Порождение Бездны

Мягкий голубой свет распространялся по всему густонаселённому городку. Анера не спеша шла за Мартой, что уже начинала раздражаться такой медлительности, и потому она всячески старалась не отставать. На девочку были устремлены недоумённые и удивлённые взгляды, что немного её смущало. Она любила внимание к себе, но не в форме открытого любопытства, и так Анера старалась опускать глаза на землю всякий раз, с кем она встретится взглядом. — Почему они все так смотрят на меня? — спросила она наконец свою наставницу. — А ты здесь видишь ещё детей? — ответили ей. Девочка бегло осмотрелась. И действительно: вокруг шли люди разного возраста (чаще всего молодые девушки и парни), но среди них не было детей. Ни маленьких, ни подросших, лишь взрослые или подростки. — Нет, — ответила Анера, нахмурившись этому факту. — Вот ты и выделяешься, — заключила старшая, тем самым завершая диалог. Марта была опытной наставницей Путников. Однако её реакцию было трудно предугадать. Она была строгой из-за врождённой справедливости в её душе, но она была такой не всегда. Иногда, когда позволяло настроение, она могла быть спокойной и рассудительной. Но Анере нравилась Марта, хоть и вслух говорить об этом было нельзя. Да, она жёсткая, но справедливая и это её вдохновляло больше всего. Бывали случаи, когда в ней просыпалось что-то наподобие материнского инстинкта и она начинала заботиться о ней, как о своём ребёнке. Однако это было крайне редко, но такие моменты бывали, и девочка старалась их хранить у себя в памяти. Анера же для Марты была другой, непохожей на других детей. Она не была легкомысленной, и это поняла почти сразу, как у них сложилось первое общение. Более того, девочка была первое время неразговорчивой и закрытой настолько, что иногда обычный вопрос мог принести дискомфорт. Позднее, это прекратилось, и она стала с ней понемногу общаться. Сначала спрашивали её о настроении, о том, как себя чувствует и хочется ли чего-нибудь. И лишь позднее это переросло в разговоры, затрагивающие её обучение и развитие как Путника. Анера уже училась читать и писать, и выходило у неё это неплохо, но почерк при письме оставлял желать лучшего. Но единственное занятие, что объединяло их, это ботаника. Вокруг домика Марты росли кустарники, цветущие травы и деревья, что внутри радостно волновало душу Анеры. Она уже умела отрезать ненужные побеги на кустах, обрабатывать от вредителей и сажать новые растения и это ей нравилось больше всего. Марта сама любила что-то живое в её доме, и глубоко внутри себя гордилась такому ярому стремлению девочки познать занятие. Тем не менее, сейчас они установились у большого голубого гейзера, что, казалось, освещали весь городок своим светом. Правильнее его называть фонтаном. Однако это не было прямым порталом к Бездне или Тёмному миру, а лишь тот, что был способен обратить защедшего в новую внешность, как и полагалось всем Путникам. Этот процесс был неприятен тем, что, оказавшись во владении Тумана Бездны, он всячески искушал или запугивал свою добычу. Но, если не медлить, этого можно было избежать. Марта взглянула ещё раз на младшую, а затем показала на фонтан, напоминая ей совет: — Долго там не задерживайся. Анера уже увереннее пошла к нему, видя, как в его свечении пропадают другие люди и выходят в новом обличии. Её душа скоро билась, будто бы уже в предвкушении оказаться внутри. Многие, оказавшись в фонтане, встречались лицом к лицу со своим страхом, но Анера попала во тьму. Ничего и никого не было, пока из мглы не появилась тёмная рука. Она не тянулась, а остановилась и ждала рукопожатия. Внутри что-то подсказывало, что ей стоило на него ответить. Анера не почувствовала ни теплоты ни тактильного ощущения при прикосновении. По телу прошлось слабое, но приятное тепло, напоминающее реакцию на объятия. Душа радостно билась внутри, будто бы была рада тому, что она оказалась в своей стихии. Однако, вспомнив наставление Марты, девочка нехотя направилась на свет, что неприятно слепил глаза. Как только она оказалась снаружи, на неё устремились полные ужаса взгляды, что породили в ней знакомое чувство смятения. А Крис увидел, как вместо прошлой Анеры из фонтана вышла знакомая ему девочка-альбинос.

***

Одно из воспоминаний было самым чётким и ярким, чем предыдущие. Кажется, оно хорошо отложилось в памяти. Хизер около восьми лет. Она рассаживает фиалки в саду, а Марта была снаружи, молча наблюдая за её деятельностью. Она сложила руки на груди и, оперевшись на стену террасы, думала о чем-то своём. Всё было бы так же мирно, если бы Крис не увидел в воспоминаниях того, что ввело его в длительный ступор. К дому подошёл парень лет пятнадцати, на котором было кофейного цвета пальто, а на шее красовался кислотного цвета малиновый платок, что слишком сильно контрастировал с одеждой. Но он был на нём не для образа, а для символики. Этот платок напоминал ему о прошлой жизни, о детстве и малой части юношества, когда он ещё не был Путником. Конечно, в памяти ничего не было о нём, но платок он продолжал носить с тех пор, как ему о нём рассказали. У парня были длинноватые каштановые волосы, что неопрятно развивались от мелких порывов холодного ветра и закрывали малую часть алых глаз. Крис понял, что увидел самого себя. Марта, завидев шатена, закатила глаза, зная, зачем он здесь. Ей нравилось уединение, и это одна из причин, почему она жила чуть дальше города. Крис был младше её, и такая разница в возрасте заметно разделяла их взгляды. А парню нравилось лишний раз прийти к девушке и нарушить покой. Были ли причины? Нет, их не было. — Ну, как там Марта поживает? — обращается он к старшей, встретив её негостеприимный взгляд. — Без тебя было бы лучше, — грубо отвечает она, чем привлекает внимание занятой Хизер. Девочка поднимает голову и видит парня, но не может узнать его. Ей не приходилось встречать его раньше. Она поднялась, чем привлекла к себе внимание парня. — Ого, тебе и новую подопечную подкинули? — не смотря на грозный взгляд собеседницы, он продолжил, — Никогда ещё не видел детей-путников. Хизер, не понимая, почему до сих пор удивляются её возрасту, ничего не ответила. Парень, что уже подошёл к ней, потрепал бесцветные волосы, пока младшая засмотрелась на алые глаза. Ей не приходилось видеть такого раньше, лишь в толпе мелькали золотые, оранжевые, голубые и зелёные оттенки. Но увидеть столь яркий цвет было неожиданно. Задумавшись над этим, она прямо спросила: — А почему у тебя глаза такого цвета? — Хизер, к взрослым обращаются на «вы», — упрекнула её Марта, на что девочка едва слышно извинилась. — Господи, какая же ты строгая! — ответил на это парень, — Она же ещё ребёнок. — Какая разница? Ей уже пора знать наши правила. — «Правила», — передразнил её тот, — создали, чтобы их нарушать. Не слушай её, мелкая, обращайся ко мне как удобно. — Может, ещё и к себе заберёшь? — вмешалась Марта. — Почему бы и нет? Между старшими возникла кратковременные пауза, во время которой Марта молча вздохнула, уже смирившись с тем, что гость не даст ей ментального покоя. А тому это было в наслаждение. — Так тебя Хизер зовут? — продолжил он общение с девочкой, а затем взглянул в её радужки, — Синий — порядочность. Распространённое качество. Удивительно, что тебя взяли в Путники. Души у порядочных нестабильные. Почему-то этот факт почти всегда оскорблял Хизер, но она промолчала, не желая обращать на это внимание. — У неё показатели идеальные, вот и взяли, — вновь послышался голос Марты. — Прямо-таки идеальные? — Абсолютно. Ничего ниже или выше нормы нет. И вообще-то тебе вопрос задали несколько минут назад, — напомнила девушка, а затем ушла в дом, тем самым выражая свое нежелание говорить с парнем дальше. — Ах, да. Совсем забыл, — уже обращаясь к Хизер, он продолжил, — Разве ты не знала, что глаза — отражение души? — Знала, но такие никогда не видела, — также прямо ответила девочка, сжимая в руках непосаженные фиалки. — Вот как? Что ж, думаю, ничего страшного, если ты увидишь её своими глазами, — он призывает свою красную душу, что безмятежно вспорхнула над правой рукой. В глазах Хизер отражалось её свечение, и поэтому её радужки слабо, но теперь выделяли вместо темно синего цвета фиолетовые оттенки. Она не помнит, когда её руки успели потянулся к ней, ощущая, как исходит тепло и энергия. Может, девочка со стороны выглядела, как загипнотизированная, но парень позволил ей взять душу. — Смотри, не сожми слишком сильно, — сказал парень на это, усмехаясь такому восхищению. Хизер казалось, что чем дольше она держала алую и крупную для одной её ладони душу, тем теплее становилось. Она знала про обмен, но сейчас он очень хорошо ощущался. В ней будто бы бурлила чужая сила, что становилась больше с каждой секундой. Она ощущала могущество. Опомнившись, она отдаёт её обратно, а обладатель — отзывает в своё тело. — Она красивая, — отозвалась Хизер на произошедшее, — Хотелось бы и мне такую. — Думаю, твоя не хуже, — пожал плечами парень, хотя внутри ему это польстило. Девочка покачала головой. Нет. Её душа была похожа на фарфоровую, что при малейшей неаккуратности могла разбиться вдребезги. Она чаще всего была разных цветов из-за нестабильности, что так сильно отражалось в её глазах. И ей это не нравилось. Будто бы она без слов говорила: «мне страшно», «я зла» или «мне грустно». Ей не хотелось, чтобы её так хорошо читали, но что же поделать, когда ты была создана самой Бездной? — Она не такая сильная, — вполголоса ответила Хизер, опуская взгляд на цветы в её руке. — Может, твоя сила ещё спит, — сказал парень. Он понимал, что такие крепкие связи нельзя было устанавливать с окружающими, но, наперекор этому, он не мог преободрить ребёнка, что так отчаянно о чём-то мечтает, — У многих душа в детстве ещё не до конца сформирована, потому и не обладает достаточной силой. Подрастешь — обязательно будет. Хизер посмотрела на него в замешательстве, хотя в радужках проскользнули светлые оттенки. Кажется, её это убедило. — Ладно, лучше пойду, пока меня Марта насильно не выкинет, — подмигнул он поднялся и направился к выходу из двора. Девочка наблюдала некоторое время вслед, пока не опомнилась и не спросила: — А как тебя зовут? Он обернулся, не зная, стоит ли им быть знакомыми. И решил, что ничего страшного не произойдёт. Всё равно видятся в первый раз. — Можешь звать меня Крис.

***

Чем старше становилась Хизер, тем больше она понимала местные устои. И они ей не нравились. В пространстве Путников ранее можно было заводить связи и общаться, но ни в коем случае нельзя было заводить семью или иметь глубокие отношения. Это связано с тем, что Путники должны оставаться уникальными. Не мог вдруг на свет появившееся дитя стать им. Но это было в прошлом. Сейчас стало всё гораздо жёстче с тех пор, как некоторые Путники начинали идти против воли и бунтовать. Как правило, таких наказывали, а остальные участники долго были подвержены осуждению. Теперь было запрещено иметь какие-либо отношения вообще. Последней каплей стало то, что нельзя было чересчур эмоционировать. Насколько дико бы это не звучало, но некоторым Путникам, что легко спровоцировать, выдавались специальные лекарства, что притупляли чувства, но не избавлялись от них совсем. Многим эта идея не понравилась, что теперь они будут, словно бесчувственные роботы, работающие без удовольствия. Но никто не осмелился выступить против этого. С первого дня новых устоев, душа Хизер потерпела стресс. Это было связано с тем, что Марта разорвала с ней узы, которые успели наплести их души. Процесс был очень болезненным, подобно тому, как порезаться, но в области души. Девушке было трудно расстаться со своей воспитательницей, что даровала ей новое имя в честь вереска. Ей не забыть, как она сажала его, и тогда услышала новое имя. «Ты такая маленькая и беленькая, как эти крохотные цветы», — так объяснила ей Марта. И ей новое имя нравилось больше. Марта стала для неё будто матерью, что была внимательна к ней и её воспитанию. Но, несмотря на желания, она понимала, что не смогла бы на это повлиять.

***

Она идёт среди толпы. Ни один взгляд не встречает её, никто не улыбнётся, никто не приветствует. Будто бы всё пребывало в забытье. Путники лишь контактировали, если появлялись вопросы по поводу последних событий, но не о чем другом. Столько людей разного возраста, яркой или гармоничной внешности, а среди них Хизер чувствовала себя белой вороной. Ей тоже прописали препараты, и она их принимала. Но вскоре поняла, насколько сильно они портят жизнь. Каждый день без эмоций был похож на другой и даже не откладывался в памяти. Часы тянулись мучительно долго, а душа, обмениваясь лишь энергетически, постепенно становилась холодной. Хизер приняла решение покончить хотя бы с этим. Каждый раз, находясь в толпе, она притворялась равнодушной, чтобы не вызвать подозрений, пока внутри чувствовала многое. Это работало.

***

Как же наказывали провинившихся Путников? Хизер пришлось с этим столкнуться. А всё началось с того, что в ней подозревали лишнюю эмоциональность, но не могли этого доказать. Именно в этот момент девушка пожалела, что её нестабильная душа выдала её по глазам. В конце концов, это стали замечать другие, и тогда решили, что пора провести обряд раскаяния. И нет, это не было публичным выступлением с просьбой простить за нарушение правил. Всё было куда сложнее. Виновного Путника помещали в магический сосуд, из которого вырваться, пока её не разрушит её создатель, невозможно. Тем временем, открывали вход в Бездну и направляли её силы на этот сосуд. Как результат, она в нём обретал формы страхов Путников, с которыми им приходится сражаться. К несчастью, это не будет одним образом, и эта битва с ними будет бесконечной. Когда душа Путника начинает истощаться, появляется две ветви развития событий: он раскаивается, но становится презираемым для общества, или же он продолжал биться дальше, пока ослабленную душу не захватят Ангелы. Вот только эти Ангелы не спасали её, а уничтожали. Таких прозвали Кукловодами, т.к. по своей натуре мучали своих жертв неспособностью контролировать себя. Что было хуже, за этим процессом наблюдал множество Путников, учёных и исследователей, и никто из них не имел право остановить обряд или помешать ему. В худшем случае, он становился «вторым утопающим». Тем не менее, сейчас Хизер вели двое из Путников ближе к фонтану, крепко удерживая её. Она понимала, что это рано или поздно случится, вот только страх перед мучениями и безразличие окружающих всё равно кружили голову. Перед глазами переодически мелькали цветные силуеты от волнения, а в горле стоял ком, но всё, что она могла сейчас делать — это вспоминать все методики сражения, которым она научилась. Когда её отпустили, Хизер почувствовала, как от бессилия упала на колени, даже не пытаясь убежать от судьбы. Вокруг неё зажёгся голубой обруч, что превратился в сосуд, ограничивающий свободу. Душа стала биться сильнее, когда она увидела стремящуюся из фонтана струю чёрного дыма. Как только она коснулась стенок сосуда, они стали обращаться в змей. Хизер не знала, почему боялась их больше всего, но, призвав мечи, отливающие сиреневым блеском, стала неуверенно отрубать зверям головы. Но из становилось больше и больше по мере поступления, и тогда она поняла, что её испытание только начинается. Больше резких движений, больше внимательности и реакции, больше ударов. Чем быстрее приходилось это делать, тем сильнее она уставала. Эта усталость была физической, но до истощения души оставалось недолго. Девушка-альбинос бросает отчаянные взгляды на равнодушны взгляды окружающих, что для лишь это зрелище было развлечением. Вскоре, она ощутила, как её душа ослабла настолько, что мечи пропали, а змеи стали кидаться на неё и кусать по телу. Боль была невыносимой. Сил не хватало, чтобы постоянно кричать, но адреналин, поступивший так скоро, заставлял её пытаться выдернуть зверей. Безуспешно. Почему же она не раскаивалась? Она считала свой поступок правильным. Ей ничего было не нужно, как ощущение того, что она живёт, а не существует. Хизер чувствовала, как Кукловоды наблюдали за ней, ожидая, когда она сдаться. Звать на помощь некого, надеяться не на что. От укусов появлялась слабость, похожая на желание уснуть. Отвратительно. Этот голос был таким нейтральным и множественным, что нельзя было определить, кому он принадлежит. Однако Хизер отчётливо его слышала. Как низко. Ужасно. Жестоко. Она не знала, начались ли у неё галлюцинации от змеиного яда, или Путники тоже его слышали всё, что она слышала. Фонтан, всё это время горящий голубым, потемнел. Молодой учёный, следящий за поведением гейзера и самим обрядом, стал отмечать у себя увиденное. Доктор, всё это время находившийся рядом, заметил увлеченность своего приближенного учёного, и прямо спросил: — Что-то не так? — Фонтан выражает нестабильность, всплески магии средней тяжести, — ответили ему. Такое бывало, что при уничтожении посторонней истории слишком сильно, Бездна, находящаяся в нём, начинала прорываться, из-за чего фонтан терял магию. Чем сильнее она растрачивалась, тем больше был риск, что он закроется. Конечно, не навсегда, но на большую часть времени. Сам же вход в тьму был ограничен магическим барьером, чтобы его воздействие не вредило окружающей среде и Путникам, что жили напротив, хотя населённый пункт все равно был отдален на безопасное расстояние. Однако, начало происходить то, что предвидеть было невозможно: на барьер показалась трещина, а затем стала стремительно разрастаться. Стоило прекратить обряд, но, по обычаям, этого допустить было нельзя. Хизер, уже лежавшая на Земле, и не реагирующая ни на боль, ни на что-то, что могло бы её спасти, смотрела в силуэты, что видят лишь Путники. Она была готова сдаться в плен Кукловодам, лишь бы эти мучения закончились скорее, как вдруг барьер фонтана разрушился и Туман Бездны стал выходить из него. Ответственные Путники тут же стали останавливать его магией, но его сила была настолько мощной, что он «проглатывал» любые потоки магии. Толпа жителей города стала пятиться назад, не способная к чувству паники. Туман продолжал двигаться, пока не достиг сосуда и не стал проникать сквозь него, разрушая его полностью. Хизер увидела, как змеи растворились в ней, и была готова встретить гибель, как почувствовала, будто бы её душа становится сильнее. С каждым вдохом она чувствовала, что становилось легче дышать, а раны на теле стали стремительно затягиваться. Девушка, попыталась подняться и увидела, как Туман не даёт людям снаружи подойти ближе. Внутри проснулось тепло. Кажется, она уже ощущала его ранее. Уходи. Снова этот голос. Разве это не плод воображения? Никто не может говорить. Они больше не тронут тебя. Он такой властный, но такой мягкий. Такой чёткий, но такой множественный. Будто бы толпа говорила единогласно. Кажется, она знает… Моё дитя. …кому он принадлежит. Глубокий вдох, и Хизер быстро поднимается, призывая на всякий случай мечи. Куда ей бежать? В фонтан? Это было опасно! Без хорошо установленного места назначения тебя могло закинуть куда угодно. Но её это не волновало, она побежала к нему. Фонтан будто бы тянулся к своему творению. Путники, что безуспешно пытались закрыть его и остановить виновницу этой катастрофы, лишь увидели, как её тело растворилось во тьме. «Лишь бы туда, где будет хорошо», — проскользнула её последняя мысль в сознании прежде, чем Бездна встретила её, как старого друга.

***

Хизер чувствовала Землю под собой. Кажется, её выбросило в случайную историю, когда она оказалась в фонтане. Она не ощущала ни боли, что была ранее в обряде, ни истощения. Сжав ладони, прохладная трава защекотала кожу, а земля пробралась сквозь пальцы. Пахло сыростью. Она открывает синие глаза и первое, что видит – ночное небо, полное ярких звёзд. Даже сквозь листву деревьев его можно хорошо рассмотреть. Где-то светила луна, отчего было светло, несмотря на такое время. «Красиво», – подумала Хизер прежде, чем поднялась с земли. Было холодно, но это её не волновало. Она не могла не насладиться тем, что теперь она далеко от того места, и что здесь ей никто не запретит быть такой, какая она на самом деле.

***

Девушка-альбинос изучала город на протяжении нескольких дней. Всё было похоже на прежние истории: Тёмные мир в спокойном городе. Те же монстры, но просто с другими качествами характера и внешностью. Её никто не замечал, ведь она была здесь посторонней. Её могли начать видеть лишь тогда, когда на неё обратит внимание владелец. И им может быть кто угодно. Она быстро находит вход в Тёмный мир и, оказавшись там, тут же встретила Ральзея, что почти не менялся с каждой новой историей. Принц увидел Хизер, а её и стали замечать другие. Кажется, она нашла его. – Здесь давно не было Путников, – первым заговорил он и, подойдя ближе, взял за руку, обеспокоенно смотря в глаза девушки, — Неужели, ты пришла всё это закончить? Она не хотела. Она просто желала прятаться здесь, но в то же время понимала, что, сказав правду, станет врагом и тут, ведь будет перечить своей работе. Внутри сжалась душа от осознания, что ей придётся выживать в разных историях, уничтожая одну за другой, лишь бы не возвращаться обратно. Она натянула грустную улыбку и ответила: – Может быть. Ральзей, вместо того, чтобы отговаривать, молча смирился. Хизер это удивило, т.к. в других историях такого ей ещё не встречалось. Она тут же уточнила: — Разве ты не против? – Это ведь не мне решать, – честно сказал Принц, пожав плечами, – Только тебе стоит забрать другого Путника, ему тут уже давно не место. – Разве...он может быть тут? – Я не знаю, почему, но в один день всё вернулось назад. Время, все сказанные слова, будто бы это уже было раньше. Словно дежавю. Но я точно знаю, что тут уже был Путник, и что он не уничтожил здесь всё, – Ральзей нахмурился прежде, сказать свое мнение, – Видимо, он настолько долго был здесь, что история приняла его, как за своего. – Получается, и его жизнь началась заново? – Так и есть. И, скорее всего, человек даже не знает, что у него была прошлая жизнь. – Как долго он здесь? – Время сбилось, но, думаю, очень давно. Хизер задумалась. Наверное, это и было причиной того, почему Путники не возвращались. Они просто долго оставались в истории, и к ним привыкали. Они вписывались в неё, но забывали своё назначение и прошлое, будто бы перерождаясь. Они не знали ничего о Мире, Бездне, лишь то, что было доступно — окружающий мир. Они жили, как обычные люди, но только не в тех обстоятельствах. Вот почему Крис чувствовал, что ему тут не место: в округе не было людей, к которым так привыкла душа. Не было обмена и потому, становясь старше, она слабела и становилась уязвимой для Ангелов. – Я...попробую вернуть, но не могу ничего обещать, — заключила девушка-альбинос. — Это было бы хорошо, — Принц улыбнулся от мысли, что теперь Путник не станет жертвой катастрофы, но она спала с осознанием, что этой истории вскоре придётся исчезнуть. – Я постараюсь, чтобы это было...не слишком резко, – словно прочитав мысли, добавила Хизер, на что Ральзей молча кивнул.

***

Она не имела понятия, как человеку, что жил обычной жизнью, сказать, что ему тут не место. Увидев его, Хизер поняла, что столкнулась с обладателем решимости. С ним нужно быть осторожнее, ведь с этим качеством легко прийти в ярость. Однако её не покидало чувство, что ей приходилось встречать его раньше. Вот только когда? Первой идти на контакт Хизер не собиралась, т.к. со стороны это выглядело бы странно. Проще было подыграть, что она поверила школьным слухам и что не спешила заводить с ним общение. Но уже после нескольких дней оно стремительно развивалось. Порядочность в ней ослабла от лжи, что ей приходилось говорить и выражать. Она вела себя дружелюбно, чтобы чужая душа стала медленно притягиваться к источнику приятной энергии. Иногда ей не нужно было играть такую роль: Хизер могла по-настоящему проявлять инициативу. Особенно с тем фактом, что она свободна,и может сама делать выбор. Осталось найти лишь подходящий момент, чтобы рассказать Крису всё. Его действительное положение, его прошлое, его будущее. Но это было сложнее, когда рядом была Сьюзи. Хизер знала, что монстр старалась отгородить Криса от неё, хотя, сначала, она посчитала это ревностью. Позднее поняла, что всё дело было в её ауре. Она, в конце концов, Путник, и ей здесь не место, потому и кажется она большинству посторонней. Это нормально, вот только Хизер не собиралась тягаться ещё и с монстром. Так, в один день она вмешалась в историю. – Слушай, прекрати нас преследовать. Это странно, – однажды сказала прямо Сьюзи во время перерыва, на что девушка, подавляя раздражение, притворилась растерянной. — Преследую? Может, ты хотела сказать, контактирую? – поправила её Хизер, а затем продолжила, – Я не хочу вас разъединять, я просто ищу общения. — О, правда? И почему это? Ты здесь всего пару дней! – ответила монстр, — Вот что: ищи его в другом месте, а с тобой контактировать не собираюсь! Она демонстративно разворачивается и удаляется, обрыва разговор. Хизер чувствовала лишь беспочвенное раздражение. Почему её так это волнует? Она, как и все остальные, просто частица этой истории. Сделав глубокий вдох, девушка лёгким движением руки ловит нить, что была привязана к душе монстра. Хизер ненавидела это делать, но сейчас у неё не оставалось выбора. Оглядевшись, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей, она призывает свою душу. Она была тусклее обычного из-за утрачивающегося качества, но она уже начинала понемногу принимать медикаменты, чтобы поддерживать её в стабильном состоянии. Как бы то ни было, чем слабее энергии, тем сильнее психологическая нестабильность. Хизер обматывает нить вокруг своего воплощения, и она тут же начинает перенимать на себя синеватые оттенки. Есть контакт. Так они с Сьюзи и сошлись. Просто потому что девушка-альбинос дала её душе каплю своей ауры, чтобы прекратить вызывать у монстра чувство чего-то постороннего. А затем она стала понемногу действовать в свою сторону. Она нарочно поругалась с Крисом, чтобы их души не стали плести узы. В конце концов, они Путники, а им нельзя привязываться. Даже когда они вдали от «дома». Однако, чем быстрее у неё выходило открывать фонтаны, тем больше её одолевали сомнения. «А захотел бы он вернуться? Что, если он остался здесь, также жаждуя свободы?» – думала перед сном Хизер, смотря в зеркало напротив и видя свои потускневшие глаза. Когда лекарства переставал действовать, она ощущала опустошение, похожее на усталость. «Откуда мне знать, если он даже себя прошлого не помнит?» – тут же спрашивала она у себя. Ей было страшно, что она могла нарушить чьё-то счастье ради того, чтобы стать владельцем новой истории. Самые огромные смятения одолевали её, когда она, стоя на лугу, позади которого был густой лес, держала в одной руке меч и смотрела в землю. Стоило ли оно того? А ведь она ещё даже не начинала ему рассказывать, для чего она здесь. Закрыв глаза и сжав меч, последняя мысль, что прошла по её сознания перед открытием последнего фонтана, была: «Всё могло быть иначе».

***

Ральзей, видя, как Туман становится гуще, понимает, что Хизер вовсе не обычный человек, раз уж за ней следуют посланник Бездны. Он не пытается уже пойти за ними и остановить. И так понятно, к чему уже приведёт всё происходящее. Он просто здесь, чтобы играть свою роль. Принц, держа в лапах голову Сьюзи, что была уже без сознания от потери крови, все не мог понять, почему такое бурное волнение его захлестнуло, как только она была ранена. Все может вернуться назад и быть как ни в нем ни бывало, а он не может найти себе места от случившегося. Он кладёт одну лапу на повреждённую ключицу и вполголоса, уже автоматически, шепчет заклинание. Может, у этой истории ещё есть шанс на счастливый конец?