Сердце непокорного

      С лёгкой подачи руки гребень плавно скользнул по волосам, что в свете лучей отливали словно пламенем. Взгляд скользнул по отражению в зеркале, задержавшись немного на зоне декольте.

«Дааа... В своём родном теле о таких формах я могла только мечтать... Надо же. Я ещё помню прежнюю себя. Какие у меня были глаза? Кажется тёмно-зелёные с примесью карего. От папы достались. Бабушка постоянно твердила, что взгляд мой был словно лисий. А вот в школе один болван называл их болотными! Я злилась ужасно. Била его учебником геометрии. Потом уже перестала внимание обращать. Вполне нормальный цвет! Но, честно говоря, мне всегда нравились мамины, светлые, чистые как родниковая вода, голубые глаза. И в теле Хюррем я имею такие же! Что самое смешное, рыжий мне никогда не нравился, сама не знаю почему, но какая ирония, теперь этой мой родной цвет! В прежнем теле я бы никогда не перекрасилась в подобный. Мой стандарт: чёрные, каре, чёлка. Хотя родной цвет русый. Просто в шестнадцать я решила кардинально изменить образ, и так он мне понравился, что больше менять ничего не хотела. А ещё вдобавок имела смугленькую кожу. Опустим подробности, как меня по этому поводу дразнили...»

      По комнате разнёсся вздох. Полина убрала гребень и провела ладонями по талии, повернувшись сначала влево, а затем вправо. Юбка платья цвета молочного шоколада колыхнулась в стороны. Подол зашуршал, коснувшись пола.

«Иногда мне всё равно кажется, что я просто сплю и даже жду, что вот-вот очнусь. Всё развеется, я облегчённо вздохну дома в своём веке. Здесь я даже не могу с кем-то поделиться своей бедой, рассказать, что душа хранит. Вот и говорю сама с собой в мыслях. Эта привычка на постоянной основе появилась лишь здесь. Эх, а мне ведь уже двадцать. Как время то пролетело... Вроде уже должна была крепко смириться, но мысли о родном времени всё равно бьют набатом. Да ещё порой навязчиво. Невозможно распрощаться навсегда. Это же часть меня.»

      Девушка отошла от зеркала и взгляд, что успел стать уставшим от этих бесконечных мыслей, скользнул по небольшой комнате. Замер на одной из кроватей. В голову врезалось воспоминание...

***

      Полина неслась по коридору точно ураган и, если бы кто-то встал на пути, то лучше бы ему было прижаться к стене. В противном случае девушка могла снести с ног, даже глазом не моргнув. Цель чётко стояла в разуме, перед глазами: выдать Фирузе Гюльнихаль. Плевать, если госпожа не поверит, но рыжеволосая уже попросту не могла держать всё в себе. Терпение треснуло по швам. Разорвалось. Больше она не желала скрывать и готова была сделать всё, лишь бы предательницы не было под боком. Злость и обида перемешались, их смесь клокотала внутри. Ворвавшись в покои, Хюррем не сразу сообразила, что Мехмед вновь разразился беспокойным криком. Фирузе качала сына на руках, что-то приговаривая себе под нос. Эта картина отрезвила. С рыжеволосой будто спало какое-то наваждение и то обжигающее желание отошло на второй план.       Плач малыша был надрывным, что разрывало уши и сердце. Мальчик махал ручками, голос постепенно приобретал хрипотцу. Пришлось немедленно мчаться за лекарем, а там уж немного позже — вероятно по чьему-то доносу — явилась сама Валиде Султан в компании младшей дочери.       Дальше всё словно смешалось. Из-за плача проснулась Михримах, и медленно подхватывала волну брата. По наказу матери Хатидже взяла племянницу, быстро покинув покои. Хюррем видела, как в уголках глаз Фирузе скопились слёзы, однако девушка стойко держалась, не давая себе разрыдаться в дуэте с сыном от бессилия. Ноги словно налились свинцом. Так тяжело было передвигаться... Полина подошла к госпоже и приобняла за плечи, прошептав что-то ободряющее.       Благодаря каким-то — только лекарю известным манипуляциям — удалось пусть не полностью, но привести шехзаде хоть в какое-то чувство. В воздухе повисло тягучее, вязкое напряжение. Все ждали итога. Хюррем даже упустила тот момент, когда вернулась Гюльнихаль.       Пожилая женщина с добрыми глазами выпрямилась, улыбнувшись мальчику в колыбели уголками губ, но когда обернулась к членам семьи, улыбка стёрлась с лица. — Госпожа, шехзаде следует на время сменить обстановку. Отвезите его на лечебные воды в Бурсу. Источники помогут снять всякое напряжение, — затем женщина выдержала паузу, будто что-то вспомнила. — И Михримах Султан тоже лучше с собой взять.       Валиде Султан заметно оживилась. В потухшем, охватанным беспокойством за внука взгляде, загорелись искры. — Тогда и Мустафа с нами поедет! Всем моим внукам, да и мне самой, будет полезно провести там время, тем более в компании друг друга.       После сказанного Фирузе вздёрнула голову, похлопала глазами словно до этого момента выпала из пространства. Раздался еле слышимый, шелестящий полушёпот: — А-а я? Как же... они без меня?       Но Айше Хафса, кажется, пропустила её вопрос мимо ушей. Или правда не услышала? Понять было сложно.       Вскоре разошлись тихо, так как Мехмед наконец-то уснул. Его мать тоже свалилась без сил, как Эсма и даже Гюльнихаль. Только Полина снова ворочалась, ни в одном глазу не имея сна. Сегодня не получилось. Но есть завтра и ещё много-много дней...

***

      Воспоминание рассеялось, оставив после себя лёгкую дымку. Полина помотала головой в стороны и протёрла глаза.

«Сегодня точно найду подходящий момент. Фирузе уже пришла в себя. А держать рядом с собой Гюльнихаль дальше становится всё опаснее. Гюльшах могла пронюхать тогда наш разговор в коридоре или сама Гюльнихаль рассказала, что, мол, всё лавочка прикрывается. Тогда Махидевран может приступить к решительным действиям...»

      Губы тронула усмешка.

«А с чего я это всё вообще взяла? Всего лишь доводы... Моя фантазия. Или потаённый страх? Ладно, в любом случае рассказать стоит, а там будь что будет.»

— Хюррем!       Рыжеволосая вздрогнула и в непонимании обернулась по сторонам. Затем сообразив, что позвала ее Фирузе из соседней комнаты, судорожно провела ладонями по волосам, напоследок глянув в зеркало. Вышла как ни в чём не бывало. Госпожа стояла с ровно выпрямленной спиной, руки держала на уровне живота, в свете лучей на смуглой коже слегка отражались синяки под глазами, напоминая собой минувшие бессонные ночи.       Пару дней назад Валиде Султан уехала со всеми внуками в Бурсу, ко всему прочему прихватив с собой дочь, чтобы та совсем не поникла в стенах дворца. Конечно Фирузе была не готова расстаться с детьми впервые на несколько дней, поэтому слёзно умоляла отправиться тоже. Но мать государя оказалась непреклонной. Айше Хафса рассудила, что будет не лучшим решением брать одну из невесток с собой, чтобы потом вторая не точила зуб. Склоки ей были ни к чему. Вот только женщина не подумала, что оставлять их одних — пусть и под надзором верных слуг. Однако кто они такие в случае чего перечить госпожам? — более опасно. — Вижу ты тоже готова. Поэтому пойдем.       Чтобы отвлечься от всяких гнетущих мыслей, Фирузе решила отправиться на конную прогулку. Последние дни она проживала в напряжении, которое сжималось внутри пружиной, готовое в любой момент разжаться. Махидевран после уезда Валиде возомнила себя полноправной хозяйкой и ходила важно задрав нос, явно показывая, что здесь ей никто неровня. Пока удавалось удачно избегать прямых стычек, однако девушка чувствовала, что терпение было на пределе. Да ещё в ташлык не зайти. Рабыни как с цепи сорвались, почуяв некую свободу. От того высказывания их в адрес госпожи становились более едкими. — Госпожа, я хотела обсудить кое-что...       Осмелилась заговорить Полина только тогда, когда они вышли в сад. Уже более отчётливо ощущалось наступление осени, так как температура воздуха заметно опустилась. Ветерок проникал под ткань платья, вызывая рой мурашек. Обе девушки поёжились. — Что такое?       Голос показался более уставшим, нежели заинтересованным. Хюррем даже смутилась. Опустила глаза на пальцы, что перебирали плотную ткань. — Гюльнихаль... Она..., — ну почему же так сложно сказать эти несколько слов?! Словно поперёк горла застряли! Полина тряхнула головой, собирая мысли в кучу. — Мне кажется она прислуживает Махидевран Султан. Хотя... Не кажется. Я уверена.       На последнем слове голос приобрел непоколебимую сталь. Фирузе остановилась. Повернула голову к девушке, и в глазах считался немой вопрос. — Понимаю, как абсурдно это звучит, но... У меня есть повод так полагать. Тогда с лестницы я упала не сама. Мне помогла она. Та, которую я считала своей единственной подругой и не могла предположить какого-либо предательства со стороны. Самой бы Гюльнихаль никогда это в голову не пришло. Она исполнила волю Махидевран. И не стоит полагать, что к вам в служанки Гюльнихаль набилась ради меня. Нет. Это тоже приказ. Недавно я стала свидетельницей их перешёптываний с Гюльшах. Видимо, с ней она порой пропадала с поля зрения.       Полина прекрасно видела, как в Фирузе бились сомнения. Безмолвие растянулось на минуты. Рыжеволосая молчала, покорно ожидая, когда госпожа справится с услышанной информацией.       Было сложно поверить, но вполне возможно, учитывая холодность царившую между бывшими подругами, и то, как однажды Фирузе застала Гюльнихаль с дневником Хюррем. Сейчас она чётко поняла: девушка целенаправленно искала что-то подобное, а ещё возможно обыскивала так же и ее вещи. Это открытие вызвало неприятную дрожь. Осело горечью на душе. Фирузе вновь вспомнила слова матери, что та твердила как мантру:       «Учись смотреть глубже. На вид самый безобидный на свете человек может носить в себе таких демонов, что тебе и не снились. А вот порой за маской презрения и многочисленных шипов может скрываться цветущий сад. Важно вовремя понять.»       Но как это сделать? Какие мудрецы этому учат? Каким образом можно читать людей словно книги? Фирузе не находила ответов. — Почему ты не рассказала раньше? Я имею в виду про падение. Гюльнихаль должна понести наказание. Так же как и Махидевран...       И без сговора обе усмехнулись, как нелепо прозвучали последние слова. — Кому рассказать? Меня ни о чем не спрашивали. Да и поверили бы? Особенно в причастность Махидевран. Никому дела не было до рабыни простой, что на лестнице навернулась. Будто в новинку у них это здесь. Смысла не было.       Фирузе опустила глаза на землю, где медленно ползла божья коровка. — Да. Ты права. Тут за яд и избиение не наказали. Что уж говорить... — Я думаю Гюльнихаль нужно отослать. Сказать недостаточно хорошо выполняла работу и пусть в ташлыке с остальными полы моет. Мало ли, что она учудит по приказу Махидевран Султан.       Губы тронула улыбка, и госпожа издала короткий смешок. Затем выпрямилась, вдохнув августовский воздух с нотками сентября. — Как вернёмся распоряжусь на этот счёт. А сейчас пойдем. Конюх, наверно, уже нас заждался.       И они побрели дальше, каждая погрузившись в свои мысли.

«Фух, отлегло. Будто балласт скинула. Теперь можно быть относительно спокойной, но всё равно какое-то предчувствие странное. Валиде далеко. Махидевран тут строит из себя королеву. Лишь бы бедой не обернулось. Хорошо детей нет. А так, если что прорвёмся.»

      Послышалось ржание коней. Полина вынырнула из пучины дум, сфокусировав взгляд на жеребце, что вскинул голову и по ветру в стороны разлетелась чёрная грива. Рядом стоял конюх, поглаживая животное по боку. Рыжеволосая прищурилась, с каждым шагом узнавая мужчину.

«Рустем?! Ну ничего себе! Каким ветром его сюда занесло? Хотя чему удивляться? Всё не так здесь...»

— Госпожа, рад вас видеть. Ваш конь готов к поездке. Мне отправиться с вами?       Рустем склонил голову, кидая взгляд лишь исподлобья. Фирузе легко улыбнулась. — Не стоит, Рустем-ага, — затем госпожа кинула взгляд на свою служанку и обратилась уже к ней. — Хюррем, не хочешь прокатиться?       Полина не сразу поняла суть вопроса. Похлопала широко распахнутыми глазами. — Яяя? Нет, госпожа, спасибо. Я подожду вас тут.       Фирузе хмыкнула и не стала настаивать. При помощи мужчины забралась на коня и сразу же послышался цокот копыт. Рыжеволосая наблюдала, как медленно удалялась фигура, и вместе с этим она чувствовала, что здесь ей становилось не по себе наедине с конюхом. Сам же он обернулся всем корпусом к ней. Быстро скользнул взглядом с ног до головы. И следом прозвучало скорее утверждение, нежели вопрос. — Не умеете кататься?       Хюррем вздрогнула, и перевела на Рустема взгляд. Сглотнула начавший давить в горле ком. — Не умею.

«Конечно. Откуда у меня такие навыки? И тем более боюсь я этих зверей... Однажды маленькую меня пытались посадить на жеребёнка. Я заорала, и он заорал. Неизвестно ещё кто кого больше испугался. А Рустем то проницательный. Ещё бы. Конюх с немалым опытом, наверно. И, видимо, давно он здесь раз Фирузе его знает.»

— Это только поначалу страшно, когда ещё не попробовал. Лошади самые добрые существа. Конечно, с характером тоже бывают, но и к ним можно найти подход. Если будет желание, то я с радостью научу.       Полина посмотрела на Рустема так, как будто видела впервые. В глазах не было колючего холода. Наоборот. Там разливалась теплота.

«С чего такая доброта? Он головой нигде не бился? Вот уж открытие...»

— Это вряд ли, конечно. Но спасибо за предложение. Я всё равно учту.

***

      В ташлыке ее встретили заинтересованные взгляды. Под чутким наблюдением Нигяр Калфы, Гюльнихаль вместе с вещами прошла внутрь, не поднимая головы. Несколькими минутами ранее ее сняли с услужения госпожи, объяснив коротко: «Работу выполняла плохо». Конечно же она знала истинную причину и не было смысла ставить поперёк слово. Только что делать теперь? Для Махидевран Султан Гюльнихаль уже была бесполезна. Девушки заклюют расспросами... В душе творился непонятный хаос. И почему она такая глупая трусиха? К тому же подлая... Это Гюльнихаль стыдясь признавала хотя бы сама с собой. Голос совести давно мучал, изводил.       Посмотри на себя? Кем ты стала? Стоило ли оно того?       И не хватало сил его заглушить. Хотя где-то на подкорке крутилась мысль: «Если бы той ночью я не пошла в лазарет. Стало бы проще?» — Гюльнихаль, это чем ты перед госпожой своей дорогой провинилась?       Началось... — Фирузе извела, наверно, бедную девочку. Смотрите какая бледная... — Гюльнихаль, не переживай. Не велика потеря. Хочешь к себе возьму? А то Виктория совсем не умеет меня веселить. Может ты на что-то годна будешь?       От противного, смешанного смеха хотелось закрыть уши. Убежать. Забиться в угол. — Так ты же ее прогнала! — Прогнала. Но Дайе-Хатун вернула! Нет мне спасения от этой девки. Как камень на душе! — Гюльнихаль, ну что же ты молчишь? Как неродная!       Гюльнихаль сжала ладони. Медленно выдохнула. Подняла голову и попыталась скрыть все эмоции. Улыбка тронула губы. — Всё нормально. Это моя вина. А тем временем, где-то в глубинах дворца произошел короткий разговор двух силуэтов в тёмном коридоре... — Ты передал? Когда ответ? — Передал. Как будет дам знать. — Хорошо. Я тогда пойду.       Ладонь схватила запястье, задержав. — Осторожней будь. Покорись. Не провоцируй.       Едкое шипение: — Без тебя знаю! Пусти. Пора идти.

***

      Ночью снова не было сна. Вернее сознанию на миг удалось провалиться в сладкую дрёму, однако из-за какой-то неведомой причины Полина вдруг резко распахнула глаза. И всё. Сон как рукой сняло. Ворочалась туда-сюда. Но нет. Не в позе дело. Что-то словно гложило. Девушка повернула голову и посмотрела на пустующую перед собой постель.

«Совесть, ты что ль извести меня решила? Не надо! Правильно всё. Это закономерный итог. И нам и ей лучше порознь. Нужно было думать хорошо, перед тем как на кривую дорожку шагать.»

      Полина вздохнула. По окну что-то застучало. Рыжеволосая приподнялась на локтях и увидела стекающие капли на стекле, к которым добавлялись новые.

«Ну вот дождя только не хватало. Блин, пить захотелось.»

      Хюррем откинула одеяло и вылезла из кровати. Аккуратно, чтобы не разбудить сопящую Эсму подобралась к кувшину на столике, однако тот оказался пуст.

«К Фирузе что ль идти? В горле то сухо!»

      Поколебавшись несколько секунд, девушка всё же решилась и отправилась в соседнюю комнату так же осторожно. Только вот незадача. У госпожи кувшин тоже пуст...

«Проклятье какое-то! Как сговорились! Ладно. Я всё равно не отступлю. Схожу на кухню!»

      Кинув взгляд на спящую Фирузе, Полина на носочках подобралась к двери и насколько могла тихо отворила ту, быстро выскользнув наружу. Выдохнула. Пошла.       По коридорам гулял ветерок. Первые несколько метров девушка ёжилась, тёрла предплечья, а затем привыкла. На всякий случай оглядывалась по сторонам. Прислушивалась и слышала в ответ только треск факелов. До кухни оставалось несколько шагов, но что-то заставило замереть около кладовой, дверь в которую оказалась прикрыта вероятно сквозняком. Полина потупила взгляд и в непонятном порыве решила заглянуть внутрь. Это стало роковой ошибкой...       Кувшин выпал из рук, разбившись на крупные осколки. Всё тело в миг онемело, и сердце забыло отведённое природой место. Заколотилось как бешеное, разгоняя по венам кровь. Горло стянуло болезненным спазмом. Полина лишь что-то невнятно промычала и отшатнулась назад, скользнув вниз по стене. В глазах защипало. Она медленно помотала головой. Этого не могло быть. Не могло!       Противный голос подсознания ответил:       Могло. Ещё как. Сама всё видишь.       На толстой верёвке медленно покачивалась Гюльнихаль...

Это ее первая точка невозврата...