Обитель Историй

            Песчанка шла сквозь лес к лагерю.                    В голове то бушевали, то снова исчезали все эмоции. Вторая советница могла ощутить, как её лапы наполнялись новой силой. Странной мощью, которую она не испытывала прежде. Хотелось добежать до Бора, спросить, почему он такой. Ради чего он ударил Мглу и почему вообще имеет такие мысли насчёт группировок. Не хотелось оставлять эти вопросы без ответов. Не хотелось оставлять Бора вне поля зрения.                    Песчанка, завидев вдалеке огромный дуб и котов, собравшихся под ним, остановилась на мгновение. Часто идущие деревья и кусты закрывали кошечку от чужих взглядов. Она тут же ощутила, какой грязной была. Душа её кривилась от осознания этого. Сейчас она больше походила на приземистого и неуклюжего щенка. Однако тут же уже горечь сковала её движения. Хотелось вернуть всё назад, исправить ошибки прошлого. Сделать всё, чтобы все, кто желал идеальный мир, были живы. Переубедить тех, кто не понимал важности этого. Лишь сказать пару слов. Ведь слова могут спасти многих, разве нет?                    Вторая советница набрала в ссохшиеся лёгкие побольше воздуха. Она сделала один шаг, второй. Она шла к Дубу и к котам, которые о чём-то переговаривались и от которых несло тревогой и лёгким душком отчаяния. Песчанка, чтобы успокоить себя, стала думать о том, как сейчас раскроет всем глаза. Как скажет, что же на самом деле произошло и по какой причине. От этого было больно и тепло одновременно.                    Ради того, чтобы коты жили счастливо, она была готова пожертвовать своим счастьем.                    Она стала составлять в голове речи, пыталась воспроизвести в голове получившееся. Скоро все узнают и поймут.                    Не успела Песчанка выйти из-за кустов, как она заслышала чей-то вскрик:                    — Там она! Смотрите! — это была Щука.                    Песчанка, остановившись на несколько мгновений, выпрямилась и потом вышла на поляну. Она почувствовала на себе множество взглядов. Огромная бесформенная масса из котов и их светящихся глаз. Вдруг всё посерело. Вторая советница долю секунду рассматривала соплеменников, которые сидели под кроной Дуба, но никак не могла сфокусировать на них свой взор. Она двинулась к ним. Вспоминая слова и свою речь, она нахмурилась и смотрела прямо перед собой. Мысли не складывались, и связная речь, которую она успела набросать за это время, исчезала из её разума.                    Соплеменники не вымолвили ни слова. Они лишь смотрели, как Песчанка останавливается неподалёку от них, чтобы все её видели, и готовиться произнести что-то. Вторая советница ощущала на себе взгляды, но прочувствовать их эмоций она не могла. Стук сердца набирал скорость, а весь свет стал противен.                    — Я, — она запнулась. Щука наклонила голову и продолжила следить за ней. — Мне…                    — Песчанка! — вдруг воскликнула Норка. Первая советница вышла из толпы и подбежала к Песчанке. Она прижалась к ней, пока Песчанка не смеет двигаться. — Я так рада, что ты в порядке. Рожь сказала, что ты побежала догонять Паутину. Но пусть бежит, куда хочет. Убийце не место среди нас…                    Органы Песчанки стали каменными. Чувства на мгновение покинули её тело. Она взглянула на Рожь, которая стояла почти на том же самом месте. Только трупа Ворона не было рядом с ней. Врачевательница чуть наклонила голову и еле-еле кивнула. В глазах бывшей ученицы Бархат светилась и уверенность, и мольба одновременно. Песчанка сощурилась.                    — Паутина? — спросила вторая советница, глядя на Норку, которая уже оторвалась от неё. Песчанка попыталась совладать со своими чувствами и не кинуться рассказывать всем, что это на самом деле она убийца.                    — Пф! Да, — закатила глаза Щука. — Нет сомнений, что этот кусок мяса сделал покушения на него, а потом убил ещё раз, — Песчанка посмотрела на Рожь. Эмоции второй советницы спадали на нет, тело наполнялось той самой энергией, которую она ощущала несколько минут назад, думая о Боре, но из него уходила жизнь. Будто бы кто-то другой вселялся в неё и начинал управлять её телом. Рожь же лишь кивнула ей ещё раз еле-еле и продолжала смотреть наставляющими и немного настороженными глазами. — Рожь отошла ненадолго за травами, а потом видит, как Паутина даёт ему цикуту… К сожалению, мы не успели подойти с моим отрядом, чтобы вставить пару острых палок ей в шкуру.                    Песчанка посмотрела на Щуку, которая стояла с таким же безэмоциональным выражением морды, какое у неё было в детстве. Лишь кончик хвоста поддёргивался. Песчанка же продолжала видеть в голове и перед своими глазами Рожь. Салатовые глаза и тёмно-коричневую мордашку. Врачевательницу, которая кидала на других осторожные взоры и которая уже тянулась своим хвостом к губам, чтобы призвать вторую советницу к молчанию.                    — Ты сама как? — спросила Норка.                    — Нормально, — кивнула головой Песчанка.                    Она взглянула на первую советницу. Ей хотелось узнать, что та чувствует после утраты своей второй половинки, как ведёт себя её душа. Образ первой советницы становился менее чётким, и из-за этого она становилась более угрожающей, страшной. Были видны лишь её глаза, в которых виднелась боль. Остальных частей тела Песчанка не видела.                    — Точно? — спросила Мерцание. — По твоему виду и не скажешь. Ты где так умудрилась извозиться?                    — Там, — кивнула в сторону Песчанка.                    — Паутина сбила? — муркнула Щука.                    — Нет. Сама упала, — Песчанка посмотрела на неё. Вторая советница никак не могла опустить свой взор. Она рассматривала Щуку, изучала её. Наблюдала, как та тут же начала уничижать свою сестру, как только появилась возможность. Хотелось полоснуть её когтями.                    — Тогда лучше сходи к Рожь, она тебя осмотрит. Вдруг у тебя порезы какие, — проговорила Норка. Её взгляд был тревожным. Песчанка мысленно сощурилась и поджала губы.                    Однако она ничего не высказала ей, и лишь кивнула и начала ковылять к Рожь, которая была в самой отдалённой части поляны. Там никого не было. Перед глазами мелькали шкуры соплеменников, которые уже давно превратились в одну тёмную серую массу. Она лишь чувствовала, как те прожигали её сочувствующими взглядами. Хотелось лишь спрятаться от них в самую глубокую нору и больше не видеть их.                    Она попыталась обратить всё своё внимание на морду Рожь, которая сверлила её салатовыми глазами. Она единственная выделялась из всей этой кучи шерсти и светящихся глазных яблок. Её светлая шёрстка с коричневатой мордочкой были ориентиром для второй советницы. Лапы становились прямее, ходьба давалась легче. Хотелось выяснить, для чего врачевательница устраивает всё это шоу. Какую игру затевает.                    Когда Песчанка подошла к ней, то несколько секунд они просто молчали и играли в гляделки. Рожь спустя некоторое время похлопала лапкой около себя, приглашая присесть. Песчанка прищурилась и сжала челюсти. Желчь прокатилась по её кровеносным сосудам. Однако через пару мгновений вторая советница всё-таки присела рядом с врачевательницей, но чуть дальше указанного места. Будто бы оно стало проклятым от одного прикосновения лапой бывшей ученицы Бархат. Она начала вглядываться в Рожь, справляясь со своим желанием накинуться на неё и спросить наконец, ради чего эта ложь.                    — Льдинка пришла как раз вовремя, — проворковала та. Она оглянулась, опять проверяя, есть ли кто из подслушивающих. Но полянка около них была пуста. — Она долго отсутствовала в лагере и жила жизнью одиночки. Многие верят, что это она отравила Ворона…                    — Но это не она, — отвернулась Песчанка.                    — Почему так думаешь? — вздохнула Рожь. — У нас нет доказательств её невиновности. Она на протяжении всех этих денёчков, как только мы сюда пришли после Похода и Потопа, сбегала из лагеря. Возможно, это и правда она убила его…                    — Нет, — поджала губы Песчанка. — Не она. Я это чувствую…                    — Не стоит доверять своим чувствам, — покачала головой Рожь. — Стоит иногда верить своим соплеменничкам.                    — А если они неправы? — свой собственный голос для неё послышался так, словно она сейчас находилась под толщей земли. Все звуки вокруг стали сливаться во что-то непонятное. Песчанка попыталась навострить уши и настроить слух, но получалось не очень. Хотелось лишь заснуть прямо здесь и больше не вставать. Лапы дали дрожь, и их хозяйка была готова повалиться прямо тут в сон.                    — Все не могут быть неправы, — ответила Рожь. Врачевательница отошла чуть в сторону за травами.                    — Может, они верят ошибочной точке зрения, — сощурилась Песчанка. Хотелось лишь сбежать отсюда. Пустота в её желудке и груди прогрессировала, отчего становилось ещё хуже. Лапы тянулись к середине поляны, пасть уже была готова открыться, лишь бы говорить речи, которые дадут понять другим, кто на самом деле сотворил всё это. Эти слова будут давать надежду.                    — Каждый верит в то, что хочет. Если тебе не нравится, что думают остальные, то это твоё право. Но нельзя говорить, что чужая точка зрения неверная. У каждого своя правда, — Рожь взяла свёрток и понесла его к Песчанке. Морось уже смыла с шерсть второй советницы малую часть грязи.                    — Как и у тебя? — спросила Песчанка. Когти уже были готовы выпуститься и вонзиться в землю под ними. Рожь на миг остановилась. — Будем врать остальным, при этом возвышая правду?                    Врачевательница и вторая советница смотрели друг на друга. Песчанка стояла камнем. Ей не хотелось двигаться, дёргать хвостом, поворачивать голову. Она была готова оставаться в таком положении на протяжении нескольких часов. Рожь же чуть дрогнула, а зрачки её салатовых глаз совсем чуть-чуть сузились.                    Она опустила свою ношу и вновь взглянула на пациентку:                    — Можешь всем рассказать. Я тебя не держу. Но ты должна понимать, что я лишь хочу обезопасить нас немножко. Но если ты иного мненьичка, то можешь идти, — Рожь, как только сказала эти слова подала Песчанке травы. Вторая советница принюхалась и сощурилась. Кровохлёбка и кервель. Травы, которые успокаивают и залечивают раны. Песчанке сейчас была готова взять эти растения и отдать их кому-нибудь другому, но только не себе.                    Она ещё некоторое время поглядела на них, пока в голове появлялись мысли. Как только кошка пыталась понять их, они тут же исчезали и оставляли свою хозяйку в одиночестве. Спустя несколько мгновений в нескольких хвостах от неё опять прозвучал спокойный, воркующий, но слишком резкий для этой тишины леса, голос Ржи.                    — Не будешь есть кровохлёбку? — Песчанка взглянула на врачевательницу. Пасть не открывалась, чтобы хоть что-то ей сказать. — Кервель я тебе сама намажу, только для начала тебе умыться надо.                    — А зачем? — вторая советница оглянула себя.                    — Вдруг ранка какая есть. Так сразу же и обезвредим её, иначе закончишь жизнь свою почти как Жасмин — у неё от нескольких капелек водички, а у тебя от нескольких капелек грязки.                    — С Жасмин произошла случайность. Не стоит сейчас об этом упоминать, — ответила Песчанка, оглянув свои лапы. Хотелось сбежать отсюда, чтобы больше не разговаривать с Рожь. Если бы у второй советницы была возможность воспользоваться всеми способами, чтобы убедить врачевательницу в том, что важна прежде всего правда, то тогда бы она бы применила бы их.                    Однако Песчанка лишь смотрела прямо перед собой, не силясь продолжать разговор. Мысли поглощали её нутро и создавали там вихрь, который не разбрасывал, а всасывал всё в себя. Из размышлений вывел чей-то окрик:                    — Песчанка! — вторая советница подняла взор и увидела вдалеке Щуку. Чёрно-белая кошка стояла выпрямившись, а из её голубых глаз лилось нетерпение и ожидание. Её хвост подрагивал, а уши стояли торчком. Около неё находилась Сорока. — Иди сюда! Надо кое-что решить!                    Песчанка кивнула Щуке. Та тут же развернулась и пошла куда-то в сторону котов. Сорока же остановилась на несколько мгновений и затаилась, смотря на советницу. Сестра Дымки ответила тем же. Холод и тяжесть начали пробираться в её брюхо, а мысли становились более чёткими и структурированными. Песчанка могла прямо сейчас написать и сказать о чем идёт разговор в этот день подойти к этой кошке, отвести её подальше от любопытных глаз и просто поговорить. Узнать, что у той на уме.                    — Чего не идёшь? — послышался голос Ржи.                    — Не хочется, — ответила Песчанка.                    — Чего так? — Рожь опустила голову и стала рассматривать травы, которые лежали у неё под лапами и которые предстояло рассортировать. Это были те охапки, которые принесли Жаворонок, Мерцание и другие. — Правда ведь важнее жизней.                    — Придётся тебя подставить, — живот второй советницы, как только она это сказала, стал тяжелее обычного. Однако вместе с тем полуулыбка пронеслась на её мордочке, которая она тут же спрятала под безразличием. Одновременно с этим в груди будто бы поселились голуби спокойствия. Вторая советница услышала вздох Ржи.                    — Я не могу тебя переубедить. Ты всегда будешь гнуть свою линию, — Рожь оторвалась от созерцания трав, лежащих на мокрой и грязноватой траве. Она повернулась к Песчанке. — Раньше я никогда не понимала, почему с тобой в детстве никто не хотел дружить. Ведь ты была умненькой, хорошенькой. Может, компания не та досталась? А может все котята и молодые коты и правда жестокие?.. Но нет… Я наконец поняла. Ты считаешь, что можешь всё. Что можешь вершить чужие судьбы. И ты не меняешься.                    Рожь покачала головой и опустила голову. Песчанка не отрывалась и всматривалась в врачевательницу. Кривые лапы выпрямлялись и наполнялись энергией, которая бывает только у зайцев при побеге от хищника.                    Вторая советница улыбнулась и кивнула врачевательнице.                    — Спасибо за объяснение, — она встала и, сделав небольшой поклон, пошла прочь от Ржи, которая больше не поднимала глаз на советницу.                    Песчанка попыталась выровнять дыхание и унять сердцебиение. Её истинная душа рвалась наружу, требовала действий, но разум не мог позволить такой роскоши. Слова Ржи не то чтобы полоснули её по сердцу, а разорвали душу. Горечь разливалась по телу. Лишь движение с той стороны, где не было ни одного кота, вывел кошку из размышлений. Она успела заметить чёрно-рыжий хвост, который уже скрылся в кустах. Чуть дальше вдруг появился силуэт, бежавший сквозь чащу. Вторая советница сощурилась и на мгновение остановилась.                    — Песчанка! Ты скоро? — снова голос Щуки. Песчанка взглянула на неё и тут же двинулась к ожидавшей её кошке. Вторая советница наклонила голову и сощурилась, спрашивая, что происходит. Старшая поняла безмолвный намёк и продолжила, как только сестра Дымки приблизилась к ней. — Надо кое-что решить.                    Они прошли несколько лисьих хвостов, после чего вторая советница взглянула на проводящую. На мгновение та отвернулась и помедлила прежде чем посмотреть на Песчанку вновь. Через несколько долгих мгновений та начала объяснения:                    — Надо решить, кто будет управлять группировкой и что делать дальше. Норка уже сидит там и общается с другими по этому поводу.                    — Понятно, — кивнула Песчанка. Она посмотрела на толпу её соплеменников, которая находилась в десятке лисьих хвостов от них.                    Как только она и Щука стали проходить мимо сидящих и болтающих, на них стали кидать встревоженные взоры. Кто-то вставал и пытался расспросить вторую советницу о чём-то, но взгляд той был устремлён лишь на Норку. Первая советница и вторая половинка Ворона держали спины ровно. В Норке как всегда чувствовалась статность, изящность. Однако ко всему этому прибавлялся ещё и столь неуловимый запах страха, ощутимый на языке во время охоты на маленькую мышку, когда остаётся мгновение до её смерти.                    — Песчанка, — выдохнула Норка, когда оторвалась от общения с котом, задавшим вопрос. Первая советница улыбалась. — Рада, что ты тут.                    — Спасибо, — Песчанка присела около Норки и осмотрела соплеменников, которые окружили их со всех сторон и смотрели на них любознательными глазами. — Надо решить, кто будет главой и кем будут приниматься решения?                    — Да, — Норка кивнула. Её плечи чуть опустились. — Нужен новая глава.                    Тут же стал сыпаться бесконечный поток вопросов. Коты вначале говорили спокойными голосами, но с каждым новым предложением их речи превращались в крики. Все пытались высказать или спросить что-то. «Как будет происходить испытания главы?», «Мы будем выбирать из Песчанки и Норки?», «Что будем делать с Паутиной?», «А Мгла всё ещё в изгнании?».                    — Можно? — спросила Песчанка, оглянув котов, которые стояли ближе всего к ней в кругу.                    Она осматривала каждого, хотя гул всё ещё продолжался. Однако через несколько мгновений первые ряды начали вести себя тише, за ними вторые, потом третьи. Кто-то вжимал голову в плечи и опускал взгляд, кто-то наблюдал за покачивающимися ветвями дуба. Совсем скоро всё вокруг стало тихим. Был слышен лишь монотонный лёгкий шум мороси, который больше напоминал еле слышное жужжание насекомых.                    Песчанка посмотрела туда, где обычно сидела Рожь во время собраний. То место, где она общалась с ней, закрывалось стволом Дуба. Сейчас же той нигде не было. Вторая советница вздохнула и снова осмотрела толпу.                    — Сегодня произошли события, которые навсегда поменяли наш мир и понимание того, что сейчас происходит. Смерть Ворона, побег Паутины… Эти события по-своему повлияли на нас. Однако сегодня нам надо решить, что и как будет происходить далее. Похороны Ворона мы устроим по традициям. Устроим так, чтобы Духи приняли его окончательно под свою опеку. Однако прошу вас понять, что мы с Норкой такие же коты, как и вы, и потому мысли и тревоги у нас с вами похожи. Я понимаю, что хочется сейчас погнаться за Паутиной и поступить с ней по справедливости, но не стоит так торопиться. Мы в любом случае сможем чуть позже решить этот вопрос. Тем более Паутина уже убежала, так что догнать её будет проблематично. Как сказала правильно Норка, убийце нет среди нас места, а потому…                    — Разве вы не то же самое говорили Мгле? — послышался голос Щуки. Песчанка перевела на неё взор, пока внутренности становилось тяжелее.                    — Да, но тогда мы не знали всей правды. Мгла сможет к нам вернуться обратно, если захочет, но не думаю, что после того, что мы ей наговорили, она поменяет своё решение.                    — Товарищи, я буду рада поделиться своим мнением, — сказала Сорока, как только Песчанка закончила свою речь, а Щука не успела вставить свои пять травинок. Вторая советница посмотрела на неё и навострила ушки. Она до этого не замечала полусоветницу Бора, хотя та находилась чуть ли не во втором ряду слушателей. — Мне кажется, что стоит попробовать устроить Совет. Это будет собрание из нескольких котов, которые будут советоваться друг с другом и решать проблемы группировки. Таким образом мы избежим недоговорённостей.                    — Мне нравится эта идея, — улыбнулась Песчанка. Она бросила мимолётный взгляд на Щуку, ожидая, что та возмутиться чему-нибудь, но та стояла и рассматривала беседующих кошек. — Думаю, это будет самый наилучший исход событий. Мы попробуем такую систему на время, чтобы испытать её. Если мы увидим, что результаты ниже тех, которые на протяжении нескольких лун достигал Ворон, то тогда мы тут же поменяем всё на свои места, — стало слышно общение других. Вторая советница посмотрела вниз. В её брюхе будто бы стали появляться булыжники. — Мне бы хотелось, чтобы идеи Ворона продолжали существовать. Сделать из них такое, что потом приведёт всех нас к более лучшему миру. Месту, где каждый сможет жить, а не выживать, боясь за то, что его осудят. Ведь многие из нас задумывались о чужом отношении к нам хоть раз за всё это время… Я хочу, чтобы всё, к чему стремился Ворон и к чему нас подводят Духи, сбылось. Чтобы наши предки, потомки и Духи гордились нашим поколением за то, что мы изменили этот мир так, что в нём станет лучше жить. Чтобы больше никто не смог бы соврать только потому, что боится, чтобы все могли жить свободно.                    На мгновение Песчанка замолчала, решаясь, продолжать ей или заканчивать. Слишком быстрый поток мыслей слетел с её уст. Неконтролируемый. Хотелось лишь врезать себе когтями по морде, чтобы разум взялся за дело и начал держать её рот на замке. Вторая советница оглянула поляну. Однако она так же, как и несколько дней назад, не смогла прочитать взгляды котов, понять их суть.                    Она словно оказалась во сне, где она повиновалась неизвестному ей Духу. Все её движения уже были известны ему, и ей оставалось только подчиняться. Она не запоминала чужих слов и предложений, которые сыпались в этот момент на неё. Она не могла сфокусировать взор на Норке, которая говорила ей что-то спокойное и приятное. Она видела лишь мутные и тусклые образы. Выделялось из всего этого лишь воспоминания её лежания в грязи и разговор. Вдруг стали мелькать образы Бора.                    Всё происходило слишком быстро.                    Из небольшого оцепенения её вывел чей-то голос:                    — Товарищ? Можно вас спросить? — Песчанка посмотрела на Сороку, которая стояла около неё. Она кивнула. — Что вы всё-таки собираетесь делать с Паутиной?                    — Искать её не имеет смысла. Если найдём, то ничего сделать не сможем, а если не найдём, то тоже ничего не сможем. У меня немного другие планы сейчас в голове, — Песчанка посмотрела на котов. Лишь некоторые обратили на неё внимания, остальные же совещались и обсуждали, что же они будут делать дальше. — Я хочу организовать отряд котов, который будет у луговых и речных.                    — Но, товарищ… Зачем? — Сорока выглядела немного ошеломлённой, но её строгость всё ещё оставалось при ней.                    — Мне хочется быть в курсе того, что там происходит. Я не хочу, чтобы что-то плохое произошло там и чтобы у них не было возможности обратиться к нам. Возможно, если бы среди нас был бы кто-то, кто мог бы сказать другим главам, что Ворон болен, то его ещё можно было бы спасти, — те, кто слушал вторую советницу, улыбнулись и кивнули. Но вот Сорока продолжала смотреть на неё, будто бы орёл.                    — Песчанка, — кошка подошла и произнесла это второй советнице в ухо шёпотом. — Вы хотите… Боюсь ошибиться… Шпионить?                    — Нет, — помотала головой та. — Это будет что-то типа обменного патруля. Ничего страшного в нём нет.                    Сорока кивнула. Она хотела спросить что-то ещё у Песчанки, но её отвлекли коты сзади, которые спросили о чём-то её.                    Песчанка же наблюдала за этими всеми котами. Она выбирала из них тех, кто больше подходил бы для обменного патруля.                    И первой в голову приходила Лиственница, которая ушла до начала собрания.

***

            — Так, следующий я. И я выбираю Карпа, — показав лапой на пушистого серого кота, произнёс Жаворонок, разрушая тишину и мысли Песчанки.             Песчанка сидела в лагере, в компании Грозы, Зёрнышко, Мерцания, Карпа, Одноликого, Жаворонка и Бархат. Они играли в Моховые истории.             Карп, вздрогнув, очнулся. Докатав свой шарик, он приготовился.             Жаворонок присел, переводя взгляд то на свой шар, то на его. Он сел в удобную позу и правильно поставил лапку. Одновременно с Карпом он ударил свой шарик. Круг из котов будто стал более плотным, все наблюдали за ними. Они покатились друг на друга.             Столкнулись.             И оба развалились.             — Так, мой менее развалившийся, — он поднял голову, оглянув собравшихся.             — Да задавай ты уже вопрос, олух, чего тянешь? — мурлыкнула Бархат.              — Хорошо, хорошо. Значит, я задаю, — Карп пожал плечами и посмотрел на него, выжидая того, что он скажет. — Значит, смотри. Что ты сделаешь ради неё?             — У, — Зёрнышко взглянула на них, отвлёкшись от попытки поймать хвост Мерцания. Та же прятала от большой кошки свой взгляд, то рассматривая небо, то играя с камешком. — Но ты можешь не отвечать.             — Нет, постой, мне интересно, — Жаворонок продолжал не отрываясь смотреть на Карпа, подняв уши и поддавшись в его сторону.             Через несколько секунд Карп начал:             — Я готов сделать практически всё. Она — лучик света в моей жизни, помогшая найти выход из тьмы. Она помогла мне тогда, когда я был на грани потери себя. За это я очень ей благодарен. И я попробую сделать всё то, что украсит её жизнь. Я помогу ей во всех делах, как только она меня попросит. И я буду защищать её от всех бед, — его взгляд остановился всего на долю секунды на Песчанке.             Но даже за это время она прочувствовала какую-то решимость в них. Она почувствовала себя бодрее и даже зрение чуточку стало острее.             — Оу-у, как это мило и романтично, — промурлыкала Бархат, наклонив голову. — А ты что готов? — она обернулась к Одноликому и посмотрела на него, прищурившись и улыбнувшись.             — Я готов поесть с тобой мяты и поспать, — он положил свою голову на её, и та замурлыкала.             — Совесть имейте. Тут котёнок сидит, — фыркнула Мерцание. Песчанка потупила взгляд, прижав хвост к себе.             — Кстати, ты это, не беспокойся по поводу того, что тебя оставили, — Бархат посмотрела на неё. — Вран достаточно справедливый. Не подумай, что я его выгораживаю, он просто обязательно тебя возьмёт в обменный патруль, раз оставил тебя тут.             — А как? — тихо спросила Песчанка, переминаясь с лапки на лапку.             — Учеников не часто берут туда, но ты можешь стать исключением, — кивнул Одноликий, забирая часть мха у Бархат и тоже начав гладить его.             — А разве она не сама его выбрала? — спросила Мерцание, отвлекаясь от кручения шарика и посмотрев на Одноликого с Бархат. Песчанка чуть прижалась к земле.             — Второе тоже было суровым, — вступился Одноликий. — Из двух зол она выбрала меньшее.             — Я не спорю, но она же сама решила взять именно это. Следовательно, Ворон имеет полное право не впускать её в обмен, — ни хвост, ни уши не показывали эмоций Мерцания. Ни одну. Песчанка сильнее вжалась в своё место, крепче обвивая лапы. — Тем более если учитывать, что он не один принимает решения. За ним стоит Норка, которая сильно на него влияет, и теперь Цветение, которая просто так не отпустит её, — Мерцание кивнула в сторону ученицы.             — В каком-то плане она права, — согласился с ней до сих пор молчавший Карп. Теперь второй кот против неё.             — Да вы что, гоните? — Зёрнышко переводила взгляд то на Мерцание, то на Карпа. Мерцание, встретившись с ней взглядом, отвела свой в сторону, а Карп продолжил смотреть прямо на неё. — Надо хотя бы надеяться на лучшее, а не сидеть и строить догадки что же там сделает Цветение с Вороном.             — Слушай, в учёт надо брать все варианты, — начала Бархат. — Не думай, что мы не верим в лучшее, просто надо учитывать плохие сюжеты развития, а не только медовые и облачные.             — А Цветение настояла на наказании? — спросила Бархат.             — Да, — кивнула Мерцание. — Она пришла в лагерь первее Мха и Песчанки. Рожь сделала мазь и, когда пришёл Мох, они ушли искать Ворона. Разбирательства шли долго. В итоге он решил, что даст наказание на выбор.             — У-у, — протянула Бархат. Она смотрела сквозь Мерцание, но старшая не отвела взгляда от врачевательницы и оставалась на месте. — А мазь из чего?             — Из кервеля, — замерев, Мерцание уставилась на Бархат.             — У вас что, трав других нет? — целительница пошире открыла глаза. — Я же её столькими способами научила залечивать раны! А она использует этот, — на последнем слове она скривилась.             Песчанка взглянула на неё и у неё чуть провисла челюсть. А разве не стоит выбирать действенный способ?             — Не знаю, мне кажется, что это не слишком важно, — Мерцание пожала одним плечом.             — Ну это понятное дело, да только мне стыдненько за то, что она использует такой простецкий способ. Вот мне, предположим, важно, как она лечит вас. Врачевательство — это искусство очень тонкое и творческое. К каждой ранке и болезни должен быть свой подход и свои особенные травы. А ядовитые травы это вообще другая история! Возьми хоть пижму. На вид красивое растение, маленькие жёлтые цветочки — воняет, конечно, сильно, но всё же — а опасно-то как, если съешь, — она на миг улыбнулась. — Вначале теряешь координацию движений, потом снижается зрение. А смерть наступает всего лишь спустя день…             — Опять ты за своё, — прервал её ворчанием Одноликий, улыбнувшись.             — Нет, ты дослушай, — она с совсем малюсенькой безумной искрой во взгляде посмотрела на него. — Вы же неспроста проходите травоведение. Тот, кто почувствует себя свободным на этом экзамене и сможет с толикой воображения подойти к нему, создав интересную мазь, тому открыта прямая тропинка к врачевательству. Если же просто заучивать названия трав, то ничего сносного не выйдет! Получится пустышка, вот что.             — Да ты помешана на них, — улыбнулся Жаворонок. Песчанка уже и забыла, что он тут сидит вместе с ними.             — Ага, тебе только о них и говорить, — Зёрнышко поудобнее подобрала лапы.             — А что? Ещё хотите послушать? — ухмыльнулась Бархат, прищурившись поглядев на них.             — Только не сейчас. Может, попозже, — Зёрнышко пододвинула к себе свой кусочек мха.             — Тогда что? — спросил Жаворонок. — Продолжаем или как?             Игра продолжалась несколько раундов. Она узнала в больших подробностях, что же происходит на Встречах, какие ещё праздники будут и как они проходят. Узнала больше о ядовитых травах и как они действуют, когда Бархат решила снова о них поговорить. Их даже вместе выгнали из компашки, когда Песчанка начала задавать ей всё больше и больше вопросов о свойствах этих растений.             Она с Бархат вышли в лес и прогулялись близ лагеря. Целительница рассказала, как лечить отравления и Песчанка на протяжении всего пути повторяла всю полученную информацию. Она рассказала ученице, как котов в её время отравляли и тысячу и один способ сделать это самому. Бархат говорила, что видела, как это делают, и что большую часть познаний в этой области ей передал её наставник.             Ближе к вечеру их компания начала потихоньку распадаться.             Вначале ушли Одноликий с Бархат в палатку старших, сказав, что они очень устали и им нужен покой.             Далее начала посапывать на своём месте Гроза, но уходить в палатку не собиралась. Сама же Песчанка уже еле держалась и, попрощавшись, оставила Зёрнышко, Жаворонка, Карпа и Мерцание там.             Она чувствовала приятную усталость в лапах и во всём теле и ей хотелось плюхнуться в мягкую подстилку и проспать так до конца Встречи. Вскоре она, попрощавшись со всеми, пошла спать.             Пройдя сквозь весь лагерь, она оказалась у входа в тёмную палатку учеников. Она вошла туда.             Вздохнув побольше воздуха, ученица почувствовала болезненную лёгкость в груди и животе. Стало холодно и хотелось под чем-нибудь спрятаться, желательно туда, где её никто никогда не найдёт.             На несгибающихся лапах она прошествовала к своей подстилке, минуя Льдинкину, Ёжика и Рыбки.             Как только она плюхнулась на свою, ей захотелось укрыться от всего мира. Забыть всё, что с ней только что произошло и что происходило в прошлом. Ей не хотелось сейчас ничего делать и что-либо предпринимать. Ни охотиться, ни ходить. Ни думать о будущем, ни исправлять отношения и заводить друзей.             Как же я устала… Хотелось всего лишь бесконечно лежать.             Просто лежать.