Обитель Историй

            Песчанка шла по тихому и спокойному лесу. Не было ни одного звука. Будто бы все птицы, все насекомые, все зверьки внезапно сорвались со своих привычных мест и убежали куда-то далеко-далеко. Советница концентрировалась на лапах и старалась переставлять их как можно тише, так, чтобы даже мышонок не смог бы услышать.                    Вдох. Выдох. Шаг.                    Вдох.                    Выдох.                    Шаг…                    Песчанка ощущала подушечками лап мокрую от дождя траву. Мысли всё время возвращали её к Ворону и подстилке, на которой он провёл свои последние часы, Они крутились вокруг Рожь и сказанных ею слов в момент, когда советница отправляла Мерцание в группировку Облачко, ныне Бора. От этого лапы вновь давали дрожь, а в грудную клетку будто бы кто-то клал несколько десятков булыжников. Песчанке казалось, что она всё глубже и глубже заныривала в лёгкий, похожий на пар, туман, и чем усерднее она пыталась из него выбраться, тем гуще он становился.                    Но Духи же ведь мне давали знаки…                    Духи мне должны помочь, так ведь?                    Каждый бесшумный шаг давал Песчанке новый прилив энергии, но как только в её голове снова появлялись образы прошлого, вся эта энергия снималась. Будто бы её и не было никогда. Будто бы она начинала погружаться во всё более разветвлённую и глубокую сеть нор, при этом не зная и не понимая, где находится и где выход. При входе она помнила примерную карту, но проведя всего пару часов в темноте начинала терять всякую связь с внешним миром.                    Что бы она ни кричала, что бы они ни делала, её никто не услышит. И она не услышит никого.                    Песчанка уловила тихий хруст вдалеке, до неё донеслись зашуршавшие где-то листья. Она замерла с приподнятой лапой, отчего та стала немного побаливать от напряжения, и навострила маленькие ушки. Всё её тело будто бы в миг окаменело, а сознание стало обрабатывать информацию вокруг, словно она оказалась мышкой. Песчанка повернула голову в ту сторону, откуда донёсся ещё один маленький шорох. Она ощутила, как шерсть на загривке стала подниматься, а рёбра будто бы кто-то начал сжимать.                    Вдруг до её носа долетел душок котов. Советница, всё ещё замерев, старалась найти источник звука. С каждой секундой её сознание будто бы раздваивалось: с одной стороны где-то неподалёку могла находиться опасность, новое испытание, а с другой, быть может, пришли они.                    Как они могли столько пройти?.. Все ли дошли?..                    Песчанка набрала в лёгкие побольше воздуха, прошла пару шажков, и попыталась увидеть кого-нибудь за деревьями. Сердце начинало биться быстрее, а в глубине груди будто бы начинал оттаивать лёд. Её лапы стали чуть покалывать от напряжения, а на мордашке проявилась еле заметная улыбка. Она пыталась уловить и запомнить как можно больше деталей, будто бы что-то из далёкого прошлого пришло ей во сне.                    Всего спустя несколько мгновений вдалеке она увидела кота с длинной голубоватой шерстью и двух маленьких котят, которые плелись за ним и чьи хвосты уже подчищали землю. Ни один из путников не проронил ни слова.                    Советница выдохнула. Будто бы весь дым развеялся перед ней, и она наконец смогла ощутить полной грудью свежий чистый воздух. Песчанка, обходя стороной все веточки и издающие звук предметы, прокралась к соседнему дереву. Она сощурилась, стараясь разглядеть на таком расстоянии путников и всё ещё пытаясь уложить в своей голове мысль, что они смогли дойти.                    Карп. Голубка. Вяхирь.                    Но…                    Где Зёрнышко?..                    Песчанка осмотрелась вокруг, пока на её мордашке начала увядать лёгкая слабая улыбка. Советница принюхалась, попыталась уловить хоть мельчайший аромат этой кошки. Но чем дольше она пыталась это сделать, тем быстрее до неё доходила мысль, что рядом её уж точно нет. От этого в её лапах связки и сухожилия будто бы замёрзли и перестали двигаться.                    Она решила начать подходить к ним. Набрав влажного воздуха, она прошла всего пару шагов, как Карп тут же заметил её и вздрогнул. Он тут же прикрыл собой испугавшихся котят, чьи глазки распахнулись широко.                    — А. Песчанка. Это ты, — выдохнул Карп, когда Песчанка сделала ещё пару шажков в их сторону. Советница добралась до них и оглянула путников.                    — Да… А где Зёрнышко? — спросила Песчанка. Ей показалось, словно зелёные глаза второй половинки Зёрнышко помутнели. Его взгляд на мгновение опустился, но после снова вернулся на советницу. Он будто хотел что-то сказать, но не мог.                    — Слушай, Песчанка, — он запнулся. Он глянул на котят. Голубка смотрела большими любопытными глазами на них, а вот у Вяхиря смыкались глаза от усталости. — Она…                    — Она скоро придёт! — мяукнула Голубка, встревая в разговор. На её мордашке, так похожей на мордашку отца, появилась улыбка, а взгляд стал таким, с каким обычно младшие приносят свою первую крупную дичь.                    — Да, — закивал Карп, поглядев на котёнка. — Она скоро придёт.                    — Хорошо, — кивнула Песчанка. Однако смотря на молодого отца и его котят душа Песчанки с каждой минутой словно покрывалась сажей. Она глядела на Карпа, пытаясь уловить его взгляд, но тот постоянно уводил, и от этого советница ощущала себя так, словно кости на её плечах истончились настолько, что больше не могут выносить всю тушу кошки. — В любом случае сейчас мы можем выдвинуться в лагерь.                    — Хорошо — кивнул Карп. Песчанка поманила его хвостом, приглашая в путь к лагерю, а тот подтолкнул котят в ту же сторону. — Ты это… Прости, что пришли так. Мы изначально собирались идти в Амбар, но я не думаю, что они выдержат этот путь, — он глянул на котят, которые еле плелись за двумя старшими. — Я и сам уже не выдерживаю…                    — Ничего страшного, — произнесла Песчанка спустя мгновения. Она продолжала смотреть вперёд, стараясь увидеть первые обозначения и другие ориентиры, позволяющие понять, где находится лагерь. — В любом случае мы вам рады. Тем более это было запланировано, насколько я поняла.                    — Да, но всё же, — чуть улыбнулся Карп, но в глазах его продолжало светиться что-то, отчего Песчанка ощущала, будто она вместе с ним начинает погружаться глубоко под воду. Она отвернулась, пытаясь сконцентрироваться на чём-то другом.                    — А почему вы ушли? — спросила Песчанка, когда тишина стала давить на её органы чувств.                    — Из-за давления, — произнёс Карп.                    Они прошли некоторое время в молчании. Советница попыталась вспомнить всех котов из группировки Облачко, попыталась снова вытащить из чертогов памяти их морды и их телосложения.                    — А от чего давление? — спросила Песчанка, мотнув головой и снова возвращаясь в реальный мир.                    — Хм?                    — Ты сказал, что вы были бы под давлением. А от чего? — Песчанка попыталась объясниться. Лапы стали покалывать от нетерпения.                    — Да так, — выдохнул Карп. — Просто…                    Песчанка сощурилась, глянув на него. Судя по тому, что Карп стал разглядывать чащу, по которой они шли, не собирался продолжать объяснение. Она ещё некоторое время понаблюдала за ним, стараясь уловить хоть мельчайший проблеск других эмоций. Чего-то кроме тревоги. Однако в скором времени тот стал чуть отставать и равняться с котятами, что-то им приговаривая. Песчанка отвернулась и, сдержав незадачливое шипение, продолжила вести трёх путников.                    Так они и дошли до лагеря — не произнеся и слова. Между ними повисла напрягающая тишина, будто бы кто-то разлил в воздухе смертельный сок аконита или живокости.                    Песчанка перешагнула через имитированный вход и вышла на полянку около Дуба. Под ним находилось немного котов — остальные охотились или следовали приказу Норки, получившей распоряжение от Ржи — найти хоть что-то из выживших на этой территории трав.                    — Вот, — Песчанка провела лапкой по воздуху, показывая всё, что у них есть, и глянув на пробирающихся на лужок путников. — Добро пожаловать в группировку Ворона.                    Карп, всё ещё держа котят около себя, окинул взглядом всё, что им предстало на глаза. Полупустынная поляна, палатки, находившиеся под кустами или под некоторыми корнями деревьев. Класть все спальные места туда Песчанка запретила — в случае потопа вода бы туда, под дуб, пробралась быстрее всего. Несколько котов обратили на новопришедшего внимание и стали глядеть на него.                    — Песчанка, спасибо большое, что приняла нас, — ещё раз улыбнулся Карп. Его взгляд был похожим на тот, какой бывает у котёнка, когда спустя долгое время наказаний ему наконец дают немного времени отдохнуть.                    — Да ничего, — махнула лапой Песчанка. От взора Карпа ей хотелось спрятаться. Вина пробиралась ей под шерсть, кожу, и от этого хотелось только съесть как можно больше цикуты, чтобы не ощущать всего этого. Я этого не заслуживаю… — Мы же ведь по плану действовали.                    Карп издал смешок.                    — Ну… План есть план, но всё же, — он поглядел на свои лапы, но при этом сознание его будто бы витало где-то в другом месте. — Просто мы бы пошли бы в другое место.                    — Но теперь вы тут, — Песчанка продолжила путь к дубу, поманив трёх котов за собой. — Так что сослагательное наклонение использовать не будем.                    Советница оглянула сидевших под древом котов. Это были Жаворонок, лежавший около Мерцания, Щука, валяющаяся на подстилке около палатки врачевателя словно пойманная дичь, и Рожь, перекладывающая и сортирующая травы для того, чтобы понять, чего хватит на ближайшее время, а чего нет. От одного взора на этих бедных котов Песчанке хотелось завыть.                    Духи, почему вы так с ними?                    Песчанка заслышала, как шаг Карпа замедлился. В нос тут же поступили запахи тревоги и лёгкого страха, исходившие от трёх котов. Отец котят принюхался, пытаясь понять, что происходит, а Голубка и Вяхирь спрятались за его лапы, чтобы наблюдать за произошедшим из безопасного места. Советница остановилась и глянула на них.                    — Что, — Карп запнулся, глядя на Мерцание, бормотавшую что-то себе под нос, и Щуку, сейчас больше походившую на труп. От подруги Зёрнышко, как и от сестры Паутины, исходил кисловатый запах. Запах болезни. У Щуки глаза слезились, а её когда-то ухоженная чёрная шерсть сейчас вся была всклочена и грязна. — Что с ними произошло?                    — Хворь, — произнесла Рожь. Песчанка повернулась к врачевательнице, напрягаясь. Ученица Бархат будто бы говорила о погоде или о пойманной добыче. Позвоночник сестры Дымки будто бы стал сворачиваться, ломаться. Врачевательница смерила советницу холодным, леденящим весь организм, салатовым взором, но задержалась всего на пару секунд, после чего перевела свой взгляд на Карпа. — Сейчас у нас всего пара больных, двое из которых лежат сейчас здесь, — она показала на Щуку и Мерцание.                    — Это незаразно? — спросил только Карп, прикрыв лапой котят. Голубка нахмурилась и глянула на отца, попытавшись выбраться из его хватки.                    — Нет, — покачала головой Рожь. — Только если ты не собираешься окунаться в их шерсть и чуть ли не жевать её, — врачевательница метнула подозрительный взор на Жаворонка, теперь глядевшего на них, а в особенности на котят. Он словно был загипнотизирован ими.                    — Хей! — возмутился он, когда очнулся будто бы ото сна. — Я вообще-то провожу своё время с моей и Зёрнышко подругой, которая чуть ли не умирает у тебя под носом!                    — Тише, — произнесла врачевательница, не смотря на кота и подходя обратно к запасам трав. Её голос был спокойным, безмятежным, а походка продолжала оставаться мягкой, статной. Песчанка вжалась лапами в землю, стараясь никак не реагировать на них. Спокойно. Всё спокойно. — Твой громкий и грубый голосок может разбудить больных.                    — А ты не намекай на меня, — Жаворонок прижал уши. Советница тоже прижала уши.                    — А я не намекаю, — продолжала всё тем же спокойным голосом Рожь. — Разве я называла имена?                    Жаворонок ничего на это не произнёс. В ответ врачевательнице была тишина, по которой словно мёдом разливался яд. Песчанка словно стояла между двумя наиболее ядовитыми змеями, шипящими друг на друга, но не предпринимающих настоящую атаку.                    — Извини, что не встретил. Как Зёрнышко? — спросил Жаворонок, отвлекаясь от Ржи и поворачиваясь к Карпу. Когда Рожь на столь быструю его перемену хмыкнула, он лишь фыркнул, покосившись на неё. — Где она?                    Карп застыл на некоторое время. Он опустил взгляд. Песчанка почувствовала, как что-то тяжёлое начинает обволакивать её. Она набрала в лёгкие побольше влажного воздуха, но она будто бы никак не могла вдохнуть полностью. Воздуха не хватало, но большего лёгкие не принимали.                    — Она скоро придёт, — мяукнул он наконец. Его голос прозвучал будто бы эхом. Одновременно и громко для этого места, но и тихо для всего остального мира. Советница от этого почувствовала, как её сознание будто бы начинает отдаляться от этого мира, расщепляться.                    Жаворонок глядел на него, словно изучая. Он не решался что-либо сказать. Лишь спустя пару секунд он кивнул. Хоть Песчанка видела, как тот опустил голову на свои лапы и как тот решил не продолжать разговор, она не смогла выдать хоть пару слов, чтобы поддержать.                    Лишь бы мир был лучше…                    Лишь бы все коты, которые причиняют боль, исчезли…                    Песчанка, чтобы хоть на секунду отвлечься от нагнетающих мыслей, которые словно кричали ей, как орлы, подошла ко Ржи и опустила свои взор на травы, которые она собирала.                    — Что собираешься делать? — спросила Песчанка, попытавшись настроить контакт с врачевательницей. Однако Рожь сощурилась, тут же прекращая их сортировать.                    — А тебе какое дело? — прошептала она. Песчанку будто бы ударили с выпущенными когтями по самому сердцу. — Ты — единственная, кто ответственен за произошедшее.                    — Я — советница, которая сейчас ждёт от врачевателя отчёта, — произнесла Песчанка, на мгновение почувствовав так, словно она оказалась раненой крысой. Она ощутила, как её когти стали входить в рыхлую землю, и тут же, осознав это, она их втянула обратно. — А ещё ты, как врачеватель, должна была предупредить о том, что могло бы произойти.                    Рожь поглядела на неё, окончательно оторвавшись от распределения трав. В её спокойным глазах можно было только увидеть холодную и бешенную метель, которая, как зараза, могла перескочить в душу тому, кто увидел её. Карп чуть прижался к земле, будто ощущая себя в месте, где его никто не ждал, а Жаворонок даже приоткрыл глаза и навострил уши, чтобы посмотреть, что происходит. Только тихий вой Щуки, которая начала сжиматься в клубочек, нарушал глубокую тишину.                    — Так точно, советница, — мяукнула Рожь после нескольких секунд таких гляделок, возвращаясь к сортировке. Песчанка выпрямилась и стала глядеть на неё, ожидая дальнейших слов и объяснений. В её груди стал сильнее разгораться огонь, переходящий в пожар. — Собираюсь их лечить.                    — Маловато для отчёта.                    — Если бы было маловато, я бы сделала этот отчёт многоватым. Как врачеватель, я решаю сама, каким должен быть отчёт.                    Песчанка прижала хвост поближе к себе. Лапы её напряглись, а горло будто бы стало сжиматься. Она хотела сказать Рожь ещё кое-что, но врачевательница уже обратилась к Карпу:                    — В каком сейчас состоянии Бархат?                    — Она, — он набрал в лёгкие побольше воздуха. Он покачал головой, подыскивая нужные слова. — В не очень хорошем.                    — Это как?                    — Пихта сейчас ухаживает за ней, но её состояние всё хуже и хуже. Она забывает некоторые эпизоды из своей жизни и будто теряется во времени, — на слова Карпа Песчанка вышла из небольшого забытья и поглядела на них. Бархат? Забывает свою жизнь?                    Рожь помолчала. Она несколько раз пыталась возвратиться к сортировке трав, но каждый раз останавливалась, смотря прямо перед собой и о чём-то размышляя.                    — Пихта? — спросила только врачевательница спустя некоторое время. — Мне казалось, её отстранили от дел.                    — А что? — спросила Песчанка. Только чуть-чуть утихший огонёк в её груди стал снова полыхать. Почему ты не можешь просто быть обычной? — Ты против того, чтобы она лечила?                    — Нет, — мяукнула спустя пару секунд Рожь. В её взгляде появилась искорка насмешки, перекрываемся лёгкой болью. — Я бы на её месте не делала ничего этим котам. Они слишком верующие в Духов, не желающие и на секунду отступиться от своих убеждений и признать, что лишились одного из самых умелых врачевателей за последние смены сезонов. И всё просто потому, что дочка главы речных совершила над собой экзекуцию. Что-ж, их выбор. Только пусть в следующий раз не жалуются и пусть лечатся молитвами.                    Песчанка ощутила, как в её сердце будто бы вонзились шипы, которые даже огонь внутри неё не мог их сжечь.                    — Не из-за Духов, — мяукнула Песчанка. Она старалась сдержать подступающий рык. — А из-за того, что та совершила ошибку, когда пыталась вылечить Жасмин. Духи тут ни при чём.                    — Продолжаешь верить в них после всего того, что произошло? — хмыкнула врачевательница. В её взоре, на мгновение направленном на советницу, мелькнуло озорство, смешанное с удивлением. — Ну-ну.                    Песчанка сжала челюсти. Она чувствовала, как тело начало наливаться энергией, а мышцы напрягаться. Один прыжок. Всего один. Однако советница оставалась на месте. Горечь заполняла её сердце. Духи тут не при чём. Они делают всё возможное, чтобы всем жилось хорошо. Да, бывают ошибки, но ведь нельзя после этого от них отворачиваться.                    Она глянула на небо, вдыхая полной грудью влажный воздух, стараясь будто поглотить его полностью. Небосвод стал чуть темнее обычного. Скоро приближалось время.                    Надо идти…