teacher with pฅws

      — Перейдём в спальню или возьмёшь меня прямо здесь? — с улыбкой шепчет Ким, прикусив губу младшего и потянув подол его свитера вверх, и Пак без колебаний позволяет себя раздеть.       — Чёрт, я всегда представлял, что ты берёшь меня здесь.       Сонхва тихо смеётся, заметив вспышку возбуждения в глазах оттенка опавшей листвы. Медленно поцеловав в сонную артерию на выразительной шее, он выпрятывает рубашку из брюк и принимается расстегивать пуговку за пуговкой.       — Позже мы обязательно это устроим, малыш. — задумчиво гудит Хонджун, помогая младшему раздеть себя. — Но сейчас я очень хочу Сонхва-младшего в себе.              — Fuck. — выдыхает Пак, и Ким тихо смеётся.       — Прилежные студенты не ругаются, Сонхва-щи.       Младший тихо стонет и наконец скидывает с хрупкого, но на деле сильного тела рубашку. Он поднимает голову, уместив ладони на кимовых щеках, и припадает к покрасневшим губам, опускает руки на плечи, скользит по груди ниже, по напряженному торсу и опускает на бёдра, сжав и притянув ближе к себе, дабы кожа к коже. Близость кружит голову, и Пак поражается — как он умудрялся держаться раньше?       — Такой красивый. — тихо мычит Сонхва, склонившись и припав губами к кимовой шее.       — Боже, Сонхва-я… — Хонджун сдавленно стонет, опускает руки на паковы бёдра и прижимает ближе к себе, откидывая голову и прикрывая глаза.       Сонхва довольно гудит, осторожно подхватив старшего на руки и, придерживая за крепкие бёдра, направляется в спальню.       — Чёрт, всё-таки не на столе, да? — успевает пошутить Хонджун, тихо посмеявшись и приподняв голову младшего, дабы поцеловать. — А так хотелось…       — Мы всегда можем устроить второй заход. — в тон ему смеётся Сонхва. — Но первый раз рекомендуют на кровати.       Пак, обойдя все свои завалы с холстами, слегка неуклюже укладывает Хонджуна на кровать и нависает сверху, отчего тот тихо хохочет и обнимает его за шею.       — О Боги, малыш, только не говори, что ты читал какие-то глупости на сайтах «для новичков». — продолжает смеяться Ким, умещая ладони на мягких щеках младшего и мягко поцеловав в уголок губ.       — Было дело, когда я только начал понимать, что мне нравятся парни. — поцелуй в кончик носа и тихий смешок. — Я тогда так испугался этих тупых «отзывов». Усанам пришлось очень долго успокаивать меня.       — Если до сих пор боишься, я могу сделать всё сам. — играет бровями Хонджун. — Не очень люблю позу наездника, но, думаю, на тебе бы я сидел сутками.       — С какими утками?       Сонхва прижимает смех к любимым губам, пальцами обводя каждый участок смуглой кожи, вызывая приятные мурашки. Хонджун не прекращает урчать, тихо хохочет, массируя паковы плечи и изредка щекоча заднюю сторону шеи.       Потерявшись в моменте, они тянутся навстречу, вновь изучая друг друга, сливая уста в медленном, но сумасшедшем ритме, словно впервые пробуя сладость — опьяняющую, запретную и дико желанную обоими.       Спустившись поцелуями на шею и выразительные ключицы, Сонхва несмело подцепляет ремень на кимовых брюках и ловко расстегивает его, выпрямляясь и помогая старшему снять ненужную сейчас одежду, но оставив боксеры. Хонджун на это лишь тихо хихикает и садится, дабы мягко надавить на паковы плечи и уложить его спиной на кровать. Сонхва и не думает сопротивляться, утянув за собой и Кима, а тот удобно усаживается на его бёдрах, нарочно выгнувшись в спине, так, чтобы пахом о пах. Пак глухо стонет прямо в раскрытые губы старшего, опустив взгляд и обведя им их возбуждения, трущиеся друг о друга.       — Твою мать, я готов кончить только от этого. — сбито шепчет он, и Хонджун тихо усмехается.       — Так сильно возбуждаешься от простого трения?       Ким дразнится, нарочно качнув бёдрами, и их тихие голоса сливаются в единый стон, отчего сознание резко мутит — низкий голос Сонхва невероятно сочетается со звонким голосом Хонджуна.       — От тебя. — мычит Пак, уместив ладони на смуглой пояснице. — Ты выглядишь слишком сексуально.       Хонджун на это лишь тихо смеётся и припадает к податливым губам, одновременно с этим пальцами подцепив резинку паковых штанов и потянув их вниз. Сонхва послушно приподнимает таз, позволяя себя раздеть, и Ким стягивает штаны, вновь удобно устроившись на крепких бёдрах.       — Боже, Пак Сонхва… — Хонджун склоняется, прижимаясь кожа к коже, и сбито стонет от этого. — Я никогда не чувствовал себя так комфортно, сидя практически голым на ком-то…       Сонхва лишь согласно мычит, встретив припухшие губы своими, наверняка точно такими же, и опускает руки ниже, слабо сжав упругие ягодицы через ткань боксеров. Господи, как давно он мечтал это сделать? Хонджун охотно отзывается, глухо простонав и отстранившись от сладких губ лишь для того, чтобы опуститься поцелуями на шею, кусаясь и тут же зализывая.       — Смазка… — мутно соображает Ким, слегка приподнявшись. — Где смазка?       Без лишних слов Пак с зарделыми щеками тянет руку за голову, достав небольшой тюбик из-под подушки, что был уже использован пару раз. Хонджун успокаивающе гладит его по шее и груди, трепетными прикосновениями губ к чужим затягивая в медленный танец.       — Прости, просто… У меня это первый раз с парнем, и, вероятно, из меня будет плохой актив. — смущенно тянет Пак.       — Думаешь? — Хонджун весело хихикает и ласково обводит тело Сонхва кончиками пальцев, выпрямившись и жадно оглядев их возбуждения, что касались друг друга. Он несдержанно стонет, прикусив губу, и поднимает взгляд до смущенного лица Сонхва. — Судя по тому, как уверенно ты посадил меня на стол и как прижимаешь к стенам…       — Тебе не понравилось?       Сонхва выглядит действительно взволнованным, словно от мнения Хонджуна на этот счёт зависит вся его жизнь, но Ким спешит успокоить его ласковой улыбкой и лёгкой щекоткой на рёбрах, чем вызывает лёгкий смешок.       — Мне нравится всё, что ты делаешь по отношению ко мне. — тихо признаётся Хонджун, опустившись губами на выразительные ключицы. Сонхва охотно выгибается навстречу. — Правда. Ещё никто так не заботился обо мне. Иногда мне кажется, что я не заслуживаю всего этого.       Судорожно выдохнув, Сонхва уверенно меняет их местами и слегка недовольно смотрит на Хонджуна, что расслабленно улыбался и без смущения обнял его за шею, ласково поглаживая затылок.       — Не говори так. — шепчет, бегая серьёзным взглядом от одного глубокого карего глаза к другому. — Ты определённо заслуживаешь большего. И не верь тем, кто говорит об обратном.       — Все мы заслуживаем ровно столько, сколько имеем сейчас. — пожимает плечами Ким. — А я, видимо, в прошлой жизни спас сотню котят, раз в этой встретил тебя.       Сонхва нежно улыбается и практически ложится на старшего, прижимаясь лбом к чужому. Хонджун что-то тихо мурлыкает, осторожно направляя младшего, так, дабы соприкоснуться губами и потеряться в чувствах. В тишине комнаты растворяются тихий шорох простынь, влажные звуки поцелуя и счастливый смех, прерываемый лёгкими стонами; прижавшись грудью к кимовой, Сонхва ясно ощущает его ритм сердца — такой же быстрый и слегка взволнованный. И это так по своему интимно.       — Давай, малыш. — шепчет Хонджун, уместив ладони на мягких щеках и ласково целуя в уголок губ. — Сделаешь меня своим?       — Мне казалось, обычно старшие делают младших своими. — играет бровями Пак, опускаясь губами на смуглую шею и слабо прикусывая за пульсирующую венку, на что Хонджун звонко стонет и с силой сжимает его плечи. — Такой отзывчивый… Ты меня с ума сводишь.       Ким лишь тихо хохочет, теряясь в очередном слабом укусе чуть ниже кадыка. Сонхва дико нравится, что старший такой невероятно отзывчивый на каждое, казалось бы, невинное действие. Голову мутит жутко, но так приятно, что отрываться от смуглой кожи не хочется и ни на миллиметр, хочется больше, и Сонхва слегка несдержанно кусает за тонкую ключицу. Хонджун стонет, массируя его плечи, и слабо выгибается в спине.              — Хочу метку, Сонхва-я, — тихо просит Ким, тихо урча. — пожалуйста…       — Хочешь показать всем, что ты занят? — Сонхва не сдерживает мягкого смешка, слабо засасывая нежную кожу на ключице. — Хочешь, чтобы все знали, что ты мой?       — Да, черт, да! Очень хочу, Сонхва…       Пак ласково оглаживает худые бёдра и массирует тазовые косточки, пока слабо кусает чуть правее кадыка, засасывая кожу и оставляя едва заметную багровую метку. Ким звонко стонет и довольно урчит, и Сонхва прижимает яркую улыбку к его шее. Он не очень понимает, почему Хонджуну так хочется, чтобы он пометил его, да и сам Пак не особо любит засосы и всё подобное, но скорее всего ушастым необходимо чувствовать себя рядом с тем, кто сможет защитить, и знать, что они принадлежат ему. Сонхва, впрочем, тоже до трепета в груди и лёгкой тяжести в низу живота нравится, что этот невероятный котик — только его.       И это осознание, что сам Ким Хонджун так хочет показать всем, что он занят, что хочет так открыто признаться — я уже принадлежу одному человеку!… Это осознание накатывает так резко, и Сонхва отдаётся чувствам, покрывает тело такого идеального и отзывчивого Хонджуна сладкими поцелуями, опускаясь всё ниже.       — Ты знаешь, что делаешь всё, как опытный любовник? — урчит Ким, расслабившись, но продолжая мягко массировать крепкие плечи. — Ты просто целуешь, а я уже превратился в расплавленную желешку.       — Правда? — удивлённо тянет Пак и не без удовольствия обхватывая губами небольшую бусинку соска на пару секунд, заставляя старшего тихо простонать и выгнуться в спине. — Мне просто очень нравится целовать тебя, наверное, поэтому?       — Наверное… А, может быть, потому что я так люблю тебя, что от одного лишь поцелуя, о Боже… — он закусывает губу, когда Сонхва облизывает чувствительный сосок. — от одного поцелуя в щеку внутри меня всё переворачивается от счастья, не говоря уже о том, что ты делаешь сейчас.       — Тебе правда так нравится?       Неспешно Пак поднимается до губ, целуя едва ли не каждый миллиметр. Хонджун довольно урчит, обнимая его за шею и путая пятёрню в белоснежных волосах.       — Очень-очень. — шепчет, нежно улыбаясь. — Даже не сомневайся в этом… Чёрт, мне нравится даже когда ты не пытаешься скрыть своего взгляда на меня в универе и когда так смело подходишь ко мне после пар…       — А тебе бы понравилось, если бы я поцеловал тебя? На глазах у других студентов?       — Не знаю, но… Ох, в моей голове это выглядит чертовски возбуждающе…       — Я ведь могу. — Сонхва целует в скулу. — Подойти и поцеловать. — в кончик носа. — Могу обнять и целовать в шею, пока все смотрят.       Хонджун испускает тихий стон и, зарывшись одной рукой в белоснежные локоны, направляет младшего к губам. Сонхва довольно улыбается и мягко целует в искусанные губы, ладонями сжимая худоватые, но крепкие бока.       — Хочу тебя, Сонхва… — несдержанно шепчет Ким, стоит только Паку на пару секунд отстранится от его губ. — Пожалуйста…       Сонхва сам тихо стонет от такой просьбы, становится чуть увереннее и, опустившись губами на шею, достаточно быстрыми поцелуями опускается до низа живота. Он кусается и оставляет ещё одну багровую метку прямо над резинкой боксеров, на которых уже проступило небольшое пятнышко предэкулята. Хонджун слабо выгибается и тихо стонет от каждого прикосновения, и Сонхва это так нравится — знать и чувствовать, что лишь он может видеть, слышать такого Ким Хонджуна и прикасаться к нему так смело, а в ответ получать такую же отдачу.       Выпрямившись, Сонхва уверенно стягивает кимовы боксеры и закусывает губу, с жадностью, восхищением и нежностью оглядывая разморённого его же лаской Хонджуна. Прекрасный. Невероятный.       — Чёртово искусство. — шепчет Пак, склоняется и целует в линию челюсти. — У меня даже слов не хватает…       Ким лишь смущённо усмехается и крупно вздрагивает, когда Сонхва осторожно окольцовывает его член и на пробу проводит вверх-вниз. Он не сдерживается, стонет, хватается за крепкие плечи и старается прижать к себе так близко, будто жаждет оставить отпечаток его тела на своём сердце.       — Смелее, чертёнок. — сдавленно смеётся Ким, не в силах сдерживаться; движения Сонхва слишком осторожные и ласковые, будто он боится его разбить.       — Чертёнок? — в тон ему усмехается Пак. — Странно, но мне нравится.       — Да, это подходит тебе даже больше, чем «малыш».       Хонджун тихо смеётся и после мычит, невольно подавшись бёдрами навстречу паковой руке. Раньше его партнёры особо не церемонились, не тратили на прелюдии более минуты, но Сонхва, наоборот, не спешит и сам наслаждается каждой секундой, дарит нежность и любовь. Киму хочется уже поскорее почувствовать младшего в себе, хочется, чтобы он целиком и полностью принадлежал лишь одному Сонхва, но и торопить его не хочется от слова совсем. Пак ведь делает всё с такой нежностью, так трепетно касается его, что самому Хонджуну хочется продлить это мгновение, хочется наслаждаться его прикосновениями как можно дольше.       — Скажи, если будет больно. — шепчет Сонхва на красное ухо и, предварительно вылив смазки на пальцы и согрев её, осторожно касается колечка мышц.       Хонджун сдержанно кивает, хоть и знает, что больно будет в любом случае, но его это абсолютно не пугает. Он знает, что Сонхва будет осторожен и что после будет хорошо им обоим, и потому слегка неуверенно переворачивается на живот, приподняв бёдра. И пусть он всегда ощущал себя слишком уязвимым в этой позе, пусть действительно не любил, когда его брали сзади, считая, что выглядел ужасно, но… Но это же Сонхва. Перед Сонхва не стыдно, не страшно. Хонджун ему доверяет.       И Пак действительно осторожен. Он старается ласково касаться, нежно оглаживает податливые стеночки, осыпает поцелуями слабо дрожащую спину, полностью забыв о себе. Хонджун выглядит таким нуждающимся, пока принимает его пальцы, пока так сладко стонет, сжимая простынь в кулаки, что Сонхва и ни о чём другом думать не мог.       — Да, Сонхва! — крупно вздрогнув, Хонджун прогибается в спине и утыкается лицом в подушки. Сонхва тихо стонет, укладывая свободную ладонь на кимовы бёдра и с силой сжимая, продолжая мягко массировать комочек нервов. — О, Боже… Да…       Пак слабо прикусывает губу и, слегка отстранившись, любуется тем, как старший нетерпеливо поддаётся бёдрами навстречу его пальцам. Сонхва тянет хитроватую улыбку и склоняется, целует в слабо дрожащие ягодицы, поднимается до короткого хвостика и целует над ним, дальше — слабый укус в ямочку на пояснице, добавляя третий палец. Хонджун громко урчит, стонет, вздрагивает от каждого поцелуя и довольно жмурится, когда Сонхва оставляет небольшую метку чуть выше лопаток, и это едва не сводит его с ума; Пак способен одними лишь пальцами и ртом довести его до крупного оргазма, но Ким запрещает себе заканчивать так рано и потому кусает уголок подушки.       — Хва, я… Я готов. — невольно подмахнув бёдрами навстречу, Хонджун тихо стонет. — Давай… Пожалуйста…       Сонхва шумно выдыхает и прокручивает пальцами до того, как медленно вынуть их.       — Как бы сильно я не хотел взять тебя в этой позе, ещё больше я хочу видеть твоё лицо. — он целует за ушком и улыбается. — Перевернись, котик.       Хонджун послушно переворачивается, смотрит на младшего помутневшим взглядом и с зарделыми щеками.       — Ты в порядке? — ласково интересуется Пак.       — Да… Но будет ещё лучше, если ты продолжишь.       — Какой нетерпеливый.       Хонджун забавно фырчит, а после довольно мычит, стоит Сонхва снять свои боксеры.       — Напомни мне, чтобы потом я обязательно отсосал тебе. — урчит Ким. — Потому что после этого вечера я вряд ли что-то вспомню сам.       Вероятно, подобное заявление должно было отразиться на Сонхва вспышкой вожделения, но он находит это больше забавным, чем возбуждающим, и потому прижимает тихий смех к смуглой груди.       — Обязательно напомню, котик. — воркует он, дразнящими касаниями пробежавшись возле кимова возбуждения. — Ты чист? Потому что я очень хочу тебя без резинки.       — Да, у нас недавно был медосмотр. — Хонджун нетерпеливо ёрзает спиной по кровати, невольно поддавшись бёдрами вверх, когда пальцы Сонхва пробегаются по паху.       Может быть, раньше Ким бы непременно раздражился, если бы его так дразнили и мучали сладкой пыткой, но сейчас, когда Сонхва словно нарочно оттягивает момент, Хонджуну хочется лежать так вечно, а ещё лучше — отдаваться целиком и полностью в ответ. Раньше Ким видел в сексе лишь способ расслабиться, но сейчас… Это, в целом, и сексом не назвать — любовью.       — Знаешь, раньше я чертовски бесился, когда прелюдии длились так долго. — не выдержав, признается Хонджун. — Но, боже, я так не хочу сейчас, чтобы ты прекращал это…       Сонхва в ответ тихо усмехается и оставляет на острой линии челюсти долгий поцелуй. Выпрямившись, он любовно оглаживает худые бёдра и закусывает губу от этой картины. И кто бы мог подумать, что профессор Ким может быть таким мягким и нуждающимся?       Вылив немного смазки на пальцы, Пак согревает её и размазывает по своему возбуждению, едва сдержав громкий стон — он так забылся, лаская Кима, что совсем не обращал внимания на самого себя. Придвинувшись к старшему ближе, Сонхва всё же испускает тихий стон просто от того, как Хонджун с готовностью вильнул бёдрами.       — Знаешь, правительство…— шепчет Пак, подложив подушку под кимову поясницу, а после склоняется и мягко целует в приоткрытые губы. — хочет украсть мой член. Можно спрятать его в тебе?       Брови Хонджуна забавно подпрыгивают и он заливается тихим смехом, обняв младшего за шею и крепко поцеловав. Сонхва тоже смеётся, а после, осторожно огладив внутреннюю часть худых бедер, привставляет головку к колечку мышц. Поймав уверенный взгляд своим, он осторожно, плавно толкается и входит лишь на половину, после чего немного отстраняется и вновь медленно входит, едва сдерживаясь, дабы не сорваться. Ким дрожит и сдавленно стонет, трогательно вскинув брови и крепко сжав напряженные плечи.       — Стой-стой… — сбито просит Хонджун и протяжно стонет, когда бёдра Пака соприкасаются с его задницей. — Дай мне немного времени…       — Я могу пролежать так всю ночь, если тебе потребуется. — достаточно серьёзно кивает Сонхва, а Хонджун с этого тихо смеётся и мягко притягивает его ещё ближе, дабы тело к телу.       — Во благо нашего здоровья, Пак Сонхва, не надо.       Младший мягко улыбается и принимается осыпать легкими поцелуями искажённое удовольствием и слабой болью лицо. На мгновение Хонджун затихает, прислушиваясь к ощущениям, и после вновь начинает тихо урчать, не в силах контролировать кота.       — Твой размер просто идеален для меня, боже… — тихо хнычет он, обняв Пака за спину. — Я… Можешь двигаться, малыш.       Облегчённо выдохнув, Сонхва закусывает губу и осторожно качает бёдрами, выйдя совсем немного и плавно войдя. Хонджун вздрагивает, тихо стонет и невозможно мило хмурится; Пак сам не сдерживает стона, повторяет движение тазом и тихо мычит от приятной узости.       — Да, прямо туда… — Ким стонет и обхватывает бедра младшего ногами. — Так хорошо, чёрт…       — Такой горячий… — довольно мычит Сонхва и совсем немного ускоряется, выходя более, чем на половину. — Так хорошо принимаешь меня.       Хонджун хочет посмеяться с этих слов, но он в состоянии лишь растянуть губы в слабой улыбке и после крепче схватиться за сильную спину, когда Сонхва из раза в раз касается комочка нервов.       Пак то дразнится, то балует. Целует каждый миллиметр шеи и уделяя особое внимание пульсирующей венке, что так призывно выпирает. А, когда Ким начинает подмахивать бёдрами навстречу, Сонхва слышит, как рвутся цепи его выдержки, и он ускоряется, на что получает звонкий стон и одобрительное мычание. И то, как Хонджун притягивает его ещё ближе, как вжимается носом в его шею, кусаясь и сбитым шепотом просит сильнее, умоляет не останавливаться — сводит Сонхва с ума. Просто тот факт, что именно он делает Киму так хорошо, что именно из-за него тот выгибается в спине от получаемого удовольствия… заставляет что-то под грудиной нежно трепетать.       — Shit. — тихо ругается Хонджун в чужую шею, когда горячая ладонь Сонхва сжимает его ягодицу. — Мне так хорошо, малыш, так…       Он не договаривает, потеряв суть мысли после очередной стимуляции простаты, и лишь звонко стонет, зажмурившись.       — Прилежные профессора не ругаются, Хонджун-щи. — сбитым шепотом передразнивает Сонхва старшего, на что тот тихо усмехается.       Выпрямившись, Пак любовно гладит стройное тело, невольно замедляясь и опуская взгляд, соприкоснувшись пахом со слабо покрасневшей задницей Кима. Выйдя практически до конца, он не отрывает взгляда и плавно заполняет старшего, уже во второй раз прокусив губу, дабы осознать, что это действительно реальность, и оттого не сдерживает продолжительного стона. Хонджун на его действия шумно выдыхает и тихо мычит, нарочно сжавшись, отчего Сонхва невольно склоняется и вновь стонет, переместив руки на кимову талию и слабо сжав. Прижавшись поцелуем к слегка потной шее, Сонхва возобновляет движения бёдер и ускоряется, отчего по комнате раздаются шлепки и влажные звуки поцелуя.       — Я близко, Хва… — Хонджун цепляется за него, словно за последнюю надежду выжить, крепко прижимает к себе. — Я чертовски… близко.       — Я тоже. — приподнявшись, Сонхва мягко целует приоткрытые губы.       Он вновь ускоряется, соприкоснувшись лбом с кимовым и тихо постанывая. Хонджун выгибается, звонко стонет и накрывает щеки младшего ладонями, притянув его ближе, дабы слить уста в мокром вальсе.       Не проходит и минуты, как Ким начинает дрожать и, приняв ещё пару толчков, выгибается в пояснице и изливается с громким стоном, пачкая их животы. Сонхва же выходит и доводит себя рукой, с именем Кима на губах спустив в кулак, после чего, мелко дрожа, ложится рядом со старшим на спину.       Молча переводя дыхание и медленно осознавая произошедшее, они лишь переплетают пальцы и переглядываются.       — «Плохой актив»? — тихо усмехается Хонджун.       — Я старался быть хорошим. — Сонхва закатывает глаза и, пересиливая себя, встаёт, дабы достать пару салфеток, которыми обычно убирал излишки краски на холсте.       Вытерев руку, он оседает рядом с разморенным Хонджуном и мягкими движениями стирает белёсые капли на его животе, улыбаясь, когда замечает бегающие мурашки на смуглой коже.       — Ты же не уйдёшь? — едва слышно шепчет Хонджун, из-под полуприкрытых век смотря на удивлённого от подобного вопроса Сонхва.       — Только на минутку. — подтянувшись выше, Пак ласково целует Кима в лоб, а после встаёт и, уже ни капли не стесняясь наготы, выходит из комнаты.       И, стоит только двери закрыться, как Сонхва тут же едва не оседает на пол. Он на ватных ногах проходит на кухню и опирается руками о столешницу, стараясь успокоить сердце и мысли. На щеках ощущается жгучий румянец, а на губах лежит счастливая улыбка. Боже, он просто дико счастлив, что однажды позволил Ким Хонджуну ворваться в его жизнь сплошным ураганом теплоты и эмоций.       Более-менее успокоившись, Сонхва старается как можно быстрее налить воды в стакан и после спешит в спальню, дабы наконец сгрести своё ушастое счастье в объятия и не выпускать до самого утра.       — Я принёс водички. — довольно воркует Пак.       Но ему не отвечают, и Сонхва, тепло улыбнувшись, проходит к кровати и ставит стакан на тумбу. Уместившись рядом со сладко сопящим Хонджуном, он на долгие секунды припадает к его лбу и мягко улыбается, когда тот ворочается и ложится удобнее, спрятав лицо в его шее.       — Я люблю тебя, Ким Хонджун. — едва слышно шепчет, мягко поглаживая кимову спину.       И на шею оседает тёплый поцелуй, сопровождаемый тихим мурлыканьем — его любят не меньше.