Весенний ветер

Взволнованный и возбужденный, Федька никак не мог заснуть. Нынешней весной он вошел в возраст, и уже на днях он должен был отправиться с батюшкой на государеву службу. Да не просто на службу, а на самую настоящую войну. Все эти дни Федька не мог заставить себя думать о чем-либо другом. Просторная и светлая горница, в которой он жил с самого детства, теперь казалась ему ужасно скучной и тесной. Федя высунулся из окна, вдохнул свежий воздух. Весенний ветер, принесший с собой запахи свежескошенной травы и речной воды, растрепал ему кудри. От переполнявших его чувств Федор рассмеялся. Вдруг в соседней комнате послышался взволнованный гул голосов. Матушка с батюшкой очень редко разговаривали на повышенных тонах, поэтому Федьку обуяло любопытство, и он немедля примкнул ухом к стене. — Ты, Катерина, толкуешь о том, о чем и понятия не имеешь! — глухо слышался голос отца. — Мы-то чай не князья! Если хоть один поход у него за спиной будет, то… — тут Федя не расслышал, — даст Бог, там и Государю его представлю, а опосля уж попытаем счастья. Федька закусил губу и нахмурился. Он сразу понял, что речь снова была о его будущности. В последнее время это была самая частая тема разговоров в доме Басмановых. Сам он рвался на военную службу, как отец, пред его взором проносились будущие великие битвы и блистательные победы, в которых он, Басманов Федор Алексеевич, конечно же, станет героем. Да таким, чтобы и через века потомки помнили его ратные подвиги! Его мечты прервал взволнованный голос матушки: — Да неужто нет других путей!? Тебе лучше меня ведомо, какой он у нас мальчик! Для того ли ты так наверх рвался, чтобы сын как ты — всю жизнь грязь и навоз конский месил, да с седлом под головой спал на земле голой? Так Федя наш к такому не привыкший! Он ведь у нас за всю жизнь и сапожек-то сам ни разу на ноги не надел! Спать на перинке пуховой привык, кушать хорошо, в шелка да бархат одеваться! При дворе ему и место — там и честь, и почет, и богатство! Как картинка красавец наш будет в белой шубе горностайной…— протянула она мечтательно, — а там может, Царь его заприметит да в советники к себе возьмет! Умен-то он у нас не по годам! Федька рассердился на мать. Затем ли он постигал ратное дело, чтоб в царских хоромах пылью дышать среди бородатых пузатых бояр? Саблей он владел, да на своем лихом жеребце Витязе скакал получше многих. А уж как Алексей Данилович гордился сыном! Федор уже считал дни, когда, наконец, вырвется на свободу из наскучившего терема, от удушающей заботы и любви матушки. Его бесило, что в доме никто не желал признавать, что он уже взрослый. Беря пример с боярыни, домочадцы и челядь продолжали сюсюкаться да нянчиться с ним, как с трёхлеткой. И вот вожделенная свобода была уже так близка, а матушка опять хотела попортить все дело! «Хотят, чтобы я во дворце день деньской торчал, с царем этим скучным и старым, а мать, чего доброго, за мною и в саму Москву поедет и там мне жизни не даст.» — Прошептал себе под нос Федька. — «Не бывать этому!» Тут снова раздался басистый голос старшего Басманова: — А я тебе сколько раз говорил — нечего сына растить как царевну! Ему воевать на роду написано, а не в тереме с тобой сидеть орехи щелкать. Послышались сдавленные рыдания. Голос отца сделался мягче, тише, и Федька едва разбирал его слова: — Ну любушка, сам не желаю я сыну моей судьбы тяжкой. Да знаешь же, какой он своенравный! Пущай сходит разок. Своими глазами увидит, что война это не геройство, а кровь, пот да грязь. А там и ко двору царскому сам запросится, глядишь, тут уж я подсоблю. «И батюшка туда же! Ловко же без меня уговорились!» — Федьке стало немного обидно.— «Да ни за какие коврижки не соглашусь!» Отец продолжал утешать: — Не плачь, голубка моя, не один же Феденька уходит, а со мной. Беречь его буду как зеницу ока. Да и Демьян вон при нем будет, все знает, как и что. Да и Федя уж привык к нему. Всхлипывания прекратились. — Дёмку позови! А сам выйди. Мне надо с ним с глазу на глаз побеседовать. Это окончательно разозлило Федьку. Мало того, что сговариваются за его спиной, как будто он дитя неразумное! Так еще и с кем! С холопом! Который, между прочим, был старше Федора всего на полгода. — Демьян! — послышался строгий и торжественный голос Катерины Михайловны, — поклянись мне и Крест на том поцелуй. Обещай, что не бросишь Федора Алексеича в бою, а если надо, и собой закроешь. Да что заботиться о нем будешь на совесть, сам знаешь, он у нас порою как дитя малое. Чтоб покушать не забыл, одевался тепло… — Катерина Михайловна, понизив голос, начала перечислять огромный список того, что надлежало делать и за чем следить Демьяну, и Федя уже, как ни пытался, не мог ничего расслышать. Тут дверь в федькину горницу со скрипом отворилась и он отпрянул от стены. С подсвечником в руке, шаркая, к нему заглянула старая его нянька Никитишна: — Ты чего это не спишь, соколик? Ночь-полночь на дворе. — Тебе какое дело, старуха? Сгинь! Вся прислуга давно была привычна к грубостям и крикам капризного хозяйского сына. Вот и Никитишна так просто сдаваться не собиралась: — И не уйду, пока не уляжешься. Может, молочка принести тепленького, раз сон нейдет? С медком? — Неси уж, — вздохнул Федька, покорно укладываясь в постель. — Все равно от тебя теперь не отделаешься. Но и напоив Федю молоком, нянька уходить не спешила. — Посижу уж с тобой, пока не заснешь, золотце, — сказала она, поглаживая Федьку по кудрям и нежной щеке своей натруженной морщинистой рукой. — Сказочку может рассказать иль песенку спеть? — Да не маленький я уже! — взвился он, — вот и мать с отцом все об одном! Хотят, чтоб я как остолоп около царя стоял в белом саване. А я воевать хочу! — Тише-тише, Феденька, ложись, конечно, воевать будешь, станешь самым первым героем,— ласково проговорила Никтишна, укрывая Федьку одеялом,— на белом коне будешь скакать, с саблей в руке, всех ворогов прогонишь с земли нашей…а уж царь батюшка-то как наградит тебя! От убаюкивающего голоса няни у Феди слипались глаза. — Чего к завтраку подать прикажешь, ангелочек наш? Кашки сладенькой со сливками али блинчиков велеть напечь? — Блинчиков желаю, — зевнув, пробормотал Федька и провалился в сон. Старушка перекрестила его, бесшумно вышла и затворила за собой дверь.