Обитель Историй

            Зев Пихты рассматривала надрезанные кем-то ростки растения. Будто бы кто-то надрезал его когтями, а потом выдирал, оставляя корень на своём месте. От одного его запаха и вида его хотелось зажать свою пасть и кинуться подальше. Цикута.             Она поморщилась, привстав. Она вновь принюхалась, пытаясь отыскать того, кто это мог сделать, но повсюду веял лишь запах обычных трав и лаванды. Вот же Подземелье… Отдалённо доносились лишь старые запахи Ржи, отдающие пряными лекарствами и лесом, и других котов, уже с этих краёв. Но их путь можно было проследить хотя бы немного, понять, кто куда двигался, когда это происходило.             Лишь острый запах трав, которые не должны были тут быть, врезался в нос бывшей врачевательнице. Смешивался он с тем, который она учуяла ещё при лагере.             Вдруг кошка услышала сзади шорох.             Пихта обернулась и увидела в нескольких длин деревьев подходящую к ней Зорьку.             Ах ты…             На миг она почувствовала, как её сердце провалилось глубоко под землю. Шерсть на загривке зашевелилась, а на грудную клетку словно положили несколько тяжёлых вяхирей. Мир вокруг будто бы сузился до одной приближающейся кошки, которая глядела на неё любопытными глазами.             Ученица Ржи и Бархат опустила голову, кончик её хвоста стал покачиваться. Лапы напряглись, а сама она почувствовала, как будто бы начала превращаться в сову, следящую за происходящим вокруг и готовую гарпией слететь и броситься на того, кто помешает её покою. Сердце с каждым мигом начинало стучать всё быстрее и быстрее.             Зорька же спустя секунду остановилась. Её тёплая шёрстка была приглажена, а сама она глядела на неё виноватыми большими глазами.             — Чего тебе нужно? — будто бы отчеканила Пихта.             Она чувствовала, как маленькая по сравнению с ней кошка чуть прижалась к земле, глядя на неё сверху вниз. Хоть они и были на расстоянии десяти или двенадцати лисьих хвостов друг от друга, Зорьке уже приходилось приподнимать голову, чтобы смотреть в глаза Зеву Пихты.             — Я, — начала было она. Старшая на несколько мгновений будто бы зависла. Её рыжие глаза всего на мгновение стали светиться пустотой. — Слушай, а что ты тут делаешь?             — А какая тебе разница? — нахмурилась Пихта. Она чувствовала, как раздражение стало просачиваться в её сознание. Ещё чуть-чуть, и она могла бы сделать пару шагов к этой старшей с выпущенными когтями.             Несколько секунд Зорька стояла и молчала. Она просто глядела на неё, не произнося и звука, и от этого бывшей врачевательнице хотелось подпрыгнуть к ней и вытрясти из неё всё, что было связано с её приходом сюда. Пихты словно оказалась дроздом, к гнезду которого так и норовят подпрыгнуть сороки.             — Просто рядом с тобой цикута, а учитывая, что недавно произошло, — замешкалась Зорька, глянув за её спину. — Ну…             — Что «Ну»? — Пихта сощурилась. Её грудь будто бы всё сильнее замораживалась. — Если хочешь сказать, что это я убила их, то так и говори. Зачем эти непонятные предисловия?             — Нет! — тут же воспряла Зорька, прижав уши. Её взор стал строгим, и в нём на мгновение проявилось негодование. — Я просто хочу сказать, что-, — она вновь запнулась и через секунду огляделась по сторонам, принюхиваясь и осматриваясь. Пихта наклонила голову и тоже оглянулась, не отворачиваясь от старшей речных. — Просто Метелицу собирались поставить под стражу, а Лиственницу… Пока под вопросом.             — И? — покачала головой Пихта. Она уже потеряла логическую нить Зорьки. — Мне-то что с этого?             — Да ничего! — Взор Зорьки стал раздражённым. Хлестнув себя хвостом, она уже была готова зарычать. — Дай договорить! Перебиваешь и перебиваешь, перебиваешь и перебиваешь! — Пихта расширили глаза и с нарастающим удивлением рассматривала эту маленькую кошечку, которая теперь больше напоминала мелкую собачонку. Бывшая врачевательница взглянула на её лапы, потом на свои, и поняла, что если та и решит напасть, то её победа далековато не гарантирована. Однако в следующие секунды старшая речных набрала в лёгкие воздуха, закрыла глаза, а когда вновь открыла, стала вновь более-менее спокойной. — Мы просто заинтересовались тем, что сейчас стало происходить и как это всё связано с тобой.             Пихта нахмурилась. По её спине словно прошёлся лёгкий леденящий ветерок. В голове тут же засели вопросы, связанны с тем, кто эти «мы» и по какой причине они заинтересовались ею. Она всё ещё поглядывала по сторонам, следя за обстановкой, но теперь поле вокруг казалось полным непонятной и неизвестной никому живности. Словно кто-то следил за ними.             — И… Скажи, как ты относишься к ситуации с властью сейчас? — спросила её Зорька. Её рыжие внимательные глаза будто бы заглядывали в сознание Зева Пихты.             — А что? — насторожилась Пихта. Она обратила всё свой внимание на эту маленькую кошку, наблюдая, как та то оглядывалась по сторонам, то вновь обращала свой взор к ученице Ржи и Бархат. — Нормально.             — Ты… Ты бы хотела что-то поменять, чтобы стало лучше жить? Не только для всех, но и для себя тоже?             Пихта некоторое время глядела на старшую. Её словно только что скинули в небольшой овраг, однако удар от падения почти что не чувствовался. На нижнюю часть спины словно упало что-то тяжёлое и не давало сдвинуться с места.             — Просто, — продолжила спустя длинное молчание Зорька, чуть вжав голову в плечи и издав смешок. — Если ты хочешь, то ты можешь нам помочь.             — Каким образом? — произнесла Пихта. Зорька от её тона чуть расширила глаза, и её слабая полуулыбка тут же пропала с мордашки. Её скулы были напряжены, а мышцы тела будто бы застыли.             — Пойдём, я тебе покажу, — кивнула она в сторону дальних полей, спустя несколько секунд . Пихта сощурилась. Она глянула в ту далёкую сторону, куда показывала Зорька, а потом вновь на неё. В груди будто лисица зажала в своей пасти её сердце, не отпуская, и сколько бы бывшая врачевательница не пыталась избавиться от неё, та не отдавала. — Не бойся, я тебя не отведу к крысам или к чему-то такому. Просто покажу кое-кого, кого ты давно не видела.             Пихта на мгновение почувствовала, как будто её ударили по морде. Все чувства и ощущения в секунду исчезли, испарились из неё, словно. В сознании тут же появился образ папы.             Папа…             Она сделала пару шагов к Зорьке. У неё словно появилась возможность летать, парить над землей. Однако потом она остановилась. Маленький червячок сомнения стал пробираться к её мозгу, заражая всё, оставленное на своём пути.             — Кто там будет? — спросила бывшая врачевательница. Только она вдыхала морозный воздух пустошей, холод пробирался к её глотке.             — Я не могу сказать, — покачала головой Зорька. — Потому что если скажу, то это может оказаться провалом.             Пихта поглядела вокруг себя. Она почувствовала себя так, как птичка на огромном пустом поле, где прятался охотник. Только вот охотника этого не было видно. Зорька наклонила голову вперёд, ожидая Пихту и её решения.             Бывшая врачевательница на мгновение опустила взгляд. Перед ней смутной дымной фигурой встал Львиный Зев. Она уже не помнила черты его мордашки и могла лишь догадываться, как тот выглядел. Он был ускользающим воспоминанием, его дочь никогда не могла поймать его. Это мог бы оказаться шанс. Шанс, который в этом пугающем и жестоком мире не могли получить многие.             Спустя пару секунд Пихта набрала в побольше морозящего воздуха. Она глянула уверенным взором на старшую речных и кивнула той. Та тут же отправилась в сторону, которая была известна только ей, и бывшая врачевательница последовала за ней.             Они шли вначале в сторону далёких полей, а потом свернули по тропке, которая вела к лесу. Зев Пихты всё время озиралась по сторонам, принюхивалась, вострила уши. Каждый шорох в ближайших кустах заставлял её сердце сжиматься до размеров песчинки, а сознание испарятся из тела. Боковое зрение улавливало какие-то движения, тёмные силуэты, которые тут же исчезали, только она глядела в их сторону. Будто бы её зрение шутило над рассудком бывшей врачевательницы.             Лишь спустя некоторое время Пихта поняла, что они идут по направлению к Амбару.             Осознание этого кольнуло её разум. Она на мгновение даже приостановилась, когда она окончательно перестала чувствовать запахи группировок. Уже начинало темнеть, воздух становился холоднее и леденил внутренности, а лапы с каждым шагом становились такими, какие бывают у лисицы, когда она несколько дней ничего не ела, а потом несколько часов убегала от гончих.             Однако Пихта вновь вернула своё внимание на походе и шустрой Зорьке впереди. Вскоре, когда они дошли до места, где поле граничило с лесом, ученица Бархат и Рожь учуяла чей-то другой запах. Над ней будто бы пролетела огромная птица, взъерошив шерсть на загривке. Бывшая врачевательница на мгновение замерла, а потом вновь двинулась вслед за Зорькой. Запах с чем-то смешивался, но она его точно уже чувствовала.             Чей-то запах.             Чем ближе они подходили, тем сильнее чувствовался запах котов. Какие-то ароматы были старыми, словно месячной давности, какие-то были чуть более свежими. Но знакомых запахов среди них не было. Лишь какие-то отголоски прошлого, будто бы ученица Бархат и Рожь окуналась в воспоминания, но всё было слишком смутное, тёмное, непонятное и то ли страшное, то ли успокаивающее.             Дойдя до большого камня, который находился около речки, напоминающей Пихте маленький островок жизни, Зорька взглядом показала бывшей врачевательнице приостановиться, а сама направилась туда. Она оглядывалась по сторонам, принюхивалась, ходила то в одну сторону, то в другую. Её чистые рыжие глаза что-то выискивали, останавливались на чём-то долгое время. Кончик пушистого хвоста подёргивался.             — Выйдите, птички — не будет стычки! — произнесла Зорька, запрыгнув на тот камешек. Пихта наклонила голову и чуть улыбнулась. Теплота разлилась по груди. Милая рифма!             Вдруг с другой стороны полувысохшей речки выглянула из-за одного дерева серенькая мордашка, а с другого — беленькая. Рядом с ними были кусты, скрывающие частично их, и высокая трава, доходившая до бывшей врачевательницы почти что выше плеча. Пихта навострила ушки и наклонила голову. Внимание тут же обратилось к ним, а мысли будто бы улетучились и пропали из её головы.             Она принюхалась, чтобы точно удостовериться в том, кто находился по ту стороны реки. Дымка и Паутина. На мгновение она почувствовала укол разочарования в самое сердце. Тело будто бы потяжелело, а в грудь наложили побольше острых костей. Однако она сжала челюсти и попыталась сконцентрироваться на тех, кто был сейчас здесь.             А ты кого ожидала? Папу?             Паутина первая вышла к ним, только вот по её жёсткому взору было ясно, что она не очень довольна пришествию Пихты. В её жёлтых глазах будто бы сверкали молнии, шерсть на загривке поднималась, а сама она становилась больше похожей на ежа.             — Что она тут делает? — прошипела она, запрыгнув на камень рядом с Зорькой и приблизив свою морду к её. Изгнанная лесная хлестнула себя хвостом, когти на её лапах уже были выпущены и ещё чуть-чуть, и она смогла бы уже камень под собой разорвать. — Мне казалось, что у нас более-менее секретные встречи.             — Всё нормально, — начала было Зорька.             — Нет, — отрезала Паутина, помотав головой. — Ты не предупредила ни меня, ни кого-либо ещё. Сейчас мы с Дымкой спокойно можем уйти отсюда и больше не возвращаться, так как вся эта встреча может оказаться засадой!             — Ладно, всё, хватит, — произнесла Дымка, подходя к ним. Её лоснящаяся шерсть как обычно выглядела ухоженной. Её спокойный и чуть встревоженный и раздосадованный взор был направлен на свою спутницу, которая продолжала сверлить Зорьру своими немигающими глазами. — Если бы это было засадой, то Зорька бы произнесла другие слова, а не те, которые были только что.             Пихта рассматривала их. Всего на пару секунд она почувствовала себя как маленький любознательный птенчик, пытающийся уследить за всеми происходящими событиями. Потом же сознание вновь вернулось к ней с подступающими мыслями, которые заставляли лапы дрожать, а внутренности переворачиваться. Из-за них хотелось спрятаться в самую глубокую нору и больше не высовывать оттуда своего носа.             Лишь когда Пихта набрала в лёгкие побольше воздуха и сделала глубокий выдох, только тогда она смогла вновь взглянуть на трёх кошек, одна из которых привела её сюда, другой это не понравилось, а третья пытается разнять их всех. Бывшая врачевательница, ощутив наполняющее каждую её частичку спокойствие, которое с каждой секундой становилось всё более неуловимым, спросила:             — А что вы делаете? — голос ученицы Бархат и Рожь показался каким-то хрипловатым. Захотелось отмотать время назад и вновь произнести тот же вопрос, но уже по-другому.             Все три кошки обернулись к ней, только она произнесла. Проницательный взгляд Дымки был направлен прямо на Пихту. Из-за него она ощущала себя маленьким цыплёнком перед орлом или сойкой. Зорька скорее смотрела на неё заинтересованным глазами, хоть и пара искр досады в них проблёскивала. Паутина же сощурилась змеиными глазками и произнесла:             — А я тебе не доверяю такие вещи. Мало ли, может подложишь мне цикуту, пока я спать буду…             — Паутина! — прикрикнула на неё Дымка, тут же отвлёкшись на неё. Паутина закатила глаза и цокнула, и отвела взор в сторону. Сестра Песчанки, тщательно изучив эту кошку пару секунд, вернула свой взгляд на Пихту. — На неё внимания не обращай. Она бука злая, — как только она это произнесла, Паутина бросила на неё свой взгляд, в котором в одно мгновение разгорелось пламя. — Постоянно на всё перереагирует.             — А ты постоянно недореагируешь, — прошипела она, хлопнув хвостом по земле.             Затем она снова взглянула на Пихту и продолжила сверлить её холодным взглядом. Пихта набрала влажного свежего воздуха и пару секунд также глядела на бывшую лесную старшую. По телу будто бы насекомые пробежались. На миг она словно провалилась под землю. Бывшая врачевательница уже и не помнила, когда последний раз кто-то смотрел ей прямо в глаза, не отводя тут же взгляда. От осознание этого сердце сжалось, а в горло будто бы напихали шипов.             — В общем, я привела сюда Пихту, так как больше вариантов у нас нет, — сказала Зорька наконец, нарушая тишину, по которой будто бы мёдом разливалась гремучая смесь. — Можно ещё было подключить Рожь, но она уже ушла.             — А что с остальными? — спросила Дымка, тут же посмотрев на Зорьку. Её хвост стал опускаться, а сама она словно поникла.             — Ну.. — Зорька замешкалась. На её мордашке застыли растерянность, грусть и беспокойство. Хвост её подрагивал, перекатывалась она с лапы на лапу. — За Метелицей уже с побега Селезня и Яблочко следят, за Лиственницей тоже, а Зёрнышко всё-таки умерла.             — Ух, — поморщилась Дымка, чуть шелохнувшись, словно от того, что её кто-то толкнул. — Из-за тех ранений, да?             — Не знаю, — пожала плечами Зорька. — Может, Рожь или Пихта дали ей отравы, чтобы сократить муки, может, сама умерла. Кто знает. Хотя все считают, что Рожь именно что «убила» её.             — Да уж, — Дымка опустила взгляд, который с каждым мгновением становился всё более мутным. На них будто бы какая-то плёнка появлялась, а сам взор был уставлен в одну точку.             — И я о том же, — кивнула Зорька, сглотнув. — Честно, я бы сама была бы очень рада, если бы меня отравили, будь я на месте Зёрнышко. Все ж прекрасно понимали, что она всё равно умрёт! Но нет же, надо обвинять врачевателей, ведь они не смогли её спасти…             — Вот же дерьмо, — выругалась наконец Паутина, поджав губы. Её уши были прижаты, а хвост обвивал тонкие лапы. Спустя десяток секунд молчания между четырьмя кошками та всё же продолжила: — Причём сами ничего не сделали, когда Бор её ударил… Что-ж, иногда я вообще задаюсь вопросом, каким боком мы вообще решили им помогать.             — Но они это только сейчас такие, — произнесла Дымка, вздохнув. В её взоре будто бы зажегся маленький огонёчек, который мог даже при лёгком порыве ветра потушить его. — Потом они поймут, к чему ведёт вся эта политика Бора и его друзей.             — Слушай, мой самый счастливый день был тогда, когда меня выгнали из группировки потому, что я увидела, как Рожь и Песчанка травили Ворона. Лучший день! — хмыкнула она. — Как бы, это я его отравила, да? Конечно, именно этим я и занималась, коварно ища цикуту или что-то похожее, чтобы добить главу! Зачем? А это уже неважно. Потрясающе! — Паутина заулыбалась так, что это больше напоминало оскал.             — Но у них не было доказательств, — начала было Дымка, всё ещё пытаясь словно подступиться к жёсткой кошке.             — Конечно! — тут же закивала Паутина. — А то, что я на протяжении всех этих дней, когда Ворона отравили и он лежал без сознания, сидела — внимание! — вместе с другими котами и ходила с ними в патрули, хоть и часто не возвращалась в лагерь, никого не смутило. Конечно, я ж такая змеюка! — она клацнула зубами прямо перед Дымкой, которая тут же подняла лапку, будто защищаясь, и бывшая лесная заулыбалась. Пихта еле сдержала улыбку и отвернулась от них, пряча взор. — Прямо-таки ловко отравила и добила его, пока рядом со мной были коты и мы сами находились в противоположном месте от того, где наш покойный глава покосился!             — Ну вообще я согласна с Паутиной, — сказала Зорька. Дымка глянула на неё грозными глазами, а Паутина по-змеиному зашипела на сестру Песчанки, улыбаясь и перекатываясь с лапы на лапу. — Ну а что? Вообще-то, она права.             — Тогда чего сама не уйдёшь? — спросила у неё Дымка, сощурившись. Паутина в этот момент прижалась к земле и начала как змейка петлять к ней, отчего получила от сестры Песчанки по лбу лапой. После этого сестра Щуки тут же глянула на неё грустными глазами и издала грустное шипение.             — Да я это… Зарю жду, — улыбнулась Зорька, пока её взор стал чуть расфокусированным. — Мне Лиственница сказала, что видела её! Вот хочу посмотреть, придёт ли она к нам или к вам, а там уже потом и выдвинуться подальше отсюда.             — Хорошо, — кивнула Дымка, набрав в лёгкие побольше воздуха. Её взор всё ещё был покрыт будто бы небольшим туманом, обволакивающим её всю. Затем она перевела взгляд на Пихту, отчего та почувствовала, как словно она оказалась в открытом поле среди гончих. — А что ты хочешь сделать?             — В плане? — наклонила голову бывшая врачевательница. Её мысли стали петлять по сознанию, пытаясь вытащить оттуда хоть что-то. На пару секунд ученица Бархат и Ржи осталась будто бы без рассудка, ни о чём не думая и ничего не понимая             — Чтобы помочь убрать Бора, — уточнила Дымка.             Зев Пихты нахмурилась. Вдруг она вновь ощутила на себе взгляды тысяч котов. Мороз заглянул прямо к ней в душу и распространился по всему телу, по всем органам. На её спине будто бы вырастала гора, прижимая с каждой секундой к земле. Бывшая врачевательница не могла пару секунд набрать в лёгкие пьянящего воздуха, и лишь стояла перед тремя кошками так, будто бы ей вырвали язык. Захотелось обернуться, принюхаться, изучить все кусты, какие только можно, и проверить каждый овраг, лишь бы душа оказалась в спокойствии от понимания того, что никто за ними не следил.             — Зачем? — спросила она, сумев совладать с мыслями.             — Ну, например, потому, что он сделал покушение на Мглу, отчего та не умерла почти так же, как и Зёрнышко; убил Зёрнышко; оставил в заключение Селезня, который просто хотел уйти из группировки по своему желанию; оставляет тебя как бывшую врачевательницу, но при этом пользуется твоими знаниями, — перечисляла Паутина, состроив задумчивую мордашку. — Ещё он раздаёт направо и налево травы другим группировкам, но при этом ничего не оставляет вам и никогда не советуется с тобой по этому поводу, если я правильно поняла; сговаривался с Мухомором втайне от всех — и, внимание, это я его выследила, — Паутина на этом моменте положила себе на грудку лапку и выпрямилась.             От неё будто бы искры летели, а белоснежная шёрстка с черными пятнышками стала словно ярче. Она несколько секунд так просидела, но Дымка лишь глядела на неё со скучающим видом, а Зорька с раздражённым. Хвост речной подрагивал, а лапы были напряжены. Только Зев Пихты навострила уши, когда глядела на неё, и несколько мгновений не могла уследить за ходом повествования этой кошки. Потом сестра Щуки сощурилась и оглядела их всех:             — Ну и тьфу на вас, — она поджала губы. — Ладно… Бор ещё подослал Сороку к лесным, чтобы следила за ними. Раньше там ещё и Мгла была, но её так же, как и меня, отшлёпали из группировки подальше, — Зорька чуть улыбнулась, хмыкнув, и Паутина повернулась к Пихте. — Вот краткий список того, почему Бор выглядит уравновешенным только при общении с теми, с кем ему надо, но не с теми, кто его бесит. Но в целом, конечно же, он полностью нормальный.             Пихта некоторое время глядела на Паутину. Хоть она и услышала сейчас всё это, всё равно это казалось чем-то отдалённым. Будто бы всё сказанное лесной изгнанницей и не происходило. Всё это покрывалось паутиной лжи, а блеск новой информации исчезал, только сознание Пихты доходило до неё.             Не успела бывшая врачевательница что-либо сказать, как услышала в отдалении чей-то пронзительный крик. Он был далёким, но таким истошным, что шерсть на загривке стала сама собой подниматься. Стужа стала проникать под её шерсть, и на мгновение приостановила своё движение, только крик был прерван. Ученица Бархат и Ржи обернулась в ту сторону и поняла, что он идёт со стороны лагеря. Дымка распушилась, её пышный изящный хвост опустился на землю, Паутина нахмурилась, пока её лапы напрягались, а Зорька озадаченными глазами глядела туда.             Пихта хотела рвануть туда, но потом поняла, что не может, пока находится рядом с ними. Будто бы ей подложили в живот раскалённый камень. Она глянула на них и стала ожидать последующих действий.             — Ладно, — цокнула Паутина, хотя тревога в её глазах виднелась. — Потом встретимся.             Зорька кивнула им и пошла быстрой поступью в сторону группировок. Пихта последний раз взглянула на Дымку и Паутину, провожавшие их взглядом, и направилась вслед за Зорькой. Хоть поле было тихим и безмолвным,             — И скажите остальным, чтобы если что бежали к нам! — крикнула им вслед Дымка.