Пой в танце

«Тогда быть полностью открытым перед кем-то в своих хороших и плохих проявлениях и быть в любом случае любимыми — это человеческий дар, который может граничить с чудом».

      [hyunjin]       [Конкурс через три дня…]       У Джисона быстро пропал былой настрой. Танцор медленно отстранился от Минхо, боясь заглядывать тому в глаза. Три дня. У них всего лишь три дня на то, чтобы успеть поставить такую качественную хореографию, которая просто разорвёт сердца людей. Проблема только в том, что никаких «них» нет. Есть только Джисон, который до этого всегда работал исключительно с Феликсом. Всю хореографию они всегда ставили вместе, придумывали сюжет тоже вместе, исправляли ошибки… Всё вместе.       — Хани? — Минхо обеспокоенно оглядел танцора, который так и продолжал смотреть вниз, нервно кусая губу. — Что случилось? Я что-то сделал не так? — Джисон отрицательно покачал головой и, мысленно смирившись, повернул экран телефона к Минхо. Глаза певца быстро забегали по буквам, и брови с каждой секундой поднимались всё выше и выше. — Твою мать… — Минхо откинулся на спинку кресла, смотря безжизненным взглядом на экран. — Это провал… — Джисону стало больно. Как же тяжело ему было смотреть на такого грустного Минхо. Сдавшегося… Нет. Джисон не позволит им проиграть в самом конце. Он в лепёшку разобьётся, но сделает всё, чтобы привести Минхо и Хёнджина к победе на конкурсе в Сеуле.       — Эй! — Джисон приблизился к напряжённому певцу, устраиваясь у того под боком. — Я помогу, Минхо… — брюнет грустно вздохнул, кладя руку на голову танцора, зарываясь пальцами в мягкие волосы. — Я сделаю всё, чтобы вы победили, — Минхо ничего не отвечал, он просто продолжал молчать. — Ты веришь мне?.. — уже шёпотом продолжил Хан, сам же постепенно теряя надежду.       — Конечно, я тебе верю.       — Тогда почему молчишь?       — Не могу понять, за что ты мне такой достался… — у Джисона замерло сердце. Какой такой? Ужасный? Навязчивый? Ненадёжный? — Великолепный, Хани… Ты такой великолепный… — Джисон улыбнулся, зарываясь носом в свитер Минхо. Он был очень мягкий, пушистый и уютный… Прямо такой же, как и сам Ли.       — Тогда расслабься, пожалуйста… О конкурсе мы подумаем уже завтра, хорошо? — Минхо утвердительно угукнул, его тело начало постепенно отпускать напряжение. — Так-то лучше, — Джисон обнял Минхо за талию, сильнее прижимаясь к тёплому телу.       Внутри Минхо сейчас был настоящий взрыв эмоций. Во-первых, он очень сильно волновался за Джисона. Брюнет прекрасно понимал, что Джисон очень сильно переживал за своего друга. А факт того, что Хан умалчивал об этом, заставлял беспокоиться ещё сильнее. Во-вторых, Ли переживал за сам конкурс в целом. Три дня. Это же настоящее издевательство! У Минхо с Хёнджином даже песня не готова, о чём вообще могла идти речь?! Их заведомо отправляли позориться? Ну и, в-третьих, Ли тоже переживал за Феликса. И за их отношения с Хёнджином тоже. Ёнбок очень нравился Минхо. Такой светлый, открытый, настоящий. Он тот человек, в котором и нуждался Хван.       Но всё это было не так важно. По крайней мере, сейчас, когда Минхо сидел в обнимку с Джисоном, который с уверенностью говорил о победе. Если верил Хан, то и Ли тоже верил. Он верил Джисону.

* * *

      Хёнджин проводил взглядом Минхо и Джисона и, убедившись в том, что второй всё же смог уговорить Ли оставить в покое лучшего друга, решил прогуляться в одиночестве. Ночь не особо тёплая, но и не прям-таки холодная. Что-то между. Но Хёнджину не холодно. Парень одет в сценический костюм, а сверху кофта, которую он прихватил ещё до выхода из комнаты.       Но Хёнджину не холодно только внутри. А вот в душе… В душе там настоящий айсберг, который не разобьёшь никаким ледоколом. Хван шёл по тёмной улице, засунув руки в карманы. Парень старался думать о своём, но мимо проходило двое парней и их разговор резанул уши Хёнджина моментально.       — Да, бросила меня. Сказала, что я плох в постели.       — Серьёзно, из-за секса?       — Да. Мы с ней переспали, всё вроде было хорошо, но потом она просто пропала, ничего не объяснив…       Незнакомцы прошли мимо, продолжая обсуждать несложившиеся отношения одного из них. Хёнджин резко остановился. Ему вдруг стало ещё хуже. А что, если Феликс тоже отстранился от него из-за плохого секса? Но ведь ему же понравилось… Или он делал вид? Господи, как же много вопросов, а Хван не знал ответа ни на один из них.       Хёнджин приземлился на первую попавшуюся лавочку, доставая телефон. Вообще-то, он планировал просто проверить социальные сети, может, даже с кем-нибудь пообщаться, но не прошло и минуты, как гаджет начал звонить. На экране высветился неизвестный номер. Хёнджин помедлил, но решил всё же ответить.       — Да?       — Хван Хёнджин, добрый вечер. Вас беспокоит один из организаторов конкурса N, меня зовут Юн Суа. Я звоню сообщить вам о том, что конкурс состоится через три дня. Искренне верим, что вы приложите максимум усилий, чтобы успеть подготовить незабываемое выступление.       — А… Да… Конечно, Юн Суа-хён, спасибо за информацию и можете не сомневаться в нас, мы сделаем всё на высшем уровне.       — Надеюсь на это. Всего доброго, Хван Хёнджин, — парень облегчённо выдохнул. Певец по голосу предположил, что звонивший ему мужчина уже в возрасте, поэтому решил добавить нотку уважения в своё предложение. Как же хорошо, что он не ошибся.       В телефоне раздались гудки, и Хёнджин отстранил гаджет от уха. И что теперь делать? Три дня. Всего лишь три дня. Это очень маленький срок. За такое время даже не все профессионалы могут придумать концепт качественного выступления, что уж говорить о четырёх школьниках.       «Трёх, Хёнджин, трёх. Феликса нет. Он не поможет, он больше не поддержит тебя. Не улыбнётся, не обнимет, крепко прижимаясь к твоему телу, не поцелует, прикасаясь своими мягкими губами к твоим… Ничего… Он ушёл и оставил лишь одно "ничего"»,— от этих мыслей хотелось лезть на стену. Быть может, если бы Феликс сказал причину, по которой он так отважно игнорировал Хёнджина, то стало бы легче?       У Хвана появилась идея. Да, она детская. Да, этим всем взрослые люди не занимались, но… Вдруг? Хёнджин открыл диалог с Феликсом, последние сообщения которого были отправлены почти два дня назад, и начал писать:       [hyunjin]       [Феликс… Привет?]       [Знаю, что ты мне не ответишь, но я очень хочу понять, почему?..]       [Просто ответь на этот вопрос, Ликси. Меня сжирают изнутри различные догадки, ещё чуть-чуть, и я морально умру.]       Певец отправлял эти сообщения, особо ни на что не надеясь, но… Ёнбок моментально появился в сети, о чём свидетельствовал зелёный кружочек около его аватарки. Феликс сразу же прочитал сообщения и… Всё. Он ничего не ответил и, похоже, не собирался. Зелёный значок пропал, вновь меняясь на серый.       [hyunjin]       [Окей, не хочешь отвечать, тогда выслушай меня. Я знаю, что ты можешь просто забить и вообще не читать это сообщение, но я искренне надеюсь, что ты уделишь мне пару минут. Ты самый лучший человек из всех, с кем мне довелось познакомиться, правда. Ты такой открытый, добрый, светлый. Ты тот, кто смог залечить мои раны как снаружи, так и внутри. Ты доказал мне, что мой шрам - это не уродство, а то, что объединяет нас с тобой уже очень давно. Я очень счастлив, когда ты мне улыбаешься, когда ты смеёшься, когда ты танцуешь… Да когда ты просто сидишь рядом, Ликси! Я счастлив просто от осознания того, что у меня есть ты. Вот только… Что произошло, Феликс? Я не понимаю. Что я сделал не так? Я тебя чем-то обидел? Я неудачно пошутил или сказал что-то обидное? Может быть, ты жалеешь о нашем… Сексе? Я правда не знаю, что уже и думать. Я сломал себе всю голову в попытках понять, в чём проблема. Помоги мне с этим, Ликси. Пожалуйста, вытащи меня из этого бесконечного потока мыслей, умоляю тебя, малыш…]       [И ещё я хотел поделиться с тобой новостью. Через три дня у нас будет конкурс в Сеуле. Я пишу это не для того, чтобы поиздеваться как-то над тобой или унизить, нет… Просто я знаю, что ты не общаешься даже с Джисоном, поэтому я хочу, чтобы ты знал. Поддержи своего лучшего друга и… Свяжись с ним, пожалуйста. Он места себе не находит…]       Хёнджин моментально убрал телефон, не желая видеть ответ Феликса прямо сейчас. Он и так слишком сильно загонялся по этому поводу, надо дать себе отдохнуть. Хёнджин ощутил, как его тело продрогло и покрылось мурашками, поэтому парень поднялся со скамейки, направляясь обратно в общежитие.       И Хёнджин так и не узнает, что ни последнее, ни предпоследнее сообщения Феликсу так и не пришли. Пусть горят в Аду сбои в приложениях социальных сетей…

День конкурса в Сеуле

      Феликс проснулся с щемящим чувством внутри. Будто само сердце подсказывало парню, что что-то не так. Да и Ёнбок сам это понимал. Как минимум потому, что парень очень сильно истосковался по своему лучшему другу. Он так ни разу и не ответил Джисону. Ни на звонок, ни на сообщения. Феликс знал, что Хан пару раз приходил к нему, пытаясь попасть в палату, но доктор его так и не пустил. Парень слышал бесконечные мольбы своего друга, в голосе которого слышались нотки отчаянья.       Потому что Джисон скучал. Он очень скучал по человеку, который стал его спасением. По человеку, за жизнь которого Хан с готовностью мог отдать свою. Он скучал по родным объятиям, по родному голосу… Он скучал по Феликсу. Будто от души Хана оторвали частичку. Да даже не частичку, а целый кусок.       Феликс сел поудобнее, поворачиваясь к окну, мысленно отправляясь в воспоминания…

Два дня до конкурса в Сеуле

      Феликс решил тайком выбраться из палаты. Ему уже было невыносимо смотреть на белые стены, белую кровать, белый шкаф… Даже телевизор, и тот белый! Как в психушке, ей-Богу.       Ёнбок надел свитшот и джинсы, которые ему принёс Джисон в один из своих приходов. Друг всегда что-то приносил. Да, Хан прекрасно знал, что его не пустят, но он также понимал, что Феликсу нужны его личные вещи. Хотя бы банальная зарядка от телефона.       Феликс в очередной раз вышел с видом самого настоящего шпиона. После того случая, когда блондин первый раз покинул палату без разрешения Чжин Хо и вернулся обратно в бессознательном состоянии, Феликс стал ещё более осторожным. Ну не мог он всю неделю сидеть в одном помещении, это издевательство.       Ёнбоку повезло. Чжин Хо мирно посапывал, сидя в своём мягком ортопедическом кресле. Рядом стояла кружка с кофе, в руке был зажат надкусанный сухарик, что очень умилило Феликса. Парень пообещал себе, что постарается быть максимально осторожным. Не хотелось вновь заставлять бедного дедушку так сильно волноваться. Ведь в прошлый раз, после того как Ёнбок вновь пришёл в сознание, ему пришлось выслушать огромную тираду о том, как опасно было покидать палату в его состоянии. В общем-то, Феликс согласен с Чжин Хо. Не уйди он тогда, не получил бы очередной удар головой о стену. И противную руку Сынмина у себя на талии. Последнее до сих пор сильно бесило Феликса.       Парень вышел максимально тихо, осторожно прикрывая за собой дверь и проходя мимо спящего врача. Главное быть осторожным. И чтобы Чжин Хо не пришёл на осмотр. Хотя уже девять часов вечера, вероятность того, что бедный дедушка уснул до утра, слишком большая.       У Феликса не было какого-то конкретного плана. Он просто вышел, потому что всё надоело. Телефон он предпочёл оставить в палате, лишь поставил на беззвучный режим. Вдруг Джисон снова решит позвонить? Ведь есть шанс того, что в таком случае проснётся Чжин Хо… А этого Феликс точно не хотел.       Ёнбок гулял по пустым школьным коридорам, наслаждаясь хоть какой-то свободой. Ведь врач не давал ему даже встать с койки. Мол, опять сознание потеряешь. А Феликс чувствовал себя нормально! Ну сколько можно с ним няньчиться?! Не любил он так долго бездельничать, что в этом такого?       Феликс сам не заметил, как оказался в родном для себя месте. Он стоял посреди коридора, в конце которого была студия Хёнджина и Минхо. Да, она была и оставалась родной. Именно здесь блондин провёл очень много времени с Джисоном, и именно здесь хранилось очень много воспоминаний.       Ёнбок заметил, что дверь в студию певцов приоткрыта, а из щёлочки виден свет. Блондин подошёл совсем тихо, ну в этом он уже настоящий профи, останавливаясь совсем рядом со входом. Из помещения доносились голоса.       — Нет, Минхо, нет! Это ужасно! Всё ужасно! У меня ни черта не получается! — Хёнджин кричал чуть ли не на всю студию. Феликс аккуратно заглянул, ведь желание понять, что у них там происходило, росло в геометрической прогрессии. На полу сидел Хёнджин, который гневно и слегка истерично сминал листы бумаги, некоторые даже рвал, откидывая подальше от себя.       — Блять, Джинни! — к Хвану подошёл Минхо, отнимая уцелевшие листы бумаги. — Ты понимаешь, что если будешь истерить, то точно ничего не получится? Ты должен сейчас успокоиться, собраться с мыслями и выдать идеальный текст. Идеальный, ты слышишь меня, Хёнджин?       — Да нихуя у меня не получается, ты не видишь, что ли? Это уродство. Он не поймёт даже смысл!       — Поймёт. Успокойся, прошу тебя. Просто слушай то, что тебе говорит вот это, — Минхо ткнул пальцем в грудь Хёнджина, в районе сердца. — И тогда у нас будет идеальный текст.       — Помоги мне, Минхо… Я прошу тебя… Потом вместе придумаем музыку под текст, — Ли недовольно вздохнул, кивая.       — Хорошо, Джинни…

Настоящее время

      Феликс вздохнул, опуская голову на колени, которые были поджаты к груди. Ему одиноко. Обида обидой, но сердце и душа просилась к Хёнджину, и ничего с этим сделать нельзя. Мозг твердил парню забыть человека, который говорил такие ужасные вещи и ранил слишком глубоко, навсегда, а вот сердце… Сердце слёзно умоляло побежать прямо сейчас к Хёнджину, ударить его, колотить его грудь и говорить все те слова, которые накопились за это время. Слова, которые просто требовали выхода.       Феликс знал, что парни сейчас готовились к конкурсу. Но самое забавное то, что даже несмотря на конкурс, о дате проведения которого Ёнбок даже не знал, Джисон приходил к другу по несколько раз на дню, чтобы посмотреть на закрытую дверь палаты Феликса, пообщаться с Чжин Хо и уйти.       Ёнбоку хотелось плакать от того, насколько Хан замечательный. Джисон же ведь понимал, что за четыре часа его отсутствия ничего не изменится и врач его точно так же не пустит к Феликсу, но танцор всё равно приходил.       Потому что он не мог не прийти. Потому что он очень сильно любил Феликса. Потому что нет для Джисона в этом мире никого, роднее Ёнбока. Хан знал, что его лучшему другу плохо. Он понимал, что Феликсу нужна поддержка, о которой он никогда не попросит. Да и о проблеме то своей он никогда не расскажет. Поэтому Джисон послушно ждал, когда Феликс сам его впустит в своё разбитое сердце.       Феликс лёг обратно на кровать, доставая телефон. С каждый часом каждого дня желание написать Хёнджину росло очень быстро. Всё это время Ёнбок даже слушать его не хотел, но почему-то именно сейчас появилось желание задать Хёнджину один-единственный вопрос:

[felix]

[Хёнджин, ответь на один вопрос…]

[За что ты так со мной?]

      Рядом с аватаркой был серый кружочек, оповещающий о том, что человек по ту сторону экрана не онлайн. Приложение вообще показывало, что Хёнджин был в сети день назад. Это немного озадачило Феликса, ведь обычно Хван каждую минуту проверял свою социальную сеть.       Ёнбок заблокировал телефон, откладывая в сторону. Не онлайн, значит, не онлайн. Может, Хёнджин до сих пор считал Феликса кривоногим предателем и вообще не хотел с ним общаться.       Ответа не последовало ни через минуту, ни через тридцать, ни даже через час. Феликс перевернулся на бок, подкладывая ладошки под голову и прикрывая глаза. Танцор, конечно же, не знал, что социальная сеть, через которую он пытался связаться с Хёнджином, как раз таки на днях и перестала работать, только вот разработчики не посчитали нужным оповестить об этом своих пользователей. Именно поэтому отправленные Феликсом сообщения так и не дошли до своего адресата. Они лишь повисли где-то в воздухе, а рядом с ними появился белый восклицательный знак на красном фоне. Феликс этого, конечно же, не видел, ведь он полностью погрузился в очередные воспоминания…

День до конкурса

      Феликс проснулся, как всегда, в отвратительном настроении. Точнее, нет. В его душе была огромнейшая дыра. Как же сильно било по парню отсутствие общения с Джисоном и Минхо. И Хёнджином. Не хватало общения. Не хватало коммуникации.       Феликс включил телевизор, чтобы хоть кто-то с ним разговаривал. Шум создавал иллюзию, будто он не один. По крайней мере, так казалось Феликсу.       Парень перестал ставить телефон на зарядку. А, собственно, зачем это делать? Джисон так и не переставал звонить и писать, причём делал он это регулярно. Через каждый час ровно один звонок. Иногда с номера Минхо, но Феликс уверен, что это всё равно его лучший друг.       Ёнбок вновь решил прогуляться. На часах было семь утра, все ученики только начинали вставать, поэтому шанс, что парень наткнётся на кого-нибудь по пути, минимальный.       Феликс надел привычные джинсы, натянул всё то же худи и покинул палату. И всё бы ничего, только вот парень остановился прямо около двери. Танцор вдруг понял, что не так было с его худи. Оно пахло Хёнджином. Таким родным запахом.       Феликс прикрыл глаза, зарываясь носом в край ткани. Как же хорошо. Пахло духами Хвана. Немного резкий, но в то же время сладкий запах. Как и сам Хёнджин. Он вроде такой мягкий, податливый, ранимый, романтичный… И вместе с этим такой грубый и бесчеловечный.       Феликс устал. Он просто хотел всё высказать ему в лицо. Да, так он и сделает. Он прямо сейчас пойдёт и выплеснет все эмоции. Скажет всё, что заставило его сердце обливаться кровью. Пора наконец-то отпустить это и двигаться дальше. И плевать он хотел на то, что в это время Хёнджин, скорее всего, спал. Ничего, так даже лучше. Спросонья тяжело соображать, а заторможенная реакция позволит говорить без остановки.       Ёнбок с лёгкостью прошмыгнул мимо Чжин Хо. Ночью к нему поступил новый пациент. Передоз. Впрочем, ничего нового. Богатые и элитные школы хранили в себе много тайн. Школа Феликса не исключение. Каждый десятый ученик сто процентов употребляет.       Именно поэтому сейчас бедный Чжин Хо крутился у школьника. Скорую вызывать не стали, потому что в этом случае придётся уведомить родителей нового пациента. А ученик этого точно не хотел. Но об этом уже позаботились его друзья, которые учтиво притащили того ко врачу.       — Бедный ребенок… Зачем ж ты так с собой… — Чжин Хо печально вздохнул и вновь погрузился в работу. Подобные случаи в данной школе случались часто, поэтому действия врача были отточены до идеала. Дедушка поставил парню капельницу, начав осматривать его. Тот всё ещё немного бредил, мозг подбрасывал различного рода галлюцинации, поэтому успокоительное тому точно не навредит.       Феликс в очередной раз закрыл дверь и покинул больничное крыло. Чжин Хо придёт к нему только в одиннадцать часов утра, так что время есть.

* * *

      Коридор школы встретил танцора звенящей тишиной. Бесит. Как же это бесит. Феликс хотел шума и как можно больше. Одиночество давило. Хотелось к Джисону. Просто утонуть в объятьях лучшего друга и выплакаться ему в плечо. Чтобы стало хоть немного легче. А Хан пусть просто слушает и кивает.       Хотя нет. Феликс пообещал себе, что ни за что не расскажет Джисону причину этого странного поведения. Значит, просто поплачет. А Джисон просто будет крепче обнимать и гладить по голове.       Ёнбок сам не заметил, как забрёл в крыло, где располагалась их с Ханом студия. Танцор решил зайти туда. Вот Джисон обожал сидеть ночью в полном одиночестве и часами рассматривать звёзды. Потому что, как он говорит, даже у космоса есть секреты.       А они есть. Как же много тайн хранили звёзды. Чужих тайн. Они смотрят на размеренную жизнь людей сверху и запоминают всё до мельчайших подробностей. Чтобы потом обязательно рассказать. Рассказать тем, кто умел додумывать. Тем, кто мог просто смотреть в небо, видеть маленькие мерцающие огонёчки и придумывать различные сценарии. Мечтатели. Вот о ком идёт речь. Если человек умел мечтать и воображать, то звёзды ему много чего расскажут. А Джисон умел мечтать. Он вообще на протяжении всех последних четырёх лет только и делал, что мечтал.       Джисон очень часто выходил просто посидеть под луной. Смотреть в чёрное небо и ждать, когда с него упадёт одна звёздочка. Чтобы загадать желание. Чтобы в сердце теплилась надежда на то, что когда-нибудь загаданное сбудется.       Хан всегда загадывал найти своё исцеление. Он не думал о том, что это конкретно. Друг, новый знакомый или вещь. Он просто просил у неба помощи. Потому что никто другой не мог его спасти. Нужен самый лучший в мире антибиотик, чтобы излечить эту страшную болезнь. Только вот антибиотик должен быть без побочных эффектов, потому что маленькое сердце Джисона не вынесет больше ни одного пореза.       Мысли о Хане увели Феликса глубоко в подсознание. Настолько глубоко, что Ёнбок и не заметил, как оказался у двери в собственную студию. Только вот… Там была слышна музыка и чьи-то голоса. Видимо, не получится посидеть в одиночестве и помечтать. Сидеть и представлять, как Феликс танцевал, делал красивые и плавные движения, как погружался в искусство, которое помогало оставить проблемы где-то там… В реальности…       Феликс приоткрыл дверь, аккуратно заглядывая. Ещё один такой день, и парень станет самым настоящим фанатом Агаты Кристи. Останется купить шляпку, лупу и чёрные перчатки. Ёнбока передёрнуло от одной только подобной мысли.       В студии были Хёнджин, Минхо и Джисон. И если последние два вели себя как самые счастливые люди на Земле, то вот Хван был чернее тучи.       — Я попробую, а там решим, — сказал Джисон, беря в руки огненные чаши. Феликс удивился. Хан никогда не выступал с фаер-шоу, потому что каждый раз, когда пытался сделать самый простой элемент, сразу же обжигался.       — Ладно, — вздохнул Минхо и встал рядом с Хёнджином. — Тогда с припева, — Хван кивнул, и парни начали петь. Феликс особо не вслушивался в слова, ведь он направил всё внимание на лучшего друга, который, налив в чаши спирта, поджёг их.       Джисон начал вращать чаши, пытаясь выполнить самые простые трюки. Получалось неплохо, но такое исполнение приведёт парней не к победе на конкурсе в Сеуле, а к полнейшему провалу. Техника хромала настолько, что маленький ребёнок, которого начали обучать подобной хореографии, исполнил бы в точности как Хан.       Джисон сделал резкий поворот, поднимая всё ещё вращающиеся чаши над головой. Одна из них задела Хана прямо по оголённому от задравшейся футболки торсу, и парень громко зашипел.       — Так стоп! — прокричал Минхо в микрофон, отдавая его Хёнджину и подбегая к скорчившемуся от боли Джисону. — Так не пойдёт. Я против, — Ли усадил танцора на диванчик и направился к кулеру. Смочив маленькое синее полотенце холодной водой, Минхо вернулся к Джисону, присаживаясь рядом. — Сильно болит?       — Терпимо.       — Не ври.       — Сильно, — Минхо вздохнул, подсаживаясь к танцору ещё ближе. Брюнет аккуратно приложил холодное полотенце к ожогу, слегка его промакивая. Джисон зажмурился и начал быстро дышать.       — Прости, солнце, — Минхо аккуратно убрал полотенце, приближаясь лицом к повреждённому участку кожи и опаляя его дыханием. Ли дул аккуратно, медленным потоком холодного воздуха, который постепенно снижал боль, которая оставила после себя эта грёбаная чаша.       — Спасибо… — Джисон взял свободную руку Минхо в свою, переплетая пальцы. Танцор откинулся на спинку дивана, позволяя Ли полноценно помочь. Минхо снова приложил полотенце, но уже не промакивая, а просто держа на ожоге. Это доставляло намного меньше дискомфорта.       — Мы не будем это включать в выступление,— строго проговорил Минхо. Ли, конечно, хотел устроить настоящее шоу, но не такой же ценой. И зачем он вообще заикнулся на эту тему? Просто Феликс как-то рассказывал, что умел танцевать с элементами фаер-шоу, а Минхо решил сегодня спросить у Джисона, умел ли тот так же. Не умел. Но при этом захотел в очередной раз попробовать. Ради Минхо, кстати говоря. Ради победы парней на конкурсе в Сеуле.       — Но…       — Согласен. Не надо, Джисон, — впервые за последний час заговорил Хёнджин. Ему тоже не хотелось смотреть на мучения Хана. Потому что Хвану очень нравился лучший друг Феликса. Таких «настоящих» людей в современном мире достаточно тяжело найти. Но, оказывается, они существовали и это не миф. Просто таких искренних и верных личностей настолько мало, что нужно просто верить в то, что именно такой человек однажды встретится на твоём пути.       Джисон появился в жизни Хёнджина весьма неожиданно. Да и Хван спросонья, будучи злым, наговорил бедному парню кучу всего плохого. Кто же знал, что у Джисона такая душевная травма? Будь Хёнджин в курсе, ни за что бы слова обидного не сказал ему.       — Ладно, — наконец-то смирился Джисон. Не всегда чрезмерное стремление к победе может привести к хорошему итогу. Иногда лучше не показывать, что ты умеешь что-то ещё, не строить из себя крутого, наоборот, лучше сделать то, что ты делал всегда. То, что гарантированно будет выполнено на лучшем уровне. У Джисона, к сожалению, это только танцы различных стилей, поэтому придётся ограничиться этим.       Хёнджин подошёл к колонке, которая стояла у огромного зеркала. Она в очередной раз отключилась от ноутбука, к которому были подсоединены провода микрофонов.       — Заебала отключаться, — пробубнил парень, садясь на корточки. Хёнджин начал перезагружать колонку, стараясь вернуть её к нормальной работе. Стоило Хвану чуть повернуть голову, как в отражении зеркала, прямо позади себя, он увидел стоящего в дверном проёме Ёнбока. — Феликс?! — воскликнул Хёнджин, оборачиваясь. Ёнбок тут же пошатнулся, отскакивая от дверного косяка и убегая. — Феликс! — Минхо и Джисон даже не успели хоть как-то отреагировать, Хван просто моментально покинул студию.       Хёнджин распахнул дверь, та с громким стуком ударилась о кирпичную стену и резво отскочила. Парень выбежал в коридор, оглядываясь по сторонам в поиске светлой макушки.       — Феликс? — внутри певца поселилась надежда. Ёнбок же не просто так сюда пришёл, верно? Вдруг он хотел поговорить с Хёнджином?       А Феликс хотел. Он же изначально вышел из палаты, чтобы прийти к Хвану и наконец-то высказать ему всё, что думал о певце. Хотел. Но в итоге, увидев Хёнджина, блондин просто замер, не смея отвести от него взгляда. Потому что скучал. Мозг говорил ему забыть, а сердце кричало о близости. Близости, которая делала обоих парней счастливыми.       Феликс не смог. Потому что сердце победило. И парень сам себя презирал за это. Потому что от боли нужно бежать сломя голову. А Феликс покорно положил свою макушку на доску гильотины. Пусть Хёнджин собственноручно отсечёт эту голову. Может, хоть это послужит танцору уроком.       Хёнджин бежал по коридору, попутно пытаясь понять, куда мог уйти Ёнбок. Мыслей было много, поэтому парень просто бежал. А вот Феликс нет. Он зашёл в первую попавшуюся комнату, которая оказалась открытой. Правда, пришлось объяснять испуганным девочкам, которые готовились к новому учебному дню, какого чёрта у них забыл парень с перевязанной головой.       Феликс никогда в жизни не говорил так быстро. Он сложил ладони в умоляющем жесте, слёзно прося не выгонять. Одна смерила его недовольным взглядом, а вот вторая узнала в нём популярного танцора, поэтому уговорила свою соседку помочь. За совместное фото с Феликсом, правда, но это не так важно.       Хёнджин оббежал весь этаж, но так и не смог найти Ёнбока. Упустил. Наконец-то появился шанс узнать причину полного игнора со стороны Феликса, а певец его профукал. Причём конкретно.       — Да где же ты, Ликси… — Хёнджин опустил голову, разглядывая мыски своих кроссовок. Как же тяжело и больно. Как же хотелось обнять Феликса, извиниться за что угодно, лишь бы тот простил. Хёнджин готов на всё, лишь бы Ёнбок вновь вернулся в его жизнь.       К певцу подбежали Джисон и Минхо. Первый начал расспрашивать о том, куда так быстро убежал Хёнджин, а тот так же быстро начал отвечать.       — Позвоните ему. Вряд ли он куда-то убежал в таком-то состоянии, — сказал Минхо, протягивая Джисону свой телефон. Тот незамедлительно взял его в руки, набирая заученный ещё с детства номер.       — Абонент временно недоступен… — Хёнджин расстроился ещё сильнее. Минхо, заметив это, похлопал друга по плечу, попутно обнимая его за шею. — Он, видимо, перестал заряжать телефон, чтобы мы не надоедали ему своими звонками.       Джисону самому было больно говорить такие слова. Потому что это не похоже на его Феликса. Его Феликс всегда рядом с Ханом, всё ему рассказывал и всегда просил помощи, если она ему нужна.       Видимо, настал момент, когда самый дорогой Джисону человек решил исчезнуть из его жизни. Парни вернулись в студию. Хёнджин открыл дверь нараспашку, надеясь на то, что Феликс вернётся.       А Ёнбок не вернётся. Танцор, услышав, что Минхо, Хван и Хан ушли обратно в студию, сфотографировался с девушками и побрёл обратно в свою палату. Палату, в которой давно сидел Чжин Хо, недовольно сложив руки у себя на груди.

* * *

      — Явился… — Феликс замер в дверях, смотря испуганным взглядом на невозмутимого дедушку. — Ты проходи, не стесняйся.       — Чжин Хо-хён, я всё объясню.       — Конечно, объяснишь, сынок, куда ж ты денешься, — Феликс поджал губы, но всё же прошёл вглубь палаты и сел на свободную часть широкой койки. — Итак?       — Простите меня, пожалуйста, хён. Я просто уже не могу сидеть здесь в одиночестве, вот я и вышел. Хоть на людей посмотрю, а то скоро забуду, как они выглядят.       — Твои друзья уже не считаются людьми?       — В смысле?       — В смысле ты не разрешил мне пускать к тебе ни Джисона, ни Хёнджина, ни Минхо, при этом сам же и жалуешься на одиночество. Так не проще ли бы было просто пообщаться со своими друзьями? Мне, между прочим, тяжело прогонять их каждый раз. Они постоянно тебе что-то приносят и из раза в раз спрашивают про самочувствие.       — Я не хочу их видеть.       — Всех?       — Хёнджина. Он… Очень сильно обидел меня.       — А причём здесь Минхо и Джисон?       — Я не хочу рассказывать Хану причину, по которой я так отстранился от них всех. Потому что проблема в Хёнджине, а он лучший друг Минхо. Вдруг Джисон приплетёт к этой истории Ли и перестанет с ним общаться? Я этого не хочу. Хан наконец-то улыбается ещё кому-то, а не только мне. Я хочу, чтобы мой друг был счастлив. Это важнее.       — А чем тебя обидел Хёнджин, Ликси? — Чжин Хо снял рабочие тапочки, забираясь к парню на койку с ногами. Феликс повторил действия дедушки, разворачиваясь лицом к нему.       — Вы же знаете, из-за чего эта травма? — врач кивнул. Конечно же, он знал, ведь, когда Хёнджин принёс Феликса на руках в этот медицинский пункт, сразу же начал тараторить и в истерике рассказывать, что случилось. Чжин Хо давно так не сожалел кому-то. Не из-за того, что он не милосердный, просто пациентов давно не было. Зато теперь их целых два. Один, правда, наркоман, но это не так важно.       — Так вот. Когда он пришёл в тот день навестить меня, я проснулся чуть раньше и услышал, как он разговаривал с мамой по телефону, стоя за дверью. Он тогда сказал ей, что я кривоногий урод, который подставил всю команду. Мол, именно по моей вине они не выиграют. А они, блять, даже победить смогли, — Феликс сначала сказал, а только потом понял, что выматерился. Впрочем, Чжин Хо это нисколько не смутило, он и сам, если честно, бывало, грешил. — Извините, — врач лишь кивнул.       — Получается, Хёнджин обвинил во всём тебя? Это немного странно. Честно, я давно не видел таких разбитых людей. В вечер, когда тебя принесли ко мне, я встретил Хвана под твоей дверью. На нём лица не было, лишь пустой и безэмоциональный взгляд. Он не говорил мне, что случилось, но по нему было видно, что ему очень плохо. Я сразу понял, что у вас что-то личное. Потому что ты, сынок, утром тоже был не в лучшем настроении.       — Я не знаю, что там чувствовал Хёнджин и как он выглядел, я лишь помню, как сильно было больно мне, — Чжин Хо вздохнул и, поудобнее сев, похлопал по своим коленям, призывая Феликса прилечь. Парень так и сделал.       — Сыночек, иногда бывают ситуации, когда стоит дать человеку объясниться. Вдруг потом окажется, что он совсем не виноват, но вернуть, как было, уже не получится? Что ты тогда будешь делать, Ликси? — Феликс задумался. И правда, а что он будет делать, если Хёнджин не виноват? С другой стороны, как он мог быть не виноват, если Ёнбок всё слышал собственными ушами?       — Он виноват, — Чжин Хо лишь улыбнулся и покачал головой. Какой же парень ещё малыш. Прежде чем окончательно прекратить общение с кем-либо, надо на сто процентов убедиться в его виновности. Даже если ты уверен в том, что тот человек действительно накосячил. Иногда лучше придержать обиду и выяснить правду от и до.       — Как скажешь, сынок, — Чжин Хо продолжил ласково гладить парня по голове, пока тот в очередной раз мирно посапывал. Как же сильно дедушка привязался к этому веснушчатому чуду. Так сильно, что называя его «сынок», он именно это и подразумевал.       У Чжин Хо не было своих детей. И жены тоже не было. Точнее, не было любящей жены, которая одна и навсегда, а вот человек, который нагло пользовался бедным дедушкой в корыстных целях, был.       Её звали Хо Иён. Сначала было всё отлично, Чжин Хо чувствовал себя самым счастливым человеком во всём мире. Впрочем, многие пары, которые долго состоят в отношениях, поймут, о чём речь.       Постепенно романтика стала сходить на нет, разговоры по ночам и «доброе утро» в начале каждого дня пропали, а на их месте появились бесконечные ссоры, споры и ругань. Посуда стала летать по дому намного чаще, чем ей пользовались по назначению.       Тогда Чжин Хо не понимал, что происходило с его женой. Он думал, что обидел её чем-то, а на самом деле оказалось, что та решила сделать так, чтобы её муж сам захотел ей изменить. Ведь по брачному контракту, если супруг найдёт утешение на стороне, Хо Иён получит всё имущество, которое у них было. Даже квартиру, которая принадлежала Чжин Хо, хоть супруга и не была записана в совладельцы.       Подстроить создание такого договора было очень легко. Особенно когда родители являются владельцами крупной юридической компании. Иён тогда конкретно воспользовалась этим. Впрочем, ей особо не пришлось стараться. Достаточно мило похлопать длинными ресницами перед папой, сидящим за огромным длинном столом у себя в кабинете, и вуаля. Всё готово.       Только вот Чжин Хо не собирался изменять своей жене. Как бы сильно она ни старалась вывести супруга из себя и подтолкнуть того к измене, ничего не получалось. Сильная любовь всегда побеждает. В случае с Чжин Хо даже спасает. Благодаря своей сдержанности всё имущество осталось при нём, а Хо Иён просто исчезла из его жизни.       Тогда мужчине пришлось несладко. Уж очень долго он потом страдал, сердце болело, Хо не был готов отпускать свою любовь. Но… Можем ли мы называть любовью боль? Имеем ли мы на это право? Имеет ли право любимый человек причинять лишь боль? Определённо нет.       Когда Чжин Хо осознал это, стало легче отпустить этого человека. Жаль только то, что дедушка до сих пор остался одиноким. Не смог он больше довериться кому-то. Как бы он ни старался, не получилось, и всё тут.       Поэтому дедушка так беспокоился о Феликсе. Ведь старое разбитое сердце просто кричало о том, что Чжин Хо должен помочь этому парню разобраться во всём. Хо искренне хотел, чтобы Ёнбок был счастлив. И Хёнджин должен быть счастлив. Любой человек заслуживал этого.       Дверь неожиданно открылась, и в проёме показался Джисон. Хан замер, удивлённо рассматривая картину перед собой. Как же он рад увидеть своего лучшего друга, ведь очень скучал по Феликсу. Лучшие друзья это не просто словосочетание, это действительно родственные души, которые являются единым целым, и разделять их нельзя.       — Чш-ш-ш… — Чжин Хо приложил указательный палец к губам, призывая Джисона не шуметь. Врач осторожно поднял голову Феликса, перекладывая её на мягкую подушку. Хо накрыл блондина одеялом и, встав с койки, повёл Хана в свой кабинет.       — С ним всё хорошо?       — Да.       — Тогда можно мне…       — Нет.       — Да почему?! Чжин Хо-хён, ну сколько можно? Пустите к моему лучшему другу.       — Не могу. Он мне наконец-то рассказал, почему мне нельзя пускать вас к нему.       — И… Почему? — Чжин Хо стянул с себя идеально белый халат и, повесив его на вешалку и убрав в шкаф, указал Джисону кивком в свободное кресло.       — Хёнджин… Как бы это мягко сказать. В общем, он винит Феликса в вашем сорванном выступлении. Но это по словам Ёнбока. Мне, если честно, кажется, что Ликси что-то не так понял, потому что Хёнджин мне показался хорошим человеком, который не мог просто взять и так нагло обвинить во всём мальчика, который точно виноватым не является.       — А что конкретно сказал Хёнджин, вы не знаете?       — Что Феликс кривоногий урод, который подвёл всю команду, — Джисон замер с полнейшим шоком на лице. Хван реально так сказал? Он серьёзно думал, что Феликс хоть в чём-то виноват?!       — Вот как… — Джисон усмехнулся, думая, как именно хотел врезать Хёнджину. После той ситуации, которая произошла четыре года назад, Хан пообещал себе, что больше никогда не даст своего друга в обиду, как бы ему самому ни было страшно. Джисон не любил насилие и любое его проявление, но в данный момент кулаки до ужаса сильно чесались. — Что ж, спасибо вам, хён. Я пойду, — Джисон поднялся, быстро поклонился врачу в знак уважения и поспешил покинуть его кабинет. Сейчас ему очень сильно хотелось найти Хёнджина.       Чжин Хо прекрасно понимал, куда побежал Джисон, но останавливать его не стал. Может быть, хотя бы лучший друг Феликса сможет во всём разобраться и решить эту проблему? Врач лишь надеялся на то, что обойдётся без кулаков.

* * *

      Хёнджина в комнате певцов не оказалось. Джисон влетел в их жилище с грозным видом, от чего Минхо, до этого спокойно лежащий на кровати, подскочил, обеспокоенно рассматривая танцора.       — Хани? — Минхо смотрел на парня перед собой, который был настолько злой, что брюнет с каждой секундой паниковал всё больше и больше. — Что-то случилось?       — Где он? — Джисон захлопнул дверь, проходя внутрь комнаты. Парень зашёл в ванну, но, убедившись в том, что там никого нет, погасил свет и закрыл дверь.       — Хани, объясни, что случилось? — Минхо попытался подойти к танцору, но тот отшатнулся от него, как ужаленный. — Джисон? — Ли остался стоять с вытянутыми вперёд руками, не зная, что делать.       — Ты знал, да? Знал и молчал? — Джисон был зол. И расстроен. Получается, Минхо был в курсе, из-за чего Феликс отстранился от всех них, но при этом молчал, дабы прикрыть Хёнджина?! Так, что ли?       — Да о чём я знал, Хани? — Минхо старался держать себя в руках, дабы не поссориться с Джисоном и ненароком не обидеть его. С каждым непонятным словом танцора у Ли получалось контролировать себя всё хуже и хуже.       — Причина, по которой Феликс отстранился от Хёнджина и перестал с нами разговаривать… Ты знал её, да? — Минхо застыл, в шоке смотря на Джисона. Ли не знал, ведь Хван ему ничего не говорил. Ли знал ровно столько же, сколько знал и Хан. То есть ничего.       — Хани, я ничего не знал и не знаю, я клянусь тебе. Я бы не стал молчать, а сразу же рассказал всё, чтобы ты так не мучался. Объясни мне, что происходит, — Минхо окончательно успокоился, видя, как Джисон постепенно начинал расслабляться и, кажется, верить его словам.       — Сначала ответь на ещё один вопрос, — Ли кивнул, настороженно смотря на Хана. — Где Хёнджин?       — Он уехал за нашими костюмами на завтра. Потом собирался заехать в парикмахерскую. Хотел перекраситься, — Джисон шумно выдохнул, закидывая голову назад. — Ты смог узнать, что между ними произошло? Феликс рассказал?       — Если бы. Чжин Хо. Я сегодня пришёл к Феликсу, даже не надеясь на то, что меня к нему пустят, но в итоге я не увидел врача, поэтому решил попытать удачу. Захожу к нему в палату и вижу такую картину: Феликс лежит на коленях Чжин Хо и мирно сопит, пока тот гладит его по голове. Хо вывел меня из палаты и рассказал очень занимательную историю. Оказывается, твой Хёнджин винит Феликса в том, что наш танец не состоялся. Он назвал его кривоногим уродом, который специально вас подставил, — Минхо в ужасе открыл рот, смотря на Джисона, в глазах которого зарождалась обида.       — Я… Не знаю, что сказать, Хани. Я ничего не знал об этом, честно. Хёнджин… Он так убивался из-за Феликса, ты же сам видел. Может, Ликси что-то не так понял? — Джисон вспыхнул.       — То есть Феликс виноват?!       — Нет-нет-нет! Господи, Хани! Я не это имел в виду!       — Как же. Друг же у нас на первом месте, да, Минхо?! Правда, так, хуйня! Признай, что Хёнджин сволочь! — Джисон прокричал это на всю комнату, в его глазах сверкали молнии злости. Минхо тоже разозлился. Хан ему дорог, но только и Хёнджин не пустое место в его жизни и Ли не собирался делать выбор между ними.       — Джисон, прекрати! — стоило Минхо назвать Хана другим именем и повысить голос, как танцор тут же замолчал, с болью смотря на брюнета.       — Хах, ну… Как скажешь, — Джисон даже не старался скрыть той боли, которая зародилась внутри него. Вот, значит, как. Стоило поставить перед Минхо выбор, как Хан тут же оказался в пролёте. Что ж… Джисон тоже выбирал Феликса. Вот и всё. Проблема решена.       Хан не стал задерживаться, поэтому решил покинуть чужую комнату, громко хлопнув дверью. Минхо плюхнулся на кровать, запуская руки в волосы и с силой оттягивая их.       — Сука! — Минхо взял телефон, быстро открывая список контактов и находя номер лучшего друга. Нажав на кнопку вызова, брюнет начал ждать ответа. Гудки шли долго, но голоса Хёнджина так и не послышалось на том конце трубки. — Скотина! — Минхо кинул телефон куда-то в темноту, после чего сразу же послышался звук разбившегося стекла. Ли включил лампу, стоящую на прикроватной тумбе, чтобы понять, что он разбил.       На полу, лицевой стороной вниз, лежала фоторамка. Та, которую вчера ему подарил Джисон. На той фотографии Хан стоял за спиной Минхо и крепко обнимал его за талию. Снимок был сделан после того, как спонсор конкурса присвоил им победу.       Минхо сел на пол, рядом с осколками, аккуратно доставая снимок из-под них дрожащими от страха руками. Ли стало страшно. Он накричал на Джисона. Теперь точно всё. Это конец. Он только что показал Хану, что в любом случае сделал бы выбор в пользу Хёнджина.       — Хани… — Минхо перевернул снимок лицом вверх, рассматривая счастливые лица парней. Фотография дрожала из-за рук Ли. Парень прижал её к груди, сильно зажмуривая глаза. По щекам начали скатываться горькие слёзы, моментально падая на холодный пол. — П-прости м-меня, Хани… Господи… Я идиот… — Минхо начал плакать навзрыд, воздуха катастрофически не хватало, в груди неприятно кололо, а сердце чертовски сильно болело.

* * *

      Джисон нёсся по всей школе сломя голову. Он так хотел сейчас оказаться в объятьях лучшего друга, услышать его родной и успокаивающий голос и просто расслабиться.       Хан даже не заметил, как пролетел мимо ничего непонимающего Чжин Хо, который даже не успел остановить парня. Джисон распахнул дверь, от чего мирно сидящий на кровати и смотрящий какой-то фильм Феликс, подскочил и испуганно посмотрел в сторону шума.       — Хани?       — Феликс! — Джисон подбежал к другу, запрыгивая на его кровать и тут же крепко обнимая его. Ёнбок не ожидал такого напора, поэтому упал на матрас, из-за чего Хан навалился сверху. — Ликси, господи, как я скучал по тебе! — Хан зарылся носом в шею друга, обвивая руками и ногами его тело.       — Хани… Как ты оказался здесь? Чжин Хо пустил тебя?       — Нет, Ликси. Чжин Хо, наоборот, рассказал мне причину, по которой ты отстранился от нас. Даже от меня, — тихо добавил Джисон. У Феликса неприятно защемило в груди. Не стоило так резко выкидывать Хана из своей жизни.       — Прости меня, Хани, прости меня, пожалуйста. Эта самая глупейшая ошибка в моей жизни, — Феликс крепко прижал голову друга к себе, начиная поглаживать её, стараясь успокоить и себя, и парня. — Прости…       — Я поссорился с Минхо…       — Что?! — Феликс резко сел, отчего Джисон ойкнул от неожиданности. — Из-за чего?       — Я сказал ему, чтобы он посмотрел правде в глаза и признал, что Хёнджин настоящая сволочь, и знаешь, что он мне на это ответил?       — Что?       — Что это ты, скорее всего, всё не так понял! Ещё и накричал на меня, представляешь?!       — Вот поэтому я и не говорил тебе, Хани. Я не хотел, чтобы вы с Минхо ссорились. Он тут ни при чём. Ты же тоже был на стороне друга, а не на стороне Ли, понимаешь? Вы оба выбрали своих друзей, а не друг друга, — Джисон поджал губы, понимая, что Феликс прав.       — Я дурак, да?       — Вы оба дураки, Хани… — Феликс вздохнул, осторожно укладывая друга на кровать. Джисон смотрел на парня щенячьими глазами, моля о том, чтобы он не уходил. — Свет выключу и вернусь, — Джисон кивнул, забираясь под одеяло. Ёнбок вернулся почти сразу, ложась на койку и прижимая расстроившегося друга к себе. — Обещай мне поговорить с ним, Хани.       — Угу.       — Джисон, — строго проговорил Феликс, слегка ударяя друга по плечу. Тот недовольно буркнул, но всё же ответил:       — Обещаю, Ликси.

Настоящее время

День конкурса в Сеуле

      Со стороны организаторов подготовка к конкурсу завершилась ещё вчера. Начало в шесть часов вечера, но всех участников собрали ещё в три часа дня. Конечно же, это всем не понравилось, но выбора не было. Организаторы объяснили это тем, что для каждого участника или участников конкурса нужно сделать спецэффекты. На это нужно достаточно времени, поэтому певцы и танцоры умирали от скуки уже битый час.       Минхо и Джисон сидели вдвоём, при этом вообще не разговаривая друг с другом. Хёнджин должен был прийти с минуты на минуту, от ожидания нога Ли дёргалась быстрее с каждой секундой. Хван так и не пришёл ночевать в комнату. И не потому что Минхо написал ему кучу обидных или гневных сообщений, нет. Просто Хёнджин решил переночевать у родителей, мама очень хотела пожелать своему сыну удачи.       — Хани, я…       — Заткнись, — грубо отрезал Джисон, не желая даже слушать оправдания Минхо. Хан сейчас находился здесь, а не с Феликсом только потому, что он всегда держал своё слово. Обещал выступить на Сеульском конкурсе, значит, он выступит. Как бы ему этого ни хотелось.       Хван зашёл в огромный съёмочный павильон, ища глазами своих друзей. Увидев Минхо и Джисона, Хёнджин тут же направился к ним с искренней улыбкой на лице. Певец даже подойти не успел, как Ли подскочил на ноги и, грубо схватив друга за локоть, повёл в сторону под удивлённый взгляд Джисона.       — Минхо? — Ли не слушал того, что ему говорил друг, он лишь продолжал уводить его подальше от людских глаз. — Да что ты делаешь?! — Минхо затолкал Хёнджина в подсобное помещение, грубо оттолкнув от себя.       — Это я должен тебя спросить, какого чёрта ты делаешь, Хёнджин! — Минхо закрыл за собой дверь, чтобы никто посторонний не услышал их разговора. — Ты серьёзно винишь Феликса?! — Хёнджин выпучил глаза, в ужасе смотря на друга. От шока у Хвана ослабла рука и костюмы парней с грохотом упали на пол.       — Что?       — Что?! К нам в комнату вчера ворвался Джисон, я впервые видел его таким злым, он искал тебя, Хёнджин. Хан сказал, что ты назвал Феликса кривоногим уродом, из-за которого наше выступление прошло не так, как мы изначально планировали! — Минхо очень хотел дать другу по лицу, но им ещё выступать. — Я даже представить не мог, что ты такое дерьмо, Хёнджин. Я из-за тебя поссорился с Джисоном.       — Погоди-погоди, я никогда не говорил такого, Минхо, — друг лишь похлопал большим пальцам по остальным, сопровождая это звуком «да-да-да», и, развернувшись, ушёл.       Хёнджин добрые пять минут стоял в полнейшем ступоре, пытаясь вспомнить хоть один момент, когда он говорил подобные слова. В голове тут же вспыхнул момент разговора с мамой, тогда Хван рассказывал ей про Сынмина и Чанбина, которые подставили и его, и Минхо.       — Твою мать! — Хёнджин быстро подобрал упавшие на пол костюмы и побежал обратно к Минхо и Джисону. Парней не оказалось на прежнем месте, Хван начал быстро перебирать все возможные варианты того, куда делись эти двое. Решив, что они могут выяснять отношения в туалете, певец побежал именно туда.       Хёнджин оказался прав. Это было понятно ещё до входа в туалет. Уже в коридоре были слышны крики.       — Ты уже сказал всё, что нужно, Минхо. Дай пройти, — Хван зашёл в туалет, заставляя обоих замолчать.       — Так, а теперь послушайте меня…

* * *

      С каждым словом Хёнджина Минхо и Джисону становилось стыдно друг перед другом и страшно за Феликса. Ёнбок действительно всё не так понял. Минхо подошёл к Джисону, чтобы извиниться за вчерашние слова и действия, но танцор просто обошёл его, подбегая к своей сумке и тормоша её, стараясь найти свой телефон.       Гаджет выпал почти сразу, громко ударяясь о пол. Джисон поднял его, включая и набирая номер Феликса. Ещё утром Ёнбок пообещал зарядить свой телефон и не обманул. Друг взял трубку почти сразу, чем порадовал Хана.       — Феликс! Слушай внимательно и не перебивай! — Хёнджин удивлённо посмотрел на Минхо, который тоже был в шоке. Ли начал осторожно подходить к Джисону, внимательно следящим за его движениями. — Феликс, Хёнджин не виноват! — Хван тут же оживился, смотря на танцора впервые за последние дни загоревшимися глазами. — Нет! Даже не смей бросать трубку! Вот чёрт! — Джисон убрал телефон от уха, смотря недовольным взглядом на фото друга с экрана телефона.       Хёнджин опустил голову, понимая, что Феликс даже лучшего друга не захотел слушать. Это точно конец. Джисон увидел поникший вид уже розововолосого парня и вновь начал искать контакт, только уже не Феликса. Найдя нужный, Хан вновь начал звонить.       — Алло, Чжин Хо? Здравствуйте. Нам нужна ваша помощь…

* * *

      — Тук-тук-тук, — дверь в палату Феликса открылась, и в неё зашёл Чжин Хо. — Как твоя голова? — врач надел очки и склонился над парнем, который уже по привычке сидел на краю койки.       — Уже не болит.       — Это хорошо, — дедушка заботливо размотал старую повязку, осматривая рану. — Отёк сошёл, есть небольшое покраснение, но это не страшно. Денёк ещё побудешь здесь, а завтра можешь возвращаться к себе в комнату, — Феликс улыбнулся. Наконец-то его жизнь вновь примет привычный вид, где есть Джисон.       Чжин Хо скомкал старый бинт, выбрасывая его в мусорное ведро. Феликс лёг обратно, собираясь вновь заснуть, но кровать неожиданно прогнулась под чужим телом. Ёнбок открыл глаза и увидел перед собой дедушку. Он был весь напряжён, будто родитель, который собирался сейчас отчитать ребёнка.       — Хён?       — Феликс, Джисон попросил тебе кое-что рассказать, потому что ему ты не дал такой возможности, — парень сморщился, не желая слушать то, что скажет ему Чжин Хо. — Нет, ты дослушаешь, — дедушка надавил парню на плечо, от чего тот повалился обратно на кровать. — Хёнджин твой бедный тогда говорил не про тебя, а про каких-то Сынмина и Чанбина. Они вроде как подставили вашу команду и ушли к тем, кто им больше заплатил. Вот Хёнджин про них и рассказывал своей маме, стоя у тебя под дверью. Он не стал заходить к тебе, потому что думал, что ты спишь, и не хотел тебя будить, — Феликс резко сел, испуганно смотря на Чжин Хо.       — Про Сынмина и Чанбина?!       — Да, именно про них, Феликс. А к тебе Хёнджин пришёл не чтобы обвинить во всём, а наоборот, чтобы поддержать. Видел бы ты его убитое лицо, когда вы поссорились, — Феликса как будто окатило ледяной водой. Теперь он чувствовал вину ещё и перед Хёнджином. Какого чёрта он вообще подумал о том, что речь шла именно о нём?! Надо было выслушать Хёнджина!       — Твою мать! — Феликс закрыл лицо ладонями, пытаясь спрятаться от самого себя. Что он натворил? Бедный Хёнджин, господи! Ему же тоже было тяжело. А он ещё и не понимал, в чём проблема! Его нужно срочно найти и поговорить! — Спасибо большое, Чжин Хо-хён!       Феликс быстро встал с койке, подбегая к шкафу. Теперь он не пустовал, а наоборот, не закрывался от количества одежды в нём. Спасибо большое Джисону, который всё это притащил рано утром.       — И куда ты собрался?       — К Хёнджину, хён! — Феликс выудил из шкафа розовый свитер с жёлто-белыми полосками и быстро натянул прямо поверх спальной майки.       — И где же ты собираешься его искать?       — Как где? Сейчас же время обеда? Вот в столовой его и поищу, он как раз любит приходить туда перед самым закрытием.       — Боюсь, там ты его не найдёшь, — Феликс замер с наполовину натянутыми штанами и посмотрел на дедушку, который лежал на койке парня.       — В каком смысле?       — Ну ты же не дал своему другу и слова вставить. Он хотел сказать тебе не только про Хёнджина, но и про то, что конкурс у них уже сегодня. Начало в шесть часов вечера, кстати, — Феликс ещё быстрее начал натягивать джинсы, судорожно пытаясь застегнуть ремень. — Адрес Джисон выслал тебе сообщением, — Феликс подбежал к телефону, пытаясь его скорее включить. От Хана действительно пришло сообщение с адресом.       — Спасибо, Чжин Хо!       — Голову береги.       — Обязательно! — крикнул Феликс, и дверь в палату захлопнулась. Чжин Хо улыбнулся, укладываясь на койку и закрывая глаза.       — Любовь…

* * *

      — Он не придёт… — Хёнджин сидел в углу гримёрки, смотря на то, как Джисон в очередной раз подводил Минхо глаза.       — Придёт, Хёнджин, поверь мне, — сказал Хан, разворачиваясь к розововолосому парню. Хван встал, отмахнувшись от слов танцора, и покинул гримёрную. — Упёртый, — Джисон вновь повернулся к Минхо, случайно ткнув кисточкой в глаз. Брюнет тут же зажмурился, сопровождая это отборным матом. — Прости-прости! Блин, Минхо! Правда, я не специально! — Джисон взял салфетку, аккуратно промакивая скатившуюся по щеке слезу, чтобы макияж не испортился окончательно.       — Всё нормально… — Минхо открыл глаза, встречаясь взглядом с карими. Певец и не ожидал, что лицо Джисона окажется настолько близко. Хан замер, оставляя салфетку прижатой к щеке Ли.       Минхо перехватил руку Хана, вытаскивая из его руки салфетку и отбрасывая куда-то в сторону. Брюнет прижался к холодной ладони, прикрывая глаза. Как же он успел соскучиться по этому маленькому ребёнку.       — Хани, слушай…       — Прости меня.       — Ты простишь меня? — оба парня улыбнулись, смущённо отводя взгляды. Минхо встал со стула и легонько толкнул Джисона назад, прижимая его к столешнице туалетного столика.       — Ты чего?       — Ноги пошире поставь, — проговорил Минхо голосом, не терпящим отлагательств. Джисон расставил ноги в стороны. Ли тут же подхватил его под коленями, усаживая на стол и устраиваясь между разведённых ног. — Прости меня, Хани. Не думай, что ты для меня пустое место, хорошо? Это не так. Ты… Ты мне очень дорог и… И я думаю, что…       — Что? — Джисон взял Минхо за подбородок, аккуратно поднимая его и заставляя смотреть в глаза. Хан нежно гладил щеку брюнета, зная, как это его успокаивало.       — Я думаю, что ты нравишься мне и… Может быть, я…       — Любишь меня? — Минхо удивлённо распахнул глаза, смотря на Джисона. Во взгляде танцора были видны лишь нежность и забота.       — Кажется…       — Кажется?       — Нет. В смысле да. В смысле… Да блять! — Минхо шумно выдохнул, утыкаясь носом в грудь Джисона и обнимая того за талию. — Я просто люблю тебя, Хани. Вот, что я хотел сказать тебе, — у Джисона замерло сердце. Где-то внизу живота взлетел целый рой прекрасных бабочек, которые щекотали его изнутри. Парень тупо смотрел перед собой, пытаясь понять свои эмоции. — И ты ничего не ответишь мне? — пробубнил Минхо в грудь танцора. Ответа так и не последовало. — Хани?.. — Ли отстранился, с опаской поднимая взгляд на Джисона. — Почему ты плачешь? — Минхо испугался. Он что-то не так сказал? Джисон не был готов к таким громким словам? Ли принялся стирать мокрые дорожки со щёк Хана, пока тот глупо улыбался. — Прости, я не должен был этого говорить… — Минхо поджал губы, отстраняясь. — Пойду Хёнджина найду.       Минхо развернулся, чтобы уйти, но на его запястье сразу же легла чужая рука. Джисон развернул парня к себе лицом, притягивая ближе и обнимая коленями его торс. Ли стоял с каменным лицом, смотря вниз.       — Я тоже люблю тебя, Минхо, — шёпотом проговорил Джисон, закидывая руки на плечи певца. Минхо тут же посмотрел парню в глаза.       — Правда?       — Конечно правда, хён, — Хан улыбнулся, чмокая Минхо прямо в губы и сразу же отстраняясь. Ли прижался к танцору, крепко обнимая его.       Минхо сейчас находился в какой-то прострации. Он не мог поверить в то, что сказал Джисон. Минхо в принципе не надеялся в скором времени услышать от Хана слов хотя бы о взаимной симпатии, не говоря уже о любви.       — Я сейчас заплачу.       — Не смей. Я не буду тебя ещё раз красить, — Минхо и Джисон одновременно засмеялись, ещё крепче прижимаясь друг к другу.       — Короче, мы выступаем самыми… — Хёнджин замер в дверях, смотря на развернувшуюся перед ним картину. — …Первыми. Кхм. Извините, — Хёнджин начал уходить, но Джисон поспешил его остановить.       — Стой! — Хан отстранился от брюнета, подбегая к Хёнджину. — Так не пойдёт, — танцор развернул Хвана, затаскивая его обратно в гримёрную. — Ты должен настроиться на выступление, ходишь как приведение.       — Я настроен.       — Я вижу, как ты настроен, Хёнджин. Мы так точно не победим. Ну же, улыбнись. Ну пожалуйста! — Хван выдавил из себя натянутую улыбку, из-за чего Джисон закатил глаза. — Он придёт, Джинни. Я обещаю тебе, он придёт.       — Угу…

* * *

      Феликс очень сильно паниковал. Этот грёбаный конкурс проводился в самом центре грёбаного Сеула, а это грёбаное такси попало в грёбаную пробку! Нога блондина постоянно дёргалась.       — Можно побыстрее?! — таксист смерил Феликса нечитаемым взглядом, после чего вновь вернул взор на дорогу. — Простите.       — Срочно нужно?       — Очень.       — Сорок две тысячи вон сверху, и я объеду.       — А бесплатно нельзя?       — Можно. Уже в процессе, — Феликс закатил глаза, заходя в приложение, через которое заказал такси. Нажав на вкладку с чаевыми и напечатав нужные цифры, парень перевёл приличную сумму денег лично таксисту. — Готово, — Феликс показал мужчине экран телефона, чтобы тот удостоверился.       — Окей, — таксист кивнул, начиная сворачивать на обочину, которая предназначена для скорой помощи. Машина быстро набрала скорость, объезжая всех недовольных водителей. Таксист свернул при первой же возможности, заезжая во двор. — Проедем по дворам, выедем на новую дорогу, её только недавно отстроили, о ней не все знают.       — Хорошо, а сколько по времени это займёт? Ко скольким мы приедем туда?       — Ну… Если учесть, что мы простояли здесь два часа, то… Думаю, к шести двадцати примерно приедем, — Феликс досадливо застонал, откидывая голову на подушку пассажирского сиденья. Таксист вздохнул. — Я постараюсь побыстрее.       — Спасибо…

* * *

      — Итак, встречайте первую команду! — конкурс давно начался, вступительная часть уже прошла, и настало время выступлений. Стадион был просто огромный. Парни даже сомневались, что они хотя бы по телевизору видели площадки такого масштаба.       — Он так и не пришёл… — Джисон развернул Хёнджина к себе, крепко вцепившись ему в плечи.       — Смотри на меня и слушай внимательно, Хёнджин. Феликс придёт, я тебе обещаю это. А сейчас выступи так, будто от этого зависит, простит он тебя или нет. В смысле не простит… Короче, ты понял.       — Хорошо.       — Вот и отлично. Идём.       Парни вышли под свет софитов, которые излучали самые различные цвета: и красный, и жёлтый, и даже синий и зелёный. Зал встретил команду бурными аплодисментами, кто-то свистел, кто-то кричал слоганы, а кто-то даже принёс плакаты с фотографиями парней.       Минхо и Хёнджин подошли к стойкам с микрофонами. Костюмы сегодня были просто шикарными. У Хвана были чёрные кожаные штаны с завышенной талией, белая футболка с незамысловатым принтом и сверху такой же, как и штаны, чёрный кожаный пиджак. На поясе была повязана белая верёвка, которая имитировала некую паутину. У Минхо наряд отличался только верхом, который был выполнен из бархатной ткани и представлял собой рубашку на аристократический манер. У Джисона был красивый чёрный комбинезон с V-образным вырезом на груди и поясом, который отлично подчёркивал и без того идеальную талию.       Заиграла музыка, и парни начали выступать.

* * *

      Феликс вылетел из машины, как ошпаренный, на ходу благодаря таксиста за «помощь». Парень забежал в огромное здание, сшибая людей с ног. Ёнбок даже не думал о том, что сейчас его мог подвести организм, что он прямо сейчас мог потерять сознание. Сейчас важное успеть. Успеть к Хёнджину.       Феликс не знал, куда бежать, поэтому просто ориентировался на звук. Танцор попал в какой-то огромный павильон, в котором туда-сюда ходили парни и девушки, одетые в красивые и дорогие сценические костюмы.       — Стойте! — Ёнбок схватил за рукав проходящую мимо него девушку, которая от этого жеста даже испугалась. — Команда Ли Минхо, не знаете, где она? — девушка добрые пять секунд тупо смотрела на блондина, а потом, видимо, что-то вспомнила.       — Они уже выступают.       — Где сцена? — девушка вытянула руку, указывая Феликсу в нужном направлении. Ёнбок, не медля ни секунды, побежал в туда.       Парень остановился за кулисами, смотря на выступление. Сцена почти в темноте, лишь тусклый белый свет и специальный дым. Феликс начал искать глазами Хёнджина, стараясь разглядеть его в этой темноте.       — Не могу дышать, когда тебя нет со мной рядом.       Я умру,       Так что можешь подойти немного ближе?       Крепче обними, сейчас…       Феликс услышал голос Хёнджина где-то справа, поэтому сразу же повернул туда голову. Оказывается, Хван стоял прямо рядом. Стоило ему чуть развернуться, как взгляд сразу же зацепился за парня со светлыми волосами.       «Феликс!» — только и успел подумать Хёнджин, как пришлось продолжать выступление.       — Схожу сейчас с ума, я вне контроля       И снова не сплю в эту ночь.       В момент, когда закрываю глаза       Я вижу только красные огни…       У Феликса скопились слёзы в уголках глаз. Вот и как он мог подумать, что Хёнджин мог сказать такие ужасные и обидные слова про него?       Ёнбок перевёл взгляд на Джисона, который танцевал, стараясь отдать всего себя и выложиться на полную. Только вот смотрелось это вообще не так, как должно было. На такой большой сцене слишком пусто, одного человека недостаточно для полноценной картины.       Феликс начал нервно кусать нижнюю губу, стараясь придумать то, как выйти из этой ситуации. Решение проблемы появилось спонтанно, но другого выбора, похоже, не было. Парень быстро побежал обратно, в истерике спрашивая у той же девушки, где гримёрная команды Минхо.       В не Ёнбок начал судорожно оглядываться по сторонам, в попытке найти хоть что-то похожее на образы парней. Взгляд зацепился за вешалку, на которой висел чехол. Феликс, не думая, раскрыл его и принялся вытаскивать. Это был такой же костюм, как у Хёнджина, только вместо футболки была прозрачная чёрная блузка с вышитыми веточками дерева.       — Отлично! Обожаю Джисона за его предусмотрительность, — и Феликс не прогадал. Это действительно Хан позаботился о том, чтобы и у лучшего друга был костюм. Ну так, чисто на всякий случай.       Феликс быстренько переоделся, раскидывая вещи по сторонам и натягивая нужный костюм. Пригладив волосы на скорую руку и расправив все складочки, парень побежал к двери, но споткнулся обо что-то лежащее на полу. Послышался звонкий звук, будто упало нечто металлическое. Танцор сел на корточки, пытаясь руками нащупать предмет.       — Огненные чаши?! — и об этом позаботился Джисон. Он до последнего надеялся на то, что Феликс приедет и поможет парням. Потому что только Ёнбок владел техниками, позволяющими выступать с фаер-шоу.       Феликс включил свет и сразу же нашёл сумку с остальным снаряжением. Быстро достав оттуда спирт и налив его в чаши, парень сломя голову побежал обратно на сцену.       Хёнджин отвернулся на секунду, но этого времени хватило на то, чтобы Феликс исчез. Снова. Хвану хотелось сейчас забить на это грёбаное выступление, но он не мог. Он обещал Минхо, что всегда будет его поддерживать, поэтому если Хёнджин убежит прямо посреди выступления, он будет самым настоящим козлом.       — Ты знаешь, что не оставлю тебя в покое.       Ты знаешь, что не оставлю тебя в покое.       Ты знаешь, что не оставлю тебя…       Остановившись за кулисами, Феликс умело поджёг чаши и, дождавшись нужного момента, вышел на сцену. Зал тут же взорвался новым потоком бурных аплодисментов, видя перед собой недостающего артиста.       Хёнджин и Минхо тут же начали незаметно для зрителей смотреть по сторонам, чтобы понять, что вызвало такую реакцию, в то время как Джисон лишь победно улыбнулся, продолжая танцевать уже более уверенно.       Феликс вышел в центр сцены, начиная создавать просто настоящее шоу. Хёнджин чуть не запнулся во время своей партии, заметив парня. У Минхо тут же поднялось настроение, и парень начал выступать с ещё большим воодушевлением.       — Схожу сейчас с ума, я вне контроля       И снова не сплю в эту ночь.       В момент, когда закрываю глаза,       Я вижу только красные огни, красные огни, красные огни.       Просто не могу оставить тебя в покое…       Феликс чуть замедлил движения, стараясь подстроиться под темп музыки. Хёнджин продолжал петь, наслаждаясь присутствием Ёнбока рядом с собой. Когда песня начала подходить к концу, блондин бросил одну чашу Джисону, оба парня их потушили, решив закончить танец импровизационно.       Феликс подбежал к Хёнджину, вытягивая его в центр сцены, Джисон повторил те же действия с Минхо, но остановился чуть позади, давая другу возможность сделать так, как он придумал.       Ёнбок встал позади Хвана, положив одну руку ему на живот, а вторую, проведя сначала по спине, на шею, и только потом прижался к его телу. Прозвучали финальные аккорды, музыка остановилось, а зал снова начал кричать и аплодировать. Зрители повставали со своих мест, начали прыгать и поддерживать выступившую команду.       Феликс обошёл Хёнджина, вставая перед ним и виновато заглядывая в глаза.       — Джинни… — Хван открыл рот, но Феликс приложил палец к его губам, пресекая попытку заговорить. — Послушай меня. Я очень сильно виноват перед тобой, прости меня, пожалуйста! Я должен был сразу тебя выслушать, а вместо этого повёл себя как идиот. Джинни, я знаю, что не заслуживаю тебя, но хотя бы просто прости меня! — Феликс начал плакать и мелко дрожать, хотя на сцене было очень жарко. Блондин обнял себя руками, опуская голову.       Краем глаза Феликс заметил, что Хёнджин ушёл от него и… и сдался. Ёнбок просто рухнул на колени посреди сцены, начиная громко плакать. Зрители смотрели на эту картину с болью. Они не слышали разговора, не знали, что случилось, но им было так грустно от одного вида плачущего в одиночестве Феликса.       Блондин приложил руку к быстро стучащему сердцу и ещё сильнее согнулся, превращаясь в маленький беспомощный комочек. А чего он ожидал? Что Хёнджин тут же простит его и прыгнет в объятия? Что тут же поцелует и приласкает, как это было раньше? Нет, этого не будет. Как минимум потому, что прошлого не вернуть.       — Джинни… Прости меня, пожалуйста… Какой же я дурак… — Феликс начал плакать ещё сильнее, уже давно забыв про то, что он находился на огромной сцене, что на него смотрели около десятка тысяч человек и что велась съёмка, которая транслировалась на всю Корею. Какая ирония. В один момент всё могло стать совершенно неважным, если сердце болело.       На плечи Феликса легли чужие ладони. Блондин приложил максимум усилий для того, чтобы посмотреть на человека перед собой. Феликс долго смотрел затуманенным от слёз глазами, прежде чем смог разглядеть розовые волосы.       — Д… Джинни?       — Феликс… — голос Хёнджина раздался на весь зал. Просто на самом деле Хван не бросил Ёнбока в одиночестве, нет. Он хотел взять микрофон, чтобы все слышали то, что он сейчас скажет. — Ликси… Тебе не за что извиняться, солнышко. Я должен был лучше стараться связаться с тобой, чтобы всё объяснить, — Хёнджин сгрёб Феликса в долгожданные объятия, зарываясь носом в мягкие волосы и вдыхая любимый аромат. Хёнджин вновь поднёс микрофон ко рту и заговорил. — Ликси, ты станешь моим парнем? — Феликс затрясся в руках Хвана ещё сильнее, сминая в маленьких кулачках ткань его пиджака. — Так ты согласен? — Феликс начал быстро кивать, прижимаясь к груди Хёнджина ещё сильнее.       — Да! — прокричал Ёнбок, начиная плакать от счастья и облегчения. Он успел. Он смог выступить вместе с ребятами, а главное, ему удалось поддержать Хёнджина и выпросить у него прощение. Он же выпросил?       Феликс отстранился от розововолосого парня, забирая у него микрофон.       — А ты… Ты простишь меня?       — Я не обижаюсь на тебя, глупый, — Хёнджин взял Феликса за подбородок и, наклонившись, начал медленно и чувственно целовать его мягкие губы. Как же сильно он скучал по ним и по их вкусу. Феликс улыбнулся, кладя маленькие ладошки на шею Хёнджина.       Зал снова начал аплодировать и, похоже, эти аплодисменты были самыми громкими. И будут. За весь этот конкурс в целом. Зрители были очень тронуты и несказанно рады тому, что парни решили все свои вопросы…

* * *

      Как только парни покинули сцену, Феликс схватил Хёнджина за руку, уводя в гримёрную команды. Хван пару раз даже споткнулся, не успевая за блондином.       — Феликс, что происходит? Куда ты ведёшь меня? — Ёнбок затолкал Хёнджина в гримёрную. В помещении горел свет только у одного из туалетных столиков, и это создавало нужную атмосферу. — Да почему меня сегодня все толкают куда-то?! — Феликс усадил ничего непонимающего Хвана на стул, а сам опёрся о подлокотники, заключая парня в ловушку.       — Тебе так идёт этот цвет… — Феликс провёл носом по скуле парня, перемещаясь к виску и потом ещё дальше, зарываясь в шёлковые волосы. Хёнджин прикрыл глаза, откидывая голову назад. — Я очень сильно виноват перед тобой… — Феликс провёл руками по груди певца, спускаясь ниже, оглаживая пресс. — Ты такой охуенный в этом костюме… — Ёнбок прикусил мочку Хвана, слегка оттягивая и вместе с этим опаляя его шею горячим дыханием.       — Тебе… Не за что… Извиняться… — Хёнджин шумно выдохнул, сильно впиваясь пальцами в мягкие подлокотники кресла.       — Но я хочу ещё раз… Извиниться… — Феликс коротко поцеловал Хёнджина, мазнув языком по нижней губе, и опустился перед парнем на колени.       — Ликси?       — Заткнись и получай удовольствие, — Феликс расстегнул ремень и пуговицу на штанах Хёнджина, сразу же запуская руку в его трусы и вытаскивая член. Ёнбок плюнул на ладонь и провёл ею вверх вниз по органу. Хёнджин зажмурился, начиная сдавленно дышать. Феликс приблизился к члену Хвана, опаляя его горячим дыханием. — Ты же позволишь?       — Да… Да… — Феликс улыбнулся и, открыв рот, облизнул головку, которая уже истекала естественной смазкой. Хёнджин вздрогнул, вжимаясь всем телом в спинку кресла. Ёнбок провёл языком по всей длине, доходя до основания и поднимаясь обратно. Блондин вобрал член парня в рот, останавливаясь на середине длины.       Хёнджин запустил руку в волосы Феликса, надавливая на голову своего парня и призывая не медлить. Ёнбок взял ещё глубже, головка дошла до горла, вызывая дискомфорт, но блондин терпел. Подождав немного, Феликс отстранился и толкнул член за щеку, смотря на Хёнджина самым пошлым взглядом, на который он только был способен.       — Блять, Ликси… — Феликс полностью выпустил член изо рта с характерным чмокающим звуком. Тоненькая ниточка слюны потянулась от подбородка блондина, обрываясь где-то посередине. Ёнбок вновь взял орган Хёнджина в рот, начиная отсасывать своему парню. Хёнджин начал громко стонать и неконтролируемо вздёргивать бёдрами, толкаясь глубже…

* * *

      Джисон и Минхо слегка задержались в павильоне, где были все участники, которые готовились к выступлению. Хан очень сильно хотел пить, поэтому прямо сейчас он покупал себе воду из автомата под строгим и внимательным взглядом Минхо.       — Пойдём, хочу переодеться, — Минхо выхватил бутылку из рук Джисона и, понюхав воду и рассмотрев её через прозрачную бутылку недовольно скривился. — Минхо? — Ли отмахнулся от Хана и, поднеся горлышко открытой бутылки к губам, глотнул, стараясь как можно внимательнее распробовать вкус воды. — Минхо, я хочу пить! — Джисон надул губы, обиженно смотря на певца.       — Вот пятнадцать минут пройдёт, и попьёшь. Я не хочу, чтобы ты попал в такую же ситуацию, как и Феликс, поэтому потерпишь. Пошли, — Джисон смущённо отвёл взгляд, краснея от таких слов Минхо.       Хан открыл дверь гримёрной, собираясь уже войти, но резко затормозил, из-за чего Минхо уже во второй раз врезался в его спину.       — Ты…       — Тс-с! — Джисон резко развернулся и закрыл рот певца рукой. Убедившись, что тот успокоился, Хан отступил, показывая причину такой неоднозначной реакции. Глаза Ли удивлённо распахнулись, а рот открылся в немом шоке.       В самом центре гримёрной сидел Хёнджин, а перед ним на коленях Феликс, максимально пошло отсасывая ему. Развратное настроение заполонило всю комнату, проникая и внутрь Минхо, который начал слишком быстро возбуждаться. Ли прикусил нижнюю губу, нервно отворачиваясь от этой картины.       Джисон заметил потерянность Минхо, поэтому, толкнув того в грудь, вышел из гримёрной вместе с певцом, закрывая дверь с наружной стороны. Хан прижал брюнета к стене, находя его губы своими.       Джисон не стал медлить, поэтому сразу же запустил язык в рот парня, исследуя его как в первый раз. Минхо глухо застонал, хватаясь за талию танцора, как за спасательный круг.       Хан подхватил певца на руки, тот сразу же обвил ногами его торс, и Джисон пошёл в соседнюю гримёрную. Она принадлежала команде, которая как раз сейчас ушла выступать.       Джисон захлопнул дверь и сильно прижал Минхо к стене, подкладывая под его затылок ладонь, чтобы тот не ударился. Хан спустился поцелуями к шее, слегка прикусывая тонкую нежную кожу, оставляя на ней следы от зубов. Ли начал извиваться, цепляясь за плечо танцора и запуская свободную руку в его волосы, чтобы сильнее прижать к себе.       Джисон взглядом нашёл диван и, подойдя к нему, упал на него, наваливаясь сверху на Минхо. Тот быстро дышал, в глазах застыло лишь желание быть ближе. Минхо даже представить себе не мог, что Хан станет настолько смелым. Настолько, что занимал доминирующую позицию. Пока что.       Хан стянул с себя верх, откидывая его назад. Ткань повисла за спиной, оставаясь цельным комбинезоном. Минхо поменялся с парнем позициями, оказываясь сидящим на его бёдрах. Ли начал изучать бархатную кожу Джисона нежными и трепетными поцелуями.       Джисон стянул с Минхо блузку, желая поскорее рассмотреть его тело. Прижаться к его груди голым торсом, чтобы кожа к коже. Максимально близко.       Минхо вернулся к губам танцора, пошло целуя их, издавая как можно чаще чавкающие звуки. Джисон гладил мощные руки брюнета, исследовал выступающие вены, потом переместился на пресс, кайфуя от телосложения певца. Минхо не был качком, он не ходил каждый день в зал, но при этом всегда старался поддерживать свою форму.       Ли полностью стянул с Джисона комбинезон вместе с боксёрами. Перед взглядом брюнета возник колом стоящий член, весь истекающий от смазки. Минхо тут же взял его в руку, начиная медленно надрачивать. Хан застонал, вжимаясь головой в мягкий диван.       Минхо снял с себя брюки, отбрасывая их в сторону и вновь нависая над Джисоном.       — Я хочу тебя, Минхо… — прошептал Хан, прижимаясь к груди брюнета. Ли мягко отстранил от себя танцора, с нежностью заглядывая тому в глаза.       — Не получится… У нас ничего нет…       — Но я-то подготовился… — Джисон прикусил губу, смотря на Минхо невинным взглядом. Брюнет замер, медленно осматривая обнажённое тело, покорно лежащее под ним. — Да, Минхо… Я себя…       — Я понял, — перебил его Ли, садясь на диван и утягивая танцора за собой. Джисон сел парню на колени, кладя руки на накачанные плечи. — Не против такой позы?       — Я только за, — Хан чуть приподнялся, и Минхо подставил член к колечку мышц. Джисон начал медленно опускаться, чувствуя, как его стенки растягиваются от большого размера члена. Ли был не такой и огромный, но пальцы — не орган.       Хан еле слышно зашипел, останавливаясь на середине. Минхо тут же начал целовать его плечи, переходя к ключицам и груди. Джисон старался сконцентрироваться на поцелуях, поэтому резко опустился до основания, от чего оба парня громко застонали.       — Блять… Хани… — Минхо так сексуально прошептал эту фразу на ухо парня, что тот закатил глаза от удовольствия. Джисон начал двигать бёдрами по кругу, ловя стоны Ли. Минхо сейчас было так хорошо. Внутри Хана настолько узко, тесно и жарко, что парень готов кончить уже сейчас.       Минхо опустил руки на ягодицы танцора, с силой сжимая их. Джисон подался вперёд, прижимаясь грудью к груди парня. Ли начал самостоятельно насаживать Хана на член, при этом ещё и двигая бёдрами.       Джисон начал помогать, подстраиваясь под заданный Минхо темп. Хан поймал губы брюнета, завлекая в прерывистый, но такой нужный им обоим поцелуй. Ли ускорился, начиная вбиваться в Джисона резко, до сладостной боли, до пошлых звуков соприкасающихся друг о друга тел.       Почувствовав скорый оргазм, брюнет взял член Джисона и начал ему быстро надрачивать. Хан кончил первый, сопровождая это громким стоном, который, кажется, слышался даже в коридоре.       Парень упал на грудь Минхо, кладя вспотевший лоб на его плечо. Ли сделал ещё несколько резких толчков и излился прямо в Джисона.       Хан немного отстранился, смотря затуманенным взглядом на зацелованные, слегка опухшие и покрасневшие губы парня, и нежно поцеловал их, вкладывая в это все свои чувства и эмоции.       Парни даже не обращали внимания на то, как животы обоих испачкались в сперме Джисона, забыли, что в любой момент сюда могла зайти команда, которой принадлежала эта гримёрка… Им было всё равно. Для них сейчас самым главным было другое — карие глаза, что неотрывно смотрели друг на друга…

* * *

      — Итак, целый час судьи выбирали победителя. Было много споров, ругани, разбирательств, истерик и доказательств, но… Именно для этого у нас и есть любимые зрители. Мнения трёх наших судей разделились. Сначала мы покажем результаты зрительского голосования, а затем каждый судья выскажет своё решение. Итак… Покажите нам итог зрительских симпатий!       На экране высветились фотографии, эмблемы и названия двадцати команд, которые принимали участие в конкурсе. Под каждой появлялась зелёная полосочка, у кого-то она очень быстро увеличивалась в размере, а у кого-то почти не изменялась.       Феликс, Джисон, Хёнджин и Минхо стояли в обнимку, крепко прижавшись друг к другу. Ёнбок чувствовал, как его парень нервничал, поэтому положил голову ему на плечо, слегка потеревшись о него макушкой.       — Приз всего один. Итак. В финал прошли три команды! Команда номер пять набрала двадцать целых и сорок пять сотых процента, поздравляю! У вас есть шанс на победу! — Минхо и Хёнджин зажмурились. Им было очень страшно, они так много старались, так пахали, творили и создавали и не победить сейчас они просто не могли!       — Вторая команда, которая проходит в финал… Команда под номером четырнадцать! Вы набрали девятнадцать целых и пять сотых процента! Поздравляю! — команда начала прыгать, радоваться и смеяться от счастья.       — Ну и третья команда, которая набрала больше всех голосов, это команда… Под номером… — зал затих, ожидая, когда ведущий договорит.       — Ну же, блять! — Хёнджин недовольно скривился, получая в ответ смешок Джисона. Парни покрепче прижались друг к другу, соприкасаясь головами.       — Под номером один! Она получила двадцать одну целую и десять сотых процента зрительских симпатий! — Хёнджин распахнул зажмуренные от страха глаза, неверяще смотря на Минхо.       — Мы смогли?       — Мы смогли! — Джисон начал прыгать, заставляя Минхо делать то же самое. Феликс растормошил стоящего в ступоре Хёнджина.       — Джинни, мы смогли! Слышишь! — Ёнбок потряс его за плечи. Хёнджин проморгался, улыбка сама собой начала расцветать на его лице.       — Но это ещё не всё! От каждого судьи, отдавшему свой голос в пользу той или иной команды, присуждается десять очков! Сначала проголосует обычное жюри в составе двух человек. Это победители двух предыдущих сезонов. Итак…       Двое молодых судей отдали голоса разным командам. Девушка проголосовала за команду номер четырнадцать, а вот парень отдал свой голос команде Минхо. Сердца парней колотились, как бешенные, Хёнджин думал, что ещё одно протяжное «и» от ведущего, и певец упадёт в обморок.       — Итак, третий голос будет от человека… Который является не просто членом жюри! Этот человек является создателем этого ежегодного конкурса, бывший танцор и гимнаст, победитель многих мировых соревнований, человек, который все заработанные на этом деле деньги отдаёт в различные фонды… Встречайте! Уважаемый и всеми любимый… Чжин Хо!       Парни тут же подняли головы, смотря на то, как маленький, миленький дедушка, который все эти дни нянчился с Феликсом, поддерживал Хёнджина и помогал Джисону вернуть друга, прямо сейчас выходил на центр сцены в дорогом чёрном пиджаке. Волосы красиво уложены назад, ботинки блестели от их идеальной лакированности, а на запястье дорогие часы.       — Не понял…       — Всем добрый вечер! Рад вас снова увидеть в этом зале, в этом прекрасном месте, где вот эти люди… — Чжин Хо обвёл всех участников рукой и вновь повернулся к зрителям. — Создают настоящее искусство! — люди, сидящие в зале, заулюлюкали, сцена тут же окунулась в шумные аплодисменты. — Команды сегодня действительно сильные, и я согласен с тем, что выбрать достаточно сложно… — Минхо поджал губы, начиная нервно теребить край своей блузки.       — Мне страшно.       — Всё будет хорошо, — успокоил брюнета Феликс и ласково улыбнулся.       — Но выбираем мы не только судя по тому, насколько профессионально ребята умеют петь и танцевать. Команда — это прежде всего семья. Семья, где все друг друга любят и поддерживают, помогают и принимают чужую боль на свой счёт, — Хёнджин смотрел Феликсу в глаза, видя, как в его зрачках отображалось его собственное лицо. Ёнбок обнял Хвана за талию, крепко сжимая её и прижимаясь максимально тесно. — Команда это не просто слово. Она должна быть домом для её участников. Местом, в котором они найдут для себя успокоение и радость, — Джисон переплёл с Минхо пальцы и, поднеся его руку, нежно поцеловал мягкую кожу. — За время подготовки к конкурсу я смог познакомиться со всеми командами, и лишь одна убедила меня в том, что достойна победы. Неважно, страшно вам или нет, больно или, наоборот, хорошо, обидно или вы счастливы… Главное, чтобы люди, которых вы действительно любите, были рядом с вами всю жизнь. А в команде под номером один именно такая атмосфера! Я лично убедился в том, что парни настолько сильно любят друг друга, что готовы отдать всё, лишь бы не потеряться в этом огромном мире. Поэтому в этом году в моём конкурсе побеждает команда под номером один!       — Да-да-да! — Феликс и Джисон закричали, начиная прыгать и улыбаться самыми счастливыми и яркими улыбками. Хёнджин подхватил своего парня на руки, начиная с ним кружиться. Минхо начал плакать от счастья, но Хан сразу же заметил это и налетел на брюнета с самыми крепкими объятиями, на которые он только был способен.       Иногда случайные встречи на самом деле далеко не случайны. Порой жизнь преподносит нам сюрпризы, которые стоило только открыть, и жизнь кардинально изменится. Иногда нужно вытерпеть боль, чтобы потом быть самым счастливым человеком на планете.       Не бойтесь доверять, не бойтесь рисковать и самое главное — не бойтесь мечтать. Мечты для того и созданы, чтобы делать людей счастливыми. Чтобы за их спинами вырастали крылья, которые помогали бы им найти в себе силы двигаться дальше.       Хёнджин и Минхо верили в свою победу. Они верили в то, что их мечта сбудется. Только им нужен был некий рычаг, стимул для того, чтобы начать идти к её осуществлению. Быть может, предательства со стороны других и созданы для того, чтобы потом на их место пришли самые добрые люди?       Феликс не верил чужим. Он не любил заводить новые знакомства, ему всегда было достаточно одного друга. Он не верил в любовь, и считал, что она приносит одну лишь боль. Но Феликс встретил Хёнджина. Человека, который своими словами, действиями и поступками смог доказать, что Ёнбок ошибался. Ведь, после того как парни покинули сцену, блондин узнал, что песня, которую исполняли Хёнджин и Минхо, была посвящена именно ему.       Джисон боялся абсолютно всех. Иногда человеку достаточно лишь одного ужасного события, которое не давало бы ему отпустить прошлое, чтобы его жизнь превратилась в Ад. Но ведь люди могут не только причинять боль, но и исцелять, верно? Стоило лишь довериться и поверить в себя, и тогда человек станет самым счастливым в этом мире…