По ту сторону жизни

Советы сидел у себя в комнате и что-то чиркал в дневнике. Записи до сих пор велись, хотя они не были такими красочными, как хотелось бы видеть Союзу. Ну, жизнь такая штука, что если идёшь по прямой дороге — жди подвоха. А Союз как раз шёл по прямой дороге, плыл по течению судьбы и думал, что всё можно подчинить ему. Но это была ошибка. И после своего «развала» он порой стал задумываться: «А всё ли, что я делаю, правильно?». И на этот вопрос он не мог получить ответ даже после смерти. Не стоит забывать, что он мертвец. Хоть и живой, но мертвец. Просто его вызывают на некоторое время, а потом о нём также на некоторое время забывают. И всё, что окружает его сейчас — это временное. Вскоре он опять уйдёт в свой мир. А Рейх? Он останется здесь? Да. И, возможно, надолго. Намного дольше, чем Советы. Как только он попал в мир живых вместе с ним? Ответ прост, коммунист просто успел схватить Рейха за руку и переместился вместе с ним. Умно, не так ли? Но почему он хотел быть с Рейхом в это время? Он же не знал, что ЯИ беременна, что скоро Рейх сделает предложение руки и сердца японке и, тем более, что она скажет «да»? Наверное, он догадывался. Не зря же умершим странам дают возможность наблюдать за своими родственниками. Возможно, по внешним признакам он понял, что должен быть с Третьим. А что же пишет коммунист у себя в дневнике? Сейчас узнаем.                                                                                                 «Запись шестьдесят пятая» «Сегодня я просил у Бога смерти, Не знаю, как теперь мне дальше жить. Он с другой, и душу рвут мне черти, На части рвут, и нет уж больше сил. Никто меня не слышит, я один, Хотя душа кричит, что ломит уши. Что я люблю его, и я ему любим, Но все вокруг твердят, что я не нужен.» Интересная запись, Совок. Интересно, а он знает, что если эту запись прочитает кто-то кроме него, то начнётся кошмар в реальности? Наверное, нет. Иначе, он бы не писал этого. Верно? Верно. Ну, мы отвлеклись. ЯИ уже сидела с прекрасной причёской, в своём новом белом кимоно и накрашенная. — Идеально! — сказала Беларусь, смотря на японку. — А может, немного смыть макияж? — Нет! И так прекрасно! — Я про то, что слишком сильно ты меня накрасила. — Ну, давай я тогда кого-нибудь кроме Рейха позову, и они оценят твой вид. — Давай Союза. Он лучше во всём этом разбирается. И Германию. — Сейчас! — Белка побежала искать Совка и немца младшего. — Ну, ЯИ права, ты слишком заигралась с макияжем, Беларусь. — Поняла! Что скажешь, Германия? — Согласен с Союзом. — Хорошо, я поняла! ЯИ, смоешь сама? Я ещё всех должна позвать и дочь приодеть… — Ладно. Иди, всё равно ещё 2 часа есть. — 2 ЧАСА?! Я мигом! — Белка побежала вниз и сказала России и Германии поторапливаться. И вот, все гости в сборе. Все дети Союза были приглашены, их мужья и жёны тоже. Это было прекрасно! Вот, невеста идёт к жениху в сопровождении своего сына. Японец отходит, а ЯИ встаёт рядом с Рейхом. — Дорогие гости! Все мы здесь собрались для того, чтобы связать в крепкие брачные узы эти две страны. Их каждый из вас помнит. Возможно, не в лучшем свете, но раз вы здесь, хоть что-то доброе они вам сделали. Кто-то хихикнул. — Эти две страны долго друг друга знают, и такое счастье — любить и быть любимыми, выпало этим двум. Что ж, не буду произносить долгую речь и сразу перейду к основному. Третий Рейх, согласен ли ты взять в жёны Японскую Империю? — Согласен. — Японская Империя, согласна ли ты взять в мужья Третьего Рейха? — Несмотря на все его проделки в прошлом, согласна. — Что ж. В таком случае, властью данной мне, я объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать друг друга. Все сразу заликовали. Все, кроме Советов, и по понятным причинам. Ох, как же ему хотелось быть с Третьим… Но видно не судьба. Сердце разрывалось на части, когда он смотрел на то, как его любимый целует другую. — Эй, Союз! — окликнули его сзади. Коммунист повернулся и увидел Японию. — Чего тебе, японка младшая? — Ты какой-то невесёлый. Идём, там выпивку принесли! — Воздержусь. — Да ладно тебе! Идём! — Япония взяла русского за руку и потащила к столу с шампанским. — А-а-а! Я сам могу дойти! — Не можешь, раз стоишь на одном месте! — А ведь права малая… — Выпьем за здоровье молодых! — Не таких уж и молодых, — сказала японка с улыбкой на лице. — Помолчи, ЯИ. И так не хочу помирать. — Не помрёшь ещё ближайшие 170 лет. — Ты прямо года до моей смерти считаешь). — Есть такое. Кстати, а где Союз? — Эм… Не знаю… Советы, твою мать!!! — крикнул на всю площадку Рейх. — Я здесь, чего кричишь-то?! — коммунист оказался сзади. — А-а-а! Не пугай так! — А ты не кричи на всю улицу. — Ладно, ладно. — Кстати, идём, молодожёны. Я вам такое покажу! — Ты меня уже заинтриговал). Идём! — А куда мы, нахрен, денемся? — Логично. Идём уже, ЯИ! — Раз, два, три, ёлочка, нахрен, гори! Салют сразу взвыл в небо, начал взрываться. Было очень красиво. Все кричали поздравления молодожёнам, гремел салют, а немец и японка старшая просто стояли и смотрели на всю эту красоту. Ночь. Все спят, наши молодожёны тоже. Союз уже засыпает, но в очереди включается Ohne dich на русском. Слова припева так знакомы… «Без тебя я не могу Без тебя… А с тобой я как в аду, Без тебя… Без тебя вечность тянуться минуты, Без тебя… А с тобой теряю будто сам себя…» — Да почему я не могу его забыть?! — Союз подскочил и сел на кровать. — Я не хочу думать о нём! Не хочу! Советы даже не заметил, что кричал это. И от этих криков проснулся немец старший. — Ты чего орёшь посреди ночи?.. Сейчас весь дом разбудишь! — полушёпотом сказал Рейх, когда зашёл в комнату коммуниста. — А… Ты не спишь? — Спал. Пока ты не закричал. Тебе что, кошмарики снятся? — Наверное… — Слушай. Давай завтра, а точнее утром, просто поговорим? Как в старые добрые? — Я за. И извини, что разбудил. — Ничего, не впервой. Ну, давай. Спокойной ночи, Совок. — Спокойной ночи, Веник. Рейх только улыбнулся и пошёл в свою комнату. *** Утро. Советы уже не спит, Третий спускается на кухню. — Доброе утро, коммуняга! — Оу. И тебе не хворать, немец. — Ты чего не спишь в такую рань? — А ты чего проснулся? — Так мы же договаривались. И ты не ответил. — А я не спал всю ночь. — Ты скоро будешь вырубаться, Советы. — Я знаю. Но всё же. Давай, делай, что хотел, и пошли в комнату. Начнём разговор). — Обязательно, Союз. Так, ты кофе уже пил, я смотрю… — Рейх увидел в раковине 10 кружек. — А? Да, уже пил. — М-да… — А помнишь, как мы зимой сбежали из дома в лёгкой одежде? Потом ещё 3 недели дома сидели! — А как такое забудешь? Ты сам виноват. — Ага-ага, я что, знал, что ли, что так холодно? — Ты же знаешь, что я зяблик. Я сразу, когда вышел, замёрз. А ты ещё спокойно гулял часа 2. И только потом стал жаловаться, что тебе холодно! — Ну вот так. Скажи спасибо, что я пальто папино взял с собой. Хотя бы не умерли там. — Ну, здесь правда спасибо. flashback Рейх уже почти дошёл до места встречи, но из-за холода не смог. От переохлаждения он упал на холодный снег и уже попрощался с жизнью, как прибежал Советы. — Ты чего лежишь на снегу? — Х-холодно… — Боже, да ты, как сам снег, холодный! Вот, возьми. Специально прихватил, — Русский протянул пальто. — Спасибо… — Давай помогу сесть. Вот так… А если бы я прибежал на 5 минут позже? — То я бы уже того… Этого… Ну ты понял… — Ага. Ладно, может, найдём место потеплее? — И где? — Знаю я тут одно поместье, в котором никто не живёт. Наверное, там хоть немного, но теплее будет. — А сколько до него идти? — Отсюда где-то минут двадцать. — Двадцать?! Я точно умру, пока дойду… — Не умрёшь. Так, пошли быстрее. End flashback — И в итоге мы просто заблудились! — Да не напоминай, Рейх. Ну, зато потом нашли. — Ага, когда я уже реально готов был копыта откинуть! — Ладно-ладно. Не злись ты так. — Хорошо, — вдох-выдох. — Кстати о побегах! Помнишь, как мы с тобой в прятки ночью играли? — Это те самые, когда ты на дерево залез? — Ага! Ты меня 30 минут найти не мог! — Да, было дело. — Ребят… — шокированная ЯИ зашла в комнату и посмотрела на обоих. — Что такое, японка? — Выглядишь не очень, дорогая… — ЮК убили… — Что? — В смысле?! — немец подскочил с места. — В прямом… Я сейчас направляюсь к месту преступления. — Нет, ты сидишь дома. Я с Союзом поеду. Ты только дай адрес. — Я соглашусь с немцем, ты не должна волноваться. Мы сейчас же поедем туда. — Ладно… *** — Пропустите! Мы знакомые тёти погибшего! — Извините, представьтесь для начала. — Третий Рейх и Советский Союз! Пропустите! — Ладно, проходите, — следователь дал пройти к месту убийства. — Есть подозреваемые? — Никак нет, товарищ Союз! — Нужно узнать, кто убийца. Если что, обо всём докладывать. — Так точно! — Молодец. Рейх, что скажешь? — По моему медицинскому взгляду, умер он приблизительно час-полтора назад. — Хорошо, хоть что-то. Японию опроси. — Ладно… — Рейх подошёл к Японии, которая сидела и плакала. — Скажи, ты когда последний раз видела умершего? — Вчера… Мы по видеосвязи болтали… Боже, почему его?! — Тихо… Япония, слушай. Мы с Союзом тоже подключились к делу, так что… Вместе мы быстро узнаем, кто это сделал. — Хорошо… — Расскажи всё по порядку. Что ты делала у дома ЮК? — Я шла к нему в гости, как вдруг услышала выстрел… Я побежала к ЮК, а он… Уже мёртвый… — Ты видела кого-нибудь кроме него? — Нет… — Спасибо, твои показания пригодятся следствию. — Ты уверен, что она не врёт? — В том-то и дело, что не знаю. С одной стороны, она может говорить правду, ибо она прямо рыдает. Но с другой, Япония могла убить его из-за обычной ревности. — Нет, не верю я в эту «ревность». Тут что-то другое… — Личный мотив? — Возможно. *** — Алло, Рейх? — Алло, привет, ЯИ. Что-то произошло? — Тут это… Канада звонил… — Что говорит? — Украина и Канара пропали… — Да вы издеваетесь?! — Канада, в смысле пропали? — В прямом! Прихожу домой вчера, а их нет! И утром они не появились! — Ладно… Я не уверен уже, что найдут их живыми… — Что ты такое говоришь, Рейх?.. — Правду говорю. Ты сколько работаешь? — Могу 2 дня не появляться дома… — Вот. Я про это же. Камеры проверял? — Да. Они просто пошли гулять и не вернулись… — Когда они ушли? — За 5 часов до моего прихода домой… — М-да. Подожди, мне звонят, — Рейх посмотрел на вызывающего. — Только не говори, что ещё что-то случилось. — Да! — Oh mein Gott… Что на этот раз? — Украину нашли мёртвым… — Что?! А Канару не нашли? — Нет, его не было. Но был обнаружен его телефон рядом с телом Украины. — Спасибо… — Третий повесил трубку. — Украину ты уже не увидишь живым. — Что?.. — Он мёртв. Его только что нашли. Канары нет. Только его телефон. — Боже… — Прими мои соболезнования. — Не может быть! — Может.