Между Богом и Любовью

А в этот время в Таре Кэррин О'Хара - придя в себя после долгого пребывание в тифозном бреду, обнаружила, чтот мира в котором она жила до семнадцати лет больше не существует... Страшным ударом для неё была смерть матери. Когда она начинала болеть, мама была рядом, и Кэррин была уверена даже на краю беспамятства, что придя в себя снова увидит склоненное к ней лицо Эллин, услышит ласковый голос матери и почувствует прикосновение ко лбу или щеке прохладной материнской руки...какое-то время так и было. Потом мама исчезла, и появилась Скарлетт. Старшая сестра казалась злой, как фурия. Она сообщила им со Сьюлин, что мамы больше нет, а отец не в своём уме. Она сказала, что им некогда разлеживаться в постели, так как нужно сажать огород, доить единственную оставшуюся у них корову, сеять хлопок... Потому что чёрных осталось всего четверо, а им всём нужно что;-то есть...Кэррин была в, ужасе. Но не от обилия физической работы и не от постоянного голода, как думала Скарлетт, а от того, что её наполняла глубокая скорбь по матери и Бренту Тарлтону. Эти два самых дорогих для неё человека одновременно покинули Кэррин, и это печальное для неё обстоятельство повергло её в глубокое отчаяние. Кэррин не могла получить от своих сестёр необходимую ей моральную поддержку, ибо Скарлетт вообще не задумывалась ни о чем, кроме решения насущных проблем - хотя, справедливости ради, стоит отметить, что кроме неё решать их было некому - а Съюлин была слишком занята собой и жалобами на жизнь. Единственной опорой Кэррин была в эти дни Мелани Уилкс, понимавшая девушку гораздо лучше, чем родные сестры. Именно Мелани Кэррин поведала о своей душевной боли и о том, что находится утешение в Боге; именно Мелани первой узнала о том, что Кэррин размышляет об уходе в монастырь... Брент Тарлтон помнил о слове, данном в начале войны Кэррин О'Хара. Но сейчас - вернувшись домой и оказавшись на грани нищеты - он, как и многие южные джентльмены, не успевшие жениться до и во время войны, откладывал решение сердечных дел на долгое "потом", когда, может быть, удасться встать на ноги и хоть немного улучшить своё материальное положение. Бренту хотелось увидеть Кэррин, но он не решался на это, так как полагал, что не имеет права обнадеживать девушку, которой не в состоянии сейчас что-либо предложить кроме руки и сердца. Он откладывал визит в Тару до тех пор, пока миссис Тарлтон, вернувшись как-то с короткого визита к их ближайшим соседям Фонтейнам, не сказала сыну: - Помнится, ты был помолвлен с младшей дочерью мистера О'Хара? - Да, ма... - вздохнул Брент, - было дело... - Так чего же ты до сих пор не появился а Таре? Ты хочешь её потерять? Брент склонил голову, пряча боль, появившуюся в его глазах при словах матери. - Что ж, если у неё кто-то есть на примете... - у неё на примете Господь Бог! - вскрикнула Беатриса Тарлтон, - бедная девочка после смерти матери собирается стать монахиней, а ты всё скрываешься от неё, и нам не разрешаешь кому-либо сообщать, что ты вернулся... Ты что, тоже собираешься в монахи? - Ох, ма... - вздохнул Брент, - первое, что я хотел сделать после возвращения домой - это увидеться с мисс Кэррин, но... Что я могу дать ей ? - То, что .ей дороже всего, - ответила миссис Тарлтон, - твою любовь и заботу. Подумай над этим пока не поздно, Брент... Слова матери помогли Бренту принять решение. На следующий день он отправился в Тару.