Пой в танце

Три дня до конкурса

      — Хватит пялиться влюблёнными глазами. Это просто дверь, — Минхо толкнул Хвана локтем, чтобы тот наконец очнулся. День выдался очень тяжёлый, и Ли хотел отдохнуть, поэтому в его планы явно не входило стоять и ждать прогрузки его лучшего друга.       — Минхо, иди в…       — Это просто дверь, Хёнджин, — Ли даже не дал Хвану по-человечески послать себя. Да он никак издевался? Подумаешь, Хёнджин стоял как придурок под дверью красивого парня и до мельчайших подробностей вспоминал, как блондин крепко обнимал его. Ну и что в этом такого?       — Кто бы говорил, — недовольно проворчал Хван, но в сторону лестницы всё же направился.       — Я не веду себя как придурок, — Минхо догнал друга, ровняясь с ним.       — Я веду себя как придурок? — Хван погрузился в мысли. А что, если это оттолкнёт Феликса? Вдруг он вообще со всеми так общался? Он так-то и Минхо обнял на прощание. Вдруг ему вообще парни не нравятся?       Минхо заметил небольшую панику в глазах друга. Признаться, это его слегка удивило.       Прям капельку.       Совсем чуть-чуть.       Просто, сколько он помнил Хвана, тот никогда не обращал внимания на людей. Скорее, было наоборот: за ним бегали толпы девушек, пытаясь познакомиться. Проблема только в том, что Хёнджин не искал отношений. Он как-то раз попробовал, но ему такое не понравилось: всё быстро превратилось в какую-то рутину, девушка быстро надоела, постоянно ревновала… В общем, после этого Хёнджин не особо горел желанием с кем-то знакомиться.       Потом, правда, появилась эта несчастная девчонка, которая понравилась и Минхо, и Хёнджину; но, видит Бог, вместо любви Хван обрёл настоящего друга. И он ни о чём не жалел. Хёнджин дорожил искренними чувствами. Что поделать, если вместо красотки с модельной внешностью ему достался Ли Минхо? Как говорится: судьбу не выбирают.       — Успокойся. Нет. Просто глупо стоять под закрытой дверью, как влюблённый школьник, — Хёнджин вздохнул, доставая из кармана ключ-карту от комнаты. — Ты же не влюблённый школьник? — Минхо пронизывающе заглянул другу глаза, но тот сразу же прервал гляделки.       — Нет… Конечно нет. Прошёл всего лишь день, — Хван нервно рассмеялся, открывая дверь в комнату.       — Ну-ну, — Минхо похлопал друга по плечу и зашёл внутрь, сразу плюхаясь на свою кровать и протяжно мыча. Хёнджин фыркнул и недовольно закатил глаза.       — Придурок.       Хван ещё раз посмотрел на своего мирно сопящего друга, который отключился непозволительно быстро, и направился в сторону ванной комнаты.

* * *

      Феликс запер дверь изнутри на дополнительный замок и устало опёрся на неё спиной. В носу застрял запах клубничного шампуня, а в памяти запечатлелись невероятные карие глаза, соблазнительно блестящие в ночной темноте.       — Ауч… — Джисон взвыл, тут же плюхаясь на кровать, и нервно сжал колено руками. Феликс сразу распахнул глаза и обеспокоенно посмотрел на корчащегося от боли друга.       — Хани?       — Всё в порядке. Снова колено, — Феликс зло посмотрел на друга, но всё же оторвался от двери и пошёл в сторону своего чемодана, где лежала аптечка.       — В чём была проблема надеть бандаж, вот скажи мне? Я не могу постоянно следить за всем, Джисон! — Феликс повысил голос, попутно открывая коробку с лекарствами. Танцоры всегда носили их с собой, ведь никогда не знали, в какой момент что-то где-то заболит. Хан тому доказательство.       — П… Прости, Ф-Феликс… П-прости меня, я… Я ходячая проблема, я знаю… — Джисон закрыл руками глаза, сжимаясь в маленький комочек и мелко дрожа.       «Блять-блять-блять!» — гнев Феликса как рукой сняло. Как можно было повысить на него голос? Теперь Ликс будет винить себя за это ещё очень долго, ведь именно из-за его таких резких и негативных слов Джисон так отреагировал.       — Чёрт, Хани, прости меня, пожалуйста! — Феликс подбежал с мазью и бинтом в руках к другу и упал перед ним на колени. — Прости-прости-прости. Ты не проблема, Хани. Ты самый лучший человек из всех, кого мне довелось знать! — Ликс обнял колени друга и уткнулся в них лбом. Ёнбоку самому теперь хотелось рыдать. Плакать и биться головой о стену за то, что повысил голос на Джисона. Как он мог вообще?!       Джисон продолжал мелко дрожать. Ему было очень стыдно перед Феликсом: он клятвенно обещал другу носить бандаж всякий раз, когда колено снова начинало болеть. Мало того что Джисон перенёс операцию и теперь в коленной чашечке есть винт, так и судьба сыграла с ним злую шутку. Хан подвёл Феликса, своего лучшего друга. Человека, который всегда заботился о нём и всегда защищал. Как же стыдно.       — Прости меня, Феликс. П… Пожалуйста, прости меня… Я надену завтра бандаж, обещаю, — Хан говорил шёпотом, его слова постоянно прерывались потоком слёз или нервными всхлипами, которые заставляли грудь рвано вздыматься.       — Всё хорошо, Хани, ты не виноват. Я накричал на тебя, прости меня, пожалуйста. Я просто очень волнуюсь за тебя. Такого больше не повторится, обещаю, — Феликс посмотрел в заплаканные глаза Джисона, и по щеке блондина тоже скатилась слезинка, оставляя тоненькую влажную дорожку. Феликс набрал в грудь побольше воздуха и снова прошептал: — Прости.       Не давая Хану времени опомниться, Ликс открыл тюбик с мазью и выдавил немного холодной белой смеси на колено друга: аккуратно, волнообразными движениями Феликс начал втирать лекарство в кожу парня. Когда с мазью было покончено, Ликс наложил эластичный бинт. Вышло довольно туго, но так, чтобы не было отека.       Прелесть любого вида спорта или активного образа в жизни в том, что — хочешь ты или нет — ты становишься подобием врача, потому что просто нет выбора. Ты или следишь за своим здоровьем, или навсегда прощаешься с делом всей своей жизни, потому как если всё делать «от балды» и совершенно не знать каких-никаких техник и правил, то надолго здоровья точно не хватит.       — Так нормально? — Феликс немного успокоился, но в душе всё равно нервно скребли кошки. Ли очень редко повышал голос на Хана, потому что это всегда заканчивалось именно так, как закончилось сейчас. Джисон кивнул. — Хорошо, — Феликс закрыл тюбик и кинул его в аптечку, с точностью попадая в коробку, затем поднялся с пола и направился в сторону ванной.       — Феликс… — парень обеспокоенно обернулся в сторону сидящего на кровати и вопросительно выгнул бровь. — А лечебные обнимашки? — у Феликса тут же отлегло: он мысленно послал противных кошек вон из своей души и, радостно улыбаясь, побежал к другу, усаживаясь к нему на колени и сразу же обнимая за шею.       — Не давлю на колено? — Джисон хихикнул и отрицательно помотал головой.

* * *

      — Хёнджин, если ты сейчас не встанешь, я попрошу Феликса снова начать танцевать и, клянусь Богом, специально для тебя я куплю ему утяжелители, чтобы звук был громче! Вставай, я тебе говорю! — Минхо не выдержал и сдёрнул с друга одеяло. Тело Хёнджина тут же покрылось мурашками, но Хван продолжил лежать на животе в позе звезды. — Знаешь что, Джинни? Я считаю до трёх, потом иду за Феликсом и привожу его сюда! Пусть посмотрит на тебя вот такого! — Хёнджина уже порядком бесил надоевший голос друга, который не давал спать. Хван и так не выспался: всю ночь он вспоминал, как красиво губы Феликса растягивались в улыбке, и сравнивал этого человека с тем Ликсом, который пошло и развратно танцевал в студии певцов.       — Раз… — Хёнджин довольно причмокнул губами, поудобнее пристраивая голову на подушке. — Два… — Хван скривил губу и отвернулся от жужжащего над ухом Минхо, как от надоедливой мухи. — Три… — Хёнджин даже не шелохнулся, продолжая мирно посапывать. — Ну всё, я за Феликсом, — Минхо гневно хлопнул входной дверью, покидая комнату. Хёнджин тут же распахнул глаза, в страхе оглядывая помещение. Неужели он реально пошёл за Феликсом?!

* * *

      Феликс и Джисон находились в зале с самого утра: ровно в шесть часов парни открыли двери своего нового храма, в котором будет создаваться их маленькое искусство.       Танцорам очень понравилось новое помещение. Их местечко, их маленький уголочек, в котором они будут осуществлять свои мечты и показывать эмоции и всё, что есть на душе, через танец.       Зал был с коричневым, белым и мраморным отливом, кирпичными стенами, больше похожими на те, что находятся в фотостудиях. Пол обычный, но идеально ровный: на паркете ни единого гвоздика, ни единой маленькой досочки не торчит. Слишком идеально. Можно спокойно тренироваться босиком и не бояться за ступни, которые можно повредить.       Парни оттачивали свои сольники, которые вчера совместно придумали для конкурса Хёнджина и Минхо. Они работали по принципу «идеально или идеально» и именно поэтому прогнали придуманные хореографии по нескольку десятков раз, доводя движения до идеала.       Теперь танцоры сидели, оперевшись друг о друга, снова истекая потом. К слову, к этому они уже давно привыкли. В один момент они поняли, что если не станут машинами, то ничего не получится, поэтому Феликс и Джисон почти не спали, плюс ко всему у них было много травм. Но это дело всей их жизни. Они любили танцевать. Они отдавались полностью.       Дверь в зал открылась, и в помещение влетел злой Минхо. Джисон, уловив гневный и весьма не радостный настрой нового друга, тут же испугался и вжался в стену, на которую и опирался.       — Минхо? Что-то случилось? — Феликс обеспокоенно оглядел парня, тут же поднимаясь на ноги.       — Подними. Этого. Идиота, — недовольно проговорил парень, сжимая кулаки. — Иначе, я клянусь тебе, Феликс, я его ёбну! — Ли засмеялся в голос, откидывая голову назад и жмуря глаза. Он уже было испугался, подумал, что они с Ханом успели чем-то обидеть певцов, а тут всего лишь Хёнджин, который опять не мог проснуться.       — Без проблем, — Феликс вытер лицо полотенцем, откидывая его обратно к своей сумке. — Ключ? — протянул руку, раскрывая ладонь. Минхо тут же вложил в неё белую карточку и улыбнулся.       — Спасибо.       — Забей, мне не сложно. Хани, — Феликс кивнул другу и, получив кивок в ответ, вышел из зала.       — Привет, — Минхо уселся напротив друга, лучезарно улыбаясь. Джисон же вжался в стену, подтягивая к груди колени. Взгляд Ли сразу же сменился с радостного на испуганный. — Джисони… Что-то случилось? — не мог же Минхо успеть чем-то обидеть это чудо всего лишь за одну ночь. Не мог ведь?       — Ты… Ты был злой… Я… Мне… Мне страшно… — Джисон зажмурился и, обхватив руками колени, ещё сильнее вжался в стену. Сердце Минхо начало биться в сто раз быстрее, больно ударяясь о грудную клетку.       — Я напугал тебя? Прости! Прости, пожалуйста! Это шутка, просто шутка, Хани! — Минхо хотел подсесть ближе, но так и не решился. Напугать Джисона ещё сильнее, чем есть сейчас, это последнее, чего он хотел.       В памяти танцора тут же всплыли страшные события его прошлой жизни: тот самый человек, стоявший в проёме двери, глубокая тёмная ночь, ливень, громко тарабанивший по крыше, и гроза, пугающая своими громкими раскатами.       Минхо увидел в глазах Джисона ужас. Животный страх, застывший на лице маленького ребёнка с милыми пухлыми щеками. Хан не плакал, нет.       Он боялся.       — Хани… — Минхо говорил шёпотом, боясь спугнуть парня. — Я могу как-то помочь тебе сейчас? Может, мне позвать Феликса? — Ли долго ждал ответа, но Джисон лишь продолжил дрожать и молчать. Минхо вздохнул и отстранился, собираясь уже пойти за Феликсом.       Джисон вспомнил счастливое лицо друга сегодняшней ночью: как он закрыл за Хёнджином дверь и опёрся на неё, мечтательно прикрывая глаза. Ведь Ликс сейчас пошёл именно к Хвану. Хан хотел, искренне желал, чтобы Феликс доверял людям, чтобы не был таким осторожным из-за Джисона, как минимум потому что Хёнджин казался очень хорошим человеком.       — Обними меня, — выпалил на одном дыхании Джисон и сам же удивлённо посмотрел на такого же ошарашенного Минхо. Рука второго повисла над дверной ручкой, так и не опустившись на неё. — Феликс всегда так делает, когда мне плохо, — пояснил Хан, немного смущаясь и краснея. Минхо улыбнулся.       У Ли чесался язык спросить что-то вроде: «Обнять прям так же, как это делает Феликс?», но Минхо понимал, что с Джисоном так нельзя и эта шутка слишком жестокая для такого ангелочка с щёчками. Поэтому прямо сейчас Ли медленно, стараясь не издавать лишнего звука, подходил к Хану.       Джисон смотрел на брюнета с целой палитрой эмоций: немного застенчивости, мазочек страха и целый фон удивления. Сейчас Хан выглядел особенно милым, и Минхо снова улыбнулся.       Ли аккуратно сел слева от парня, с нежностью заглядывая ему в глаза.       — Позволишь обнять тебя? — «так же, как это делает Феликс», — так и осталось вертеться на языке. Но Минхо ни за что, даже под дулом пистолета, не озвучил бы подобное. Лучше подождать, пока Хан сам попросит.       А пока что, после короткого кивка Джисона, Минхо аккуратно, будто обращаясь с пушинкой или хрусталём, положил руки Хану на плечи, медленно приближаясь к слегка напряжённому телу.       Ли бережно обнял Хана: аккуратно, не прижимаясь почти никакой частью тела, за исключением ладоней, которые касались оголённых плеч.       Джисон приятно пах, даже несмотря на то, что Хан в зале с самого утра, от него исходил невероятный шлейф корицы: такой, слегка жёсткий и терпкий запах, но при этом мягкий и очень вкусный. Как и сам Джисон.       — Пожалуйста, не бойся меня, Хани… Постарайся расслабиться… Я не обижу тебя, обещаю… — Джисон прикрыл глаза и постарался расслабиться. Хану грел душу тот факт, что Минхо не нарушал его личные границы, не смеялся над просьбой, не издевался и не глумился. Это подкупало и заставляло доверять.       Хан аккуратно положил уже остывшие ладошки Минхо на локти и осторожно огладил их. Ли резко распахнул глаза, упираясь взглядом в кирпичную стену. Хотелось прыгать от счастья! Казалось бы, Хан просто коснулся его, но он это сделал! Ли готов поставить всё своё состояние на то, что Джисон уже очень давно никого, кроме Феликса, к себе не подпускал.       Минхо посильнее втянул носом воздух, стараясь запомнить этот великолепный запах, который так идеально подходил Хану.       Джисон окончательно расслабился, позволяя себе чуть-чуть сжать локти Минхо пальчиками: кожа Ли такая мягкая, будто пуховая подушка. В глубине души Джисону очень сильно хотелось прижаться к Минхо сильнее, но он боялся.       — Я докажу, что я не причиню тебе боль, только потерпи, хорошо? — теперь Минхо зажмурил глаза, ожидая ответа. Хан ему либо хоть чуточку доверится, либо нет.       — Хорошо…

* * *

      Феликса очень позабавила утренняя ситуация: красный от злости Минхо, у которого из ушей шёл пар из-за какого-то Хван Хёнджина, который сейчас мирно лежал в кроватке.       Комнату певцов было найти не трудно, ведь она находилась чётко под их с Джисоном. Ликс приложил ключ-карту и открыл дверь.       Помещение было точно таким же, как комната Феликса, только в зелёных цветах. Мебель стояла точно так же. Одна кровать была заправлена, а на второй, свернувшись калачиком, спал Хёнджин.       Феликс улыбнулся, подходя к постели и присаживаясь на корточки: теперь лица парней находились на одинаковом уровне, и Ликс мог получше рассмотреть Хёнджина.       Хван сжал одеяло в кулачки, прижимая к груди, а пшеничные волосы, которые красиво поблёскивали от утреннего солнца, разбросаны по подушке в хаотичном порядке.       Рот был слегка приоткрыт, открывая вид на пухлую нижнюю губу. Хвану снился какой-то сон, его зрачки хаотично двигались, что было видно через закрытые веки.       — Хёнджина-а-а-а… — Феликс ласково позвал друга, стараясь не испугать своим присутствием. — Хёнджина-а-а, пора вставать… — Феликса только забавлял такой крепкий сон. Как можно на него злиться? Хван ведь такой милый, когда спал.       Феликс запустил пальцы в распущенные волосы парня, нежно гладя его по голове.       — Джинни… Нужно просыпаться, — Феликс говорил шёпотом, продолжая гладить очень мягкие, пушистые и слегка запутанные из-за сна волосы. Парню пришла в голову маленькая идейка, некая шалость, но её так сильно хотелось осуществить, что он не стал противиться.       Ликс медленно наклонился к лицу Хёнджина и нежно поцеловал в щёку, немного задерживаясь губами на мягкой коже. Хван открыл глаза именно в тот момент, когда Феликс наклонялся, но останавливать его не захотел.       Танцор отстранился, прекрасно зная, что Хёнджин уже не спал. Он ещё раз погладил слегка сощурившегося из-за утреннего солнца Джинни по голове и улыбнулся.       — Доброе утро. Минхо бил копытом в нашем с Джисоном зале, так сильно он разозлился, — Феликс хихикнул, перемещая руку с головы на одеяло. — Пора вставать.       Хёнджин не верил своим глазам. Он реально это сделал. Минхо на полном серьёзе пошёл и позвал Феликса. И прямо сейчас танцор сидел, весь такой в майке, с чёртовой повязкой на лбу, которая так идеально ему шла, и спокойно себе будил Хёнджина! Что за бред?       — Ну же, Джинни, пойдём. Ты же хочешь победить на конкурсе? — хотел. Очень хотел. Но ответить не мог. Что поделать, если прямо сейчас он пребывал в полнейшем шоке, а его щёку в прямом смысле слова жгло от такого невинного и трепетного поцелуя? Верно. Ничего.       Феликс по-доброму усмехнулся и, покрепче взяв край одеяла, начал стягивать его с Хёнджина.       — Оу, — а Хван, оказывается, спал без верха, лишь в длинных штанах. Хёнджин тут же испугался и хотел закрыться, но Феликс откинул одеяло подальше. Хван не знал, куда себя деть и что сделать. — Хёнджин? Я напугал тебя? Пересёк черту? — Феликс удивлённо смотрел на немного испугавшегося Хёнджина, который старался закрыть тело руками. — Хорошо, я, эм… Я понял, извини, я лучше пойду, — Феликс вернул одеяло на место.       — Нет, всё в порядке. Просто… Просто моё тело ужасно, — Феликс удивлённо вскинул брови и посмотрел на Хёнджина. Неужели у него есть комплексы? У него-то?       — Чего? — ну а что ему ещё сказать? Что Хван дурак? У него красивое тело. Да, он не ходил каждый день в качалку и не выглядел как бодибилдер, и? У Хёнджина красивое и подтянутое тело, так в чём проблема?       — Посмотри, — Хёнджин поднялся с кровати, разводя руки в стороны, мол, любуйся. Феликсу открылась картина, которую он не ожидал увидеть: на левом боку и почти до середины виднелся глубокий, давно заживший шрам. Он был очень длинный, изогнутый. Такие обычно получали в ходе ножевого ранения. — Это уродство, — Хёнджин поджал нижнюю губу и повернул голову в сторону.       — Кто тебе сказал, что это уродство, Джинни? — Феликс осторожно подошёл к Хёнджину и, положив руку тому на щёку, развернул его лицо обратно к себе.       — Все так говорят.       — Значит, они идиоты, — Феликс заботливо гладил Хёнджина по щеке большим пальцем, с нежностью смотря тому в глаза. Стоял, не уходил, доказывал, что в этом ничего постыдного нет.       Хёнджин опустил голову, прерывая зрительный контакт. Когда его бывшая девушка, которая, к слову, и донимала его расспросами про измены, увидела шрам впервые, то заверещала, как резанная, скривилась и, тыча пальцем в шрам, говорила, что это уродство и что это пугает её. Что ей противно находиться даже в одной постели с Хёнджином, не то что спать с ним. Именно тогда в их отношениях начался разлад. Хван отстранился и закрылся от неё, а она начала донимать его своими подозрениями.       — Хёнджин, ты очень красивый, — что ж, видимо, Феликс был рождён для того, чтобы залечивать глубокие душевные раны. Ну, так тому и быть. Ликс — ходящий ангел, способный поднять настроение любому прохожему.       — Скажи, что говоришь это не потому, что хочешь успокоить меня или потому, что ты вежливый и добрый, — Хёнджин понизил голос. Тот слегка похрипывал спросонья, делая его очень красивым.       — Я говорю это не потому, что я тактичный, добрый или хочу тебя поддержать. Я так говорю только потому, что это правда, Джинни. Ты правда очень красивый, — Феликс говорил искренне. Его слова проникали в самое сердце Хёнджина, заставляя биться сильнее.       Феликс видел, что Хёнджин верил ему. Его словам. Потому что в звенящей тишине невозможно не услышать колотящееся сердце. И поскольку оно принадлежало точно не Ли, парень проникся его словами.       — Иди сюда, — Феликс положил руки на талию Хёнджина, прижимаясь к его голой накачанной груди лбом. Хван был чуть ли не на голову выше Ликса, поэтому просто опустил подбородок на макушку Ли и прикрыл глаза. Руки сами нашли себе место в мягких длинных волосах Феликса.       «Это не уродство…»

* * *

      — Хван Хёнджин, проявите хоть капельку уважения ко мне! — профессор по скрипке топнула ногой и насупилась. Минхо закрыл рот рукой, скрывая смех. Не ну а что? Эта женщина, которая уже скорее бабушка, сейчас выглядела максимально комично: милая, толстенькая, маленького роста, топала крохотной ножкой в чёрной туфельке и надувала и без того пухлые щёки.       Хёнджин хрюкнул и подпрыгнул от испуга, коленом ударяясь о парту и гневно шипя. Ну Хван же не виноват, что этот монотонный старческий голос просто бесил! Да и, плюсом ко всему, вместо того чтобы обучать игре на скрипке, эта… Женщина с покрашенными розовыми волосами рассказывала про людей, которые играли на скрипке, пока не померли. Ещё и её любимая фраза: «Каждый гений по-своему сумасшедший». Каждый раз, когда она это произносила, где-то на задней парте себя по лбу хлопал один Хван Хёнджин.       — Простите, Луиза… — ещё и имя Луиза, Господи. Нет, Хёнджину, конечно, нравились все имена, но это просто завершало её и без того отвратительный образ. Бабуля кивнула, почавкала губами и, поправив очки, продолжила читать лекцию про какого-то великого дядьку.       — У тебя от парты теперь красное пятно на лбу, — шёпотом проговорил смеющийся Минхо, прикрывая кулаком рот.       — Она бесит меня.       — Хван Хёнджин! — старушка вновь сделала ученику замечание, отрываясь от потрёпанной книги. — Может, выйдете сюда и сами расскажете про этого величайшего композитора? — Хёнджин поднял руки в сдающимся жесте.       — Боюсь, лучше вас про этого дяденьку никто не расскажет, — Хван невинно похлопал ресницами и, подперев руками голову, посмотрел на учительницу, создавая вид внимательно слушающего её ученика.       — Так-то лучше, итак… Продолжаем. Затем он поступил…       — Старая карга, — недовольно прошипел Хван, откидываясь на спинку стула. Минхо прыснул. — У тебя хорошее настроение.       — Джисон разрешил мне обнять его, — Хёнджин удивлённо посмотрел на друга, моментально поворачивая к тому голову. — Вернее, он сам попросил, — Минхо невинно улыбнулся, вспоминая этот трепетный для них двоих момент.       — Попросил? Хан Джисон попросил обнять его? Тебя попросил? — Минхо кивнул и обиженно надул губы.       — Так спрашиваешь, будто я какой-то прокажённый, — Ли потупил взгляд и сложил руки на груди.       — Ага, а ещё воняешь, и из носа постоянно вытекают сопли.       — Пошёл на хуй, — Хёнджин засмеялся, кладя голову на парту. Он искренне старался сдержать поток эмоций, поэтому прямо сейчас он был очень красный. Когда Хван немного успокоился и снова нормально сел, решил продолжить разговор:       — И что, прям просто взял и попросил?       — Ну… Не совсем. Когда Феликс ушёл к себе, Джисону стало плохо, поэтому он попросил помочь ему, — Минхо пожал плечами. — Кстати о Феликсе: как всё прошло? — Минхо загадочно поиграл бровями и лукаво улыбнулся.       — Он всё увидел, — Хёнджин вздохнул и нервно потёр шею, оставляя красные следы от аккуратно стриженных ногтей.       — Что «всё»?       — Всё — это этот блядский шрам, Минхо! Из-за тебя! Я ему противен.       — Это он так сказал?       — Нет.       — А что он сказал?              — Сказал, что все те, кто так говорит, полные идиоты, и добавил, что я красивый. Потом обнял меня, — Минхо закатил глаза.       — Включая тебя.       — Что?       — Ну, Феликс сказал, что все те, кто говорит, что это уродство — идиоты. Ты тоже так говоришь. Получается, ты идиот, — Хван показал Ли средний палец. — Нет, ты правда придурок. Феликс разве испугался? Начал истерить, как та стерва? Нет же. Он сказал, что ты красивый, Хёнджин. Кра-си-вый. Не веришь мне, поверь хотя бы ему.       — Так, вы мне надоели! — профессор снова топнула толстенькой ножкой и стукнула указкой по столу. — Выметайтесь! Живо! Потом принесёте конспекты всей лекции. Давайте-давайте! Вон отсюда! — ой, была бы в этом такая проблема. Хёнджин и Минхо радостно собрали свои вещи и направились в сторону двери.       — Кстати! — Минхо остановился прямо в проёме, из-за Хван чуть не врезался в друга. — Его фамилия читается через «э», а не через «е», — Минхо послал возмущённой учительнице воздушный поцелуй, а Хёнджин усмехнулся и взглянул на чёрно-белую фотографию этого «Паганини»: обычный дедушка с кудрявыми волосами и большой морщиной на лбу. Стандартный набор, совсем ничего нового.       — А ну вернитесь сюда! — Хёнджин и Минхо моментально выскочили из кабинета, захлопывая дверь.

* * *

      — Скучно-о-о-о… — Феликс захныкал и прильнул к плечу друга, который чуть ли не спал. История искусства это, конечно, прекрасно, но парни больше практики, нежели теоретики. Тем более чего уж греха таить: и Джисон, и Феликс знали это уже очень давно. Вызови к доске любого из них — они спокойно расскажут тему. Даже больше.       — Итак, хип-хоп впервые показали в…       Двери резко распахнулись, и все ученики тут же обернулись назад: в проёме стояла забавная учительница маленького роста, держа в руках шкирки двух парней. Ну, как парней, Хёнджина и Минхо, разумеется.       — Что тут происходит? — Минхо помахал удивлённым танцорам рукой, и те прыснули от смеха. — Тишина! Луиза, что тут за вакханалия?!       — Данте, ты представляешь, эти двое решили сорвать мне урок, да ещё и унизили меня перед всей группой! — учительница потрясла руками, от чего парни пошатнулись.       «Данте и Луиза. Луиза и Данте. Да у них тандем. Теперь понятно, почему она привела нас именно сюда», — мысленно скривился Хван. Минхо, будто прочитав мысли, снова начал смеяться, поэтому поспешил опустить голову, чтобы хоть как-то это скрыть.       — А, это те, которые постоянно спят на твоих уроках, да?       — Они самые. Пусть у тебя посидят, им не помешает просветить мозг в сфере танцев.       — У них следующая пара в зале, обычная тренировка, могу их туда отправить, — Луиза ненадолго задумалась, смотря на своих «хлюпиков».       — Думаю, начнём просто с лекции, но если завтра такое повторится, то отправятся в зал. Кто знает, может, у них ещё какое отверстие запоёт.       «Она и так умеет?» — Минхо удивлённо посмотрел на ржущего Хвана и тоже начал улыбаться.       — В общем, вот, просвещай их. Я пошла, а то оставшиеся в аудитории небось начали считать пятнадцать минут с моего ухода, — Луиза откланялась Данте и удалилась из аудитории.       — Ну что ж… — Данте похлопал себя по бёдрам, оглядывая учеников. — Сядьте к новеньким, больше свободных мест нет, — как удачно в этой школе сделаны парты: длинные, как в вузах, для четверых человек. Минхо и Хёнджин довольно улыбнулись. — Будете лыбиться, и я…       — Они уже садятся! — Феликс помахал парням рукой, подзывая к себе и намекая не тупить.       — Просто помни, что он не испугался и не сказал, что это уродство, — Минхо подтолкнул друга, чтоб тот наконец пошёл к парте. Ли сел рядом с Джисоном и мягко тому улыбнулся. Хёнджин слегка помялся, когда Феликс похлопал по свободному креслу.       — Ну же, Джинни. Садись рядом, — парень выполнил просьбу. — Ещё раз привет, красавчик, — Хван обернулся и вопросительно посмотрел на Ликса.       — Ты чего?       — Буду теперь всегда тебя так называть, пока не поймёшь, что ты реально красавчик, и пока не перестанешь избегать меня, — Феликс пожал плечами и поудобнее уселся на стуле. Хёнджин решил перевести тему.       — Почему не пишешь? — Хван осмотрел пустую раскрытую тетрадь, одиноко лежащую на парте, в которой не было даже названия темы.       — Выучил это ещё четыре года назад, — Ликс скучающе посмотрел на доску, у которой активно жестикулировал Данте.       — Спасибо тебе.       — За что?       — За то, что не испугался меня.       — В тебе нет ничего такого, что должно пугать меня, красавчик, — Феликс пожал плечами, замечая, как покраснели уши Хвана. — Ой, красавчику нравится, когда я его так называю? — Феликс заинтересованно посмотрел на Хёнджина, который пытался куда-то деть свои руки. — Или я тебя смущаю, красавчик?       — Всего понемногу, — Ликс засмеялся, кладя голову на плечо Хвана. Хёнджин напрягся, боясь шелохнуться. Ему очень не хотелось, чтобы Феликс отстранялся.       — Расслабься. Я не фарфоровый, — Хёнджин тут же успокоился, беря себя в руки. Он откинулся на спинку стула, а Феликс просто повторил его движения, удобнее устраиваясь на плече.       — Устал?       — Я плохо сплю.       — Почему? — Феликс пожал плечами. Хороший вопрос. Ну, на самом деле, у Ликса была травма спины: как-то раз он неудачно сделал сальто на тренировке с Ханом. Перелом четырнадцатого позвонка, вот и вся история. Месяцы кряхтенья от боли и год восстановления.       Спина очень часто давала о себе знать, особенно во время исполнения тех же сальто. Но Феликс старался не обращать на это внимания. Блондин посвятил всего себя другу. Его бессонным ночам после той роковой ночи. Его бесконечным истерикам со всеми вытекающими последствиями. Джисон. Самое главное — Хан Джисон. Здоровье Феликса подождёт.       — Ну… Не знаю. Проблемы со сном.       — Поспи.       — Сейчас?       — Да, на мне. Я разбужу, если профессор заметит, — Феликс крепче прижался к тёплому телу, одетому в мягкое оранжевое худи, и погрузился в долгожданный сон.       Минхо спокойно сидел, развалившись на стуле, как последний раздолбай. Ему стоило больших усилий не пялиться на Хана, который решил надеть чёрную водолазку и обтягивающие джинсы, что в совокупности идеально подчёркивало его тонкую соблазнительную талию.       — Привет.       — Приветик, Хани, — Минхо усердно продолжал смотреть на доску, стараясь не думать о сексуальном парне, от которого крышесносно пахло корицей. Причём сильнее, чем утром. Гель для душа, однозначно.       — Ты совсем не смотришь на меня… Я… Я противен тебе, да? Из-за того, что случилось в зале? — Минхо удивлённо обернулся на Хана, который сразу же замолчал и снова вжался в кресло.       — Нет, что ты! Ты просто… Ты сегодня очень красивый, я стараюсь не пялиться. Вот… — Минхо стыдливо опустил взгляд.       — Лучше говори со мной. Не молчи. Я начинаю паниковать.       — Эй! Я же тебе сказал, что докажу, что не обижу тебя. Прости, подумал, что тебя испугает моё пристальное внимание, — Джисон улыбнулся, забавно надувая щёки. Нет, ну точно пупс. Маленький и беззащитный.       — За что вас так?       — Ну, сначала мы просто болтали, всё как обычно, — Хан хмыкнул. — А потом я просто сказал ей, что она неправильно выговаривает фамилию композитора.       — Она правда неправильно говорила?       — Понятия не имею, впервые слышал его имя, — Джисон искренне засмеялся, делая тем самым Минхо счастливым.

* * *

      — Сегодня поработаем над припевом. Предлагаю поменяться: я буду вести Минхо, а ты — Хёнджина. Иначе будет казаться слишком просто.       — Согласен, — пока парни подключали микрофоны и настраивали аппаратуру, Феликс стянул с себя белый свитер, меняя его на чёрную майку. Джисон повторил за другом, надевая футболку и заправляя в спортивные штаны, которые успел переодеть ещё в комнате.       — Вот и потом предлагаю потянуть ноту… — Хёнджин завис, рассматривая стоящего к нему спиной Феликса. Мышцы красиво подсвечивались на солнце и перекатывались под кожей от мельчайших движений.       — Ну и? Что с нотой-то? — Минхо вновь не получил ответа и разозлился. — Да куда ты пяли… — Ли перевёл взгляд и наткнулся на Хана, стоящего с голым торсом, — …шься, — Минхо глухо сглотнул, тоже залипая. Джисон очень красивый. Очень. Его талия как отдельный вид искусства. Минхо готов отдать всё, что угодно, лишь бы подольше наслаждаться этой картиной.       — Начнём? — уже одетые танцоры успели подойти ко всё ещё стоящим в ступоре певцам и даже сумели вытащить их оттуда.       — Да, конечно, — Минхо первый взял себя в руки и незаметно толкнул Хвана, который тут же проморгался. Честно признаться, его тоже можно понять: у Феликса шикарное тело.       — Давайте с вашего припева, — певцы кивнули и уже было начали, как Феликс их прервал. — Нет, стоп. На десять секунд ранее, нам нужно придумать связку, в которой мы поменяемся ролями.       — Окей.       Парни начали петь, а танцоры — как всегда, импровизировать. Поменяться ролями не сложно, нужно лишь подобрать идеальный момент и хорошо продумать связку.       — Вот сейчас, — Хан кивнул, ближе подходя к блондину, собирая руки в замочек и опуская их чуть ниже. Феликс сделал шаг назад и, наступив на «ступеньку» и подождав, пока Джисон привстанет, прыгнул вверх и сделал сальто назад, в то время как Хан сделал нижнее проскальзывание по полу, выходя тем самым на передний план.       — Идеально, — Феликс и Хан остановились, смотря на певцов. — Нам нужно отработать этот кусок, давайте заново.       Последующий час танцоры до изнеможения отрабатывали придуманную связку, доводя её до идеала.       — Феликс… — парень слегка повернул голову к другу. Сил на то, чтобы даже открыть рот, уже просто не осталось. — Давай последний раз, прошу, — Хан сложил руки в умоляющем жесте. — У меня не получается чисто сделать поддержку. Я ошибаюсь.       — Я сейчас сдохну, Хани, — Хёнджину было больно смотреть на такого уставшего, тяжело дышащего и покрывшегося потом Феликса. Ведь, если так подумать, танцоры так старались и убивались именно из-за них с Минхо.       — Ну пожалуйста! Последний раз! — Ли цокнул языком, из последних сил вставая с пола.       — Последний раз.       — Обещаю. Минхо, Хёнджин, давайте, — певцы устало вздохнули. Им тоже тяжело. Горланить целый час, вообще-то, непросто.       Вот Джисон сделал шаг назад, почти встал на одно колено и подставил руки Феликсу. Тот встал чётко на замочек и чуть согнул колени, готовясь к прыжку. Хан начал вставать, но споткнулся и слегка завалился в сторону.       Джисон тут же закричал. Желание схватиться за колено, которое вчера мазал Феликс и которое прямо сейчас находилась в бандаже, было очень сильным. Но ведь Хан отвечал сейчас не только за себя, но и за Феликса, который мог сломать из-за него как минимум шею. Джисон пытался откинуть друга в сторону, подальше от себя, чтобы он не припечатал его к полу пятой точкой, но вышло плохо.       — Блять, Хани! — Феликс потерял равновесие и сам отпрыгнул в сторону, больно падая на пол и перекатываясь по нему. Хёнджин и Минхо тут же побросали микрофоны и побежали каждый к своему.       — Феликс!       — Хани!       Хёнджин опустился на колени рядом со стонущим Феликсом и аккуратно посадил его, заглядывая в глаза.       — Я в норме… В норме… — Феликс глубоко дышал. Видимо, он больше испугался, чем ударился. Парень, опираясь на руку Хёнджина, поднялся и поплёлся к Хану.       — Хани! — Хёнджин аккуратно опустил Феликса на пол, усаживаясь рядом с ним.       — Прости, Феликс, прости! Моя ошибка, — Феликс закатил глаза, стараясь успокоиться.       — Где болит, блять?       — Нигде.       — Джисон, — Феликс строго посмотрел на друга, одним взглядом предупреждая, что лучше не юлить.       — Нога.       — Та же?       — Да, — Феликс вздохнул, подсаживаясь ещё ближе и закатывая нужную штанину выше колена. Открылась не очень приятная картина: бандаж хоть и был, но он не спас кость, которая вышла из сустава.       — Вывих. Хёнджин, Минхо, посадите его, пожалуйста, — пока певцы возились с Джисоном, как с принцессой, Феликс успел сходить за полотенцем, которое прямо сейчас скручивал в «колбаску». — Готов? — Хан кивнул, открывая рот. Феликс вложил другу полотенце так, чтобы он покрепче ухватился за него зубами. Минхо и Хёнджин удивлённо наблюдали за этим, придерживая Хана за спину. — Прости, Хани, — Феликс резко дёрнул колено, нажимая в нужные точки: послышался противный хруст, но коленная чашечка тут же встала на место. Хан взвыл, сильно жмурясь и откидывая голову назад. Если бы не полотенце, то, наверное, весь корпус слышал бы этот болезненный вой.       Минхо смотрел на то, как из зажмуренных глаз Джисона стекали слёзы, и сердце болезненно сжималось. Ли положил на его голову руку, успокаивающе поглаживая по волосам. Феликс потянул полотенце за край, и Хан тут же отпустил его.       Ли замотал полотенце вокруг колена. Бандаж сейчас лучше не использовать, он слишком тугой, а вот тёплое полотенце в самый раз.       После того как подобные ситуации стали происходить каждый месяц, парни просто приняли решение научиться самостоятельно вправлять вывихи, чтобы не тратить каждый раз драгоценное время на врачей.       Хан прильнул головой к руке Минхо, принимая ласку. Феликс, заметив это, улыбнулся, посмотрев на Хёнджина.       — Нужно довести его до комнаты, поможете?       — Конечно, — парни поднялись, утягивая за собой Хана и перекидывая его руки себе на плечи.       — Я могу сам дойти.       — Ага. И поддержку сам можешь сделать, — Хан виновато посмотрел на друга, цепляясь взглядом за локоть, кожа на котором была сожжена из-за проката по полу.       — Ну Феликс!       — Ты. Идёшь. С. Ними. За. Ручку, — Феликс собрал все свои вещи, прихватывая сумку Хана, и направился в сторону выхода.

* * *

      Хан старался идти самостоятельно, максимально сильно облегчая певцам ношу.       — Не опирайся на ногу. Нам не тяжело, — Джисон вздохнул, но всё же послушался Хёнджина, полностью расслабляясь и поджимая больную ногу.       Феликс открыл дверь, пропуская троицу вперёд: парни усадили Джисона на кровать и выдохнули.       — Спасибо, — Минхо улыбнулся Хану, присаживаясь к нему на кровать. Хёнджин нашёл взглядом Феликса, который ковырялся с зарядкой телефона.       — Феликс, не хотите прийти к нам завтра?