Клятва/The oath

Дождь хлестал по окнам, словно разъяренный дух, решивший выместить свою злость на хрупком стекле. Капли оставляли мутные следы, сливаясь в причудливые узоры, будто пытаясь написать что-то важное — но мне, шестнадцатилетней дуре, было не до разгадок. Я сидела на подоконнике, кутаясь в старый плед, в то время как «Ежедневный пророк» медленно пропитывался влагой, превращаясь в мокрую тряпку. Война. Снова война. Не та, что грохочет где-то далеко, а та, что уже стучится в двери, шепчет за спиной, дышит в затылок. Но тогда я этого не понимала. Мои родители были слишком заняты, чтобы объяснять. Сначала они просто исчезали на дни, потом на недели, а после и вовсе растворились в тумане своих «великих дел». Воспитанием их драгоценного чада занялась бабушка, Розмари. — Ты — Кэрроу, — говорила она, затягиваясь сигаретой с таким видом, будто это не табак, а прах её врагов. — А значит, должна быть сильнее. Умнее. Опаснее. Её глаза, серые, как пепел, смотрели на меня без жалости. Такие же, как у меня. От неё я узнала, что мои родители — не просто безответственные эгоисты, а Пожиратели Смерти. Что фамилия Кэрроу теперь клеймо, а не гордость. И что тёмные искусства — это не просто «запрещённые фокусы», а оружие. — Пригодится, — бросала она, суя мне в руки очередной манускрипт с засохшими пятнами крови на страницах. Я верила. Лето в нашем городке было серым и мокрым, как промокшая сова. Но в тот день я решила выбраться в Косой переулок — не из-за денежного приза, о котором трубила газета (бабушка бы заперла на месяц за такие глупости), а потому что… потому что надо. — Бесплатный номер, мисс? — протянул мне продавец, ухмыляясь так, будто знал, что я здесь делаю. Я схватила газету, тут же забывая поблагодарить. «Гарри Поттер «нездоров и опасен"» Поттер страдает головными болями, психически неуравновешен и, соответственно, представляет опасность для окружающих. Альбусу Дамблдору следует серьёзно подумать, допускать ли такого ученика к участию в Турнире Трёх Волшебников. — Поттер… — прошептала я, сжимая газету так, что бумага под пальцами затрещала. Бабушка говорила о нём с презрением: — Магглорождённый выскочка, который лезет, куда не следует. Такие либо ломаются, либо ломают других. Я верила и в это.

***

Солнце пробивалось сквозь тучи, оставляя на стене бледные пятна. Я сидела, уткнувшись в пожелтевший учебник по Травологии, но буквы расплывались перед глазами. — Чёртов шрифт, — проворчала я, швырнув книгу на стол. Кухня встретила меня сладковатым запахом тыквы и ванили — мамины дурацкие ароматические свечи. Она их коллекционировала, как другие — черепа врагов. Раздался стук в дверь. — Наконец-то, — прошептала я, надеясь, что это бабушка. Но на пороге лежали только два письма. Одно — для Розмари. Второе… Школа чародейства и волшебства «Хогвартс» Директор: Альбус Дамблдор «Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник Визенгамота, Верховный чародей, Президент международной конфедерации магов» Уважаемая Агата Кэрроу! Мы рады информировать вас о том, что вы приняты в школу чародейства и волшебства «Хогвартс». Я застыла, ощущая, как сердце бешено колотится в груди. — Чёрт возьми… Схватив перо, я нацарапала бабушке записку: «Приходи быстрее. Хогвартс. Это не шутка. Агата.» Старая сова Родди, доставшаяся мне от отца, уставилась на меня мёртвыми глазами, прежде чем схватить письмо и вылететь в окно. Я ждала. Ждала, пока солнце не начало клониться к закату, а тени — удлиняться. И тогда дверь скрипнула. — Ну что, внучка, — раздался хриплый голос. — Покажи-ка мне это письмо. Бабушка стояла на пороге, в руках — её неизменная сигарета. А в глазах — что-то, отчего у меня похолодело внутри. Не радость. Не гордость. А расчёт.