X.
22 сентября 2022 г., 19:00
Всё оставшееся время до конца пары Сонхва просто пытался смириться с внезапным открытием, но, всё же, он не был до конца уверен в нём, и потому продолжал бесстыже наблюдать за профессором.
— Да чего ты так разнервничался? — ворчит Юнхо, с раздражением уместив ладонь на паковой ноге, что словно неконтролируемо дёргается от волнения. — Тиранджун всегда думает о справедливости и разрешит тебе переписать работу.
Сонхва лишь напряженно кивает на слова друга и продолжает сверлить в спокойном Хонджуне дыру. Сегодня он точно поймает его, ибо у того ещё одна пара, а у Сонхва уже всё.
К слову, не придумав ничего лучше для отговорки, Пак со спокойной душой соврал Юнхо, во благо избежания обморока последнего, что хочет переписать работу, которую якобы написал на двойку, что они писали в прошлый вторник. Чон, собственно, ничего не заподозрил, прекрасно зная, как порой Сонхва печётся о своих оценках.
И, стоит только звонку прозвенеть, как Сонхва сразу подскакивает с места и бежит к профессору, что спешно поднялся с места и направился на выход.
— Профессор Ким! Подождите!
Хонджун останавливается, обернувшись и мерзлым взглядом пробежавшись по взбудораженному студенту. Сонхва мелко вздрагивает, но давит из себя вежливую улыбку.
— Можно я сегодня работу пересдам, которую мы в прошлый вторник писали?
Профессор показательно смотрит на наручные часы.
— У меня нет времени. Я могу выдать Вам материал на дом, а Вы, как сделаете, отправите работу мне на почту.
К такому повороту событий Сонхва готов не был. Благо, уже почти все вышли, и Юнхо, пройдя мимо друга, мягко хлопает его по плечу, ободряя. Что ж, как он говорил? Живём один раз. Пак готов рисковать всем, что у него есть.
— Хорошо, давайте.
Хонджун, слабо нахмурившись, просит подождать его в аудитории, а сам уходит в каморку, но Сонхва лишь хмыкает и, убедившись, что все вышли и дверь крепко закрылась, проскальзывает в каморку и скидывает ранец возле небольшого шкафа.
— Я просил ждать меня в кабинете, студент Пак. — недовольно гудит Ким, ни в какую не собираясь снимать маску. — Выйдите, пожалуйста, и дождитесь меня там.
— Нет, Хонджун. Я не уйду, пока ты не объяснишь мне, что это было. Почему ты убежал? Почему избегаешь меня? Что я сделал не так?
— Не понимаю, о чём Вы говорите. — с этими словами он достаёт нужные бумаги. — Держите. Сфотографируйте и можете быть свободны.
— Значит, вот так Вы были искренны со мной?
Сонхва поджимает губы, мнёт подол кофты и стеклянными глазами бегает по чужому лицу, подмечая едва заметную ранку на нижней губе. Значит, игрался всё-таки? Просто так, потехи ради.
— Зачем Вы тогда вообще дали мне надежду? — продолжает шептать Пак. — Я только поверил, что кто-то способен влюбиться в меня не только из-за внешности…
Хонджун в ответ молчит, сжав губы в тонкую линию и смотрит так грустно-грустно, случайно смяв в руках работу. Он даже не пытается объясниться или банально извиниться. Просто смотрит, руша последнюю надежду в хрупкой душе. Криво усмехнувшись, Сонхва разворачивается, подхватывает ранец и дёргает ручку двери на себя, выходя.
— Вы не сфотографировали работу, студент Пак. — доносится тихое со спины.
Сонхва, обведя взглядом зашедший в кабинет второй курс, послушно возвращается в каморку, крепко закрыв дверь. Молча подойдя к профессору, он бесцеремонно отбирает у него работу, кладёт на шаткий столик и, достав телефон, делает пару фото. Раз Хонджун не хочет с ним разговаривать — пожалуйста. Сонхва под вечер примет холодный душ, посидит перед раскрытым окном и поест мороженого, а на утро сляжет с простудой, лишь бы не видеть Кима. Отлежится недельку-другую дома, остынет, и они снова будут лишь профессор-студент. Снова всё будет как раньше… Разве что добавится никому не нужная, односторонняя любовь. Но Сонхва справится. Он сильный.
Верно. Он сильный. И он никогда не сдаётся просто так.
Покинув каморку, Сонхва бесцеремонно садится на первую свободную парту, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Он дождётся, пока Хонджун полностью освободится, и тогда они поговорят без лишних глаз и ушей, в пустом кабинете. Не стоит рисковать, выясняя отношения, пока за стеной каморки — другие студенты.
Хонджун обводит недовольного Пака хмурым взглядом, но ничего не говорит и начинает вести пару в привычной манере. Опомнившись, Сонхва решает хотя бы немного поработать над сфотографированными задачами сейчас, дабы вызвать меньше подозрений у второго курса.
И лишь когда четвёртая пара заканчивается, Пак поднимает глаза на вновь погрустневшего Хонджуна. Тот бросает на него слегка недовольный взгляд, после чего встаёт и принимается стирать с доски маркер, до этого объясняя студентам задачу и расписывая формулы. Словно бедного студента здесь и вовсе нет. Сонхва медленно поднимается с места, подходя к профессору.
— В ящике стола Ваш термос ланч, Сонхва. — тихо проговаривает Ким, не прерываясь от своего занятия. — Спасибо за тот обед. Термос я помыл.
Пак не отвечает, открыв ящик и достав термос, после чего оставляет его на столе, дабы чуть позже убрать в ранец. Закончивший стирать маркер, Хонджун спешит в сторону каморки, но Сонхва преграждает его путь, оперевшись рукой о доску, чем слегка пугает старшего.
— Чего Вы добиваетесь, профессор? — шепчет, разглядывая сгусток разных эмоций в потемневших карих. — Зачем Вы сблизились со мной? Зачем Вы влюбили меня в себя, если бы в итоге сбежали, как чёртов трус?
Хонджун молчит, поджимая голову к плечам и изредка бросая быстрый виноватый взгляд на спокойного на вид студента. Сонхва с пару секунд разглядывает поникшего старшего, а после делает пару вдохов-выдохов. Пусть он и казался собранным и уверенным, но внутри него всё перевернулось, словно после цунами. Ему просто хотелось взять и разреветься, но он упорно держится, дожидаясь хоть одного ответа, пока в груди начинает медленно закипать злость.
В один момент Ким вновь порывается к дверям и ловко проскальзывает под рукой младшего, но его тут же хватают за руку и прижимают спиной к доске. Сонхва опирается о гладкую поверхность по обе стороны от головы старшего, и встаёт вплотную, дабы не было шанса ускользнуть. Не сейчас, когда ему наконец-то удалось поймать его. Ни за что не отпустит, пока не выяснит. Но Хонджун под ним сжимается, прижав руки к собственной груди, что вздымается часто, и смотрит округлыми глазами, явно не ожидая подобной резкости. Сонхва извиняется лишь губами, беззвучно, и слегка прикрывает глаза, медленно втягивая полюбившийся шлейф мяты, что следовал за профессором.
Нужно попробовать понять Хонджуна. Он ведь просто боится, и Сонхва начинает медленно осознавать — испугался не сам Ким, а его маленькая, пушистая частичка в глубине души. Его ведь так легко напугать — чуткого ко всему и недоверчивого к людям.
Сонхва приоткрывает глаза и осторожно тянет одну руку к кимовой макушке. Хонджун резко хватает его за запястье, не позволяя коснуться головы, и Пак слабо улыбается, свободной рукой подняв его голову, заставляя посмотреть в глаза и бегло оглядев небольшую ранку на его губе.
Конечно. И как он не догадывался ранее? Как не замечал всех совпадений?
— Хонни. — шепчет, боясь.
Ким вздрагивает, вцепившись испуганным взглядом в тёплые карие напротив.
— Хватит думать, что я оставлю тебя.
— Ты…
— Догадывался. — Сонхва слабо улыбается, легко освободив вторую руку и уместив обе ладони на кимовых щеках. — А сейчас ты сам подтвердил мои догадки. Хонни никому не позволяет гладить себя по макушке.
На пару секунд в аудитории повисает слегка напряжённая тишина. Пак тихо выдыхает, чувствуя, как успокаиваются сердце и душа — старший не убегает, не отталкивает, а значит, у него есть шанс.
— Не скрывай себя рядом со мной. Прошу. — Сонхва склоняется, соприкоснувшись лбами. — Ты мне очень сильно нравишься, котик. Так сильно…
Воцаряется тишина, и младшему хочется позорно разреветься, взахлёб, как девчонке, но через пару секунд — тихое урчание. Хонджун умещает обе ладони на паковой груди, сжав кофту в кулаках, и доверчиво льнёт ближе, мягко трётся щекой о щеку. Такой нежный и мягкий, как настоящий кот, которому так не хватает любви. Ему хотелось внимания, хотелось ласки, но он сам себя этого лишил — банальный испуг. Он же котик, ему необходим тот, кто о нём позаботится, но Хонджун упорно прятался от всех, боялся подпустить к себе, дрожал.
Сонхва улыбается, до сих пор держа его лицо в своих руках, и склоняет голову вбок, осторожно поцеловав в уголок губ.
— Глупый, глупый профессор Ким. — нежно улыбается он, целуя смелее, отчаяннее.
А Хонджун охотно отвечает, подняв руки до шеи, не переставая урчать и совсем не обращая внимания на лёгкую жгучую боль от ранки. Увлекаться нельзя — знают оба, но после шести дней разлуки отрываться от манящих губ, от друг друга не хочется от слова совсем. Спешащие по домам студенты слишком громко гудят в коридоре, разговаривая, даже не подозревая о том, что сейчас их непоколебимого профессора осторожно целует студент третьего курса. Целует и забывает все обиды, смакуя привкус мяты и жадно вдыхая аромат ягодного шампуня, которым так приятно пахнут кимовы волосы. Целует и заставляет забыть все опасения и страхи, ладонями мягко поглаживая по щекам, склоняя голову в другую сторону. Они едва ли отрываются друг от друга, дыша в унисон и то и дело бросая взгляд на губы.
— Дашь мне второй шанс, Сонхва? — неуверенно шепчет Ким. — Позволишь быть рядом?
— Глупо это спрашивать после поцелуя, котик. — тихо смеётся Сонхва, прикрыв глаза и соприкоснувшись лбами. — Очень глупо.
Хонджун едва слышно всхлипывает, сдавленно усмехнувшись и прильнув к младшему в объятия, крепко сжав кофту на его спине.
— Да, я просто глупый, бестолковый кот. — соглашается он, спрятав лицо в тёплой шее. — Такой дурак…
Они тихо смеются, а у Сонхва всё же проступают слёзы на глазах, и он не пытается их сдержать. Постепенно шум из коридора стихает, и аудиторию заполняет комфортная тишина, прорезаемая лишь тихим дыханием профессора и студента. Хонджун не перестаёт тихо урчать, довольно жмурясь и едва ощутимо поглаживая младшего по спине, пока сам Сонхва, прикрыв глаза, расслабленно опирается копчиком о стол и сжимает в объятиях лишь крепче.
В один момент младший совсем немного склоняется спиной назад, вспомнив кое-что немаловажное, и приподнимает кимово лицо, едва ощутимо пробежавшись большим пальцем по мелкой ранке на пухлой губе. Хонджун тянет неловкую улыбку и вяло пожимает плечами.
— Получил по заслугам от одного парня. — тихо объясняет он. — Я правда заслужил. Всё в порядке.
Сонхва хмурится, подняв взгляд до вновь потеплевших глаз. Никаких масок, никакого напущенного равнодушия. Перед ним снова его Хонджун.
— Кто это был?
— Не важно. — подтянувшись на носочках, Ким легко целует хмурого Пака в покрасневшие губы.
— Тогда из-за чего? — не перестаёт Сонхва. — Что ты сделал?
На пару секунд их окружает слегка напряжённая тишина, но после Хонджун тихо вздыхает, понимая, что не отвертится от расспросов.
— Потому что игнорировал самого прекрасного парня в своей жизни.
— Это… твой друг сделал?
Пусть Сонхва и знает, что зачастую парни могут драться друг с другом, даже если они и близкие друзья, но он никогда не встречал подобную дружбу. С детства его окружала любовь и забота, его лучшие друзья и в целом его круг близких людей не обидит и мухи, а уж тем более ни за что не поднимет руки на другого. Сам Сонхва тоже не любил решать что-либо кулаками, но иногда и не сдерживал себя — как в случае с Минги, например.
— Я перестал с ним общаться. — мотает головой Ким. — Я и так держался за него только из-за того, что более не имел хороших знакомых в городе… Он, честно, всегда был мне неприятен.
Сонхва задумчиво кивает, слабо прикусив губу. Но кто ещё мог знать о проблемах в их отношениях?
«Да так, одного придурка в пятницу проучил.» — проносится в голове голосок Уёна. Пак вздрагивает, невольно округлив глаза и пробежавшись взглядом по Хонджуну. Ранка не выглядит так, будто старший получил её сегодня или вчера…
— Вот чёрт… Скажи, что это был не парень с голубыми волосами?.. — обречённо стонет Сонхва.
Ким отмалчивается, вновь вяло пожав плечами, и Пак тихо хнычет, крепче сжав его в объятиях и крепко поцеловав в висок.
— Прости-прости-прости, это из-за меня. — тянет он. — Мне было так больно оттого, что ты меня игнорировал, и я пожаловался на это лучшим друзьям, но я и не думал, что они придут и… сделают такое.
— Зато теперь я знаю, что за тебя есть, кому постоять, и могу быть спокойным. — тихо смеётся Хонджун. — Малыш, я правда в порядке. Спасибо, что беспокоишься даже после всей этой ситуации.
Сонхва лишь мотает головой, мягко поцеловав в пунцовую щеку. Как он может не беспокоиться о нём?.. Пак более, чем уверен, что даже если бы он не смог поймать старшего и что они бы так и разошлись, он бы всё равно продолжил заботиться, переживать.
— Идём домой? — шепотом предлагает он, и Ким тут же активно кивает, прижимаясь ещё сильнее. — Выпьем по чашечке горячего чая с мятой и спокойно поговорим, да?
— Я как раз сегодня стащил шоколадку с цельными орешками из кабинета директора… — смеясь, Хонджун вытирает скопившиеся в уголках глаз слёзы и нехотя отстраняется от младшего.
Достаточно быстро собравшись, они, поочерёдно, выходят из университета. Сонхва догоняет Кима лишь когда они заходят за угол, и ярко улыбается, без страха быть замеченными переплетая пальцы. Наконец-то они нормально поговорят! И не будет никаких тайн!
В квартиру они проходят молча, рассуждая каждый о своём. Хонджун, сняв чёрное пальто-поло и лаковые туфли, первым делом проходит в ванную, а Сонхва на кухню, наладить обещанного чая с мятой. Помыв руки, Пак ставит чайник греться и принимается споласкивать посуду, оставленную в раковине с утра.
За вознёй с посудой Сонхва задумывается. А точно ли Хонджун не играет с ним? Вдруг у него есть ещё такие же, как и Сонхва, доверчивые студенты, которые повелись на ещё одну, весёлую, маску?
Бред.
Хонджун же почти всё свободное от работы время проводит с ним, особенно если учитывать тот факт, что Хонни всегда где-то рядом, а когда он убегает гулять, то появляется сам Ким. Если, конечно, не брать в учёт эту неделю, когда был напуган и Хонджун, и его внутренний кот.
Утонув в мыслях, Сонхва не замечает, как старший проходит на кухню, и потому испуганно дёргается, когда на талию ложатся тёплые ладони.
— Напугал? — шепчет Ким, прижавшись губами к чужой шее. — Прости.
— Всё нормально… Просто немного задумался.
Хонджун скользит ладонями чуть выше, гладит, а после сцепляет руки на паковом животе, обняв, а у Сонхва внутри всё переворачивается от этих действий. Он оставляет посуду в покое, дабы ненароком не выронить и не разбить, и прикрывает глаза, прислушиваясь.
— Прости, что сбежал тогда. — поцелуй за ухом, — Прости, что избегал. — в перекат плеча.
Сонхва шумно выдыхает и разворачивается в тёплых объятиях, уместив ладони на кимовых щеках.
— Ты просто маленький, пугливый котик. — так же тихо отвечает он. — Я понимаю. Но я всё равно жду объяснений.
Ким мелко кивает и оставляет на щеке младшего мягкий поцелуй, после чего прогоняет Сонхва за стол и принимается хозяйничать. Пак ворчит на него, но всё же позволяет немного поухаживать за собой, с любовью следя за старшим. И как он раньше не замечал кошачьих повадок Кима? Его любовь к мяте, частые весёлые, своеобразные «тыгыдык», мурлыканья, фырчания… Интересно, а если его почесать под подбородком?..
Хонджун осторожно подаёт кружки с заваренным чаем на стол, а после расплывается в улыбке, убегает в коридор и возвращается с той самой шоколадкой из кабинета директора. Усевшись рядом с Сонхва, он тихо вздыхает и несколько нервно делает глоток чая.
— В общем. — тихо начинает он. — Хонни никому не позволяет гладить себя по макушке, да? — дождавшись кивка Сонхва, он вновь делает глоток чая и продолжает: — В тот вечер, пока мы целовались, ты погладил меня по голове, и мой кот жутко испугался этого. Ты не подумай, я тебя ни в чём не виню! Ты ведь не знал… Тут виноват только я со своей трусостью… А перевёртышам нельзя нарушать связь со своим зверем, они буквально руководят нами. Если бы я пошёл против воли своего кота… Грубо говоря, мы бы оба вполне могли потерять рассудок.
Сонхва вновь кротко кивает, тупя взглядом в пол. Вот оно что. Он понимал, что что-то напугало внутреннего кота Кима, но не думал, что это было из-за, казалось бы, абсолютно безобидного действия.
— Хорошо, это понял. — гудит Пак, отпивая чай. — А… из-за чего твой кот боится прикосновений к макушке? Если не секрет.
Хонджун не меняется в лице, но Сонхва замечает, как побелели чужие костяшки рук, сжимающие кружку.
— Котёнком я попал не в самую лучшую семью. Вечно пьющий отец и пятилетний мальчик, считающий, что бить невинного котёнка и дёргать за уши — это весело, а отцу было плевать. — он замолкает, опустив взгляд и медленно отпив чай. Сонхва же несмело накрывает его ладонь своей, слабо сжав. — Честно, я уже и не думал, что мы сможем найти выход из этой ситуации, но… сегодня, когда ты назвал меня «Хонни», кот успокоился и перестал в прямом смысле скрести когтями душу. Я и не думал, что кто-то однажды сможет повлиять так на меня и на кота.
— А сейчас? Вы в порядке? То есть, ты и твой кот?
— Да. Ты ему нравишься.
Сонхва ласково улыбается, несмело подняв руку до кимова лица и мягко погладив под подбородком. Ким тихо урчит, как настоящий кот, и приподнимает голову, довольно жмурясь.
— Он мне тоже.
Хонджун слабо улыбается и осторожно склоняется ближе к младшему, оставляя на его щеке лёгкий поцелуй и уместив голову на плече.
— И ты мне тоже нравишься. — добавляет Пак. — Очень сильно, Хонджун.
— Это полностью взаимно, малыш. — Ким ласково улыбается, едва приподнявшись с места, дабы достать губами до тёплой шеи, и выпрямляется. — У тебя ещё есть вопросы?
— А ты… Кошачий язык знаешь или на корейском думаешь, когда котиком бегаешь?
Хонджун радуется, что не отпил чай в эту секунду — точно бы подавился со смеху, и на деле просто заливается хохотом, удивлённо-изумлённо оглядывая смеющегося Сонхва.
— Ладно, а если серьёзно… Есть ещё что-то, что ты скрываешь от меня?
Этот вопрос заставляет Кима задуматься на пару секунд, а после он расплывается в мягкой улыбке и легко жмёт плечами.
— Вроде нет, хотя… То, как ты мило танцуешь у плиты…
Щёки Сонхва вмиг вспыхивают, и он прячет лицо в ладонях, а Хонджун тихо смеётся, подмечая, что кончики его ушей загорелись под оттенок волос.
— Подожди… А где ты живёшь? — вспоминает Пак, несмело выглянув на улыбающегося старшего. — Я ходил на твою квартиру, но мне открыла молодая семья.
В ответ слышится тихий вздох. Хонджун отпивает чай и наконец раскрывает шоколад, отломив квадратик и поднеся его к губам Сонхва, а тот и не сопротивляется, с удовольствием приняв сладость.
— Ты тогда правильно сказал. — тихо отзывается Ким. — Нет у меня дома, и потому я так обрадовался, когда ты забрал меня. Я раньше не так часто гулял в том парке, но когда я увидел тебя там… Решил воспользоваться шансом? Котом меня все любят, а вот человеком… Поэтому, наверное, и решил подойти к своему крашу, приластиться. А так практически всегда ночую котом либо на улице, либо у себя в каморке.
— Переезжай ко мне. — уверенно предлагает Пак.
— А? — глупо отзывается Хонджун, невольно округлив глаза. — Но я не хочу стеснять тебя…
— Помнишь — пока ты порядочный котик, я не против такого соседа? К тому же, ты никогда и не стеснял меня. Ни котом, ни человеком.
С красными щеками Хонджун слегка неуверенно кивает, и Сонхва, оставив чашку на столе, тянется к нему, поцеловав в слабо надутые губы и в висок. Ким заметно расслабляется и слабо улыбается, потянувшись навстречу.
Едва успев соединить губы в тёплом, беззвучном признании, они тут же нехотя отстраняются — в дверь раздаётся звонок. Сонхва недоумённо вскидывает брови, ведь он никого не ждал, но, вновь на долгую секунду припав к любимым губам, неохотно поднимается и выходит в коридор. Посчитав абсолютно не нужным смотреть в глазок, он раскрывает дверь и тут же изумлённо оглядывает побитого парня.
— Хён… — тихо тянет тот. — Позволь…
Сонхва крепко хмурится и резко захлопывает дверь, провернув щеколду, и практически сразу же по коридору проходится глухой звук удара кулаком о дверь и «открой!», слышное из подъезда.
