видела под собой огромную шевелящуюся и вопящую массу котов. Кровь пропитала их шкуры, а из их глоток можно было услышать уже только одну фразу: «Помоги».             Заря стала слышать писк в своих ушах. Он разрывал её барабанные перепонки, уничтожая все звуки вокруг. Старшая закрыла глаза и стала ждать. Ждать. Ждать. Ждать.             Вдруг она почувствовала под своими лапами землю. Заря стала ощущать запахи её соплеменников. Она всё ещё стояла с закрытыми глазами, но ни писка, ни криков о помощи, ни гнилого запаха больше не было. Лишь морось и только.             Спустя секунду со всех сторон стали слышаться более громкие голоса. Заря боялась открыть глаза, однако совсем скоро она услышала в них усталые и восхищённые нотки. Старшая приоткрыла их и оглянула поляну. Речные коты переглядывались друг с другом и, улыбаясь, смотрели на Зарю. Они кивали, и на их мордашках впервые за столь долгое время появилась улыбка.             Заря наклонила голову и снова осмотрелась. Она стояла в центре поляны. Недалеко от неё были Зорька и Град, которые уже не сражались за кусок дичи, а делились ею друг с другом. Они смотрели на Зарю глазами, полные облегчения и благодарения.             — Смотрите-ка! Отличная речь! Ты молодец, — старшая заслышала сбоку голос Мухомора.             Лёгкая тревога стала просачиваться под её кожу. Второй советник, хотя можно сказать, что уже и первый, вышагивал сквозь толпу к ней. Он смотрел на неё с улыбкой. Вся его мордашка выражала удовлетворение и гордость, но только не глаза. В них была видна лёгкая опасность. Это был взгляд хищника.             — Пойдём-ка с тобой отсюда, чтобы поговорить о твоих идеях на счёт развития нашей группировки, — улыбнулся он, когда уже окончательно подошёл к ней.             Он положил свой хвост ей на плечи и повёл через толпу. Каждый хотел о чём-то спросить Зарю, в их глазах искрился восторг, смешанные с усталостью от голода. Даже будучи истощёнными они находили силы встать и спросить старшую о том, как она собирается развить всё.             Та лишь хлопала глазами. Тревога закрадывалась к ней всё дальше и дальше, пока лёгкий страх уже опустошал душу. Она стала вспоминать, что происходило до того, как она очнулась здесь, но всё всплывало лишь образами. Не могла она навредить кому-нибудь?..             Как только она с Мухомором прошли через волнующуюся толпу и вышли из лагеря, второй советник стал вести её подальше оттуда. От него веяло опасностью и напряжением. Когда они отошли на достаточное расстояние он повернулся к Заре и начал говорить:             — Скажи-ка, ты понимаешь, что ты делаешь? — его голос был спокойным и Заря не сразу нашлась, как ответить ему. Она ведь даже не знает, что она делает.             — Что?             — То есть, не понимаешь? — Мухомор вздохнул. — Сколько бы идей у тебя ни было, сколько бы речей о том, что «Мы справимся, мы сильные, мы хорошие!» и «Нам надо объединиться!», ты не можешь продолжать в том же духе.             Заря стала размышлять о том, что вообще она могла сказать. Раз коты были более менее взбодрившимися, значит, она их порадовала. От осознания этого сердце наполнилось теплотой и ещё большим сочувствием к соплеменникам. Однако она не стала показывать это при этом коте и потому сощурилась и продолжила смотреть на него.             — А иначе что?             Старшая заслышала его смешок. Второй советник покачал головой.             — Иначе я расскажу, что ты на меня напала и пыталась убить, — сердце стало замораживаться и покрываться инеем паники. Она нахмурилась. Не верилось, что он мог сохранить такое от остальных. — Ах, так ты думала, что я рассказал всем? — улыбнулся он. — Нет, это было бы нелогично. Но если продолжишь пытаться попасть в советники и предлагать какие-то предвыборные планы, то расскажу.             — И кто тебе поверит? — выпрямилась Заря. Хотелось закидать этого кота шишками. Засунуть куда подальше и смотреть, как он будет избавляться от них.             — Мне? Мне-то поверят. А вот тебе — нет, — покачал головой Мухомор. — Тем более учитывая, что кто-то загадочный отравил Ворона, — спустя несколько секунд рассматриваний Зари лёгкий страх на пол мгновения промелькнул в глазах Мухомора. Словно он сам поразился своей мысли. Он тут же вернул себе самообладание. — Потому предлагаю тебе просто посидеть некоторое время в лагере и не мешать Жуку управлять им.             — Жук? Управлять лагерем? — нахмурилась Заря. Тон Мухомора взрывал её мозг. — А не ты ли случаем управляешь им?             — Я? Нет, что ты. Я не управляю им. Я ведь не принимаю решения.             — Ты управляешь им. Ты привёл нас к такому положению, — словно выплюнув, произнесла старшая. Резко, будто волной, на неё накатила ярость на этого кота. — Зачем? А? Зачем ты это сделал?             — Я? Я ничего не сделал. Жук же принимает решения. Но ладно, это разговор ни о чём. Не понимаю, зачем его продолжать, — в миг морда второго советника стала каменной. Он выпрямился и, не дав опомниться Заре, двинулся в сторону лагеря.             Так и хотелось разорвать ему шерсть, а потом засунуть в эти раны шишки. Лишь бы замолчал. Лишь бы перестал бесить её.             Заря продолжала сидеть и смотреть ему вслед, легонько взрывая когтями землю. Внутри бушевала гроза, в сердце били молнии. Грудная клетка расправлялась и была готова к любым действиям — от разговоров до сражения.             Внимание старшей привлекло движение вдалеке. Она посмотрела туда, ожидая увидеть Мухомора, но вдалеке виднелась другая шёрстка. Фигура шла, проходя сквозь бор в сторону от лагеря Жука. Она спешила. Лёгкая морось закрывала большую часть леса, но старшая смогла распознать бежевую шёрстку.             Заря стала перебирать в голове всех котов с бежевой шерстью и со схожим телосложением. Песчанка?.. Но нет, запахи явно показывали на то, что это был кот. Старшей хотелось начать преследовать его, чтобы хоть как-то избавиться от чувства злости, но только она сделала шаг, как наступила на ветку. Она хрустнула. Тот кот обернулся к ней, хотя был очень далеко, и тут же кинулся прочь.             Заря плюхнулась обратно и насупилась. Теперь ей точно не догнать его. Однако совсем скоро в ушах стал звенеть мелодичный писк. Шерсть на загривке стала подниматься, словно по команде, и старшая стала ожидать появления той кошки, которая преследовала её на протяжении этих двух лет.             Но никого не было.             Вдруг сзади послышался воющий голос, морозящий все её внутренности:             — Где Бакланчик? Где Ракита?             Заря повернула голову и увидела стоящую прямо около неё фигуру огромного кота. Старшая подпрыгнула от страха и начала двигаться назад. Силуэт был почти неузнаваем — грязная золотистая шерсть, выпученные и ссохшиеся глаза, которые были наполнены какой-то слизью, костлявые лапы, в которых почти не было ни одной мышцы. Кот был массивным, больше обычного, но он был худым. Вскоре Заря увидела, как его живот был прилипнут к позвоночнику, а рёбра были готовы проткнуть сухую и болезненную кожу.             Львиный Зев.             — С ними всё хорошо? — пасть кота была почти что отвалившейся. Мышц на морде почти не было. Впалые щёки почти не двигались, как у обычных котов, которые о чём-то разговаривают. Заря видела, что у отца Баклана и Пихты все зубы были маленькие, чёрные, а некоторых вообще не было.             Заря сделала шаг назад, но Львиный Зев приблизился к ней на два. Он больше походил на мертвеца, которого вытащили из трупной ямы спустя месяцы. Его выпученные глаза смотрели прямо на старшую.             — Где Бакланчик? Где Ракита?             Заря развернулась и побежала прочь. Сердце стучало в висках и в горле, уши закладывало, а хвост поджимался. Старшая закрыла уши, чтобы не слышать Львиного Зева, но его голос всё равно пробирался в её сознание:             — С ними всё хорошо? С Бакланчиком? С Ракитой?             Заря ускорилась и продолжала бежать сквозь лес. Её лапы заплетались друг о друга, но она продолжала. В голове играли лишь одни слова:             «Пресвятые Духи, пожалуйста, помилуйте меня. Я верю в вас. Я верю в вас. Я была не права в детстве. Я была не права. Я была не права. Я была не права. Простите. Простите. Простите. Простите. Простите. Простите. Простите. Простите. Простите. Простите…»