Обитель Историй

            Вторая советница хотела сказать что-то врачевательнице, но тут же заслышала оклик Сороки. Она, просто кивнув Рожь, бросилась к ним. Лишь чистый и тяжёлый как тысячи брёвен взор ощущался на спине. От этого шерсть на загривке чуть-чуть приподнималась.                    — Песчанка, — Норка посмотрела на кошку так, словно собиралась высказать свои претензии к ней. — Мы поговорили с Сорокой и решили, что стоит прислушаться к словам Бора и хотя бы некоторые из его идей по изменению группировок ввести в нашу жизнь.                    — Отлично, — пожала плечами Песчанка. Маленькая иголочка обиды кольнула её в сердце. — Но почему вы говорите так, будто я была против этого?                    — Нет, мы так не говорили, — покачала головой Норка. — Это было просто выражение. Оборот слов, — Песчанка на эти слова сощурилась, но не стала говорить что-либо в ответ.                    Вдруг сзади второй советницы раздался пронзительный вой, переходящий в крик, который продолжался всего лишь несколько мгновений. Песчанка на мгновение замерла, но в следующее обернулась. Он исходил со стороны палатки врачевателя.                    Норка же вздрогнула и прижала хвост и уши, а белая шерсть на загривке стала подниматься. Сорока лишь секунду смотрела неуверенными глазами в ту сторону, а в следующую снова превратилась в обычную и рассудительную кошку.                    Песчанка, бросив нерешительный взгляд на обеих кошек, направилась туда, стараясь уловить хоть мельчайший звук борьбы, агонии или что-то похожего на это. Она обошла весь величественный дуб, когда её взору предстала Рожь, успокаивающая Мерцание. Она напевала ей одну из старинных песенок, которую пели малышам перед сном. Вторая советница на несколько мгновений замерла, будто бы застала интимный момент, но лишь через мгновение разум снова к ней пришёл.                    — Что произошло? — спросила она, продолжая находиться на расстоянии трёх лисьих хвостов. Её душу пронзали огромные колья при каждом воспоминании о том, как её волокли по земле лишь потому, что она приблизилась ближе обычного к Мерцанию.                    Рожь оторвалась от старшей, которая уже выглядела уснувшей, и вздохнула так, будто бы просидела несколько минут под ледяной водой и наконец смогла выбраться оттуда. Врачевательница, бросив на пациентку последний тяжёлый и уставший взор, направилась к Песчанке.                    — Неважно, — произнесла она, проходя мимо неё. — Всего лишь кошмарик, который она не смогла отличить от реальности.                    Песчанка смотрела ей в след, словно она не расслышала слов врачевательницы. Хотя каждое слово, каждый слог, каждая буква врезались в её память как пущенный в зверя камешек из огненных палок Двуногих.                    — Стойте! — вторая советница бросилась за ней. — Это не «неважно». Мерцание только что кричала, а Вы даже не говорите, что этому послужило.                    — Я же сказала, у неё был кошмарик, — вздохнула Рожь, чуть нахмурившись. Она продолжала идти вперёд, не смотря на спутницу.                    — Но она же ведь несколько минут назад бодрствовала, — продолжила уже чуть более морозящим голосом Песчанка. Когти стали с каждым мгновением всё глубже впиваться во влажную землю, будто бы закрепляя и подстраховывая ходьбу хозяйки. — Уснуть так быстро не получиться. Если же она и уснула, то вначале снов не видно. Они наступают только через несколько часов после того, как кот уснул.                    — Норка! — Рожь окликнула первую советницу.             Песчанка ожидала, что врачевательница хоть как-нибудь ответит на её доводы, и приостановилась, но та продолжила свой путь вперёд к первой советнице.                    — Да? — Норка обратила внимание на идущую к ней врачевательницу.             До этого она общалась с Жаворонком, Сорокой и Щукой, которые теперь смотрели на подходивших кошек. Хотя точнее подходила к ним только Рожь, а Песчанка стояла на месте, лишь изредка переставляя лапы в их сторону.                    — Можешь отправить патрульчик за травками? — спросила та.                    — Могу, — Норка перевела растерянный взор на Песчанку, которая уже подходила к ним. Будто бы она пыталась узнать, она ли дала Рожь такую идею. — А что надо?                    — Ромашку можно, мак. Мятку на вряд ли найдёте, но можете попытаться — будет очень даже хорошо, — перечисляла Рожь, пока кончик её хвоста дёргался. — Она может находиться на границе с облачками, хотя туда уже давным-давно никто не ходил. Не думаю, что там осталось хоть что-то от нашего с Бархат садика, но попытка не пытка, как говорится.                    — Хорошо, — кивнула Норка. Она собралась уже отдавать приказы, как вдруг на мгновение замерла. — А почему столько трав нужно? Разве Песчанка не собирала отряд несколько дней тому назад?                    — Нужны травы, — отрезала Рожь. Она поджала губы, будто бы боялась, что сейчас может зарычать от досады. — Да, Песчанка собирала травы, но сейчас нужны другие.                    — У нас кто-то болен? — продолжила Норка, словно не обращая внимания на тон врачевательницы.                    — Возможно заболела Мерцание, — вздохнула Рожь. — Но вылечить её можно будет легко, если у нас будут эти травы.                    Норка кивнула и отдала приказ Щуке, чтобы та собрала отряд и выдвинулась на поиски важных трав. Песчанка на мгновение подумала, что было бы здорово, если бы она тоже вошла в патруль, но через несколько секунд передумала. Будто бы все бабочки, заслонявшие взор впереди, разлетелись.                    — Рожь, подожди, — Песчанка поспешила за врачевательницей, которая уже уходила на свою полянку. — Чем больна Мерцание?                    — Белым кашлем. И поэтому ни она, ни кто-либо другой не должен находиться на близком расстоянии от неё. Она должна сидеть здесь и только здесь.                    — Но белый кашель не лечится травами, которые используются как снотворное, — наклонила голову Песчанка.             Она следила за каждым движением Ржи, в то время как в её сердце начинала разгуливать засуха. Она всматривалась в врачевательницу так, словно ожидала от неё нового удара, хотя рассматривать её было слишком интересно, чтобы отворачиваться из-за каких-либо неудобств.                    — Я знаю, — ответила Рожь.                    — Тогда зачем, — не успела Песчанка закончить предложение, как Рожь, не оборачиваясь к ней, предупредила:                    — Не подходи к палатке слишком близко, иначе можешь заболеть, — сказав это, она скрылась за стволом.                    Песчанка остановилась и лишь смотрела вслед уходящей врачевательнице. В лапах наливалась охотничья сила, поле зрения будто бы стало сужаться, а слух стал улавливать всё больше устрашающих звуков, которых нельзя было услышать раньше. Крючковатые когти второй советницы вошли в землю, и она ощутила, как грязь впитывается в шерсть на её лапах.                    — Песчанка! — вторая советница посмотрела на другой конец лагеря, откуда её звала Сорока. Коготь лёгкого страха начал впиваться в брюхо кошке, впуская туда мерзлоту. — Подойди сюда.                    Песчанка, бросив последний негодующий взгляд в сторону палатки Ржи, которую не было видно за толстым стволом дуба, поплелась прихрамывая к Сороке. Рядом с ней уже никто не стоял.                    Когда вторая советница подошла к ним, Сорока начала:                    — Норка попросила, чтобы мы обдумали сегодняшнюю встречу, — Песчанка кивнула, сощурившись и став всматриваться в чёрно-белую кошку сильнее. — Надо понять, какие из предложенных Бором вещей мы будем вводить в жизнь группировки, если вообще будем. Также надо бы понять, почему у тебя недавно была такая реакция организма.                    Песчанка наклонила голову, нахмурившись.                    — Когда мы с тобой шли со Встречи, — уточнила Сорока. Зрачки подошедшей стали чуть шире, но она постаралась сдержать поток фантомной боли, который последовал сразу же после воспоминаний с того похода. — Может, дичь плохая попалась.                    — А что надо обсудить? — спросила Песчанка через несколько секунд. — У группировок, вроде как, начиная с их становления и смерти Боярышника и всей его семьи, кроме Мухомора, был установлен ряд правил, которые ни при каких условиях нельзя было менять.                    — Да, товарищ, Вы правы, но Норка решила пересмотреть закон, связанный с нерушимостью иерархии.                    — Каким образом? — навострила ушки Песчанка.                    — Она бы хотела поменять роль главы и советников в управлении группировкой, — ответила Сорока. — То есть убрать главу как должность и перенести руководство на несколько советников. Далее её объяснения на этом закончились, и она попросила, чтобы мы этот вопрос обсудили с Вами.                    — Ясно, — взор второй советницы упал на её лапы. — Тогда, в целом, мы уже всё обсудили: Норка сама предложила вариант, как можно поменять устройство, и оно может подойти нам… А где сама Норка?                    — Она ушла в патруль по поиску трав вместе с Щукой, — Сорока кивнула в сторону чащи. — Здесь котов мало, поэтому они пошли искать их среди тех, кто находится в охотничьих патрулях.                    — Ага… Слушай, а что говорит Бор по этому поводу?                    — В плане? — вторая лапа Бора тут же взглянула на неё немного пустующими глазами, будто не понимая, что её спросили. — Мы же ведь были с вами на Встрече с ним…                    — Нет-нет, ты меня не поняла, — тут же помотала головой Песчанка. В груди начинали распускаться розы досады. Их шипы впивались в её органы и обвивали шею. — Были, не были, ты на протяжении долгого времени с ним была на пару: выполняла его приказы, сама отдавала их, восстанавливала дисциплину и тому подобное. Если он доверил тебе чуть ли не руководство всем, то, значит, мог доверить и некоторые мысли, связанные с переустройством системы. Он тебе что-нибудь говорил, по этому поводу? Может, какие-то отдалённые идеи?                    — Нет, — через несколько секунд размышлений ответила Сорока. Её взгляд снова стал сосредоточенным и внимательным.                    Песчанка несколько мгновений рассматривала её чёрную мордашку. Вторая советница еле сдерживалась от того, чтобы не дёрнуть хвостом в сторону.                    — Хорошо, — улыбнулась Песчанка Сороке. — Что-ж, тогда, думаю, можно будет отправить обменный патруль к ним.                    — Лучше не надо тебе отдавать приказ, — помотала головой Сорока. Вторая советница успела увидеть, как взор той на миг стал чуть более мутным и встревоженным.                    — Почему? — удивилась Песчанка. — Мы всего лишь проведаем их. Возьмём с собой немного трав, чтобы не приходить в гости с ни с чем. К тому же мы давно не отправляли обменных патрулей. К речным же отправляли и вышло очень даже результативно: после того, как мы узнали, как у них там всё плохо, мы стали им подбрасывать травы на границу. Подснежница с Тенью и Овсом, вроде как, берут их. Разве это не хорошо?                    — Товарищ, вы меня не поняли, — встрепенулась Сорока. — Я имела в виду, что по некоторым обстоятельствам Вы больше не можете отдавать такие приказы.                    — Что? — из Песчанки как будто весь воздух выбили. Она смотрела пустующими глазами на правую лапу Бора.             — Норка сказала, что теперь все приказы будут поступать только от неё или в крайнем случае от меня. Вас она указала как ту, которая по причине здоровья не может стоять на руководящих должностях, — вторая советница, заслышав это, опустила взор. Сорока же продолжала, смотря всё более и более строгими и будто бы бесчувственными глазами. — Она также просила передать, что если кто-то ослушается её приказа, то за ним может последовать наказание вплоть до изгнания из группировки.             Песчанка несколько мгновений смотрела себе под лапы. Из её груди будто бы убрали все органы, заменив их обычным песком. Несколько секунд она никак не могла вернуть себе обычный ритм мыслей — её голова пустовала и даже через силу туда ничего не поступало.             — А… Какая у меня теперь должность? — будто бы сквозь пустую и безжизненную чащу произнесла Песчанка. Она уже знала ответ, но страшилась услышать его из уст другой кошки.             — Старшая, — ответила лишь Сорока.             Песчанка вздохнула. Воздух пробирался сквозь её лёгкие как шипы. Он царапал нежную внутреннюю кожу, заставляя её кровоточить.                    Вторая Бывшая вторая советница оглянула лагерь. Она заметила стоящую около дуба Мерцание. Та смотрела куда-то в сторону полянки врачевателей. Песчанка тут же встала и направилась к кошке. В её голове уже начал небольшим ростком появляться план.             Когда она уже подошла к дубу, пробудившаяся Мерцание тут же обернулась и улыбнулась.                    — Снова привет! — воскликнула та. Её хвост дёргался, а мышцы были напряжены. Она будто бы была котёнком, который поймал свою первую бабочку и шёл хвастаться этим перед родителями.                    — Здравствуйте, — кивнула Песчанка. — А Рожь чем сейчас занимается?                    — Травы перебирает. А тебе для чего?                    — Я собираюсь отправить патруль к луговым, чтобы проведать их и узнать, как у них сейчас дела идут. Для этого нужно взять пару свёртков трав, чтобы прийти с небольшим подарком. К тому же у нас растений и так много.                    — Ого! — воскликнула Мерцание. Она закивала и снова стала смотреть как бы за дуб, пытаясь увидеть там Рожь. — А можно мне тоже пойти в патруль?                    — Думаю можно, — пожала плечами Песчанка. — Ты, вроде как, выглядишь вполне себе хорошо.                    — Спасибо большое! — обрадовалась старшая. — А кто ещё пойдёт?                    — Скорее всего ещё… — Песчанка замолчала, заслышав недалеко от себя шорох.             Она обернулась и увидела запыхавшуюся Лиственницу. Её чёрно-рыжая шерсть была потрёпана. Она оглядывала лагерь, будто бы искала кого-то, кого не могла найти несколько лет. Она поприветствовала Сороку, которая уже направлялась к Песчанке, и зашагала к ямке с добычей, чтобы проверить, что же там ещё находилось.                    — Ну? Кто ещё пойдёт? — бывшая вторая советница чуть не вскрикнула, заслышав прямо над своим ушком слишком звонкий голосок Мерцания. Сердце в её груди прыгало с бешеной скоростью, когда она видела шествующую уверенным шагом чёрно-белую кошку.                    — Сейчас решим, — совладав с собой, ответила та. — Лиственница! — крикнула она. Подруга детства обернулась, вздрогнув, и тут же поспешила к ним. Она успела подойти к ним первей Сороки, которая чуть замедлилась перед быстрой и прыткой кошкой.                    — Чего? — спросила она оказавшись в паре тройке хвостов от них.                    — Пойдёшь в обменный патруль к луговым? — Песчанка заметила боковым зрением, как Сорока приостановилась и её глаза распахнулись сильней.             Риски оправдают всё.                    — Ну, — Лиственница колебалась. Вторая советница только сейчас ощутила на языке смытый привкус лаванды. На самой же старшей были отдалённые запахи чего-то знакомого. — А сколько там нужно будет быть?                    — Максимум две трети луны, — покачала головой Песчанка. — Ну так что?                    — Э… Ладно? Почему бы и нет? — спустя мгновение взор старшей с неуверенного обратился в чуть-чуть более заинтересованный. — Кто со мной идёт?                    — Мерцание, но это ещё не точно: надо уточнить у Ржи. Ещё котов возьмите с охотничьих патрулей.                    — Хорошо, отлично, — Лиственница кивнула и улыбнулась Мерцанию, которая смотрела на них завороженными глазами. — Нам что-то ещё взять с собой?                    — Да, — Песчанка устремилась обходить дуб, чтобы попасть на полянку врачевателей. — Сейчас мы решим вопрос с травами.                    Оказавшись на другой стороне, она увидела, как врачевательница прибирала свои запасы под корнями. Её движения были медленными, а глаза слипались. Она словно постарела на несколько сезонов. Подстилка пациентки же уже была сложена в другом месте.                    — Рожь? Можно на минутку? — спросила неуверенным шёпотом бывшая вторая советница. Ученица Бархат посмотрела на неё и через несколько тянущихся мгновений кивнула. — Мерцание может идти в обменный патруль?                    — М? Скорее всего, — проворковала она. — Не уверена… Я бы не отправляла её…                    — То есть ты говоришь, что лучше не стоит? — уточнила Песчанка.                    — Наверное, — пожала плечами Рожь. Она сейчас сидела с полузакрытыми глазами, и её голова почти падала вниз. Бывшая вторая советница только сейчас вспомнила, что та не спала уже один день из-за сортировки трав и помощи котам.                    — Ладно. Тогда отправим, — улыбнулась Песчанка, стараясь хоть как-то повысить настроение врачевательницы. Если сейчас придёт Сорока и скажет, что они не имеют право это делать, то Песчанка её мысленно закопает. — И ещё вопрос: можно ли взять какие-либо травы? Чтобы прийти с гостинцем туда.                    Рожь кивнула и выделила несколько пучков разных трав, которые растут только в лесу, и дала их Лиственнице и Мерцанию. Песчанка, однако, увидела лишь напряжённый взор Сороки. Та ничего не сказала, и бросилась в чащу. Песчанка тут же поняла, что она пошла за Норкой докладывать о случившемся.             Бывшая вторая советница только махнула хвостом.                    Песчанка, сказав всё подруге детства и старшей, что нужно было передать Бору, отправила их в поход. Хотелось отправиться вместе с ними, но её кривые лапы уже подкашивались и были готовы снова начать скрипеть.                    Хотелось лишь спать, хотя в голове играли приятные мелодии. Внутри сердце отсчитывало время, которое той оставалось до встречи с Норкой и последствиями выбора.             — Песчанка? — Песчанка оглянулась и увидела идущую, как во сне, Рожь. Взгляд той отражал лишь постепенно настигающий ужас. — Где Мерцание?             — Она в обменном патруле? — нахмурилась бывшая вторая советница. В воздухе растекалось напряжение и предчувствие чего-то ужасного, словно в яд распространялся по всему организму.             — Нет, — мгновение она смотрела на Песчанку пустыми глазами. В следующее она хихикнула, хотя глаза её оставались напряжёнными. — Нет… Скажи, что ты шутишь? Ты же шутишь, да? — Песчанка ощутила, как её лапы стали замораживаться, а органы внутри сворачиваться в кашицу. Она еле-еле помотала головой.             Рожь несколько мгновений смотрела на неё, будто бы не понимая, что та сказала. Она была похожа на пойманную рыбку, которую уже были готовы съесть. Хвост врачевательницы окончательно опустился, а глаза помутнели до той степени, что отличить их от воды с песком никак нельзя.             Она покачала головой, всё так же смотря на Песчанку и почти не моргая:             — Что же ты наделала?