Пой в танце

Сначала ты молчишь, потому что придумал причину обидеться… Потом будет неловко нарушить молчание. А потом, когда уже всё уже забудется, мы просто забудем язык, на котором понимали друг друга…

* * *

      Хёнджин очень долго не мог уснуть. Парень был полностью разбит. В его жизни наконец-то появилось что-то светлое, яркое, такое, которое заставляло его жить и чувствовать себя живым и… Это что-то пропало так же быстро, как и появилось…       И Хёнджин правда не понимал, почему. Ну что такого случилось? Чем он обидел Феликса? Ведь вчера в тех словах, которые летели в Хвана нескончаемым потоком, хорошо слышались нотки обиды. И боли.       Может, дело не в самом Хёнджине, а в его поступках? Может, он неудачно пошутил или недостаточно хорошо показывал свои чувства? Но ведь он всё делал идеально. Тут даже слепой заметит ту любовь и заботу, с которыми Хван относился к Феликсу.       Так что же всё-таки не так? Или дело в том, что Хёнджин сделал что-то против воли Ёнбока? Да нет, бред. Всё же было обоюдно. От Феликса явно исходила не только взаимность, но даже в каких-то случаях и инициатива.       Джинни ломал себе голову полночи. Потому что хотелось понять. И ситуацию, и позицию блондина. Правда, пока что выходило весьма криво. Да ладно, на самом деле, ни пизды у него не получалось.       Хёнджин так и не сдвинулся с места. Он так и продолжал сидеть в углу комнаты, рядом с босыми ногами валялись осколки стеклянной бутылки, на стене уже не было мокрого пятна от воды, зато кровать так и оставалась полностью перевёрнутой и выпотрошенной.       Рядом с парнем лежало две бутылки виски, одна из которых была полностью пустой, а вторая только что открытой. Хёнджин редко пил и делал это только в крайних ситуациях. Видимо, такой момент всё же настал.       Хван прислонился головой к холодной бетонной стене, с силой ударившись о неё затылком. Мозг тут же отплатил парню гулкой болью, которая не покидала место ушиба. Хёнджин зажмурился и прислонился губами к горлышку бутылки. Пищевод тут же обожгло ледяной жидкостью, которая неприятно медленно стекала вниз, пробираясь к голодному желудку.       Парень закашлял, из глаз потекли неконтролируемые слёзы. Джинни зажал рот рукой, чтобы не разбудить соседей… По крайней мере, он надеялся, что его самобичевание не такое громкое.       Хван сделал ещё один глоток, и его желудок сразу громко запротестовал. Уж слишком много за последние несколько часов он получил токсинов. Да ещё и до этого парень съел лишь два сухарика, которыми его угостил доктор Чжин Хо.       Хёнджина неконтролируемо согнуло пополам, шея вытянулась, а рука тут же оказалось около плотно сомкнутых губ. Парня затошнило. Хван быстро, насколько это возможно, конечно же, поднялся на ватные ноги, которые явно отказывались работать, и пошёл в сторону ванной, опираясь о стену.       Когда появилась проблема с тошнотой, и парень поплёлся в сторону туалета, он забыл про другую проблему: осколки были раскиданы по всей комнате маленькими, поблёскивающими в ночной темноте, стёклышками.       Хёнджин сделал несколько шагов и наступил на один из этих осколков, который сразу же впился в пятку. На коже образовался огромный порез, из которого потекла алая кровь. Хван зашипел, чуть ли не падая на пол, но, вовремя удержавшись на коленях, парень всё же смог идти дальше.       На полу оставались кровавые следы босых ног, Джинни успел наступить ещё на приличное количество острых стёклышек, и теперь его пятки были похожи на кровавое месиво. Хотелось рыдать и биться головой о стену от осознания того, насколько Хёнджин ощущал сейчас себя ничтожным.       Парень еле-еле дошёл до заветной ванной комнаты, рукой нащупал свет и сразу же упал на колени перед туалетом, жадно хватаясь за сидушку руками. Рвотный позыв никуда не делся, наоборот, лишь усилилось желание освободить свой желудок от всего, что парень съел… За всю свою жизнь.       Хёнджин вновь дёрнулся вперёд, ещё больше склонился над унитазом, и его начало рвать. На лбу образовался холодный пот, волосы противно липли к лицу, а длинные пряди свисали и пачкались в тошноте. Ужасная картина. И жалкая. Так считал Хван.       Джинни стошнило три раза, организм совсем не давал ему хоть небольшой передышки, лишь бесконечно мстил парню за все его ночные издевательства над желудком с участием алкоголя. Даже сухарики Чжин Хо не спасали.       Хван начал плакать. Он не знал, что делать и как себе помочь. Как остановить всё это безумие? Парень в очередной раз нажал дрожащей рукой на смыв унитаза, вода тут же убрала все следы ужасных мучений.       Тело Хёнджина било мелкой дрожью. Организм был полностью истощён. Сил на то, чтобы хоть просто встать, категорически не было. Парень уселся на холодную плитку, откинул голову с мокрыми и в некоторых местах даже грязными волосами на сидушку унитаза и закрыл глаза. Руки и пальцы тряслись, ресницы дёргались, а Хван наконец-то провалился в желанный сон.       Одно радовало. В бесконечном потоке этих ужасных событий, произошедших с его организмом, Хван хотя бы до утра сможет забыть самого лучшего мальчика, с красивыми мягкими и длинными блондинистыми волосами, коричневыми веснушками, похожими на бесконечное количество созвездий, и карими глазами, которые до сегодняшнего дня смотрели только с любовью.

* * *

      Феликс проспал всю ночь, ни разу не шелохнувшись. День выдался эмоционально насыщенным, и сил даже просто перевернуться в койке вообще не было. Ёнбок проснулся с заспанным и опухшим лицом. Под глазами были огромные синяки, будто блондин не спал всю ночь.       А ещё новая повязка на манер чепчика так и бесила. Желание поскорее её снять, почесать голову и помыть волосы было очень сильным. Но, блять, нельзя. Ведь Ёнбок, упав вчера во время выступления, мало того что приложился виском о пол, так ещё кувыркнулся раза два, отбивая себе все возможные участки тела.       Дверь в персональную палату парня открылась, и в комнату вошёл Чжин Хо. Дедушка приветливо улыбнулся своему единственному пациенту, который с этой повязкой выглядел безумно мило.       — Доброе утро, сыночек.       — Здравствуйте, — врач застегнул халат и достал фонарик, подходя ближе к кровати. Феликс постарался встать, но локти тотчас согнулись, и блондин вновь упал на подушку. Перед глазами появились чёрные звёздочки.       — Что же ты делаешь? — Чжин Хо встрепенулся, быстрее подходя к Феликсу. — Нельзя тебе сейчас мышцы напрягать, малыш! Я сам подойду так, как нужно. А ты отдыхай! — Феликс медленно моргнул, давая дедушке понять, что он осознал свою ошибку. Потому что правда осознал. Голова начала гудеть, а место ушиба пульсировать. — У тебя сотрясение, сынок. В лёгкой форме, конечно, но всё же. Сейчас тебе нужен полный покой хотя бы на пару дней, — врач нагнулся к Ёнбоку, светя поочерёдно в оба глаза фонариком и проверяя их реакцию. — Не вижу уже ничего… — Чжин Хо потянулся в карман в попытке найти свои очки, которые вечно куда-то пропадали. Не нащупав пропажу, дедушка вздохнул. — Ну вот… Опять в кабинете забыл… Придётся подождать меня, малыш, — врач хотел отстраниться, но Феликс собрал все свои силы, чтобы поднять дрожащую бледную руку и снять очки с нагрудного кармана. — Ой, вот где они были! — дедушка тихо посмеялся, немного кряхтя. — Старый совсем… Всё забываю…       Феликсу так нравился этот дедушка. Какой же он был милосердный, такой, каким должен быть настоящий врач. И людей Чжин Хо любил. Это было видно невооружённым глазом. Ёнбок ему вымученно улыбнулся. Дедушка взял медицинскую карту, начиная вписывать туда какие-то пометки. Некие заключения, после обследования.       — Теперь проверим голову, — врач отложил планшет с документами на край кровати, вновь нависая над пациентом. Чжин Хо аккуратно размотал повязку, осматривая рану. Она перестала кровоточить, но бинт нужно заменить.       Дедушка взял со стола подготовленный марлевый бинт. Аккуратно усадив Феликса, облокотив того на изголовье кровати и сняв старую повязку, врач начал накладывать новую.       — Как ощущения? — Феликс задумался, поднимая глаза к потолку. Мозг тут же ответил невыносимой болью в районе лба, и блондин тут же зажмурился. — Не напрягай себя лишний раз, сынок. Даже такое простое движение, как закатывание глаз, могло показаться болезненным.       — Тогда плохие ощущения, — врач посмеялся, отрицательно качая головой.       — Голова болит?       — Нет вроде бы… Но вот слабость во всём теле просто невыносимая… Чувствую себя девчонкой, — Чжин Хо снова улыбнулся. Наконец-то у дедушки появился пациент. Ему ведь так одиноко здесь, с ним никто не общался, у него нет друзей, а школьникам из богатых семей нет никакого дела до старенького врача в белом халате, который сидел в своём маленьком кабинетике возле огромной сцены.       — Это пройдёт, сынок, нужно немного потерпеть… — закончив с повязкой, Чжин Хо осторожно погладил Феликса по голове и, внеся ещё несколько пометок в медицинскую карту, собрался покинуть палату.       — Чжин Хо… — дедушка заинтересованно повернулся к лежащему на подушке блондину. — Можете, пожалуйста, никого ко мне не пускать?       — Совсем никого?       — Совсем. Скажите… Что… Что мне очень плохо и ко мне пока нельзя, — Чжин Хо стало немного грустно. Он совсем не любил врать людям. А профессия врача подразумевала собой говорить человеку только правду.       — Почему, сынок?       — Не хочу никого видеть… — Феликс пустым взглядом уставился в потолок, а дедушка поджал губы. Было видно, как парень мучился. Будто у него болела совсем не голова… А душа.       — Хорошо, я никого к тебе не пущу, сынок, — Ёнбок еле заметно кивнул и, как только дверь за Чжин Хо закрылась с той стороны, парень прикрыл глаза, моментом проваливаясь в сон.

* * *

      Джисон проснулся рано утром. Его рука всё ещё лежала на талии Минхо, который во сне умудрился перевернуться на другой бок, оказавшись лицом к Хану. Ли мирно сопел, его губы были слегка приоткрыты, и горячее дыхание опаляло шею парня напротив.       Как же Хану сейчас было хорошо. Просто тепло, уютно, спокойно… Комфортно… Джисон аккуратно убрал руку с талии Минхо, перемещая её на лицо и сбрасывая со лба выбившуюся прядь волос.       Хан решил сделать Минхо приятно. Порадовать его с самого утра. Ведь Ли так много делал для Джисона. Пора и Хану сделать маленький сюрприз. Быстро надев домашнюю одежду и откинув пижаму в сторону, Хан покинул комнату, тихо закрыв за собой дверь. Только вот Минхо не спал с того самого момента, как рука Джисона покинула его талию.       Ли спал очень чутко. Любой шорох — и он тут же просыпался. Вот и сейчас Минхо разочарованно открыл глаза и нервно облизнул губу. Ну вот и всё. Джисон просто сбежал… Даже ничего не сказал. Не то что ему противно, не то чтобы он хотел, чтобы Минхо ушёл… Он не сказал абсолютно ничего…       Ли обречённо вздохнул и, поднявшись с кровати, подошёл к стулу, на котором лежала его одежда. Минхо медленно оделся, затем так же медленно уложил непослушные волосы, которые и без того постоянно выбивались из причёски, и, напоследок оглянув комнату печальным взглядом, побрёл в сторону выхода.       Минхо открыл дверь, и перед ним возник Джисон с подносом на руках. Хан удивлённо моргнул, смешно надув и без того пухленькие щёки, и немного смутился. Ли уходил? Почему?.. Неужели то, что произошло ночью, не понравилось брюнету?..       — Т-ты у-уходишь?.. — Джисона сразу же окутала неконтролируемая паника, и парень начал заикаться. Минхо в ужасе уставился на тарелку, в которой лежало большое количество сырников, политых сгущёнкой и посыпанных ягодами.       Минхо стало стыдно. Как он мог подумать, что Джисон нагло сбежит, ничего не сказав ему? Хан ведь самый светлый и чистый человек из всех, которых брюнет когда-либо встречал. Минхо опустил глаза, рассматривая мыски своих ботинок.       — Хани, я…       — Понятно всё… — Джисон горько усмехнулся, смотря на свой поднос. Ему всё же показалось. Ничего Минхо к нему не испытывал, просто парень принял дружбу за знак внимания. Хан отодвинул Ли в сторону, проходя в свою комнату.       Минхо, ощутив на себе долгожданное прикосновение любимых накачанных рук, тут же очнулся, будто до этого он находился в каком-то трансе. Ли подбежал к Джисону, у которого в уголках глаз скопились слёзы обиды и разочарования, и, развернув его к себе, крепко прижал к своему телу.       Хан стоял в ужасе, боясь пошевелиться. Хорошо хоть, что поднос успел оставить на столе. Минхо положил руку парню на голову, прижимая его лицо к шее. Ли зажмурился. Он чуть не облажался. Причём по-крупному.       — Хани, прости! Я подумал, что ты испугался и поэтому ушёл! Господи, прости! — Минхо мягко отстранил от себя ничего непонимающего Джисона, с ужасом наблюдая за мокрыми дорожками слёз на любимых мягких щёчках. — Боже… — Ли виновато поджал губы, стирая большим пальцем влагу. — Прости меня… — Минхо так и оставил ладони на лице Джисона, прижимаясь к его лбу своим.       — Дурак…       — Я знаю… — Джисон тихо посмеялся, опуская руки на шею Минхо. — Дурак заслуживает прощения?       — Если только съешь сырники, которые я нам принёс, — Хан кивком указал на поднос, тарелка на котором до сих пор была наполнена золотистыми творожными изделиями. Минхо радостно улыбнулся, заглядывая в глаза парня напротив. Они уже не были наполнены слезами, лишь неподдельным облегчением.       — Съем, конечно, — Джисон выпутался из объятий, вновь беря поднос в руки и заваливаясь с ним на кровать. Хан похлопал по матрасу рядом с собой, приглашая Минхо сесть.       Джисон вилкой отломил кусочек сырника, хорошенько обмакнув того в сгущённом молоке, и поднёс к губам брюнета. Минхо послушно открыл рот, позволяя себе насладиться сладким творожным вкусом. Ли блаженно закатил глаза, слегка откидывая голову. Кадык парня дёрнулся, и пережёванная пища упала вниз по пищеводу.       — М-м-м…       Хан был сейчас очень счастлив. Он до сих пор не мог забыть, как Минхо, не любя творог, попробовал ради него сырники. Просто потому что Джисон попросил. А сейчас этот самый Ли сидел перед ним и с аппетитом уплетал это блюдо.       Джисон взял вторую половинку от сырника, кусочек которого пережевал Минхо, и отправил себе в рот. Сгущёнка потянулась маленькой сладкой ниточкой, обрываясь на весу. Один конец повис на подбородке танцора. Минхо тихо посмеялся.       — Ты чего? — Хан смешно надул губы и сделал удивлённое лицо. От этого Минхо прыснул ещё больше. — Эй!       — Ты такой милашка, — Минхо сказал это по-доброму, без толики издевки и ещё раз улыбнулся. Брюнет вообще постоянно улыбался рядом с Джисоном. Просто потому что ну а как иначе? Ведь Хан такое светлое солнышко…       Минхо пододвинулся ближе к замершему в ожидании Джисону и, поднеся руку к его лицу, стёр большим пальцем кончик сладкой ниточки сгущённого молока.       — Ты просто испачкался, — Ли пожал плечами и, обхватив губами палец, слизал сгущёнку. Хан проследил за этим движением, ловя ушами чмокающий звук.       Минхо хотел продолжить завтракать, но вовремя заметил, как Джисон залип. Ли улыбнулся. Узнавать о кинках и фетишах парня, который нравился, пришлось ему по душе. Особенно если это происходило в таких же ситуациях, как, например, эта.       Ли отломил ещё один кусочек, беря его в руки и макая в сладкую сгущёнку. Поднеся к своим губам, брюнет положил сырник в рот, слегка высовывая язык и проводя им по пальцам. Хан неотрывно следил за движениями парня напротив, сглотнув вязкую слюну.       «Вот это, конечно, фетиш… Да ты полон сюрпризов, Хан Джисон», — подумал Минхо, дьявольски потирая руки. Мысленно, конечно же. Брюнет хотел продолжить проверять стойкость и выдержку Хана, но его прервали.       Джисон отставил поднос с едой в сторону и, схватившись за верхнюю одежду Минхо и зажав ткань в кулаке, притянул к себе, сразу же впиваясь в сладкие после сгущёнки губы.       — Стой… — Минхо отстранился совсем на миллиметр, чтобы сказать. — Я же не прожевал.       — В этом-то и дело, — не дав Ли возможности сказать что-то ещё, Джисон вновь припал к губам брюнета, слизывая языком невидимые остатки сгущённого молока. Хан протолкнул язык в рот Ли, моментально находя и сплетаясь с другим.       Кусочки сырника перекатывались между сплетёнными языками, сладкая слюна начала стекать по прижатым друг к другу подбородкам, а Минхо искренне удивлялся. Ведь Хан на самом деле был таким, каким он перед ним сейчас. Как же сильно его тогда изменил тот вечер…       Минхо углубил поцелуй, прижимаясь к Джисону всем телом. Хан оттянул нижнюю губу брюнета, выпуская её с чмокающим звуком. Вновь возобновив поцелуй и проникнув языком в чужой рот, Джисон переместил маленький кусочек сырника себе.       Если бы Минхо мог сейчас впасть в ступор, он бы с радостью это сделал. Но так он мог оттолкнуть Джисона, он остановится, расстроится и уйдёт. А Минхо этого не хотел… Потому что… Потому что ему однозначно нравилось то, что сейчас делал Хан. Оказывается, Джисон мог быть настоящим демоном. А может, и был до встречи с тем ублюдком.       Хан прервал поцелуй, с интересом наблюдая за реакцией парня напротив. Минхо медленно открыл глаза, так и не убрав рук с тонкой талии Джисона. Кажется, у Ли тоже есть кинк. На талию, мать вашу.       — Не противно? — спросил Джисон, чуть склоняя голову набок. Вообще-то, он не очень хотел знать ответ на этот вопрос, потому что… Потому что четыре года назад, когда Хан поцеловал подобным образом своего парня, уже бывшего, конечно же, тот ударил его. Затем добавил, что Джисон целовался как грязная противная шлюха, и ударил ещё раз. Ещё тогда Хану стоило задуматься об окончании этих отношений. Но привязанность сыграла с парнем злую шутку.       — Это охуенно, — Минхо заметил грусть в глазах Хана, пока тот ожидал ответа. Несложно было догадаться, почему Джисон расстроился. Зная историю его прошлого, конечно же.       Джисон слабо улыбнулся и выдохнул. Его хотя бы не ударили в живот и не обозвали грязной шлюхой. Прогресс.       — Самый лучший поцелуй в моей жизни… — Минхо заметил внутреннюю борьбу двух сторон в глазах Джисона, поэтому постарался убедить парня, что поцелуй на самом деле был невероятным. Ли взял кусочек сырника, кладя его в рот Хана и сразу же припадая к губам.       Кусочек творожного изделия сразу же был перехвачен ловким языком брюнета и перемещён к тому в рот. Джисон закатил глаза, хватаясь за руку Минхо и переплетая с ним пальцы. Как же давно Хан хотел целоваться так, как ему нравилось. С тем человеком, который ему нравился. Хотел, чтобы всё происходило так, как ему хотелось. Наконец-то он дожил до этого момента.

* * *

      После самого незабываемого завтрака Минхо и Джисон снова провалились в недолгий, но такой сладкий сон. Но много им отдыхать не пришлось. В дверь танцоров раздался настойчивый громкий стук. Джисон досадливо застонал, зарываясь лицом в подушку.       Стук лишь усиливался, Минхо громко выругался, вставая с кровати и открывая дверь назойливому гостю. Только Ли хотел послать того на хуй, как вовремя себя остановил. Перед ним стоял спонсор конкурса, который вчера закончился на весьма неоднозначной ноте.       — Здравствуйте.       — Здравствуйте, Мин-хён, — Минхо склонился в неглубоком поклоне. Спонсор удовлетворённо кивнул.       — Я пришёл к вам по поводу конкурса. Вчера мы так и не объявили результаты, разбирательства проводились всю ночь, и мы пришли к единому решению. Поэтому сегодня все участники собираются в концертном зале. Мы огласим результаты. Вам нужно быть там в четыре часа дня, — Минхо радостно улыбнулся и кивнул. Ему по-прежнему важен этот конкурс, и Ли безумно хотел узнать результаты.       — Хорошо, я понял. Мы придём.       — Тогда до встречи, — Мин бегло оглядел комнату и, быстро развернувшись, ушёл. Минхо закрыл дверь, радостно подходя к свернувшемуся в калачик Джисону.       — Хани… — Минхо погладил парня по голове, пальцами зарываясь в его волосы. Джисон недовольно простонал, натягивая одеяло как можно выше. Ли тихо засмеялся, обнимая этот кулёк и прижимая к себе, усаживая на кровать.       — Ну, хён…       — Хани, сегодня объявят результаты конкурса! В четыре мы должны быть в концертном зале! — Джисон тут же проснулся, поудобнее усаживаясь на кровати, но получше зарываясь в одеяло.       — Это же отлично! Вы с Хёнджином победите, я уверен!       — Мы победим, Хани. Ты, я, Хёнджин и Феликс. Мы, — Джисон смущённо улыбнулся, опуская взгляд. Щёки покрылись розовым румянцем, начиная слегка гореть. Внутри разлилось приятное тепло от сказанных Минхо слов.       — Да, хён, мы победим…

* * *

      Время близилось к назначенному спонсором конкурса. Хёнджин не брал трубку точно так же, как и Феликс, чем оба заставили волноваться Минхо и Джисона.       — Может, им всё-таки просто не до нас? — Минхо сделал попытку успокоить паникующего Джисона, хотя сам не меньше волновался. Хёнджин всегда брал трубки и никогда не позволял своему другу волноваться. Что-то не так.       — Давай сходим к Феликсу, наверняка они вместе… — Хан с надеждой посмотрел на брюнета. Тот кивнул.       — Конечно.       Дорога заняла не так много времени, ведь медицинский пункт, в котором лежал Феликс, находился рядом со сценой. Парни сразу переоделись во вчерашние костюмы и вышли из комнаты.

* * *

      — Нет, к нему нельзя, — скрепя сердце проговорил Чжин Хо, усаживаясь в мягкое ортопедическое кресло. Джисон непонимающе смотрел на врача.       — Почему мне нельзя к моему лучшему другу?       — Его состояние пока что очень слабое, я не могу пустить к нему посетителей.       — Я его лучший друг! Пустите меня к нему! Я буду сидеть молча! — Джисон начал очень сильно паниковать. Что значит ему нельзя к Феликсу?! Какого чёрта?! — Почему вы пустили Хёнджина, а меня нет?! — Хан сорвался на крик. Минхо тут же оказался рядом, беря его руку в свою, стараясь успокоить.       — Хёнджин не с ним. Он к нему вообще не заходил, — теперь время паниковать Минхо.       — Как это не приходил?       — Я не сказал, что он не приходил к Феликсу. Я сказал, что он не заходил, сынок, — ох, как же Чжин Хо всё это не нравилось. У него в палате лежал мальчик с побитой кем-то душой, вчера от него ушёл парень с разбитым сердцем, а сейчас перед ним стояли ещё два человека, которых разрывало от непонимания и обиды.       — Пожалуйста… Он же мой друг… Я же волнуюсь… — Джисон медленно сел на стул, начиная бледнеть. Конечно, он волновался, мать вашу. Он ведь до сих пор винил во всём себя. Косвенно, конечно, но главное, что чувство вины никуда не делось.       — Сынок, с ним всё будет хорошо! — Чжин Хо встрепенулся от одного вида Хана. Врач достал из ящика вазочку с конфетками, протягивая её Минхо. Тот её тут же принял, протягивая поникшему Хану.       — Хани, может, к нему правда лучше пока что не приходить, пусть Ликси отдохнёт. Пойдём найдём Хёнджина? — Джисон развернул одну из конфеток, отправляя её себе в рот. И как врач узнал, что Хан раньше заедал стресс сладостями…       — Хорошо, Минхо, ты, наверное, прав, — Джисон взял ещё парочку конфеток, закидывая их к себе в карман. Дедушка улыбнулся, понимая, что попал прямо в точку. Попрощавшись с учениками, врач закрыл дверь кабинета и облегчённо выдохнул. Как же он не любил врать.

* * *

      Минхо открыл дверь в его с Хёнджином комнату, пропуская Джисона вперёд. Хан сделал несколько шагов и резко остановился, из-за чего Ли врезался в его спину.       — Что тут, блять, произошло… — Джисон удивлённо рассматривал погром, который сложно было назвать комнатой. Минхо аккуратно отодвинул парня в сторону, чтобы наконец-то понять, из-за чего он так больно ударился носом.       В комнате был настоящий хаос. Кровать Хёнджина была перевёрнута, скомканное одеяло валялось на полу, подушка вообще была около стола Минхо. На паркете огромное количество маленьких осколков, рядом с которыми кровавые следы босых ног. В углу, возле окна, стояло две бутылки алкоголя. Одна из которых полностью пустая.       — Блять! — Минхо проследил за следами на полу, которые вели к ванной комнате. Брюнет тут же побежал к двери, ведущей в туалет. Там горел свет. Минхо зашёл и впал в ужас.       На полу лежал полуживой Хёнджин. Его кожа бледная, волосы испачканы в рвоте, которая уже давно застыла на таких идеальных прядках. Ноги все в крови, из одной стопы торчал небольшой осколок. Минхо его бы и не заметил, но он так блестел, что взгляд брюнета сразу же остановился на нём.       — Господи… — Ли подбежал к своему другу, падая перед ним на колени. Минхо подложил руку под спину парня, поднимая его. Голова Джинни безвольно откинулась назад, пугая его лучшего друга. — Хёнджин! Блять, Джинни! — Минхо начал истерично трясти друга, понимая, что тот вообще не подавал признаков жизни.       — Хён? — в проёме показался Джисон. Парень тут же впал в ступор от увиденной картины. Ну почему их жизнь не могла идти своим чередом, чтобы всё было хорошо? Почему обязательно должен происходить какой-то пиздец? Но Минхо сейчас очень повезло, ведь Хан был рядом, а танцор умел оказывать первую помощь.       — Намочи тряпку холодной водой, — скомандовал Джисон, подхватывая Хёнджина на руки и унося его в комнату. Пришлось положить Хвана на кровать Минхо. Его-то перевёрнута, блин.       Ли зашёл в комнату, протягивая холодную мокрую тряпку Джисону. Тот благодарно кивнул, забирая её. Проверив дыхание и пульс, Хан убедился в том, что Хёнджин хотя бы жив. Уже хорошо. Джисон расстегнул всю сдавливающую одежду, ослабляя туго затянутый ремень и расстёгивая пуговицу брюк.       Хан начал аккуратно промакивать лицо Хвана тряпкой, охлаждая его горячую кожу. Губы Хёнджина потрескались, лицо бледное, и всё тело слабое. У Минхо внутри засело неприятное чувство. Ему было больно за друга. Ли прекрасно знал, что Хёнджин просто так не напивался. Что-то случилось.       Хан аккуратно похлопал Хвана по щеке, стараясь привести в чувство. Джисон прекрасно знал, что здесь можно было обойтись и без врача. Просто по Джинни было видно, что он именно напился. От безысходности.       Хёнджин медленно открыл глаза. Его ресницы тряслись, руки были слабыми, поэтому продолжали безвольно лежать вдоль худого тела. Хан присел на край кровати, кладя ладонь поверх Хвановой.       — Джинни, ты как? — спросил Джисон, с нежностью смотря в помутневшие глаза. Минхо глубоко погрузился в мысли, не встревая в разговор.       — Ликси… Ты пришёл… — Хёнджин поднял дрожащую руку, касаясь щеки Хана. Джисон не отстранился, лишь горько усмехнулся. Вот в чём дело. Похоже, они с Феликсом поссорились. И, видимо, серьёзно.       — Нет, Джинни, это не Феликс, — Джисон мягко отстранил руку от собственной щеки, возвращая её на кровать. — Что у вас случилось, Джинни? — Хёнджин медленно моргнул, смотря пустым взглядом в потолок. Хан продолжил гладить его по волосам, стараясь вселить в него спокойствие и умиротворение.       — Если б я знал… — Минхо начал отмывать волосы Хёнджина, смотря на друга с нескрываемой болью. Хан поджал губы, с грустью смотря на полностью разбитого Хёнджина. — Я пришёл к нему, чтобы поддержать… Обнять, поцеловать, сказать, что всё хорошо… А он прогнал меня. Он плакал и повторял «уходи»… — Хёнджин всхлипнул, закрывая лицо руками. Джисон и Минхо переглянулись.       — У вас же всё было хорошо.       — Вот именно, Джисон! — Хван вскрикнул, тем самым пугая Хана. Второй подпрыгнул на ровном месте. Минхо нахмурился, смотря на невменяемого друга. Ли, конечно, всё понимал, но Джисона незачем пугать. — Прости, Хан, — Джисон просто кивнул. — Он вам ничего не говорил?       — Нас к нему не пустили…       — Именно не пустили?       — Ну да, — Джисон буднично пожал плечами, откладывая мокрую тряпку. — Сказали, что он плохо себя чувствует и к нему пока что нельзя, — Хёнджин горько усмехнулся.       — А меня не пустил он… — Хван смотрел пустым взглядом в потолок. — Я даже не знаю, в чём виноват… — Хану стало грустно. Редко когда происходило подобное — Феликс не хотел даже видеть человека. Это что же такого там должно было случиться? Джисон искренне верил, что Хёнджин на самом деле не обижал Ёнбока и между ними просто возникло недопонимание.       — Я позвоню ему, — Джисон достал телефон из заднего кармана брюк, находя в контактах номер лучшего друга. Хан долго слушал гудки, но Феликс так и не брал трубку. В итоге в телефоне раздался женский голос автоответчика, и танцор досадливо поджал губы. — Ничего не понимаю…       Хёнджин снова всхлипнул, закрывая глаза и переворачиваясь на бок. Ему было очень обидно и одиноко. Он привязался к Феликсу. Этот человек появился совершенно неожиданно и сумел за короткий срок вселить в Джинни веру в то, что его шрам — не уродство. Ёнбок смог доказать, что есть на свете люди, которые умеют любить.       Хван поджал колени к груди и продолжил тихо всхлипывать. Минхо наконец-то закончил с волосами друга. Ему не было противно. Когда-то Хёнджин так же сильно напивался, будучи в отношениях с той девушкой. Так что Минхо давно привык либо держать волосы друга, пока тот сидел в обнимку с унитазом, либо отмывать его волосы от рвоты. Самое забавное, что Хёнджин прекрасно знал, что его организм не переносил алкоголь, но при этом, когда парень чувствовал себя ужасно — вливал в рот целые литры.       — Хани… Сделай что-нибудь… — Минхо смотрел на танцора с мольбой в глазах. Ли видел лучшего друга в таком разбитом состоянии всего лишь два раза в жизни. Первый — когда тот встречался с той стервой, а второй сейчас.       Джисон сочувствующе смотрел на парней, не зная, как помочь что одному, что второму. Ну вот что он мог сделать? На звонки Феликс не отвечал. И на сообщения тоже. Да Хана даже в палату к Ёнбоку не пустили! Как ему с ним связаться? Как узнать, что у него случилось?       — Я предлагаю пойти к сцене. Есть шанс, что Феликс придёт туда. Я думаю, что ему тоже сообщили. Поймаем его там и обо всём спросим, — Минхо быстро закивал, облегчённо выдыхая. Появилась хоть какая-то возможность во всём разобраться.       — Хорошо… — Хёнджин кое-как поднялся с кровати и поплёлся в сторону шкафа. Кажется, именно туда он кинул свой вчерашний костюм. Ну, по крайней мере, певец надеялся на это.       Джисон усадил Хвана на стул, разворачивая к окну. Достав из рюкзака косметичку, танцор принялся красить бледное лицо Джинни, стараясь придать ему былую краску. Хёнджин послушно прикрыл глаза, позволяя делать с собой всё, что угодно.       Когда с внешним видом Хёнджина было покончено, все трое покинули комнату.

* * *

      Конечно же, Феликсу сообщили о том, что сегодня в четыре часа нужно быть в концертном зале, где наконец-то объявят победителя. Спонсор приходил ещё утром, Чжин Хо того, конечно же, узнал, поэтому пустил к Феликсу без вопросов.       Ёнбок не собирался выходить на сцену вместе с парнями, но он хотел прийти и посмотреть результаты конкурса. Узнать, действительно ли он кривоногий предатель, или нет.       Поэтому прямо сейчас блондин надевал обычную белую футболку, которая лежала в шкафу каждой платной палаты. Нацепив на себя сценические брюки, блондин покинул комнату с видом шпиона. Ведь у него строгий постельный режим, который нельзя нарушать. Ну… Ничего же за один час критичного не случится, да? Феликс просто постоит в дверях, дождётся результатов и уйдёт.

* * *

      Зал снова был наполнен огромным количеством зрителей. Всем было очень интересно узнать две вещи. Первое — кто победитель. А вот второе — что вчера произошло и почему профессиональный танцор с миллионами поклонников в интернете вдруг упал, делая достаточно простой для него элемент.       Хёнджин, Минхо и Джисон стояли за кулисами. Последний гневно смотрел в сторону команды Тэхёна. Сынмин и Чанбин стояли полностью поникшие, смотря в пол. Чонвон, подходя к своей компании, толкнул плечом Кима. Тот от неожиданности покачнулся, теряя равновесие и наваливаясь на Бина. Минхо заметил это и дьявольски ухмыльнулся.       Тэхён нашёл глазами Джисона и решил подойти к нему. Хёнджин и Минхо тут же напряглись. Ли на автомате сделал шаг вперёд, закрывая собой Хана и не давая противнику подойти к нему. Тэхён виновато улыбнулся.       — Привет, парни.       — Теперь ты решил отравить кого-нибудь из нас? — у Хёнджина было просто отвратительное настроение, и парень решил выплеснуть весь негатив на Тэхёна. Тот ещё больше поник, опуская голову, как провинившийся ребёнок.       — Парни… Я пришёл к вам, чтобы извиниться. Я виноват, не досмотрел и упустил такой важный момент, мне очень жаль. Я даже предположить не мог, что этим двум вообще придёт в голову что-то подобное, — Хёнджин смерил певца скептическим взглядом, недовольно скрещивая руки на груди. — Как… Как Феликс? — совсем тихо спросил парень, с надеждой смотря на Джисона, которого практически не было видно за спинами Хёнджина и Минхо.       — Не знаем. Нас к нему не пускают, — твёрдо проговорил Минхо. — Если из-за ваших ублюдков с ним ещё что-нибудь случится… — Ли сделал шаг вперёд, сжимая кулаки, — или ему станет ещё хуже… — Минхо навис над сжавшимся Тэхёном, угрожающе сжимая его одежду в кулаке.       — Я понял, — Ли несколько секунд пронзительно смотрел в глаза певца, но всё же отпустил его. Тот поправил свой костюм и ещё раз виновато оглядел парней перед собой. — Ещё раз простите нас.       Тэхён отошёл, оставляя парней одних. Минхо и Хёнджин расступились, переставая защищать Джисона, как какие-то телохранители. Хан разглядывал закулисье, вертя головой в поисках своего друга. Надежда всегда умирает последней.       — Он не придёт.       — Придёт, — Минхо перебил друга, зная, что тот начал паниковать. Хёнджин очень хотел увидеть Феликса. Увидеть, обнять, поцеловать и никогда не отпускать. Если для этого он должен ползать перед ним на коленях и просить прощения, то он готов сделать и это. Лишь бы Ёнбок снова улыбался ему, снова ластился, как маленький котёнок, и смотрел с нескрываемым обожанием.       — Выступающие, прошу всех на сцену для объявления результатов, — все двадцать команд начали потихоньку покидать закулисье, выстраиваясь на сцене в ровный ряд.       Парни встали рядом друг с другом. Три пары глаз бегали по залу в поисках светлой макушки. Все до последнего надеялись, что Феликс сейчас выбежит к ним на сцену, обнимет и скажет, что это всё глупая шутка. Но Ёнбока нигде не было видно.       — Приветствую, дамы и господа! — в центр вышел спонсор, выхватывая из рук ведущего микрофон. — Вчера мы не смогли объявить результаты из-за всем нам известного происшествия. Всю ночь мы смотрели камеры видеонаблюдения, чтобы понять, был ли факт добавления каких-либо веществ в бутылку с водой противника. Чтобы на этот раз всё было честно, мы решили показать вам это видео.       Свет в зале погас, а на экране загорелась цветная картинка. Закулисье. Команда Тэхёна пришла одна из первых. Вот Чанбин подошёл к холодильнику с бутылками воды, вытаскивая из него одну. Вот он вместе с Сынмином отошли в дальний угол, доставая из рюкзака шприц. Ким воткнул его в крышку бутылки, надавливая на поршень. Через несколько минут Чанбин передал эту бутылку Феликсу, а ещё через некоторое время блондин из неё выпил. Запись остановилась.       В зале вновь включили свет. Спонсор подошёл к команде Тэхёна, останавливаясь рядом с танцорами. Смерив их нечитаемым взглядом, мужчина продолжил речь:       — Теперь вы все знаете правду. Я никогда не сомневался в том, что профессиональные танцоры никогда просто так не ошибаются. Именно это и заставило меня копаться всю ночь в этой грязи. Команда Тэхёна дисквалифицирована. Теперь вы не сможете участвовать в каких-либо конкурсах, которые проводятся в Корее, весь год. Надеюсь, это послужит вам уроком. А теперь покиньте сцену.       Команда послушно начала уходить. Со всех сторон слышались недовольства и подначивания в сторону танцоров. Зрители негодовали. Если хочешь победить — сделай это достойно, как профессионал, а не как последняя сволочь.       — Ну а мы продолжаем.       В зрительский зал зашёл Феликс. Ему неуютно. У него на голове уродская повязка, которая привлекала внимание многих. Те, кто находился рядом с ним, сразу узнавали в нём танцора, который стал жертвой ужасной истории. Ёнбок отошёл к стене, верхний балкон создавал дополнительную тень, с которой так старался слиться парень.       — Итак. Третье место занимает команда Субина! — зал начал аплодировать, компания парней в составе трёх человек вышла вперёд, принимая от спонсора сертификат. С этой штуковиной Субин мог целый год ходить в арендованный зал и тренироваться сколько душе угодно. — Второе место занимает команда… — мужчина оглядел всех стоящих в ряд людей и улыбнулся. — Точнее, участник… — все сольники тут же напряглись, ожидая услышать свое имя. — Йеджи! Поздравляю тебя, ты большая молодец! — девушка вышла в центр сцены, с благодарностью улыбаясь спонсору. За второе место певица получила поездку во Францию. Неплохо. Но Хёнджин и Минхо надеялись на победу. Да и Джисон тоже. Да и чего греха таить, Феликс тоже искренне верил в победу. — И, наконец, первое место занимает участник… — Хёнджин разочарованно закрыл глаза и сглотнул подступивший к горлу ком. — Ой, участники… — Хван переглянулся с Минхо, у которого глаза были полны надежды. Джисон обнял обоих певцов, закидывая руки на их плечи. — Команда Ли Минхо! Поздравляю! — Джисон радостно запрыгал, стараясь вывести певцов из шокового состояния. — Вы получаете право участвовать в масштабном конкурсе, который будет проводиться в Сеуле! Вы заслужили это! — Минхо наконец-то вышел из ступора, крепко обнимая Джисона и Хёнджина. Парни были счастливы. Они смогли.       Феликс улыбался, смотря на радостных парней. Счастливый вид Джисона особенно сильно грел душу. Наконец-то его друг улыбался. Феликс пришёл к выводу, что ни за что не расскажет Хану причину, по которой он перестал общаться с Хёнджином. Блондин не хотел, чтобы Джисон приплёл в эту историю Минхо или, чего хуже, вообще оборвал с ним все связи. Ли нужен Джисону. Так лучше.       Ёнбок дождался, пока большая часть народу выйдет из зала, затем ушёл и сам. Идя по коридору, Феликс вдруг понял, что у него начала кружиться голова. Парень подошёл к стене, опираясь на неё и прикрывая глаза.       «Сейчас передохну и пойду дальше», — подумал Феликс и немного расслабился. Но буквально через несколько минут на плечо Ёнбока легла тяжёлая рука, заставляя того пошатнуться.       Феликс еле как открыл глаза, смотря на парня перед собой. Сынмин. Снова. Ёнбоку хватило одного ролика, чтобы начать бояться этого парня. Ким слегка пошатывался.       «Он пьяный?!» — Феликс хотел как можно быстрее уйти, но Сынмин дёрнул его обратно, из-за чего блондин ударился головой о стену. Перед глазами тут же поплыло. Парню стало страшно.       — А ты ведь… — Ким икнул, снова покачнулся, но равновесие удержал. — Ты ведь ещё с огнём выступаешь, да? — видимо, Сынмин проштудировал весь аккаунт Instagram танцора. Там как раз есть ролики, в которых Ёнбок выступал с огнём.       Феликс умел использовать большое количество оборудования. В своих номерах он использовал пои, огненные чаши и диаболо. Бывали танцы, где Ёнбок выступал и со стаффами, но это была большая редкость.       — А сейчас у тебя есть огонёк? — Феликс непонимающе моргнул, продолжая смотреть всё ещё затуманенным после удара взглядом на Сынмина.       — Нет, у меня нет огонька.       — Ну как же, — Ким обнял Ёнбока за плечо, кладя вторую руку парню на талию и прижимая к себе. Феликс начал упираться, тратя на это все свои силы. — А ты разве не огонёк?       После того как Хёнджин, Минхо и Джисон полностью убедились в том, что Феликс не пришёл, покинули зал. У них, в общем-то, было хорошее настроение, но понимание того, что у них в компании появилась трещина, никому не давало покоя.       — Хёнджин, может, ему и правда плохо. Не заморачивайся. Мы обязательно узнаем в чём дело, — сказал Минхо и по-дружески сжал плечо друга.       — Угу, — парни уже было повернули в сторону коридора, ведущего в жилое крыло, как Хёнджин резко затормозил.       — Ты чего? — Хван проигнорировал вопрос, продолжая всматриваться в толпу. — Джинни?       — Я слышал голос Феликса, — Минхо закатил глаза, беря друга за руку.       — Пошли, тебе показалось, — Хёнджин недоверчиво посмотрел на Ли, но всё же развернулся и начал идти.       — Да отпусти же ты меня блять! — за спиной парней послышался отчаянный крик Феликса. Хёнджин резко выдернул руку из хватки друга и побежал в обратную сторону.       Хван забежал за ближайший поворот и ужаснулся. Сынмин держал Феликса за волосы на затылке и гневно кричал.       Хёнджин не стал тратить время на разговоры, поэтому он быстро подбежал к Киму и, взяв того за шиворот, оттолкнул от напуганного Феликса.       Сынмин споткнулся о свои же ноги и упал. И о нём бы обязательно кто-нибудь забеспокоился, если бы не одно «но». Ким просто уснул. Лицом в пол. И такое бывает.       Феликс начал терять сознание, съезжая спиной по стене. Как же больно его приложил Сынмин. Голова гудела, перед глазами темнело.       Хёнджин вовремя подхватил Ёнбока на руки, не давая тому упасть. На его белоснежной повязке вновь проступила кровь, блондина срочно нужно отнести ко врачу.       — Феликс! — Джисон подбежал к Хёнджину и прижался к другу настолько сильно, насколько это позволяла сделать поза. — Феликс? — Хан заметил, что друг снова без сознания, танцор тут же перевёл жалобный взгляд на Хвана.       — Сынмин его ударил. Из раны снова потекла кровь, нужно срочно ко врачу, — не тратя больше ни секунды, команда в очередной раз побежала в медицинский пункт.

* * *

      Прошло уже тридцать минут с тех пор, как Хёнджин вернул Феликса в палату, и Чжин Хо отчитывал всю компанию.       — Вы должны были следить за ним! — строго сказал врач, в который раз меняя Феликсу повязку.       — Мы не знали, что он придёт.       — Вот я так и знал, что не нужно было этого спонсора сюда пускать! Бедный мальчик… — Чжин Хо скрючился в три погибели, склоняясь над вновь пострадавшей головой Феликса. Со стороны выглядело даже забавно. Старичок маленького роста крутился вокруг блондина и ворчал. Минхо улыбнулся.       — Мы вам сухариков принесём, — дедушка закончил с повязкой и, бережно подоткнув Феликсу одеяло, посмотрел на Минхо.       — Две пачки.       — А чего это две?       — За моральный ущерб. Вас здесь не должно быть. Вторую пачку возьмите с изюмом, — Джисон засмеялся, прикрывая рот рукой. Минхо сейчас был похож на недовольного кота, которого не накормили. Ещё и не погладили.       — Ладно. А хотите три пачки?       — С Феликсом остаться не дам.       — Ну Чжин Хо! Ну пожалуйста! — Джисон сложил ладошки в умоляющем жесте.       — Нет. Не могу.       — Да почему?! — Хёнджин взорвался. Его бесило непонимание ситуации. Феликс без сознания, и что? Парни ему разве мешали лежать с закрытыми глазами?! Врач вздохнул и посмотрел на Ёнбока, лежащего с расслабленным лицом.       — Он попросил вас не пускать. Умолял, — парни застыли в непонимании. Что значит Феликс попросил?! Что, мать его, происходило?!       — Он… Он хотя бы сказал, почему? — врач отрицательно покачал головой, с грустью смотря на трёх ребят.       — Я могу сказать только одно: он очень сильно мучается. В ночь, когда вы его принесли сюда, он очень долго плакал. Я это знаю, потому что, во-первых, это было слышно, а во-вторых, когда я делал плановый осмотр, всё его лицо было опухшим. Он весь день был грустным и почти не разговаривал…       У Хёнджина сжалось сердце. Ну что ж это такое то, а? Почему Феликс всю ночь плакал? Почему не разговаривал с Хваном? Почему не отвечал на звонки Джисона? Почему?! Почему-почему-почему? Как же бесил этот вопрос!       — Вот что, ребятки. Дайте мне время, я постараюсь узнать причину его грустного настроения. Я умею разговаривать с людьми, иногда чужому человеку открыться намного проще, нежели близкому. Тем более я неплохо заговариваю зубы, да, Хёнджин? — Джинни улыбнулся, пряча это за длинными волосами. — Идите отдыхайте, ребятки. Я поговорю с Феликсом, когда он очнётся, — парни кивнули, послушно выходя из палаты.       Джисон немного задержался, останавливаясь рядом с кушеткой, на которой лежал друг. Хан аккуратно сел на краешек койки, беря тяжёлую холодную руку Феликса в свою и аккуратно сжимая.       — Я не знаю, почему ты отстранился от нас, Ликси, но знай… Я очень сильно тебя люблю… — Джисон напоследок прижался к телу Феликса, после чего покинул комнату.

* * *

      Минхо предложил прогуляться втроём по школьному двору. Он не против был бы сделать это только с Джисоном, но состояние Хёнджина очень сильно беспокоило Ли. Впрочем, Хван тоже не разделил идею совместной прогулки.       — Нет.       — Да почему, Хёнджин?! Просто погуляем, поболтаем, что в этом такого?       — У меня нет настроения, — Хёнджин развернулся на пятках, оставляя разочарованного Минхо наедине с Джисоном.       Ли уже сделал шаг, чтобы догнать друга, как почувствовал на запястье руку Хана. Второй отрицательно покачал головой, полностью останавливая брюнета.       — Не надо. Ему просто нужно побыть одному, — Минхо вздохнул, согласно кивая. Может, Джисон и прав.       — Хани… А можно… Можно тогда тебя пригласить в… — Джисон заинтересованно склонил голову набок, наблюдая за тем, как от этого жеста Минхо запнулся. — Можно пригласить тебя в кино? — брюнет с надеждой посмотрел на танцора. Джисон ласково улыбнулся и кивнул.       — Конечно.

* * *

      Минхо заказал такси, и уже через двадцать минут парни были в торговом центре Сеула. Певец решил купить Джисону всю еду, которую предлагали в кинотеатре. Теперь рядом с Ханом стояло два подноса, наполненных разной едой. Но и это ещё не всё.       — Хани… Тут такое дело… — Минхо начал нервничать, постоянно бегая глазами по всему, что только можно, но так и не останавливаясь на глазах Джисона.       — В чём дело?       — Я арендовал весь кинотеатр… Сегодня он работает только для нас, — Джисон от удивления забавно выпучил глаза. Соус от бургера, часть которого сейчас была у него во рту, остался маленькой капелькой в уголку губ.       — Ты фейфас ферьёфно? — Минхо засмеялся, смотря на по-детски милого парня перед собой.       — Да, Хани. Поэтому выбирай любой фильм, нам его поставят, — Джисон еле-еле проглотил огромный комочек пережёванного бургера и растерянно посмотрел на Минхо. Танцор долго размышлял под насмешливым взглядом брюнета, но всё же что-то придумал.       — Может, боевик? — рука Ли так и остановилась с картошкой фри в руках, не донеся вкусняшку до рта.       — Боевик? Хани, ты уверен? Там же…       — Да я знаю, хён. Я просто хочу, чтобы тебе тоже было интересно, чтобы тебе тоже понравилось.       — Для этого не обязательно смотреть то, чего ты боишься.       — Но я хочу, Минхо. Когда ты рядом, мне не так страшно, — у брюнета быстро забилось сердце, больно ударяясь о грудную клетку. В животе приятно покалывало, будто сама душа певца расцвела. Хотя так и было.       — Хорошо.       Парни выбрали достаточно популярный фильм. Точнее, выбрал Минхо, а Хан просто предоставил ему такую возможность, хотя певец очень долго отнекивался. В итоге парни сейчас сидели в темном зале на самом последнем ряду, смотря фильм. В моменты перестрелок или когда крупным планом показывали кровь, драки или убийства, Джисон вздрагивал и сразу же вцеплялся мёртвой хваткой в запястье Минхо.       Вот и сейчас на экране показывали, как какой-то огромный мутант начал избивать главного героя, нанося бесконечное количество ударов. Крупным планом начали показывать огромную рану в районе живота. Именно оттуда торчал внушающего размера металлический штык, на которого отбросили главного героя. Джисон зажмурился и вжался спиной в сиденье. Лоточек с чипсами, который лежал у танцора на коленях, улетел на пол, и всё содержимое тут же рассыпалось. Минхо встрепенулся.       — Хани? — Ли развернулся к нему лицом, обеспокоенно осматривая. Джисон глубоко и часто дышал, так и не открыв глаза.       — Всё нормально… Просто… Слишком близко… — Минхо отставил стаканчики колы, убирая их на пол, и пододвинулся ближе к Джисону. Ли аккуратно положил руку на шею танцора и медленно притянул его к себе. Брюнет начал нежно целовать мягкие щёки, проходясь поцелуями по всей их поверхности. Джисон начал постепенно расслабляться, дрожь начала сходить, а на её место пришло спокойствие.       — Так лучше?       — Да… — Минхо кивнул, поцеловав напоследок кончик носа Джисона. Певец отстранился, ловя разочарованный вздох Хана. Брюнет взял длинную соломку горячей картошки фри, зажимая её кончик губами. Минхо вновь приблизился к полностью отвлечённому от фильма Джисону. Хан неуверенно обхватил второй кончик картошки губами, смотря в глаза Ли.       Минхо ещё раз поглотил картошку, останавливаясь на середине и заинтересованно ожидая дальнейших действий Джисона. Хан повторил действия певца. Ну почти. Джисон решил не тянуть и сразу же засунул себе в рот всю оставшуюся палочку, касаясь губами Минхо.       Как же Ли фанател от этого фетиша Джисона. Ещё чуть-чуть, и Минхо сам будет обожать поцелуи вперемешку с едой. Хотя ему уже нравилось. Однозначно. Парни начали медленно целоваться, сминая губы друг друга, и им уже откровенно было всё равно на фильм, в котором кого-то постоянно убивали.       Джисон отстранился первым, немного боязливо касаясь шеи Минхо. После тех ужасных отношений танцор очень боялся делать первые шаги, как-то доминировать и проявлять инициативу. Но каждый поступок, каждое слово Ли вселяли в Хана уверенность. Уверенность в том, что его не оттолкнут, не унизят и не разорвут и так разорванную душу на ещё более мелкие части.       Телефон Минхо начал настойчиво вибрировать. Певец не обращал на это никакого внимания, но гаджет не переставал бесить. Джисон исследовал тонкую кожу мягкими и нежными поцелуями, прижимаясь ближе к брюнету. Только Минхо хотел запустить пальцы в волосы Хана, как зазвонил и его телефон.       Джисон нехотя отстранился, нащупывая руками смартфон. Хан открыл вкладку входящих сообщений, нажимая на самое верхнее.       [hyunjin]       [Конкурс через три дня…]