Назови меня грешником

14. Т/И: Время уже давно перевалило за полночь, а Дин и Стив все еще разговаривали. Я не находила себе места. Ожидание и неизвестность сводили с ума. Дождь барабанил по крыше, разбавляя тишину глухим постукиванием. Дождь… Он всегда лил, когда мне было грустно. Я сидела на скамейке в молельном зале и незаметно для себя, начала молиться. — Господи милостивый, услышь меня. Я знаю, что не имею права просить тебя о чем либо, но я не за себя. Прошу тебя, помоги Стиву. Он не заслужил всего этого. Это лишь моя вина. Я никогда не верила в тебя так сильно, но Стив… Его вера в тебя больше, чем чтобы то ни было. Прошу тебя, Господи. Умоляю, помоги ему. Я фанатично повторяла эти слова и не услышала шагов за спиной. Дин: От Стива я вышел в полном раздрае. Я даже не заметил, как ноги сами привели меня в главный зал церкви. Там я увидел Т/И. Она стояла на коленях и… молилась? Кому? Этому уроду, который кроме себя никого не любит. — Зачем ты молишься ему? Он все равно тебя не услышит. Ему глубоко плевать на всех, кроме себя. От неожиданности Т/И подскочила на ноги и чуть не упала. Я стоял и наблюдал за ней. Мной овладела такая злость, что хотелось разнести тут все к чертовой матери. Но глядя в заплаканные глаза Т/И, моя злость сошла на нет, уступая место нежности и сочувствию. — Дин… Ты напугал меня. Как Стив? — Отдыхает. Так скажи мне, зачем? Для чего все эти громкие слова? Неужели ты до сих пор не поняла? Чаку плевать и всегда было плевать. Он печется только о своей тощей заднице. Я шел к Т/И, но мои глаза смотрели на распятье, что возвышалось над всем залом. Не отводя глаз, я смотрел на лицо мученика, висевшего на кресте. Мысленно я представлял Чака и моя ненависть к нему заставляла кровь бурлит в венах. Я уже не просто говорил, я кричал на статую. — Ты отнял у меня все, чем я дорожил, в чем был смысл моей жизни! Тебе было весело, наблюдать, как люди умирают ради тебя, как молятся тебе, восхваляя! Самодовольный кретин! Но ты… Ты играл их жизнями, ничего не давая взамен. Ты просто чертов ублюдок! Ты… Ты… Сначала я не понял, что произошло, но когда мой разум вернул меня обратно, я ощутил тепло и нежность губ Т/И. Она вцепилась в мои губы, обрывая мою тираду. Сам поцелуй был солёный то ли от слез Т/И, то ли от моих собственных, но страсть была самой сладкой. Т/И: От голоса Дина я вздрогнула. Резко подскочив, я зацепилась за скамейку и чуть рухнула. — Дин… Ты напугал меня. Как Стив? — Отдыхает. Так скажи мне, зачем? Для чего все эти громкие слова? Неужели ты до сих пор не поняла? Чаку плевать и всегда было плевать. Он печется только о своей тощей заднице. Чак? Кто такой Чак? И почему Дин называет Бога этим именем? Но все это отошло на второй план, как только я взглянула на Дина. Он шел ко мне, но его взгляд был устремлен мне за спину. Я обернулась и поняла, куда Дин смотрит. Лицо его было напряжено, губы сжались в тонкую полоску, а глаза… Они буквально светились от гнева и ненависти. Видя Дина вот таким, мне стало по-настоящему страшно. Дин вел свой монолог, глядя на распятие. Каждое слово было пропитано ненавистью. Она рвалась наружу, причиняя ему невообразимую боль. Дин перешел на крик, но его голос часто срывался от эмоций. Мой первоначальный страх в момент улетучился и ему на смену пришла такая же боль. Я чувствовала, как она расползается по всему телу, как она окутывает и цепляется своими щупальцами за все самое светлое, что было в жизни, пожирая и уничтожая. Дождь забарабанил еще сильнее и я сама расплакалась ему в унисон. Посмотрев на Дина, я увидела, что и по его щекам текут слезы. Что-то внутри меня щелкнуло и я осторожно подошла к нему. Он был так увлечен, что не заметил меня перед собой. Я смотрела на Дина, на его суровое лицо, но даже несмотря на всю ту злость, что рвалась сейчас из него, он был прекрасен. Каждая черта его лица, каждая морщинка и веснушка — все было на своем месте и не было ничего лишнего. Губы… Его привычка облизывать их — я давно ее заприметила. Этот жест наводил на мысли, о которых запрещено даже думать в церкви. Зеленые океаны, в которых я уже давно утонула полностью, сейчас горели огнем, придавая им еле уловимый коричневый оттенок. Несмело положив ладони на плечи Дина, я приподнялась на цыпочках и коснулась его губ. Я вложила в этот поцелуй всю свою страсть, все желание и нежность, что испытывала к этому мужчине. Дин ответил не сразу. Несколько секунд он стоял не шевелясь, но потом я почувствовала, как сильные руки крепче прижали меня к желанному телу. Его губы следовали за моими, оставляя нежное и сладкое послевкусие. Дрожащими руками я потянула за пуговицу на рубашке. Она никак не хотела поддаваться. Дин накрыл мою руку своей и загадочно посмотрел на меня. — Т/И, что ты делаешь? — А на что это похоже? Дин окинул взглядом зал и снова уставился на меня. — Здесь? — Тебя что-то смущает? Зелёные океаны сверкнули пламенем. — Ни капли.